Как абхазский пограничник по Сталину стрелял

В конце сентября 1933 года Сталин прибыл на свою строящуюся дачу в Гаграх — она обозначалась названием «Холодная речка». Компанию ему составлял Нестор Лакоба, глава Абхазии. Сталин приехал со своей свитой.

Вождь прошелся по комнатам. В каждой была тревожная кнопка, в ванну подавалась морская вода, из окон открывался прекрасный вид на море. Посмотрев на все, Сталин с компанией решил отправиться на море.

«Ягода прислал катер „Красная звезда“, который прежде ходил в Ленинграде по Неве. Это было маленькое, немореходное суденышко с каютой, лишь частично закрытой стеклянной крышей, через которую были видны пассажиры. Примерно в 1.30 пополудни компания в составе Сталина, Ворошилова и Берии, а также Власика и Л. Т. Богданова (охранников) и С. Ф. Чечулина (шифровальщика) взяла курс на юг.

„Направление было взято на мыс Пицунда, -вспоминал Власик. -Зайдя в бухту, мы вышли на берег, отдохнули, закусили, погуляли, пробыв на берегу несколько часов“. На пикнике, начавшемся около четырех часов вечера, пили абхазское вино. „Затем сели в катер и отправились домой, — продолжает Власик. — На мысе Пицунда есть маяк, и недалеко от маяка на берегу бухты находился пост погранохраны. Когда мы вышли из бухты и повернули в направлении Гагры, с берега раздались выстрелы“. Катер находился в 600–700 метрах от берега.

По словам Власика, они с Богдановым прикрыли собой Сталина и открыли ответный огонь; Берия утверждал, что именно он закрыл тело Сталина своим собственным телом. Пули с берега (всего было сделано три выстрела) попали в воду. Катер поспешил отойти еще дальше от берега. На море поднялось волнение — надвигался шторм, — и компании потребовалось три мучительных часа, чтобы вернуться к причалу в Старой Гагре.

По словам Чечулина, Сталин поначалу шутил, что абхазы привыкли приветствовать гостей ружейными выстрелами, но после возвращения в „Холодную речку“ он отправил Богданова в Пицунду, чтобы тот расследовал этот инцидент. Спустя несколько дней Чечулин передал Сталину письмо от одного из местных пограничников, просившего простить его за стрельбу по незарегистрированному катеру, который он принял за иностранное судно.

Сержант Н. И. Лавров, командир погранзаставы, объяснял, что катер вошел в запретную зону, и потому согласно уставу ему был подан сигнал остановиться, но так как он не выполнил этого требования, были сделаны предупредительные выстрелы в воздух. Сталин не усмотрел в этом инциденте попытки покушения.

Берия приказал Серго Гоглидзе, начальнику закавказских пограничных войск, провести „расследование“, и тот нашел „свидетелей“, утверждавших, что с берега стреляли именно по катеру, а так как дело происходило в Абхазии, вину за это можно было возложить на Лакобу. Однако Ягода, судя по всему, приказал Берии обставить инцидент как недоразумение (к такой трактовке склонялся и Сталин).

Грузинская тайная полиция уволила начальника абхазского ОГПУ и отправила шестерых абхазских пограничников на 2–3 года в ГУЛАГ; Лавров получил пять лет».

сэр Крисотофер Ли (1922—2015) — актёр, многим известный только по роли Сарумана в экранизациях «Властелина колец», но проживший невероятно насыщенную жизнь.

Сын британского офицера, ветерана англо-бурской и Первой мировой войн, и красавицы-графини, он мог похвастать родством с родство с Карлом Великим, императором Фридрихом I Барбароссой и влиятельным кардиналом Консальви, похороненным в римском пантеоне рядом с Рафаэлем. Когда Ли подрос, его мать вышла замуж за Харкорта Джорджа Сент-Круа Роуз, банкира и дядю Яна Флеминга. Такие связи и обеспеченность семьи позволили юноше получить отличные воспитание и образование — Кристофер Ли всегда отличался эрудированностью.

Увы, благополучие не было вечным: отчим обанкротился, мать инициировала развод, а Ли, начавший всё больше смотреть в сторону театра, прервал обучение, стал подрабатывать, а с началом Второй мировой в 1939-ом ушёл добровольцем...на советско-финскую войну. Уже через две недели он вернулся, так и не повоевав. В 1941 году же он записался в королевские ВВС, имея уже более серьёзный настрой. Лётчиком Ли сражался в Северной Африке и Италии, а в конце войны занимался поиском нацистских военных преступников и участвовал в работе разведки, но о подробностях службы особенно не распространялся.

После войны лейтенант Ли, за исключением эпизода с его почти свершённой помолвкой на дочери шведского графа, на которую он даже успел получить одобрение короля Швеции, с головой погрузился в карьеру актёра. Увы, все этапы этого пути вместить в один пост невозможно, и придётся сказать о самом главном. Главное же было в том, что Ли, отменно выглядящий аристократ, прекрасно держался в кадре и играл, а первая слава к нему пришла после исполнения графа Дракулы в одноимённом фильме 1958 года. Много лет актёр, постоянно требовавший изменений в сценарии, был известен сугубо этой ролью, и из этого образа он пытался сбежать почти во что угодно — угодил даже в эротический фильм «Эжени» (1970) в качестве рассказчика. Но успехов было гораздо больше, чем неудач, о, например, чём говорят его убедительные роли в «Плетёном человеке», «Трёх мушкетёрах» (1973) и «Человеке с золотым пистолетом». Каждую роль, даже на телевидении, Ли старался сделать сложнее и убедительнее. С 1977 года он жил в США. С того же времени он время от времени выпускает песни — то фолк, то пауэр-метал, то и вовсе диско.

Как ни странно, пик популярности Ли в кино пришёлся на момент его старости: именно он едва не сыграл Магнето в «Людях Икс», а затем ворвался в трилогию «Властелин колец» и «Хоббит». Актёр, лично знакомый с Толкином, мечтал сыграть Гэндальфа, но на тот момент оказался не готов скакать на лошади, много передвигаться и участвовать в битвах — возраст. Но образ Сарумана в его исполнении, как впоследствии и графа Дуку в «Звёздных войнах» (где он самостоятельно фехтовал почти во всех эпизодах) Ли сыграл великолепно и получил мировое признание. А в 2010 и 2012 годах выпустил...два сольных метал-альбома!

Казалось, Кристофер Ли, такой настоящий, полный самоиронии и таланта, останется с нами навсегда, но, конечно, ничто не вечер — 7 июня 2015 года он ушёл из жизни, успев сняться примерно в 220 фильмах.

Беззубая сатира на беззубое время

Посмотрел фильм Александра Серого «Берегите мужчин» (1982 год) — раньше не видел. Захотелось поделиться мыслями (такие ремарки на полях, скорее).

1. Александр Серый считается автором фильма «Джентльмены удачи», но, конечно, после просмотра «Берегите мужчин» или «Ты — мне, я — тебе» не остается никаких сомнений, что легенда о том, что Данелия помог старому товарищу после тюрьмы и, в общем, снял фильм за него — вовсе не легенда. Дело именно в интонации, в режиссерском видении, в манере повествования и постановки — у меня не осталось сомнений, что авторы у фильмов разные (при этом думаю, что все же Серый не был полностью исключен из работы над «Джентльменами» — это бы для него было унизительно, и вряд ли бы Данелия стал его так обижать).

2. Сам фильм — феминистский по духу, но в иронично-советском ключе. Все мужчины в этом фильме — слюнтяи, раздолбаи и бесплодные мечтатели, а вот главные сильные герои (точнее сказать — героини) — женщины. Они руководят на самом деле, берут дела в свои руки (но, конечно, все еще пребывают в убежденности, что мужчин нужно «делать» и «строить», чтобы из них «вышел толк»). Короче, советский матриархат дополненный патриархальным представлением о том, что вообще-то мужчина главный, надо его правильно настроить, отмыть, вытащить из запоя и лени — и тогда что-то произойдет хорошее.

3. Главный герой, сыгранный Леонидом Куравлевым (в дурацком парике) — продавец пылесосов, коллекционирующий колокола, лентяй, мечтатель, личность крайне несерьезная. Другое дело — его супруга. Ее играет Нина Русланова (узнать которую довольно сложно — и из-за грима, и из-за того, что ее озвучивает другая актриса). Она-де-факто руководитель какого-то советского НИИ, разрабатывающего важнейшие генераторы электричества, умело строящая всех на работе, но мечтающая о том, чтобы найти мужчину получше, чем имеющийся муж. На ребенка, впрочем, одинаково наплевать что мужу, что жене. Само НИИ напоминает очередное НИИЧАВО, заполненное милыми, но бесполезными и ленивыми людьми, просиживающими штаны в кабинетах и развлекающихся рисунками при помощи ASCII.

4. Сам фильм, конечно, грубая сатира на поздний СССР. Пожилое и безыдейное начальство витает в облаках, слабо представляя, чем руководит. На производстве постоянно какие-то ЧП — то пожар, то машина не работает, то надо купить за валюту механизм, а денег нет, рабочие пьют прямо на работе, но, кажется, никто этому не удивлен. Интеллигенция разложилась и занимается халтуркой за госзаказ; главный ее символ — скульптор, сыгранный Лазаревым — ваяет бесконечных трудящихся поломоек, пионеров, рабочих и прочих, и страдающий, что ему не выдают достаточно бронзы для работы. Немногие деятельные люди выживают в этой пустыне как могут, то вытаскивая из такси пьяного мужа, то пытаясь призвать коллег к работе, то пытаясь организовать общественную работу. Все — с сомнительным успехом. Система при этом пытается соблюдать некие формальные правила: руководство института обращается к коллегам посредством мажорных, оптимистических лозунгов, которые, конечно, никто не читает.

5. Последнее, но самое важное. Этот фильм для меня — еще один пример волны предперестроечного кино, до конца не отрефлексированной до сих пор. В этой волне было полно острой социальной критики и признания того, что «так жить нельзя». Причем это не андеграундное кино, не подпольное, а вполне массовое. И, чаще всего, до некоторой степени комедийное. Перед нами развернута картина общества, которое не может жить, оно устроено неправильно, несправедливо, подчас даже жестоко.

Кто еще в этой волне? В «Инспекторе ГАИ» Эльдора Уразбаева Михалков играет подонка, который ценен тем, что умеет доставать ценные запчасти для авто (и потому обладает такой властью, чтобы испортить жизнь честному человеку). В «Прохиндиаде» Калягин талантливо играет ушлого снабженца, живущего на нетрудовые доходы. В «Пене» номенклатурщик делает себе левую диссертацию. А в «Средь бела дня» хулиганы донимают человека на отдыхе и тот невольно становится убийцей.

Продолжать можно долго. Эта волна — то, что предстоит еще обдумать.