Розыгрыш книги Пола Верта «1837 год»

Уже завтра, 24 января в 21:00 по Москве, на Youtube-канале Егора Сенникова выйдет эфир, гостем которого станет историк Пол Верт — автор вышедшей в издательстве «НЛО» книги «1837 год. Скрытая трансформация России».

В ней Верт рассматривает один насыщенный год российской истории, вместивший в себя смерть Пушкина, пожар в Зимнем дворце, строительство железных дорог, возникновение провинциальной прессы, становление русской оперы, первый визит Романовых в Сибирь и другие знаковые события. В центре книги находится вопрос: как 1837 год стал колыбелью «тихой революции» — медленной, но фундаментальной трансформации всего устройства страны?

В преддверии этого разговора «НЛО» вместе с каналом ЕГОР СЕННИКОВ запускает розыгрыш книги!

Условия:
1. Быть подписанным на @nlobooks и @StuffandDocs;
2. Нажать на кнопку «Участвовать» внизу поста.

Двоих победителей бот случайным образом определит 30 января.

Участников: 946
Призовых мест: 2
Дата розыгрыша: 18:00, 30.01.2026 MSK (завершён)

Победители розыгрыша:
1. Юрий Уманов - 4ss0th
2. Валерия - 4sgl9d

Шарлатан здесь правит бал

В романе Эренбурга «Необычайные похождения Хулио Хуренито» на авансцену выводится новый тип героя — плут-авантюрист, хитроумный манипулятор-нигилист, отрицающий все правила и устои. Почему он кажется таким соблазнительным? Почему не устарел ни на день?

Егор Сенников продолжает свой цикл «Улица Ильи Эренбурга» и показывает, что в мире, где война смела былые иерархии, самым главным действующим лицом становится профессиональный обманщик. И Эренбург оказывается одним из первых, кто это заметил.

Текст можно прочитать здесь.

Мир рухнувших правил требовал нового героя — и им оказался обманщик, профессиональный плут и нигилист, отрицающий любые социальные конвенции. Он должен поплевывать на приличия. Уметь видеть дальше — и понимать на какие подлости еще способно человечество. Он, как гаммельнский крысолов, должен суметь увлечь за собой человечество, внушить ему ложную надежду. У него за душой нет ни гроша — как у Остапа Бендера. Он сам, кажется, Сатана — как Воланд. Он провокатор — как Хуренито.

Мистик. Профессиональный надуватель щек. Самозванец. Злой дух. Зародыш диктатора.

Еще немного – и он научится управлять не кабаком и биржей, а толпой.

Скоро его рука нависнет над картой Европы.

#улица_эренбурга #сенников

Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Стрим с Полом Вертом — уже сегодня

Напоминаю, что сегодня, 24 января, в 21:00 по Мск пройдет новый эфир на моем ютуб-канале. В новом стриме моим гостем станет историк Пол Верт, профессор истории Университета Невады, специалист по российской истории, автор книги «1837 год. Скрытая трансформация России» - в конце прошлого года она вышла на русском языке в издательстве НЛО (а на английском вышла 5 лет назад).

Для подписчиков моего канала для покупки книги на сайте НЛО действует скидка в 10% по промокоду СЕННИКОВ. Торопитесь и покупайте!

С Полом Вертом мы поговорим о том, почему именно год, который начался со смерти Пушкина, а закончился пожаром Зимнего дворца, оказался переломным для истории Российской империи - и чем он был так важен. Поговорим о рождении провинциальной прессы и русской оперы, о реформах и лаборатории модернизации, о Николае I и изобретении современности. Обсудим методы исторических исследований и поговорим о новой книге Пола Верта, которая рассказывает о том, как Россия расширялась территориально.

И, конечно, ответим на вопросы зрителей стрима!

И напоминаю, что на моем канале и на канале издательства НЛО идет розыгрыш книги Пола Верта - вся информация есть в этом посте.

Стрим уже через полчаса — https://t.me/StuffandDocs/5815

Начали стрим!

Заходите!

https://www.youtube.com/watch?v=ZWzahqUFghM

Если вы пропустили на выходных мою беседу с историком Полом Вертом, профессором истории Университета Невады, специалистом по российской истории, автор книги «1837 год. Скрытая трансформация России» то советую вам наверстать в будние дни!

Поговорили о том, почему 1837 год был одним из самых важных в истории Российской империи, порассуждали о том, что общего у железной дороги, соединившей Москву и Петербург - и у дороги, связавшей Восточное и Западное побережье США, а также обсудили сложность и многозначность Николая I как правителя. Беседа доступна по ссылке — на моем ютуб-канале (и подписывайтесь обязательно!)

Для подписчиков моего канала для покупки книги на сайте НЛО действует скидка в 10% по промокоду СЕННИКОВ. Торопитесь и покупайте!

И напоминаю, что на моем канале и на канале издательства НЛО идет розыгрыш книги Пола Верта - вся информация есть в этом посте. Можно успеть до 30 января!

Сегодня 82-я годовщина снятия блокады Ленинграда.

Собрал немного дневниковых воспоминаний ленинградцев о том дне — за такую возможность, как всегда, нужно благодарить великий проект «Прожито».

Анна Павлушкина, военный врач, 26 лет: Я вышла на набережную у моста Лейтенанта Шмидта. Впервые за тысячу дней в городе сняли светомаскировку, кое-где тускло светили окна домов и отдельные уличные светильники. <...> Вечернее небо осветилось вспышкой многоцветного фейерверка, и тут же раздался глухой артиллерийский залп. Высветились осунувшиеся лица ленинградцев. Они кричали «ура!» и были безмерно счастливы.

Павел Кальм, офицер 3 дивизии Армии народного ополчения Фрунзенского района Ленинграда, 36 лет: Внешне Л[енингра]д не выглядит разбитым. На окраинах дома деревянные снесены. Отдельные дома в центре полностью разрушены бомбами или сгорели.

Вера Капитонова, заведующая отделом пропаганды и агитации, 35 лет: Кто не был в Ленинграде в это время и кто не переживал, тот не поймет — всего того, что мы перечувствовали здесь. Вступаем в новую иную жизнь — отличную, но родную с прошлой.

Наталья Панченко, студентка, 22 года: Дорогой старый дневник! Не сердись на такие легкомысленные цвета в дневнике, но что делать? Мама сейчас пляшет яблочко, а незадолго до этого мы с папой отплясывали «русского» под «Кармен». И выпили ½ литра водки! И решили писать отошедшие с сегодняшнего дня в историю «Блокадные очерки»! Вчера я получила телеграмму от Ольги Крофт: «Наташка, ура, поздравляю победой, твоя Ольга. Ура!» А сегодня! Пришла я сегодня домой, а по радио счастливый и взволнованный Выгодский сообщает, что в 7.45 будет передано важное сообщение не из Москвы, а из Ленинграда! Из Ленинграда! Приказ войскам Ленфронта и нам, счастливым ленинградцам! Подпись Жданова, Говорова, Кузнецова… А потом салют из 324 орудий — 24 залпа. Мы моментально вылетели пулей втроем из дома и пошли… Отец с матерью пустили слезу… Я шла и тихонько повизгивала от счастья. Блокада Ленинграда снята! Не прорвана, а снята! Совсем! И немцы теперь от нас за 65-100 км. И никаких выпускаемых ракет. Мы пошли по улице… Везде народ… На Введенской площади девушки кружатся, приплясывают и кричат что-то совершенно нечленораздельное. Идем по Кронверкскому. Люди стоят на панели, смотрят на освещенное небо, на сверкающий шпиль Петропавловки и тоже плачут… Дошли до мостов. И решили в первый раз за время войны пройти через три моста. И пошли. Хорошо так!

Александр Болдырев, востоковед-иранист, профессор Ленинградского университета, 34 года: Вчера пала Гатчина. Сотрудники Литературы были и в Царском Селе и в Гатчине. Царское абсолютно разбитое, пустое. В Гатчине тысячи три несчастных жителей. Гатчинский дворец горит. И в нем, и в царскосельском вывезено все: дверные ручки, паркет. Удушливый ужас ползет из этих рассказов.

Антонина Захарьева, медицинский работник, 44 года: Что творится! На улицах, площадях кричат, целуются, пляшут, поют. Плачут.
А я не верю в снятие блокады. По-прежнему забочусь, по какой стороне лучше идти. Во сне видела новый обстрел. Это сразу после снятия блокады.
А в детдоме не предупредили о салюте. Дети плакали и боялись отпускать дежурную сестру. В изоляторе плач, так как сквозь маскировку был виден свет.

Николай Баранов, главный архитектор Ленинграда, 34 года:
Что творилось в городе!.. Я не вспомню в своей жизни дня, когда дышалось бы так легко, а все встречные казались родными и красивыми. По-моему, это же ощущали все ленинградцы — мужчины и женщины, взрослые и дети, гражданские и военные…
А вечером — ожидание торжественного салюта и фейерверка — боже мой, фейерверка! После девятисот дней с коптилками и затемненными окнами, когда в небе только лучи прожекторов, разрывы зенитных снарядов и трассирующие полосы пулеметных очередей, — праздничный фейерверк!
На проспектах, набережных и площадях, без преувеличения, весь город!
Когда грянули орудийные салюты и над Невой вспыхнули первые ракеты, осветившие наш чудесный Ленинград, радостный порыв захлестнул всех — незнакомые люди бросались друг другу в объятия и, не стесняясь слез, плакали от счастья…

«Луна с правой стороны» Сергея Малашкина: «афинские ночи» и ужас деревенской жизни

Резидент «Кенотафа» Егор Сенников продолжает рассказывать о забытой советской литературе 1920-х годов. Сегодня в прицеле — повесть о неправильной комсомолке и страшной деревне.

Сергею Малашкину не хватило трех недель, чтобы справить столетний юбилей. 1888–1988. В этот век уложилась и политическая карьера, и ссылки, и короткая слава, и многолетнее забвение.

Малашкин — эстет. В его текстах чувствуется увлечение Бодлером и Буниным, бессонные ночи, проведенные над чтением Блока, Верхарна и Брюсова, заметны следы приятельства с Есениным (вместе с ним Малашкин пришел в гости к Блоку). Но тексты Малашкина – не упражнения ученика.

Он искал и нашел свой язык.

В его произведениях 1920-х нас встречают оживший портрет Ленина и черт, который выглядит как убитый главным героем во время Гражданской вахмистр. Бес разъезжает на экипаже, запряженном большевиками и умеет переноситься по пространству советской России с удивительной легкостью.

Малашкин до революции побывал в ссылке, подружился в ней с Молотовым; дружба эта, как ни странно, уцелела в 1930-е. В одной истории, к которой сложно отнестись с полным доверием, рассказывается как в середине 1920-х под Новый год к Малашкину домой пришли Сталин, Молотов, Буденный — выпили и пели под гармошку церковные песни. Соседи донесли — и Малашкина потом распекали в партии; он не сознался в том, кто составлял ему компанию — и Сталин потом шутя его благодарил: а то, дескать, пришлось бы и ему объясняться за такой проступок.

Самое известное произведение Малашкина — небольшая повесть «Луна с правой стороны». Традиционно ее рассматривают в контексте полового вопроса: сюжет крутится вокруг грехопадения молодой и талантливой комсомолки, которая так разочарована приходом НЭПа, что превращается, — ну, не в шлюху (название другого романа Малашкина), но в девушку весьма свободного поведения. В ее комнате собираются разные комсомольцы и проводят их в декадентском угаре; как они сами это называют — «афинские ночи»: курят «анашу», выводят из Маркса необходимость частых половых связей, пьют, читают Блока и занимаются сексом.

Все это грехопадение, конечно, нужно для сомнительного хэппи-энда и нравственной перековки главной героини, но финальная часть написана слабо, в нее не веришь ни капли.

И половой вопрос тут совсем не интересен. Гораздо мощнее и страшнее описана беспросветная тоска крестьянской жизни, — и Малашкину, выросшему в тульской деревне Хомяково, веришь безусловно. Написано смачно, с сумрачной чертовщинкой: мрачный и жестокий мужик, сумевший урвать себе в жены дочь местного богача, насилие, ненависть к отцу, бедность, унижение и тупую силу.

«Бил мать он так жестоко, бил так, как часто бьют мужики своих лошадей, когда они отказываются вывозить на гору не под силу нагруженные на них тяжести. Бил первое время кулаками, а когда она упала на пол, он остервенел, навалился на неё, намотал на руки и косы и, держась за них, как за вожжи, стал таскать её по полу, заглушая скверными словами её крик и нечеловеческие стоны».

Фон деревенской жизни просвечивает через городскую реальность 1920-х и придает ей объем и силу. Дополнительный слой позволяет понять внутренний надлом в душе новых горожан, устремившихся к будущему, но встречающим на этом пути приветы из прошлого.

Героиня, приехав в Москву, идет от Курского вокзала и видит гниющий труп лошади; вонь разложения смешивается с ароматом свежести — вот два элемента, которые объясняют про эпоху почти все:

«Москва тогда, несмотря на позднее лето, на всюду валявшуюся падаль, казалось мне, весной пахла, подснежниками».

Критика заставила Малашкина замолчать — к писательству он вернулся только в середине 1950-х годов. Но долгая немота, кажется, привела к атрофии — и написанные им романы о Гражданской и Великой Отечественной, о послевоенном строительстве и о девушках, борющихся за торф, лишены противоречивости.

А, значит, и жизни.

#сенников #невозвращённые_имена

Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

На дворе 1976 год. США. В Беверли‑Хиллз умирает великий режиссер Фриц Ланг, а в 1600 милях северо-восточнее, в Сент-Луисе, рождается Джек Дорси, создатель Twitter. Сразу вскроем карты: оба сделали карьеру на мрачных сторонах человека.

Это нескончаемая сага «Семидесятые: живые и мертвые» — совместный проект «Правил жизни» и издания «Кенотаф», в котором Сергей Простаков и Егор Сенников исследуют десятилетие, лежащее на полпути между «ревущими» 1920-ми и «темными» 2020-ми.

https://www.pravilamag.ru/articles/765545-semidesyatye-jivye-i-mertvye-fric-lang-i-djek-dorsi/

#кенотаф_фиты

Допустим.

#выйдут

↕️ Дороги, которые мы выбираем, маршруты, выбранные за нас, сборник очерков о протоптанных, тайных, неисповедимых тропах прошлого столетия, по которым мы движемся и сегодня: открываем предзаказ на книгу Егора Сенникова «Расходящиеся тропы. Очерки России ХХ века — о тех, кто уехал, и тех, кто остался».

↔️ Сад «Расходящихся троп» разбили на Ozon с «Читай-Городом»: клик.

В каждом из очерков книги куратор и исследователь Егор Сенников выхватывает из потока истории судьбы отдельных людей: от когда‑то всевластного Льва Троцкого до погибшего на гражданской вой­ не в Испании летчика‑белогвардейца Всеволода Марченко, от создательницы «Рабочего и колхозницы» Веры Мухиной до вернувшейся в СССР спустя 65 лет поэтессы Ирины Одоевцевой. Выхватывает, чтобы запечатлеть мгновенной фотовспышкой, на паре страниц рассказать, как обошелся с ними XX век, и идти дальше. Политики, поэты и художники, лауреаты премий и эмигранты, беженцы и возвращенцы — все они двигались путаными дорогами, которые иногда выбирали, иногда принимали, смиряясь с неизбежным. Отрывистая, стремительная книга, где из разрозненных фрагментов складывается портрет сурового времени, чем‑то похожего и на сегодняшний день.