Forwarded from Кенотаф
На дворе 1976 год. США. В Беверли‑Хиллз умирает великий режиссер Фриц Ланг, а в 1600 милях северо-восточнее, в Сент-Луисе, рождается Джек Дорси, создатель Twitter. Сразу вскроем карты: оба сделали карьеру на мрачных сторонах человека.
Это нескончаемая сага «Семидесятые: живые и мертвые» — совместный проект «Правил жизни» и издания «Кенотаф», в котором Сергей Простаков и Егор Сенников исследуют десятилетие, лежащее на полпути между «ревущими» 1920-ми и «темными» 2020-ми.
https://www.pravilamag.ru/articles/765545-semidesyatye-jivye-i-mertvye-fric-lang-i-djek-dorsi/
#кенотаф_фиты
Это нескончаемая сага «Семидесятые: живые и мертвые» — совместный проект «Правил жизни» и издания «Кенотаф», в котором Сергей Простаков и Егор Сенников исследуют десятилетие, лежащее на полпути между «ревущими» 1920-ми и «темными» 2020-ми.
https://www.pravilamag.ru/articles/765545-semidesyatye-jivye-i-mertvye-fric-lang-i-djek-dorsi/
#кенотаф_фиты
www.pravilamag.ru
Семидесятые: живые и мертвые. Фриц Ланг и Джек Дорси
На дворе 1976 год. США. В Беверли‑Хиллз умирает великий режиссер Фриц Ланг, а в 1600 милях северо-восточне, в Сент-Луисе, рождается Джек Дорси, создатель Twitter. Сразу вскроем карты: оба сделали карьеру на мрачных сторонах человека. Это нескончаемая сага…
❤6🔥5👏4
Forwarded from Пилигрим
Представляем новый выпуск рубрики «Взгляд сообщества»: в ней друзья нашей платформы — кинокритики, киноведы, кураторы — рассказывают о любимых фильмах, доступных на «Пилигриме».
Сегодня своим выбором делится Егор Сенников — кинокритик, журналист, куратор (МКФ «Послание к человеку», Московский еврейский фестиваль), автор книг «Они отвалились: как закончился социализм в Восточной Европе», «Великие авантюры эпохи», ведущий именного telegram-канала.
Фильмы:
«Умирали, как мухи, в 90-е», реж. Елизавета Снаговская
«Война Раи Синициной», реж. Ефим Грабой
«Топография памяти», реж. Настасья Лапша, Саша Зубковский
«Ее право», реж. Саодат Исмаилова
«Я вспоминаю», реж. Владислав Зайцев
Сегодня своим выбором делится Егор Сенников — кинокритик, журналист, куратор (МКФ «Послание к человеку», Московский еврейский фестиваль), автор книг «Они отвалились: как закончился социализм в Восточной Европе», «Великие авантюры эпохи», ведущий именного telegram-канала.
Фильмы:
«Умирали, как мухи, в 90-е», реж. Елизавета Снаговская
«Война Раи Синициной», реж. Ефим Грабой
«Топография памяти», реж. Настасья Лапша, Саша Зубковский
«Ее право», реж. Саодат Исмаилова
«Я вспоминаю», реж. Владислав Зайцев
❤5🔥4👏3😢1👌1
Джеффри Эпштейн, как выяснили уже многие, переписывался с Брайаном Бойдом, набоковедом и автор фундаментально биографии Набокова. У Эпштейна вообще был внутренний культ Набокова (и, естественно, «Лолиты» — в архиве немало фотографий, где первые строчки «Лолиты» написаны на женских телах). Бойд, отвечая на вопрос Эпштейна, советует начать знакомство с писателем с «Бледного пламени», «Защиты Лужина» и «Пнина», а также со своей биографии писателя. Но есть подозрение, что особенно сильно на Эпштейна должна была повлиять еще и «Ада». Вспомнилось — цитату даю в переводе Бабикова:
«Наделенный богатым воображением Эрик явно искал выхода для своих первых плотских томлений, и в подробно изложенном им проекте (навеянном невоздержанным чтением бесчисленных эротических опусов, найденных в меблированном доме, который его дед купил недалеко от Ванса у графа Толстого, русского или поляка) содержалось описание сети роскошных борделей, возвести которую „на двух полушариях нашего каллипигийского глобуса“ позволило бы ему полученное наследство. Эрик представлял себе что-то вроде фешенебельного клуба с отделениями или, по его поэтическому выражению, „амурантами“, расположенными в окрестностях городов и курортов. Членами „Виллы Венус“ могли быть исключительно люди благородного происхождения, „красивые и здоровые“, не старше пятидесяти лет (похвальное великодушие со стороны бедного мальчика), платящие ежегодный взнос в размере 3650 гиней, не считая расходов на букеты, драгоценности и другие галантные подношения.
Постоянно находящимся при отделениях женщинам-врачам, красивым и молодым („напоминающим американских секретарш или ассистенток дантистов“), надлежало проверять интимное физическое состояние „ласкающего и ласкаемого“ (еще одна удачная формула), а также осматривать друг друга, ежели в том „возникнет необходимость“. Один пункт в Правилах Клуба как будто указывал на то, что Эрик, несмотря на бурлящее в нем вожделение к женскому полу, вкусил удовольствия эрзац-возни со своими однокашниками в Ноте (известного тона подготовительной школе-пансионе): из не более чем пятидесяти постояльцев главных амурантов по крайней мере двое могли быть прелестными фавненками в коротких хитонах и головных повязках — белокурые не старше четырнадцати лет, темненькие — двенадцати. Однако, дабы исключить постоянный поток „закоренелых уранистов“, пресыщенный гость мог ублажаться с мальчишкой только в перерыве между двумя сериями по три девушки в каждой и только в том случае, если все эти посещения происходили в течение одной недели — несколько комичное, но не лишенное практической сметки условие.
Претендентки для каждого амуранта отбирались Комитетом Членов Клуба, принимавшим во внимание годовой свод отзывов и предложений, заносившихся гостями в особую „Розовую Книгу“. „Краса и нежность, грация и покорность“ — таковы необходимые и главные достоинства соискательниц от пятнадцати до двадцати пяти лет в случае „стройных нордических куколок“ и от десяти до двадцати лет в случае „пышных южных чаровниц“. Они бы резвились и нежились в „будуарах и оранжереях“, неизменно обнаженные и готовые к соитию; другое дело приставленные к ним в услужение субретки, привлекательно одетые служанки более или менее экзотического происхождения, „недоступные для желаний членов Клуба без специального дозволения Правления“».
«Наделенный богатым воображением Эрик явно искал выхода для своих первых плотских томлений, и в подробно изложенном им проекте (навеянном невоздержанным чтением бесчисленных эротических опусов, найденных в меблированном доме, который его дед купил недалеко от Ванса у графа Толстого, русского или поляка) содержалось описание сети роскошных борделей, возвести которую „на двух полушариях нашего каллипигийского глобуса“ позволило бы ему полученное наследство. Эрик представлял себе что-то вроде фешенебельного клуба с отделениями или, по его поэтическому выражению, „амурантами“, расположенными в окрестностях городов и курортов. Членами „Виллы Венус“ могли быть исключительно люди благородного происхождения, „красивые и здоровые“, не старше пятидесяти лет (похвальное великодушие со стороны бедного мальчика), платящие ежегодный взнос в размере 3650 гиней, не считая расходов на букеты, драгоценности и другие галантные подношения.
Постоянно находящимся при отделениях женщинам-врачам, красивым и молодым („напоминающим американских секретарш или ассистенток дантистов“), надлежало проверять интимное физическое состояние „ласкающего и ласкаемого“ (еще одна удачная формула), а также осматривать друг друга, ежели в том „возникнет необходимость“. Один пункт в Правилах Клуба как будто указывал на то, что Эрик, несмотря на бурлящее в нем вожделение к женскому полу, вкусил удовольствия эрзац-возни со своими однокашниками в Ноте (известного тона подготовительной школе-пансионе): из не более чем пятидесяти постояльцев главных амурантов по крайней мере двое могли быть прелестными фавненками в коротких хитонах и головных повязках — белокурые не старше четырнадцати лет, темненькие — двенадцати. Однако, дабы исключить постоянный поток „закоренелых уранистов“, пресыщенный гость мог ублажаться с мальчишкой только в перерыве между двумя сериями по три девушки в каждой и только в том случае, если все эти посещения происходили в течение одной недели — несколько комичное, но не лишенное практической сметки условие.
Претендентки для каждого амуранта отбирались Комитетом Членов Клуба, принимавшим во внимание годовой свод отзывов и предложений, заносившихся гостями в особую „Розовую Книгу“. „Краса и нежность, грация и покорность“ — таковы необходимые и главные достоинства соискательниц от пятнадцати до двадцати пяти лет в случае „стройных нордических куколок“ и от десяти до двадцати лет в случае „пышных южных чаровниц“. Они бы резвились и нежились в „будуарах и оранжереях“, неизменно обнаженные и готовые к соитию; другое дело приставленные к ним в услужение субретки, привлекательно одетые служанки более или менее экзотического происхождения, „недоступные для желаний членов Клуба без специального дозволения Правления“».
🤯20🔥8❤6😢4👏1
Forwarded from Порез бумагой
#выйдут
↕️ Дороги, которые мы выбираем, маршруты, выбранные за нас, сборник очерков о протоптанных, тайных, неисповедимых тропах прошлого столетия, по которым мы движемся и сегодня: открываем предзаказ на книгу Егора Сенникова «Расходящиеся тропы. Очерки России ХХ века — о тех, кто уехал, и тех, кто остался».
↔️ Сад «Расходящихся троп» разбили на Ozon с «Читай-Городом»: клик.
В каждом из очерков книги куратор и исследователь Егор Сенников выхватывает из потока истории судьбы отдельных людей: от когда‑то всевластного Льва Троцкого до погибшего на гражданской вой не в Испании летчика‑белогвардейца Всеволода Марченко, от создательницы «Рабочего и колхозницы» Веры Мухиной до вернувшейся в СССР спустя 65 лет поэтессы Ирины Одоевцевой. Выхватывает, чтобы запечатлеть мгновенной фотовспышкой, на паре страниц рассказать, как обошелся с ними XX век, и идти дальше. Политики, поэты и художники, лауреаты премий и эмигранты, беженцы и возвращенцы — все они двигались путаными дорогами, которые иногда выбирали, иногда принимали, смиряясь с неизбежным. Отрывистая, стремительная книга, где из разрозненных фрагментов складывается портрет сурового времени, чем‑то похожего и на сегодняшний день.
↕️ Дороги, которые мы выбираем, маршруты, выбранные за нас, сборник очерков о протоптанных, тайных, неисповедимых тропах прошлого столетия, по которым мы движемся и сегодня: открываем предзаказ на книгу Егора Сенникова «Расходящиеся тропы. Очерки России ХХ века — о тех, кто уехал, и тех, кто остался».
↔️ Сад «Расходящихся троп» разбили на Ozon с «Читай-Городом»: клик.
В каждом из очерков книги куратор и исследователь Егор Сенников выхватывает из потока истории судьбы отдельных людей: от когда‑то всевластного Льва Троцкого до погибшего на гражданской вой не в Испании летчика‑белогвардейца Всеволода Марченко, от создательницы «Рабочего и колхозницы» Веры Мухиной до вернувшейся в СССР спустя 65 лет поэтессы Ирины Одоевцевой. Выхватывает, чтобы запечатлеть мгновенной фотовспышкой, на паре страниц рассказать, как обошелся с ними XX век, и идти дальше. Политики, поэты и художники, лауреаты премий и эмигранты, беженцы и возвращенцы — все они двигались путаными дорогами, которые иногда выбирали, иногда принимали, смиряясь с неизбежным. Отрывистая, стремительная книга, где из разрозненных фрагментов складывается портрет сурового времени, чем‑то похожего и на сегодняшний день.
❤13🔥5👏2👌1