Фильм, хоть и кратко, но смог отразить такой феномен политического воодушевления, возникающий на недолгое время. Когда кажется, что все скоро изменится, что победа рядом, что совершенно все будет хорошо и нет ничего невозможного. Этот энтузиазм очень характерен для послереволюционного куража, когда люди уже свергли правительство и режим, но еще не увидели, какие проблемы выросли на горизонте. И в этом отношении, конечно, победа Миттерана на выборах была в каком-то смысле настоящей, хоть и маленькой, революции.

Жаль только, что режиссер фильма не решился показать еще более трогательный сюжет - как провозвестник реформ превратился в их могильщика. Очень характерная, кстати, история для левых демократических политиков - им всегда сравнительно проще победить на выборах (потому что легко могут оседлать волну любого социального недовольства, существующего в стране). Но когда они оказываются у власти, им все равно приходится заниматься теми же проблемами, что и предыдущим правительствам, идти на какие-то непопулярные меры и, в зависимости от случая, отказываться от того, что они защищали.

Миттеран, конечно, был как раз таким типичным политиком. Вообще, биография президента-социалиста полна разнообразными компромиссами и хитрыми подковерными событиями. Никаким радикальным левым он, конечно, не был, так что зря уж так некоторые французы боялись фантомных советских танков под Парижем. Он был хитрым лисом, никогда не складывавшим все свои яйца в одну корзину - Миттеран одновременно был и одним из участников Сопротивления, и чиновником в Вишистской Франции (он, между прочим, во время войны встречался и с Петеном), и борцом с колониализмом, и сторонником сохранения Алжира во Франции. В общем, он был политиком, политиканом даже, если так можно выразиться.

Конечно, именно поэтому большое уважение вызывают левые политики, умеющие не отказаться от своей линии, придя к власти. Я лично совсем не поклонник левых взглядов, но восхищаюсь Эттли и Эньюрином Бевином - два прекрасных человека, сумевших остаться такими даже в самые тяжелые для Британии годы.

Но таких историй мало и происходят они редко. Поэтому, наверное, люди так любят вспоминать какие-то золотые вспышки надежды и веры в политику как это лето 1981 года.

Вчера посмотрел фильм Виталия Манского "В лучах солнца" и был впечатлён и тронут практически до слез. Очень, очень мощная картина.

Это, если кто не знает, документальный фильм о северокорейской девочке Зин-Ми - Манский договорился с северокорейской стороной, ему написали сценарий документального фильма и он должен был следовать ему. Но он как-то исхитрился и смог снять как северокорейские товарищи режиссировали съемки, тренировали всех, кто появлялся в кадре, объясняли в какой момент что говорить, когда смеяться и в какую сторону при этом смотреть.

И оказалось, что все было фальшивым - фальшивые родители девочки (отец не был инженером, а журналистом; мать не работает там, где пришлось снимать; непонятно вообще - родители они или нет), фальшивая еда на столах, фальшивый ветеран Корейской войны с не менее фальшивыми воспоминаниями, фальшивая учительница и фальшивая жизнь.

Очень похожая история случилась с Брюггер, Мадс - он снял фильм "Красная капелла" в Северной Корее, в котором прекрасно показал, как северокорейские товарищи создают сценарий для любого действия, которые пытаются сделать иностранные режиссеры. Правда, Мадсу удалось побольше увидеть и показать, чем Манскому, но может это они как раз после Брюггера ужесточили правила.

В конце фильма девочка плачет, а когда оператор просит ее успокоиться, перестать плакать и подумать о чем-нибудь хорошем и красивом. Она спрашивает - о чем?. Оператор говорит - ну прочитай стихотворение. И в этот происходит какая-то жуткая перемена, в ней словно просыпается "чужой", потому что в качестве стихотворения она начинает читать что-то трескучее, громкое про генералиссимуса Ким Ир Сена, про его гениальность, про корейскую борьбу с империалистами, помещиками и японцами. У нее просто нет лексикона для того чтобы описать все то, что она чувствует, а никаких других стихотворений она, наверное, не знает.

Изначально фильм должен быть еще более суровым, Манский рассказывал, что дальше по сценарию должно было быть так: " А сценарий, написанный северокорейской стороной, в результате и превращал эту девочку в молекулу или, если быть более точным, в пиксель. По сценарию, наша Зин Ми после принятия в пионеры выбрана в группу школьников, которым предоставлялась честь участвовать в самом большом в мире празднике Ариран. Там создается из живых людей гигантская картина. Вот как на Олимпийских играх, когда Мишка плакал."

Что меня больше всего впечатлило? Можно по пунктам:

1. Сцена на уроке, где учительница раз 10 рассказывает историю про Ким Ир Сена, кидавшегося камнями и еще в детстве понявшего, что все помещики и японцы - подонки. Бесконечное повторение, повторение, повторение: "Дети, кто такие помещики и японцы? Подонки! А еще раз - так что говорил о японцах и помещиках Великий Генералиссимус Ким Ир Сен? Что они все подонки и предатели!" В конце концов, даже неважно, кидался ли камнями Ким Ир Сен в японцев, то, что происходило с этой историей - это в чистом виде религия, отношения как к житию святого или как к священному тексту.

2. Удивили насколько близоруки сами северокорейцы - согласованный ими самим сценарий, по которому и должен был снимать Манский - это такой чистый соцреализм сталинских времен, с идеальными семьями, с огромными квартирами, уходящими за горизонт, с верными друзьями, с массовыми мероприятиями и восхищением пионерской организацией. Все это здорово, только настоящий сталинизм таким не был и получается, что корейцы просто не понимают, что ими самими залитованный сценарий будет казаться ужасной шуткой для любого человека вне Кореи - фальшивость фильма была бы очевидна даже если бы Манский не снимал бы как подготавливали "документальные" сцены.

3. Впервые наглядно увидел то, насколько сталинизм - это азиатский стиль (нацизм, кстати, тоже). Вот эти все массовые ритуалы, с речами, с религиозным практически почтением к мелочам, со всем публичным подчинением Вождю и Иерархии - все это дико смотрится, что в России, что в Германии (и потому производило такое странный эффект на очевидцев), но абсолютно органично смотрится в Корее.

4. В романе Солженицына "В круге первом" зэков из шарашки везут на свидание с родными и перед этим выдают костюмы и рубашки, а также говорят, что родным на все вопросы нужно отвечать - у меня все хорошо, у меня все есть, мне ничего не надо. Здесь - то же самое. Постановочная семейная жизнь, постановочные семейные альбомы, постановочная больница - в общем, срежисированная реальность, из которой выходят люди с отсутствующим взглядом и говорят - у меня все есть, мне ничего не надо. Как так можно?

5. Парадокс в том, что мы ничего не узнаем о реальной жизни в Северной Корее, но сам факт того, что Северной Корее приходится режиссировать жизнь и выдавать фантазии за реальность многое говорит про эту страну. Мы ведь реально ничего о ней не знаем и можем только догадываться: правда ли, что большинство граждан живут в казармах? Или что инвалидов отправляют в специальные лагеря? Или что дети, чаще всего, живут в школах? Пока Кимы не закончатся мы всего этого не узнаем. Конечно, есть еще и эмигранты и беженцы из Северной Кореи, но ведь проблема в том, что все, что они рассказывают - это тоже нарратив, который невозможно проверить, подтвердить или опровергнуть. Поэтому приходится жить с тем, что об одной стране в мире мы знаем только слухи, городские легенды и домыслы.

6. При этом очевидно, что в Северной Корее есть какая-то своя жизнь. Обычная рутина с обычным распорядком, а не придуманная реальность идеальной пхеньянской жизни, которую они пытаются показать буквально всем заезжим режиссерам. Но мы никогда о ней не узнаем всей правды, вот в чем ужас-то.

7. Сталинизм - зло. Как и любая похожая форма государственного обожествления личности, совмещенная с однопартийной идеологической диктатурой.

Также хочу добавить, что в последнее время сюда не писал - не успевал. Не знаю, с какой периодичностью буду писать про кино, а вот про жизнь и про историю постараюсь писать чаще. так что содержание расширится.

Фантастически верное замечание, причём в краткой форме объясняющее моё значительное сомнение в левых идеях

В дружественных пабликах критикуют идею социал-демократии. Чем хорош был ХХ век, так тем, что он дал попробовать себя всем левым силам. От Сталина, Мао, Пол Пота и Мозгового до Каутского и Пера Ханссона. И на этом столетнем отрезке мы видим, что именно в среде социал-демократической государственности в наивысшей мере развиты права человека и социальный мир. Ну а кому не нравится покой, и вправду, всегда может поехать из Первого мира в Сектора Газа, ДНР и ЛНР, КНДР или к колумбийским партизанам - и сгинуть там. Социал-демократия не препятствует и такому выбору человека.

Примерно два года назад я курил сигарету на балконе 17-го этажа общежития ВШЭ "Дубки" и я знал, что когда я её докурю, то прыгну в темную пустоту с невероятной высоты. Жить мне тогда совершенно не хотелось.

Помогло невероятное усилие воля и мысль о родных - остановился только из-за этого, никакой ценности моя собственная жизнь для меня в тот момент не представляла.

Это самая низкая точка моей жизни. Спустя год после этого я гулял по Унтер-ден-Линден в день объединения Германии, вкушал карривурст и думал о PhD. Спустя ещё год я сижу в Будапеште, смотрю на Дунай и размышляю о том, как бы написать следующую academic paper.

Мне тяжело дались эти два года, но для меня это был большой урок любви к жизни и к себе самому. Научился любить себя самого и не смотреть на себя как на прложение к чьей-то жизни.

Правда, с тех же пор я потерял тягу к романтическим отношениям - все, что начиналось - провалилось, причём в основном из-за меня и из-за того, что на самом деле я не очень был заинтересован в том, чтобы что-то всерьёз делать. С другой стороны, я сильно преуспел в развитии разнообразных дружеских связей, что может это и хорошо.

А ведь все могло кончиться тогда на асфальте, где я бы валялся кучей крови, мяса и костей.

А вот и трейлер нашего нового спецпроекта. Мы с Моховым и Филиппком отправились на край вечной ночи, чтобы познакомиться с ее королем https://twitter.com/openrussia_org/status/783617936061829120

Всегда завидовал тем журналистам, которые мотались из Москвы в президентский дворец в Грозном - они казались титанами из 90-х. У нашего поколения появился шанс приобщиться

А вот это называется "кольцо сжимается".

То есть мы знали про особые отношения верхушки Чечни и судейского корпуса, так вышло, что в республике именно судьи стали неким противовесом при поддержке Москвы (ну разумеется)

И теперь история про избиение. Разумеется Ее сам судья (ну или кто там близко) рассказывает оппозиционному изданию. Что это значит? Что он прикинул риски и все взвесил. И решил, что сейчас пора

То есть вот прямо сейчас у нас такая осень 1994 годе, режим Рамзана уже не защищают окриком из Москвы. Я уверен, что ещё не все закончилось. Но идёт мощная такая борьба

А также будет красиво увидеть Майдан в Грозном. Рамзан собирает бюджетников на миллионный митинг. А он превращается в акцию сопротивления

https://zona.media/news/2016/07/10/chechnya_fight

Витя прав

Читал надысь в крайнем [Транслите] интервью с Екатериной Самигулиной про асемическое письмо, и эта женщина там походя имела претензию к текущему мироустройству: мол, постмодернистский дискурс на пару с капиталистическим всех насильно заставляет быть элитарными, а потому простой пролетариат не является адресатом современного искусства, что, мол, страшно плохо. Такая левая критика элитаризма в совриске. Я прочитал, подумал, и прямо согласился, потому что, ну, хотя пролетариат в его обобщённом смысле — это фу для лохов, это как «народ» в российском политическом и публицистическом языке, но всё равно глупо спорить с тем, что любой человек имеет право потреблять искуйство — и такое, шобы было понятно.

А сегодня сходил в НОВАТ на «Кармен» в постановке Степанюка (чудовищный комшмар и мертвечина, сбежал в ужасе на втором антракте — https://telegram.me/apollonia/168) и у меня две мысли в голове сложились: так ведь чисто количественно искусства для пролетариата в мире значительно больше, чем «сложного совриска». Ну то есть мы все прекрасно знаем, что по одну сторону есть театр Вахтангова, Маяковского, Театр Наций, а по другую сторону есть «Электротеатр Станиславский», что есть (мы не берём совсем кошмар типа Оксаны Робски, а нормальные такие штуки) Прилепин, Шаргунов, Поляков с одной стороны и Пепперштейн с другой.

Это оправдано и закономерно по всем статьям: как и среди ординарных людей, среди художников большинство тех, кто живёт и делает вещи по конвенциям прошлого (далёкого или близкого); те, кто творят по современным конвенциям или выдумывают свои правила — их меньшинство, это как раз те, которые, якобы, непонятные «для народа». Это кольцевое положение, конечно, народ слишком занят выживанием, чтобы подробно изучать современные конвенции искусства в каждом частном случае, но зачем тогда вообще леваки жалуются, что народу не достаётся? Вы хотите Ксенакиса для народа? Или вы, может быть, Тэнгли для народа хотите? Но ведь так не бывает, потому что во всяких этих шенбергах и штокхаузенах присутствует имманентное стремление к усложнению вводных оснований. Мне не думается, что стремление к сложности — это культурный конструкт, который можно разломать. Ну так и чего — повторюсь — леваки жалуются? Работать идите, жалобщики.

В последнее время, благодаря увлекательному курсу Revolutions and Civil Wars in the XXth Century, размышляю о том, что есть два события в истории России за последние 100 лет, которые нуждаются в ревизии, поскольку они просто неправильно многими понимаются (во многом из-за названий, но не только - еще виновата сложившаяся историография).

Первое событие - это Первая русская революция 1905-1907 годов. Насколько я понимаю, название революции за ней закрепилось благодаря Ленину (не помню как назывался сборник ленинских статей периода революции, но он там точно ее так называет) и Троцкому ("Наша первая революция"). Вместе с тем, это очень лукавое название - революция-то в основном провалилась, целей не достигла, и вообще привела к периоду реакции (как и любая провалившаяся революция). Но вот что точно стоит о ней еще сказать, что это была не только и не столько революция, сколько гражданская война.

Если вы откроете "Книгу русской скорби", например, то вы обнаружите пусть и тенденциозный, но довольно полный список погибших в результате революции. И довольно быстро убедитесь, что больше всего убили не генералов, офицеров, сэров и пэров, а лесничих, городовых и околоточных, почтово-телеграфных чиновников и тому подобных небольших людей - причем как православных, так и мусульман. Декабрьское восстание в Москве - это чистая городская герилья, равно как и восстания в Нижнем Новгороде, Ростове, Харькове и Мотовилихе, организации множества различных республик (навскидку - Новороссийская, Островецкая, Красноярская и Шулявская). Что в общем-то намекает на наличие серьезного раскола в обществе (в сборнике "Вехи" пытались как-то осмыслить глубину того раскола и призывали всех немножечко остановиться, но в тех условиях быть услышанным было сложно). Я на самом деле надеюсь, что этому событию еще предстоит некоторая переоценка, которая дополнит наше понимание Первой русской революции вот этим аспектом общественного раскола.

А второе событие - это неслучившаяся Гражданская война начала 1930-х. Я вот сейчас медленно, но уверенно читаю бесконечную многотомную книгу "Советская деревня глазами ОГПУ - НКВД" и у меня как раз идет период с 1931 по 1934. Помимо того, что это довольно мрачное чтиво само по себе, у меня тут начался период коллективизации и я впервые нашел подтверждение своим (до этого момента - теоретическим) взглядам на то, что коллективизация - это был один из самых чудовищных вообще проектов СССР, минусы которого были понятны, кстати, всему государственному аппарату и лично Сталину.

Сталин, конечно, в интервью Раймонду Роббинсу в 1933 году наплел каких-то странных и нелогичных объяснений голода - дескать, голодают только единоличники и поздно присоединившиеся к колхозам крестьяне - они, видите ли, хотели воровать у колхозников, а вот шиш им. Это, конечно, неправда. Собственно, неслучайно, что в период небольшого потепления 1933-34 годов Сталин разрешил личные крестьянские подсобные хозяйства - без этого послабления страна могла не выдержать следующую волну голода в 1936 году - так что можно признать, что тут аппарат признал свои ошибки (хотя бы немного).

В деревне реально накалялась обстановка, люди бастовали и иногда восставали, резали скот, сжигали зерно, бурлили, пытались сопротивляться - на самом деле, если посмотреть, что пишут серьезные теоретики гражданских войн, то ситуация была вполне стандартная для начала такого конфликта - единственным фактором, который не дал этому произойти стала мощность репрессивных органов.

Но что Революции, что коллективизации у нас сейчас придают крайне мало значения, все это идет через запятую, и по-настоящему эти вещи не рефлексируются и не описываются. Хотя возможностей для анализа стало гораздо больше, чем в советское время, а препятствий - меньше.

P.S. С другой стороны, у нас и так масса фигур и сюжетов, нуждающихся в переоценке - вроде Белинского, которого, кажется, в школе до сих пор подают в виде революционного демократа, а о том, что он еще и либеральный националист - об этом говорить как-то не принято (хотя это именно так, что легко можно понять, если открыть тексты и внимательно их прочитать) или там Есенина, который хронически подается в виде народно-деревенского поэта (что находится в согласии с советской традицией), хотя он никогда не скрывал, что это придурь и маскарад, да и из воспоминаний всех знакомых - от Мариенгофа до Катаева - никакого восторженного деревенского Леля не проглядывается.

И никакого Мизеса, хахаха

Свыше 3000 экономистов проголосовало "Какие 10 книг по экономике лучшие за последние 100 лет?" Можно было голосовать за 10 книг, входящие в список из 50 книг, сформированный читателями Real-World Economics Review. Десятка такова:

1.Джон Мэйнард Кейнс "Общая теория занятости, процента и денег",. 1936 (1597 голосов)
2.Карл Поланьи "Великая трансформация", 1944 (1027 голосов)
3.Йозеф А. Шумпетер "Капитализм, социализм и демократия",. 1942 (927 голосов)
4.Джон Кеннет Гэлбрейт "Общество изобилия", 1958 (780 голосов)
5.Хайман Мински "Стабилизация неустойчивой экономики", 1986 (731 голос)
6.Тома Пикетти "Капитал в 21 веке", 2014 (687 голосов)
7.Джоан Робинсон "Накопление капитала", 1956 (583 голоса)
8.Михаил Калецкий "Избранные очерки по поводу динамики капиталистической экономики", 1971 (582 голоса)
9.Амартия Сен "Коллективный выбор и общественное благосостояние", 1970 (580 голосов)
10.Пиеро Сраффа "Производство товаров посредством товаров", 1960 (500 голосов)

Левоцентрист Кейнс до сих пор рулит (и с большим отрывом). Второй - тоже левый экономист, Поланьи; он ещё и страстный критик австрийской неолиберальной школы.
Про немце-астрийца Шумпетера есть хорошее воспоминание:
"Спор в венском кафе "Ландман" в 1918 году разгорелся во время встречи немецкого социолога Макса Вебера с австрийским экономистом Йозефом Шумпетером и известным венским банкиром Феликсом Зомари (последний и записал этот спор). Речь зашла о русской революции. Шумпетер радостно заявил, что социализм наконец перестал быть "бумажной дискуссией" и теперь будет вынужден доказывать свою жизнеспособность. Вебер возразил, что попытка ввести социализм в России, учитывая уровень её экономического развития, есть, по сути дела, преступление и закончится катастрофой. Шумепетер в ответ заметил, что это вполне может случиться, но что Россия представляет собой "прекрасную лабораторию". В ответ Вебер взорвался: "Лабораторию с горой трупов!". Шумпетер сказал: "Как и любой анатомический театр".

Ну и ещё что бросается в глаза - из новейшего времени в списке только Пикетти - восходящая звезда, неомарксист. Прогнозирую, что в ближайшие десять леть он станет Нобелевским лауреатом.
https://rwer.wordpress.com/2016/06/09/poll-results-top-10-economics-books-of-the-last-100-years/

Вот что я скажу.

Каждый день, когда я еду в университет из своего пролетарского района на востоке Будапешта, и каждый раз, когда я выхожу из университета в центре венгерской столицы, я встречаю множество бомжей. Я никогда не видел их в таких количествах на улицах, а главное - так живущих. Они лежат на матрас рядом с одной из главных достопримечательностей Будапешта - собором святого Иштвана. Они сидят в подземных переходах станций метро. Они аскают мелочь у входа в моллы. Они спят на голой земле на проспекте Андраши, валяются на Октогоне, покупают пиво на Керепеши.

Я понимаю, что их тут больше видно по той причине, что их не гоняют как у нас (а вовсе не потому что здесь теплее - нифига здесь не теплее, осень такая же холодная и промозглая как в Питере). Но все равно - невозможно не почувствовать что-то неправильное, когда ты выходишь из своего университета, накачанный разговорами на семинаре о проблемах крестьянской революции в Мексике или методах научного исследования в политологии, и видишь людей спящих на улице на матрасе. Это же такой даже не колокольчик, а колокол, который звонит по тебе и спрашивает: "А ты, сука, что сделал для того, чтобы этим людям стало лучше?"

Ничего я не сделал. Но каждый раз, когда я это вижу, у меня, человека совершенно не левого, а совсем наоборот, обрывается сердце и я всерьез уже подумываю о том, чтобы найти какую-то организацию помощи бездомным и поучаствовать в ее работе.

И каждый же раз я задумываюсь о том, что современные левые в массе своей заняты какими-то совершенно оторванными от реальности проблемами. Причем и российские, но в большей степени западные левые. Они решают проблемы полов, борются за достаточную представленность ЛГБТ в парламентах и вообще ужасно озабочены какими-то сексуальными вопросами и проблемами спасения человечества от угрозы мужского шовинизма. Некоторые российские левые любят еще при этом выкопать труп Сталина и Ленина, пуститься с ним в пляс, пугая окрестных обывателей. Но нахуя? Скажите мне, нахуя? Весь смысл левой идеологии заключается в том, чтобы выравнять права и возможности всех людей, вне зависимости от достатка, пола, рода занятий и расы. И забывать о бездомных и несчастных людях, занимаясь какими-то совершенно далекими от этого вещами - ну это какое-то бегство от реальности.

P.S. Чтобы никто меня не обвинял во всяких фобиях - я не спорю, что проблемы полов, сексизма и дискриминации по поводу сексуальной дискриминации существуют. И они важны. Просто мне кажется, что людям, которые спят на улицах, помощь немного нужнее.