Начинаю стрим, проходите, занимайте места, ставьте лайки и делитесь ссылкой.

https://www.youtube.com/live/7hcheIeyw34

Допустим

дебютировал на «Republic»* с текстом по мотивам «Под огнём». рассуждаю о камерах и киллбоксах, вспоминаю, как пионеры кино работали на ВПК, а Мэрилин Монро собирала беспилотники, ссылаюсь на «Теорию дрона» Грегуара Шамаю и на Харуна Фароки.

«Драматургия „Под огнем“ максимально приближена к документальной: это фильм о войне, где вместо сюжета — набор оперативных целей, а у героев вместо узнаваемых черт — опознавательные знаки. Полтора часа зритель делит с ними тесный kill box. При этом Гарленд вовсю использует аттракционную природу кино: здесь свистят пули, бьют крупнокалиберные орудия и сверхзвуковой истребитель взбивает пыль Эр-Рамади. Но „Под огнем“ — фильм во многом экспериментальный. Физик-теоретик Ли Смолин называл классический период своей науки „физикой в ящике“: чтобы получить результат, ученый изолировал „явление от круговорота Вселенной“. Сам фильм Гарленда и Мендосы становится киллбоксом, изолированным от внешних событий».

https://republic.ru/posts/115654

* минюст РФ признал проект иноагентом.

Леонид Брежнев получает в подарок револьверы Кольт от бывшего бейсболиста и актера Чака Коннорса, Калифорния, 1973 год

Чувство конца: английская книжка с русским названием

В 1924 году в Англии была напечатана книжка со странным для англичан названием. На обложке красовалось загадочное слово «Konyetz». То есть «Конец» по-русски. Автором значился некий Мартин Хассингтри; фамилия, очевидно вымышленная, стилизованное под что-то староанглийское (Шептодрев? Шелестодрев?; впрочем в Англии есть деревня буквально с таким названием — так что может дело в этом). Внутри читателя ждал странный, почти мистический роман.

Он начинался мрачным предвозвестием скорого конца цивилизации:

«Мир был охвачен муками. Ненависть и зависть царили безраздельно, а недоверие к человеку и равнодушие к Богу властвовали повсюду.

Это происходило через несколько лет после Первой Европейской войны.

Цивилизация потерпела крах — крах, потому что она была неестественной; крах, потому что была слишком материалистичной. Долгие годы научных открытий сделали человечество менее зависимым от самого себя, в то время как труд, которым оно прежде занималось, уступил место излишествам удовольствий, на которые теперь появилось слишком много времени».

Центральный персонаж книги «Конец» — русский мистик А. Г. Бобришев, известный также под именем «Огон» (отсылка к русскому слову «огонь»), который по неясной даже самому внимательному читателю причине живёт в изгнании в Британии. Книга, подобно многим произведениям подобного рода, создаёт воображаемый исторический мир, в котором Британская империя вынуждена отступать из обширных районов Азии. В самой Британии лейбористское правительство пытается удерживать порядок, но тщетно.

По Европе ползет большевизм, который, кажется, неизбежно подчинит себе все страны и правительства. Вместе с ним начинается вспышка чумы и холеры — «той холеры, от которой человек корчится и хватается за живот, холеры, от которой пятки человека выгибаются всё ближе и ближе, пока не коснутся его головы, и позвоночник ломается с резким хрустом». Болезни уносят жизни миллионов людей, и, как будто этого было мало, в Европе происходит серия землетрясений. По Европе носится русский мистик Бобришев, с которым, почему-то, связаны надежды на спасение человечества.

В самом конце он странствует по Британии (в нее уже вторгуются тысячи русских солдат, прилетающих на самолетах), произнося мистические откровения о конце времён, появляется момент надежды: «высоко, ввысь, пробился свет… души разделились. Злые вернулись, чтобы начать путь заново; добрые остались жить; и когда пришёл Свет — они не испугались и не были опалены».

Автором книжки был Оливер Болдуин, сын британского премьер-министра Стэнли Болдуина. Появление этого странного романа не объяснишь только презрением к большевизму.

Оливер воевал в Первой мировой, затем отправился в Армению (книжка «Konyetz» посвящена армянской партии Дашнакцутюн) — якобы, как журналист, который хотел помогать новому правительству. После захвата Армении большевиками его арестовали — он провел два месяца в заключении, после чего был освобожден. На пути обратно в Британию он был задержан турецкими властями по обвинению в шпионаже в пользу Советской России и провел еще пять месяцев в тяжелых условиях, постоянно находясь под угрозой казни. Эти события он описал в своей книге «Шесть тюрем и две революции».

Болдуин глубоко привязался к Армении — он даже был в составе армянской делегации на Лозаннской конференции, которую называл «финальным предательством Армении». Он считал, что Лига Наций бросила армян на произвол судьбы, и именно это предательство стало ядром его антибольшевистской и антипацифистской позиции. Ну и книжку он писал как предупреждение Европе.

Берег турецкий: в субботу говорим на стриме о Турции, имперской тоске и хитросплетениях турецкой истории XX века

В эту субботу снова встречаемся на стриме — и на этот раз я буду не один. В новом стриме моим гостем станет востоковед-турколог и мой большой друг Андрей Рыженков. Вместе мы отправимся в увлекательное интеллектуальное путешествие по Турции — стране, чья история кажется нам знакомой и загадочной одновременно. Поговорим о том, как Турция попрощалась со своей империей, чем Турция Ататюрка похожа на Османскую империю и чем отличается от нее, я задам глупые вопросов о турецком имперском наследии, политическом устройстве и поворотах турецкой истории ХХ века. И задам вопросы, которые напишете вы — так что оставляйте их в комментариях или готовьте к субботе.

И прошу — подписывайтесь на канал, это и правда оказалось и очень важно, и очень мотивирующе.

Гитлеры приходят и уходят (из объявлений о перемене фамилии, газета "Известия", 1936 год)

Жан-Пьер Мельвиль о политических взглядах:

«Мне нравится считать себя человеком правых взглядов, потому что все вокруг считают себя леваками, и меня это очень огорчает. Я не люблю идти за толпой. С другой стороны, нет ничего глупее, чем относить себя однозначно к левым или правым. С философской точки зрения я страшный анархист. Я оголтелый индивидуалист. Честно говоря, я не хочу быть ни левым, ни правым. Но живу, конечно, как представитель правых».