Жизнь после политики

В The Spectator интересная и немного грустная статья о том, чем занимался Дэвид Кэмерон в течение года после ухода из политики (с поста премьер-министра и из парламента). Выглядит как-то тоскливенько: Кэмерон пытается писать мемуары, но работа не очень продвигается (тем более, что права на мемуары купили за неграндиозную для политиков сумму); Кэмерон завидут своему бывшему сподвижнику, канцлеру Осборну, который сотрудничает со всякими хедж-фондами, стал редактором London Evening Standard с приличной зарплатой и вообще живет полной жизнью; Кэмерон ходит с дробовиком, охотясь на фазанов с Северном Йоркшире; Кэмерон звонит университетским и итонским приятелям, приглашая их сыграть в гольф после обеда, на что они отвечают, что не могут, потому что у них есть работу.

Кэмерон ушел с поста премьер-министра в 49 лет - Тэтчер было на 5 лет больше, когда она только заняла этот пост. Кэмерон же свой уход до сих пор не пережил и особых перспектив вернуться в политику у него нет.

https://www.spectator.co.uk/2017/03/life-after-no-10-is-not-what-david-cameron-was-hoping-for/

Российский телеканал "Вести" решил с какого-то перепуга бороться еще и с ЦЕУ, рассказывая о нем, как о "кузнице кадров для НКО", по заказу Сороса - в общем, все то, что стоило бы от таких людей ожидать. Гниды, как они есть.

Что больше интересует - интересно, кто решил провести корреспондента "Вестей" в университет?

https://www.facebook.com/egor.sennikov/posts/1233280060074384?pnref=story

Судя по этой карте, в Прибалтике остались только три города, а остальные энергично скукоживаются - хотя мои личные ощущения меня не подвели, и ситуация в Эстонии лучше чем в других балтийских республиках. Еще занятно как все валят из бывшей ГДР - видимо в Берлин (ну или в ФРГ) - это к разговору о транзитах, переходах и успешной экономической политике.

Ну и очень интересно выглядит Польша, впрочем, кто бы сомневался - ее успехи за нулевые годы очень и очень показательны, кроме того они очень грамотно воспользовались вступлением в ЕС и извлекли массу пользы для себя. Впрочем, чехи и словаки не отстают - что, кстати, тоже очень интересно, потому что в Польше были шоковые реформы, а в Словакии -упорный многолетний градуализм. А население растет. В Венгрии вот, в которой тоже были шоковые реформы - падает.

http://www.citylab.com/politics/2015/06/incredibly-detailed-map-europes-population-shifts/396497

На самом деле, мне кажется, что ядерная аудитория Навального сейчас (судя по видео с открытия штабов и по основному активу ключевых групп Вконтакте) - это люди, которым в 2011-2012 году было лет 11-13. То есть с историями о Навальном, Удальцове они входили в подростковый и юношеский возраст - и эти имена у них там закрепились (я сужу по себе, для меня до сих пор Лимонов и НБП - это протест и хардкор, а все остальное - это уже новое что-то; подозреваю, что подавляющее большинство выходящей сегодня на российские улицы молодежи вообще не знают кто такой Лимонов). Если честно, очень интересная поколенческая история.

Фото дня. Уникальность Дворцовой площади в том, что в силу гениальности архитектурного ансамбля, она служит идеальными декорациями для любых массовых мероприятий (тем более таких)

Кстати, примерно 10 лет и не было - как раз в эти дни годовщина.

Давно такого не было. А я сколько уже говорю: для митингов существуют площади, а для маршей - Невский.
https://www.zaks.ru/new/archive/view/166043

По горячим следам сегодняшних протестов (которые, впрочем, еще идут) несколько мыслей:

1. Абсолютно все отмечают огромное количество молодежи; это, конечно, не случайно. Я в телеграме сегодня написал, что мне кажется, что ядерная аудитория Навального сейчас (судя по видео с открытия штабов и по основному активу ключевых групп Вконтакте) - это люди, которым в 2011-2012 году было лет 11-13. То есть с историями о Навальном, Удальцове они входили в подростковый и юношеский возраст - и эти имена у них там закрепились (я сужу по себе, для меня до сих пор Лимонов и НБП - это протест и хардкор, а все остальное - это уже новое что-то; подозреваю, что подавляющее большинство выходящей сегодня на российские улицы молодежи вообще не знают кто такой Лимонов). Если честно, очень интересная поколенческая история.

2. Но молодежи пришло так много не только потому что их сагитировал Навальный, но и потому что их не сагитировал никто другой - после 2011-2012 прокремлевские молодежные движения свернуты и в этом плане образовался некий политическо-идеологический вакуум. А движуха все равно всем нужна - и у Навального она так или иначе имеется.

3. Важно, что регионы выступили гораздо сильнее, интереснее и злее, чем Москва (такое ощущение издалека, на истину не претендую). Петербург вообще в этом плане впечатляет - и супермассовый митинг на Марсовом поле (где там, кстати, тот митинг за семейные и традиционные ценности?), потом поход на Дворцовую. Уникальность Дворцовой площади в том, что в силу гениальности архитектурного ансамбля, она служит идеальными декорациями для любых массовых мероприятий. Картинка складывается однозначная.

4. Но возвращаюсь к теме регионов - это очень показательно, что на весь этот процесс наложилось множество внутренних конфликтов и проблем (в Петербурге тут вообще целый клубок, но и в других местах ведь тоже социальное напряжение будь здоров). С Москвой все понятно, а вот масса людей на улицах российских городов - это очень важно.

5. Ну и мне кажется, что для подавляющего большинства - это история не про коррупцию, не про Медведева и не про Навального. А про что? Либо про общую движуху - хочется махача, драки, хардкора и протеста. Либо про общую усталость от всей системы в целом - все-таки когда на Дворцовой площади кричат "Долой царя!", когда на площади в Твери кричат "Долой власть чекистов!", когда в Новосибирске орут "Надоело!", то нельзя думать, что имеем дело с какой-то узко "навальновской" историей.

6. Показательно: в телеграме всякие анонимные и неанонимные эксперты обсуждают какая башня Кремля поспособствовала Навальному беспрепятственно собрать столько народу. Вполне допуская, что в том или ином виде власть (или ее часть) ассистирует Навальному в этом всем процессе, я все-таки остаюсь при своем мнении - важнее другое, важнее понять какие движения в общественном настроении происходят.

Продолжая мысли в предыдущей колонке, я высказался на Кольте, почитайте:

"Пока для многих сторонних наблюдателей – анонимных и неанонимных экспертов, политологов, журналистов (популярных и не очень) , кажется, неинтересно разбираться в причинах. Речь больше о том, что протест был санкционирован сверху, что «Навальному разрешили», что все это – борьба башен Кремля, и то ли спецоперация противников Медведева (теперь он не сможет стать кандидатом в президенты на выборах 2018 года), то ли акция сторонников Медведева (теперь премьера не поменяют – назло протестующим, - а значит, что все останется по-старому).

Вся эта конспирология имеет право на жизнь и, может быть, до какой-то степени отражает реальность – мы ведь до сих пор и про Болотную площадь понимаем далеко не все. Возможно ли допустить, что протестам против Медведева был в какой-то степени дан «зеленый свет»? Почему бы и нет, но на мой взгляд, это совершенно не так интересно, как вопрос о том, какие движения происходят в российском общественном мнении, какова их природа.

Кому-то, конечно, хочется драки и приключений. Но речь может идти и об усталости от системы в целом – все-таки когда на Дворцовой площади кричат "Долой царя!", когда на улице в Твери восклицают "Долой власть чекистов!", когда в Новосибирске орут "Надоело!", то нельзя думать, что имеем дело с какой-то узкой историей – оппозиционера или премьер-министра. Для подавляющего большинства - это не только и не столько история про коррупцию. Скорее, речь идет о накопившемся социальном раздражении.

Каким будет ответ власти на произошедшее пока непонятно. Ждет ли Россию новое «Болотное дело» и ужесточение режима, или, наоборот, власть попробует в какой-то степени удовлетворить общественные ожидания? И какими будут следующие шаги общества (причем не стоит ставить знак между обществом и Навальным – немалое количество людей, выступавших на сегодняшних митингах подчеркивали, что они выходят не за Навального, а за себя и за свои интересы)?"

http://www.colta.ru/articles/society/14329

Есть такой отличный румынский фильм «12:08 к востоку от Бухареста» или «Было или не было»? (A fost sau n-a fost?) и был он снят в 2006 году в Румынии. Неспешное действие разворачивается незадолго до Рождества в неком маленьком, сером и забытом Богом румынском городке, с унылыми улицами и разбитым асфальтом. Единственное развлечение в этом городке – выпивка и петарды, которыми бросаются дети в окна и квартиры местных жителей.

В центре сюжета три человека: местный школьный учитель истории - пьяница и раздолбай, старичок, раньше развлекавший детей, наряжаясь в Деда Мороза, а также владельца местного телеканала, по совместительству – основного ведущего на этом канале. Журналист решает провести передачу, посвященную вопросу о том, произошла или нет 16 лет назад революция в их маленьком городке – то есть, вышли ли люди на площадь до того как Чаушеску бежал на вертолете или только после, когда свержение коммунизма уже было свершившимся фактом (Чаушеску покинул Бухарест в 12.08 22 декабря, поэтому это время и вынесено в название фильма).

Журналист начинает с безумной подводки, в которой упоминает Гераклита и Платона. Учитель истории сбивчиво рассказывает о том, как 22 декабря 1989 года он вместе с четырьмя коллегами пришел на площадь и кидался камнями в здание ЦК, после чего подрался с сотрудниками секуритате (местного румынского КГБ). Но главное, что все это происходило до 12 часов дня. В студию начинают звонить местные жители, которые начинают опровергать слова учителя и заявлять, что его не было ни на какой площади в тот день, а что он просто выпивал в баре весь вечер 21 декабря. Учитель раздражается, начинает истерически рвать бумажки, журналист смотрит на него со все большим скепсисом, пока в студию поступают все новые звонки: кто-то говорит, что хочет, чтобы они все провалились со своей революцией и что при Чаушеску было лучше, охранник здания ЦК говорит, что не видел никаких драчунов, а люди пришли уже после полудня.

Старичок, приглашенный в студию рассказывает долгую и трогательную историю о том, как в тот день он поссорился с женой, затем нарвал в Ботаническом саду магнолий (чтобы извиниться) и лишь потом увидел по телевизору выступление Чаушеску, который сначала пообещал по 100 лей каждому (и старичок даже начал строить на них планы с женой), а потом выяснилось что он свергнут и никаких 100 лей не будет. В конце концов передача заходит в логический тупик и в студию звонит женщина, которая говорит, что ее сын умер 23 декабря 1989 года в Бухаресте, но она хочет сказать не об этом, а о том, что на улице идет снег – большими белыми хлопьями, который надо увидеть сегодня, потому что завтра он превратится в грязь. Она поздравляет всех с Рождеством и прощается. Фильм заканчивается тем же, чем и начинается – долгими планами маленького румынского городка, на который падает снег.

Корпускула (которая в современной культуре понимает сильно больше ЭКСПЕРТОВ из телеграма) пишет очень мудрые слова:

"Напомню - янгстеры ходят на митинги, олдстеры ходят на выборы. Таково распределение сил. В нашем случае, олдстеры могут из протеста на выборы не пойти, потому что не за кого голосовать.

Единственная немного неожиданная особенность вчерашних событий - активное участие школьников. И это не потому, что они "интернетов начитались", а потому что они стали бороться за свои права, они чувствуют себя старшими в доме, как тот парень из Жигулёвска, который выступил против того, чтобы из его родителей тянули деньги. Они сейчас вступаются за нас. И еще они чувствуют надвигающуюся безысходность: они спокойно относятся к к отсутствию карьерных перспектив, они просто хотят интересную работу и чтобы у них была семья и друзья, своя личная уютная территория (см. отчет Сбера), а кругом какая-то адова несправедливость и тухляк. И тут столкновение миров - дети, которые считают, что можно радоваться и малому, если есть интерес и покой, и какие-то ебнутые функционеры со своими "спортивно-оздоровительными комплексами" и яхтами, которые ничего хорошего не делают, а только воруют и жрут.

Навальный не стал их лидером, просто у них был запрос, а у него ответ. Он ведь тоже, наверное, не предполагал, что его поддержат именно дети.

Но совершенно ошибочно думать, что Навальный сейчас паровоз молодых, потому что он попал в их настроение. Это мы их увидели в естественной среде - на митинге. Вторую часть его группы поддержки можно было бы увидеть на выборах, это олдстеры. И эта группа у него, как оказалась, есть. Если кто смотрел его видео "Как мы снимали "Димона", то помните, что там мелькнул очень интересный скриншот - ФБК обнаружил целые залежи "Димона" в Одноклассниках. Этот фильм там выкладывали разные люди. Количество просмотров каждого видео было от нескольких сотен тысяч до миллиона. Всего на Одноклассниках его посмотрели, по словам Навального, около 7 миллионов раз. Это уже сопоставимо с просмотрами на молодежном Ютюбе.

А вы знаете, что такое аудитория Одноклассников? Это женщины с рецептами и вязанием. Туда даже смм-щики не заходят, потому что не понимают, как с этой аудиторией работать. "Сеять виральные видео и мемасики" в ВК они умеют, а с Одноклассницами общего языка у них нет. ФБК тоже на ОК не делал ставки, а они сами откликнулись там, в своем царстве схем для вышивания.

Я к уличному протесту отношусь настороженно. Мы видели, как это начиналось в 2011-м и чем закончилось. И мерзопакостный Координационный совет оппозиции тоже не забыт. Но я еще и считаю, что улица - это немного вчерашний день. Главное сейчас будет происходить в сети. Сеть не только инструмент, она становится и полем битвы. Раньше на улицу приходилось выходить, чтобы власти видели, что недовольных много, вот они маршируют, сейчас, чтобы увидеть эту толпу своими глазами, достаточно почитать комменты на Ютюбе и посмотреть на количество просмотров. Или на число подписчиков на паблик в ВК и под петицией.

Наша олдстерская забота сейчас - не подвести этих детей, которые вчера пришли с великами и уточками."

Кратко о национальных интересах и их проведении в жизнь

Не секрет, что чехи относятся к словакам не очень хорошо. В лучшем случае с иронией, в худшем - с презрением. Когда я рассказывал однокурснику-чеху, что съездил в Братиславу и мне там не особо понравилось, он ухмыльнулся и сказал: ха, словаки, да у них же даже короля своего не было! Другой знакомый чех и вовсе хохочет, когда слышит упоминание о словаках.

Почему же, спросите вы, на свете почти целый век существовало государство Чехословакия, а не Чехия и Словакия, зачем чехам были нужны не любимые ими словаки, да ещё и с равными правами (в том числе и политическими)?

По очень простой причине. Когда рушилась австро-венгерская империя, чешские националисты были гиперактивны, стало понятно, что дело идёте исполнению мечты многих десятилетий - независимости. Однако рядом с этой радужной перспективой замаячила серьезная проблема - немцы, в особенности судетские.

Их было много, они бы вряд ли стали ассимилироваться в чехов, к тому же у них под боком находилось немецкое национальное государство. Ещё они богаты, образованы и бывшие господа. И главное, что чехи по отношению к немцам представляют совсем не серьёзное большинство. Что делать?

Вот тут-то и понадобились словаки - как противовес немцам. Словаков чехи хоть и не любят (и называют иногда "мадьяризированными славянами") и явно были ближе, чем немцы. Поэтому же принципу понадобились и карпатские русины. С ними всеми славяне становились большинством в стране и немецкую угрозу было проще игнорировать.

Более того, чехи даже Вторую мировую умудрились обернуть себе на пользу. Мало того, что они смогли сохранить довоенные границы после войны (а это совсем не было гарантированно), они не побоялись издать декреты Бенеша и выгнать всех немцев из страны - пешком, в приказном порядке, наплевав на их болезни, смерти, имущество и все прочее.

Живут теперь в ультра-национальном государстве (93% чехов, на минуточку), в одной из самых успешных Восточноевропейских экономик; со словаками мирно расстались; сирийцев и прочих политических мигрантов принимать не хотят и не будут.

Ну, там все сложнее, конечно, но сколько я Чехов не встречал - у них довольно сложные эмоции по поводу словаков. Не всегда неприязненные, кстати, нередко к ним относятся на уровне российского отношения к чукчам - с сильной иронией и подтрунивая. Морду, конечно, бить не будут, но как минимум посмеиваться - точно будут.

Оказывается, Егор Сенников изложил далеко не самую грамотную версию об отношениях чехов и словаков. Социологические опросы опровергают его слова: http://ptel.cz/2012/05/chexi-xorosho-otnosyatsya-k-slovakam-i-ploxo-k-cyganam-arabam-i-chechencam/

Полный татарлар.

Есть такая книга - "Русская эмиграция во Франции: социальная история (1920—1939 годы)", вот ссылка -http://www.nlobooks.ru/node/4747

В целом она посвящена весьма занятной и мало освещенной теме - а именно социальному и профессиональному составу русской эмиграции во Франции - речь идет не об известных мигрантах, вроде Феликса Юсупова или Владимира Набокова с Ильиным. А об обычных людях - ведь масса мигрантов были по происхождению из среднего городского класса, из рабочих и из крестьян (это преимущественно казаки). На самом деле, там очень много увлекательной фактуры, когда приеду в Москву, то обязательно покидаю цитаты оттуда.

Но я хочу рассказать о другом факте. Там рассказывается о том, что во времена массовой русской миграции во Францию, многие французские политические движения говорили о том, что правительство потеряло контроль. Что оно не ведает, что творит, что оно выронило бразды правления, что всюду крах и развал. Многие правые делали себе на этом карьеры и набирали политические очки. И французское правительство нередко подвергалось критике за такую вот гостеприимность.

При этом, если опираться на документы, посвященные р е а л ь н о й работе государственного аппарата, мы можем увидеть совсем иную картину. Французское правительство тех лет виртуозно управляло миграционными потоками, успевая следить за всем и вся и не забывая держать все под контролем. Например, забирая почти всех русских, застрявших в лагерях для беженцев в Турции (опять Турция), оно, в то же время, не хотело и старалось не давать визы тем русским, которые оказались в Польше (из-за того, что это был другого "качества" контингент, французы знали об этом и не хотели его пускать; попутно отмечу, что история русской эмиграции в Польше до сих пор остается белым пятном - на эту тему очень мало сведений и литературы, а это притом, что на самом деле именно в Польше было больше всего мигрантов - почти 400 тысяч. Но поляки очень гнобили русских, там было плохо с работой и всем остальным, а главное, что она не оставила после себя столько мемуарных и документальных данных, как та эмиграция, что была во Франции, Германии или Чехословакии. В общем, тема еще ждет своего исследователя).

Немного деталей. Читая о русской эмиграции во Франции, чаще всего можно столкнуться с цифрой в 400 тысяч мигрантов, оказавшихся во Франции. Она появилась в отчете, который предоставила Франция в Лигу Наций и в комиссариат по делам беженцев, который возглавлял Нансен. Но если опираться на собственную статистику Третьей Французской республики, цифры начинают резко уменьшаться и реальное количество мигрантов из России находится где-то в диапазоне от 90 до 120 тысяч человек. Как же так вышло? Дело в том, что французам было очень выгодно представить ситуацию так, что Францияуже приняла такое большое количество русских. Во-первых, это позволяло на все дальнейшие просьбы принять кого-то еще, делать большие круглые глаза и говорить: ну мы уже приняли стоооооолько русских, что не сможем просто ничем обеспечить дополнительных мигрантов. Во-вторых, это позволяло представить Францию как главную защитницу прав и свобод человека, что в рамках Версальско-Вашингтонской системы, когда Франция и Англия, фактически, соревновались в крутости с США, было очень и очень полезно. В-третьих, это делало возможным для Франции сохранять определенную долю независимости (предоставляя недостоверные данные миру, французы оставались единственными, кто знал реальное положение дел) и держать ситуацию под контролем (послеживать за сотней тысяч человек проще чем за четырьмя).

В свое время меня очень впечатлили мемуары Александра Матюшенского - этот журналист начала прошлого века имел обширные связи в криминальном мире и рассказывал о том, что знал - как криминальный мир и революционный встречали друг друга. Это было чертовски интересно.

Вот здесь есть отрывки для примера:

"К нам подошел и сел рядом с нами взлохмаченный детина, видимо только что восставший от сна где-нибудь под лодкой.

— Вот, Анархист, господин интересуется очень социал-демократами. Говорит: год назад петербургские воры очень уж обожали их,— обратился к нему вор.

— Год назад? — почесал тот в затылке.— Что же, это очень даже может быть. Это, выходит, прошлой весной было? — обратился он ко мне.

— Да, прошлой весной.

— Ну, это, пожалуй, не в одном только Петербурге было. Я в то время как раз в Москве, в Бутырках был... Тоже немало о них разговоров было, особенно промежду молодых... Были которые совсем собирались с воровским ремеслом покончить... Как же: "голодать, говорили, будем, а на воровство не пойдем, вместе с социал-демократами будем... Как они, так и мы..." Они в тюрьме бунт затевают, и мы за ними... Они голодовку объявляют, и мы хлеб за окно выбрасываем. А они опосля того: вы воры, последние люди, нам с вами не стать!..

— Ну, голодовка — это особь статья! — остановил вор Анархиста.— Это и нам, ворам, было нужно. Тут мы не для них, а для всех вообще арестантов, чтобы, значит, хотя сколько-нибудь обращение человеческое было. И насчет пищи тоже: чтобы поменьше воровали с нашего арестантского пайка. А мы будем говорить насчет того, чтобы нашему брату вору вместе с социал-демократами на одном, значит, деле встать, одну линию тянуть!.. Вот тут-то и произошла заминка. Мы, значит, к ним, а они: нет, ты сначала воровство оставь, да честной жизнью себя покажи, а потом и приходи, тогда и потолкуем... А пока — ходи от нас дальше, от наших ворот крутой поворот... Я говорю про то, что было летом прошлого года (1905-го), когда я только что повернулся в Москву. А потом, осенью и не то было. Вы в Москве-то бывали? — обратился он с вопросом ко мне.

— Бывал.

— Хитров рынок знаете?

— Знаю немного: видел и слышал.

— Так знаете, какой там народ обитает?

— До известной степени представляю..."

http://www.kommersant.ru/doc/1049627

Понял, что все эти кремленологические анонимные телеграмы - это развёрнутый абзац из книги Терехова "Немцы". Ну сами посудите, стилистика и логика абсолютно та же самая.

«Так просто, обидно за людей... Ведь тоже — Россия! А если слетит Шаймиев, то Юсипбекова не поставят. У него братья под следствием за вымогательство и похищение — поставят кого? — И капитан, от чего-то проясняясь, пропел: — Нургалиева. А как с министров уберут Нургалиева, начальник ГУВД Харитин затопчет нашего окружного Мищенко в две минуты! Он Мищенко не-на-ви-дит. Комиссии с округа не вылазят, как аттестация — Мищенко заныривает в реанимацию! — Почему? — Мищенко не тамбовский. Харитин на все округа своих, тамбовских поставил, а Мищенко снять не может, тот в волейбол с Нургалиевым играет. Без Нургалиева нашего окружного вынесут!— Капитан злорадно рассмеялся».

Война и Мир в виде краткого комикса - отлично вообще.

О национальной политике, товарище Сталине и национализмах

До революции 1917 года и украинский, и белорусский национализмы были достаточно слабыми движениями - в мемуарах Драгоманова, например, можно встретить не одно упоминание о том, что в начале XX века перед украинским национализмом стояла главная задача - выжить, выжить любой ценой, потому что руссификация шла столь активно и успешно, что украинским националистам хватало сил только на сопротивление, но никак не на создание альтернативной и мощной повестки.

Есть характерный эпизод - в Полтаве в 1903 году открывают памятник Котляревский (инициатива местных жителей - уважить своего земляка). Полтава в тот момент - единственный город с доминирующим украинским населением; украинские националисты (не только из России, но и из Австро-Венгрии) решают, что пропустить такой момент нельзя - собираются, едут принимать участие в открытии. И кто-то из них (уже не помню кто) едучи в поезде, размышляет - а вот если этот поезд сейчас перевернется, то придет конец всему украинскому движению. Показательный эпизод.

Как бы там ни было, белорусский национализм был еще слабее, чем украинский. Это произошло по нескольким причинам. Во-первых, на территории Белоруссии не было университета (а история украинского национализма в 19-м веке, например, неразрывно связана с Киевским университетом), так как университет в Вильно был закрыт после восстания 1830 года. Во-вторых, Белоруссия была слабее развита в промышленном плане - это до сих пор была крестьянская территория, а с крестьянами национализм на ранних стадиях не работает, у них главная идентификация - по местности. В-третьих, у белорусов было плохо со своим собственным нобилитетом. У украинцев были и казаки, получившие признание дворянства в конце 18-го - первой трети 19-го века, были богатые и сверхбогатые землевладельцы (типа Кочубеев). У белорусов было движение "краёвцев", но по сути своей это были польские дворяне - большинство из них было польскоязычными католиками. Белорус-дворянин - это была редкая птица.

Все изменилось из-за Первой мировой войны. Как я уже писал где-то раньше (пример с Гродно и тем, как все изменилось после ухода русских), в 1915 году русские уходят с Западных окраин Российской империи - и это многое меняет. Немцы делают ставку на белорусский национализм, начинают активно сотрудничать с националистами. Если при имперских властях на территории Белоруссии было два ключевых языка - русский и польский, а белорусский был вполне допустимым для обиходной жизни (но для документооборота), то теперь ситуация меняется - русский практически запрещен, а белорусский, польский и идиш становятся официальными (доминируют белорусский и польский).

Там дальше еще много подсюжетов, все в текст не влезет, но важно понимать вот что. Немцы, следуя концепции Mitteleuropa, представленной Фридрихом Нойманом, упорно желали построения подконтрольного им политического пространства от Бельгии до Смоленска. Огромное комфортное поле, работающее на Германию; Lebensraum, но без уничтожения евреев. Собственно, Брест-Литовский мир - это триумф этой концепции (хоть и недолгий). Поэтому немцы ставили везде на националистов - гетман Скоропадский был ярким примером такого политика. А потом, после падения Германии, Белоруссия становится полем битв и игрищ между большевиками и поляками, которые в итоге ее распилили.

Большевики стали двигать "пьемонтский" проект - дескать, мы поддержим белорусский и украинский национальный проект, и тем самым приманим к себе восточные окраины Польши. Начинается украинизация и коренизация на Украине, а в Белоруссии идет, соответственно, белорусизация. Но Белоруссия слишком маленькая получается, приходится ее увеличивать - но тут начинают протестовать даже большевики: витебские большевики недовольны тем, что их заставляют учить польский и белорусский, так как и они сами, и все население говорят по-русски. Но это никого не волнует; на каком-то этапе всерьез обсуждают вопрос о том, что Смоленск нужно включить в БССР. С "пьемонтизацией", впрочем, не вышло, а в 1937-38 всю местную интеллигенцию перестреляли.

Известный факт, что еврейские погромы в Европе вовсе не закончились вместе со Второй мировой войной. Последней страной, где реально происходили нападения на районы проживания и работы евреев была Великобритания - так англичане отреагировали на новость о том, что в Израиле (еще не независимом) подпольщиками-борцами за независимость были убиты несколько британских офицеров.

Но еще еврейские погромы происходили в Польше, в 1946 году, причем по вообще невероятно надуманному поводу. Вот как это было:

"В Кельце видимым поводом для беспорядков, как ни странно это выглядит в XX столетии, послужили подозрения в ритуальном использовании евреями христианской крови. Один польский мальчик, вероятно, пытаясь уйти от наказания за неявку домой к назначенному часу, сказал родителям, что был похищен евреями, намеревавшимися принести его в жертву. По словам ребенка, его заперли в подвале городского Еврейского комитета, представлявшего собой нечто среднее между общежитием и культурным центром, где в то время жили несколько десятков уцелевших после холокоста евреев. Его пьяный отец пожаловался в местную полицию, и полицейские с энтузиазмом взялись за расследование. Несмотря на то что обитатели здания почти сразу объяснили силам правопорядка, что подвала у них нет и прятать ребенка им было негде, по городу поползли зловещие слухи.

Перед зданием Еврейского комитета начала собираться толпа. На место событий прибыло армейское подразделение — сорок военнослужащих внутренних войск. К ужасу еврейских лидеров, солдаты начали стрелять, причем не в беснующуюся толпу, а в засевших в здании евреев. Вместо того чтобы рассеять зачинщиков беспорядков, они присоединились к ним — наряду с полицейскими и народными дружинниками.

После окончания смены в ряды погромщиков влились и рабочие местной фабрики. В течение дня евреев убивали в разных районах города, в пригородах и даже в поездах, на которых еврейские пассажиры по трагической случайности в это время приехали в Кельце. К полуночи были убиты по меньшей мере 42 человека и еще десятки ранены. Эти события считаются наиболее ужасающей вспышкой антисемитского насилия в послевоенной Восточной Европе."