А вот эти все комсомольские активисты и журналисты с "В Париже весна, но не радует она парижан"?
Forwarded from КАШИН
Так они понимали, что все это понарошку, а маньяки типа "доктрина Даллеса" сидели невыездные, ну или в провинциальных обкомах
Вот вы говорите - Хармс. Абсурдист, модернист, безумец, странные стишки, безумные рассказики. Но вот открываешь книгу "Московские легенды" Евгения Баранова и читаешь народные мысли о русских писателях. И чем не Хармс?
Пушкин только по фамилии русский, а русской крови в нем и капли одной не было: немецкая да арапская кровь была. Его отец из немцев был, а мать — арапка. Отец во дворце находился, при царе служил... Ну, служит и служит, а толку нет: кому чин повысят, кому жалованья прибавят, а его все обходят, он все в стороне.
— Что же это такое? — думает. Вот посмотрел, посмотрел: — А ну, говорит, дай-ка я выкрещусь в русскую веру. Взял да и выкрестился. А царю приятно стало:
— Это, говорит, хорошо, что ты нашу, русскую веру принял. Надо, говорит, чтобы и фамилия твоя была русская. Вот и дал ему фамилию Пушкин, а раньше у него немецкая фамилия была. Вот с той поры он и стал называться Пушкиным.
И тут ему повезло: и деньгами царь его наградил, и чином повысил. А прочих, которые тоже при царе служили, взяла досада, стала их зависть брать... Вот они и давай следить за ним: думают — человек в чем-нибудь ошибется, промашку какую сделает. И принялись подслеживать. А он и взаправду сплоховал...
И дело это произошло через арапку одну. А эта арапка при дворце находилась. Не для дела держали: какое уж от нее дело. А так — при милости, на кухне жар раздувать... Мало ли раньше этих чертей арапов, карликов держали при дворцах. И все только для одного форсу: вот, мол, какой народец у нас имеется.
Ну, эта арапка самая тоже на таком положении находилась. А этот выкрест-немчура был холостой. И зашло ему в голову насчет арапки, интерес его взял: что, мол, за народ такой — арапки. Вот он и давай крутиться вокруг арапки, давай увиваться... Принялся напевать — лишь бы голову задурить.
Ну, крутился-крутился и обставил ее...
Он думал — никто не узнает, все шито-крыто будет. А тут десять, а то и больше шпионов за ним следят. Ну, и накрыли раба Божия. Как накрыли — побежали к царю.
— Так и так: Пушкина с арапкой застали.
А царю досада...
— Это, говорит, что за самовольство такое? — и сейчас этого выкреста за бока...
Ругал, ругал... — Ишь, говорит, что выдумал! Нешто, говорит, я для того арапок завел, чтобы ты с ними разврат производил? Ежели, говорит, сошелся, обвенчайся, а не хочешь — к чортовой матери вон из дворца!
Ну, царя не ослушаешься: хочешь-не хочешь, а венчайся. Вот и обвенчался и стал жить с ней по-настоящему.
Понятно, какое уж там было житье. И в люди показаться с черной сатаной — одна срамота. И грызлись они каждый день, как собаки, и бил он ее здорово. Ну, она-то не сдавалась: живущие они, эти арапки треклятые, и злые, как черти. И она тоже огрызалась хорошо: как схватит каталку, так ему впору бежать.
Ну, однако, как плохо ни жили, а все через девять месяцев она родила. Все так и думали: обязательно она родит арапченка или девочку-арапку, а родила она белого мальчика. И все очень удивлялись.
— Значит, говорят, мужская кровь над женской кровью перевес имеет.
И царь очень доволен остался.
— Это, говорит, похвально, что мужская кровь победила. Определить, говорит, мальчика на казенный счет. Самых лучших учителей к нему приставить — профессоров.
Ну уж, конечно, и папашу не забыл: и чином наградил, и жалованья прибавил. Вот после этого выкрест этот, немчура и заблистал, а то ведь совсем заплевали человека. Вот тебе и сатана черная. Она, эта сатана, после такой срамоты ему возвышение придала.
Ну, отцу хорошо, а сыну нешто плохо? И сыну тоже хорошо было. Как он подрос, стали его учить, а царь только одно и твердит учителям:
— Учите мальчика хорошенько..."
Пушкин только по фамилии русский, а русской крови в нем и капли одной не было: немецкая да арапская кровь была. Его отец из немцев был, а мать — арапка. Отец во дворце находился, при царе служил... Ну, служит и служит, а толку нет: кому чин повысят, кому жалованья прибавят, а его все обходят, он все в стороне.
— Что же это такое? — думает. Вот посмотрел, посмотрел: — А ну, говорит, дай-ка я выкрещусь в русскую веру. Взял да и выкрестился. А царю приятно стало:
— Это, говорит, хорошо, что ты нашу, русскую веру принял. Надо, говорит, чтобы и фамилия твоя была русская. Вот и дал ему фамилию Пушкин, а раньше у него немецкая фамилия была. Вот с той поры он и стал называться Пушкиным.
И тут ему повезло: и деньгами царь его наградил, и чином повысил. А прочих, которые тоже при царе служили, взяла досада, стала их зависть брать... Вот они и давай следить за ним: думают — человек в чем-нибудь ошибется, промашку какую сделает. И принялись подслеживать. А он и взаправду сплоховал...
И дело это произошло через арапку одну. А эта арапка при дворце находилась. Не для дела держали: какое уж от нее дело. А так — при милости, на кухне жар раздувать... Мало ли раньше этих чертей арапов, карликов держали при дворцах. И все только для одного форсу: вот, мол, какой народец у нас имеется.
Ну, эта арапка самая тоже на таком положении находилась. А этот выкрест-немчура был холостой. И зашло ему в голову насчет арапки, интерес его взял: что, мол, за народ такой — арапки. Вот он и давай крутиться вокруг арапки, давай увиваться... Принялся напевать — лишь бы голову задурить.
Ну, крутился-крутился и обставил ее...
Он думал — никто не узнает, все шито-крыто будет. А тут десять, а то и больше шпионов за ним следят. Ну, и накрыли раба Божия. Как накрыли — побежали к царю.
— Так и так: Пушкина с арапкой застали.
А царю досада...
— Это, говорит, что за самовольство такое? — и сейчас этого выкреста за бока...
Ругал, ругал... — Ишь, говорит, что выдумал! Нешто, говорит, я для того арапок завел, чтобы ты с ними разврат производил? Ежели, говорит, сошелся, обвенчайся, а не хочешь — к чортовой матери вон из дворца!
Ну, царя не ослушаешься: хочешь-не хочешь, а венчайся. Вот и обвенчался и стал жить с ней по-настоящему.
Понятно, какое уж там было житье. И в люди показаться с черной сатаной — одна срамота. И грызлись они каждый день, как собаки, и бил он ее здорово. Ну, она-то не сдавалась: живущие они, эти арапки треклятые, и злые, как черти. И она тоже огрызалась хорошо: как схватит каталку, так ему впору бежать.
Ну, однако, как плохо ни жили, а все через девять месяцев она родила. Все так и думали: обязательно она родит арапченка или девочку-арапку, а родила она белого мальчика. И все очень удивлялись.
— Значит, говорят, мужская кровь над женской кровью перевес имеет.
И царь очень доволен остался.
— Это, говорит, похвально, что мужская кровь победила. Определить, говорит, мальчика на казенный счет. Самых лучших учителей к нему приставить — профессоров.
Ну уж, конечно, и папашу не забыл: и чином наградил, и жалованья прибавил. Вот после этого выкрест этот, немчура и заблистал, а то ведь совсем заплевали человека. Вот тебе и сатана черная. Она, эта сатана, после такой срамоты ему возвышение придала.
Ну, отцу хорошо, а сыну нешто плохо? И сыну тоже хорошо было. Как он подрос, стали его учить, а царь только одно и твердит учителям:
— Учите мальчика хорошенько..."
Посмотрел фильм "Рай" Кончаловского, какое-то более развёрнутое мнение попозже напишу. А пока хотел отметить интересную деталь, объединяющую и Кончаловского, и Михалкова.
Я где-то месяц назад собрался с силами и посмотрел таки "Солнечный удар" Никиты нашего Сергеевича. И обратил внимание на то, что у Михалкова под старость вылезла интересная черта - увлечённость какими-то мелкими деталями, которые непременно являются метафорой чего-то грандиозного и значимого.
В "Утомленных солнцем-2" такой деталью был паучок (или мотылёк, не помню), который ползал перед объективом винтовки немца и портил ему все планы. В "Солнечном ударе" таких мелочей - вагон и маленькая тележка. С самого начала фильма - мы видим титр "Юг России, 1920 год" (действие фильма очевидно происходит в Одессе, а не в Крыму; для тупых Михалков цитирует многострадальную сцену с коляской и лестницей из "Броненосца "Потёмкина").
И вот мы видим на улице прекрасного павлина. А потом по улице проезжает трамвай с большевиками и матросами. Проезжает - а после их проезда павлин лежит убитый. И мы сразу же должны понять, что это не павлин убит, а Россия-Россиюшка лежит убитая, распятая, растоптанная.
И так у него весь фильм - особенно эта метафора с платком ему запала в голову, он там весь фильм порхает. И я это списывал на старость - видение и зрение уже не то, остаются какие-то мелкие детали, которые видны чётко, а все остальное расплывается в серой хмари.
Но посмотрев "Рай" я увидел то же самое. Там на каждом шагу метафора: заходит немец в туманный лес и видит какие-то туманные тени - а не тени это на самом деле, а души убитых на Востоке евреев ему являются. Почудилось немцу чьё-то незримое присутствие при разговоре с Гиммлером - ну, конечно, это все исторические эманации, обращённые к Гиммлеру из будущего. Ну и так весь фильм.
В общем, это, видимо, семейное.
P.S. А, ещё мелочь - очень странно, что только в одной рецензии (у Архангельского на Кольте) было отмечено сильное влияние Джонатана Литтела на Кончаловского. Оно там такое сильное, что иногда даже становится интересно - чтобы сказал на все это сам Литтел.
P.P.S. А с материалом, кстати, есть досадные мелочи - если главную героиню задержали в Париже, то какого черта её допрашивает какой-то француз коллаборационист с портретом Петена на стене? Петен-то на юге, в Париже бы Гестапо бы такими делами занималось.
Я где-то месяц назад собрался с силами и посмотрел таки "Солнечный удар" Никиты нашего Сергеевича. И обратил внимание на то, что у Михалкова под старость вылезла интересная черта - увлечённость какими-то мелкими деталями, которые непременно являются метафорой чего-то грандиозного и значимого.
В "Утомленных солнцем-2" такой деталью был паучок (или мотылёк, не помню), который ползал перед объективом винтовки немца и портил ему все планы. В "Солнечном ударе" таких мелочей - вагон и маленькая тележка. С самого начала фильма - мы видим титр "Юг России, 1920 год" (действие фильма очевидно происходит в Одессе, а не в Крыму; для тупых Михалков цитирует многострадальную сцену с коляской и лестницей из "Броненосца "Потёмкина").
И вот мы видим на улице прекрасного павлина. А потом по улице проезжает трамвай с большевиками и матросами. Проезжает - а после их проезда павлин лежит убитый. И мы сразу же должны понять, что это не павлин убит, а Россия-Россиюшка лежит убитая, распятая, растоптанная.
И так у него весь фильм - особенно эта метафора с платком ему запала в голову, он там весь фильм порхает. И я это списывал на старость - видение и зрение уже не то, остаются какие-то мелкие детали, которые видны чётко, а все остальное расплывается в серой хмари.
Но посмотрев "Рай" я увидел то же самое. Там на каждом шагу метафора: заходит немец в туманный лес и видит какие-то туманные тени - а не тени это на самом деле, а души убитых на Востоке евреев ему являются. Почудилось немцу чьё-то незримое присутствие при разговоре с Гиммлером - ну, конечно, это все исторические эманации, обращённые к Гиммлеру из будущего. Ну и так весь фильм.
В общем, это, видимо, семейное.
P.S. А, ещё мелочь - очень странно, что только в одной рецензии (у Архангельского на Кольте) было отмечено сильное влияние Джонатана Литтела на Кончаловского. Оно там такое сильное, что иногда даже становится интересно - чтобы сказал на все это сам Литтел.
P.P.S. А с материалом, кстати, есть досадные мелочи - если главную героиню задержали в Париже, то какого черта её допрашивает какой-то француз коллаборационист с портретом Петена на стене? Петен-то на юге, в Париже бы Гестапо бы такими делами занималось.
Про Кончаловского и Литтела дополнение
В фейсбуке рассказали, что переклички с "Благоволительницами" не случайны, потому что Кончаловский договаривался с Литтелом об этом.
И вот ещё.
""— Этот офицер у вас, кстати, будто списан с главного героя романа Джонатана Литтела «Благоволительницы». Это ведь тоже не случайная параллель?
— Нет, не случайная. Вы абсолютно правы — на замысел «Рая» очень сильно повлиял этот роман. Я прочитал его несколько лет назад и был совершенно потрясён. Мне казалось, что такой роман просто невозможен — абсолютно документальный, написанный от первого лица и при этом предлагающий читателю полностью погрузиться в сердце тьмы. У меня даже мелькала мысль попробовать его экранизировать. Но я не уверен, что «Благоволительницы» вообще поддаются экранизации. Но то, что вы разглядели роман Литтела в «Рае», — для меня хорошая новость.""
В фейсбуке рассказали, что переклички с "Благоволительницами" не случайны, потому что Кончаловский договаривался с Литтелом об этом.
И вот ещё.
""— Этот офицер у вас, кстати, будто списан с главного героя романа Джонатана Литтела «Благоволительницы». Это ведь тоже не случайная параллель?
— Нет, не случайная. Вы абсолютно правы — на замысел «Рая» очень сильно повлиял этот роман. Я прочитал его несколько лет назад и был совершенно потрясён. Мне казалось, что такой роман просто невозможен — абсолютно документальный, написанный от первого лица и при этом предлагающий читателю полностью погрузиться в сердце тьмы. У меня даже мелькала мысль попробовать его экранизировать. Но я не уверен, что «Благоволительницы» вообще поддаются экранизации. Но то, что вы разглядели роман Литтела в «Рае», — для меня хорошая новость.""
Прекрасная история
"Однако история создания полотна «Великий постриг» удивительным образом перекликается с сюжетом «Чистого понедельника» так, что кажется почти его прообразом. Биограф Нестерова С. Н. Дурылин излагает эту историю так: «Как у большинства лучших картин Нестерова, у этой картины есть глубокая автобиографическая основа. Живя в августе 1897 года на Кавказе, Нестеров испытал то, что не в шутку называл “молниеносной любовью”. Он встретился в Кисловодске с певицей Л. П. С-и, выступавшей в опере <ср. слова героини «ЧПн» на театральном капустнике: «Вот если бы я была певица…». — О. Л., М. Д.>. Вот его рассказ об этой встрече, извлеченный из его воспоминаний:
“Л. П. не была ни в каком случае ‘красавицей’. В ней поражало, очаровывало не внешнее, а что-то глубоко скрытое, быть может, от многих навсегда и открывающееся немногим в счастливые минуты. Через веселую, остроумную речь сквозил ум и какая-то далекая печаль. В глазах эта печаль иногда переходила в тоску, в напряженную думу…”
Нестеров встретил нестеровскую девушку, истинное обаяние которой — в красоте просветленной печали.
“Через 2–3 дня, — продолжает он свой рассказ, — мы были друзьями, а через неделю мы уже не могли обойтись один без другого. Мы страстно полюбили друг друга… Тут было счастье родственных душ, душ двух артистов, двух равноценных культур, развитий <...>”.
Было решено, что Л. П. С-и допоет согласно контракту оперный сезон в Тифлисе, а затем, покинув сцену, станет женой Нестерова.
Но недаром в оперной певице была нестеровская девушка. Через два месяца он получил письмо из Тифлиса.
“Л. П. писала, что долгие думы обо мне, о моей судьбе, обо мне художнике привели ее к неизбежному выводу, что она счастья мне не даст, что ее любовь, такая страстная и беспокойная любовь, станет на моем пути к моим заветным мечтам, что она решила сойти с этих путей и дать простор моему призванию…” <...> Нестеров оказался один. Но не в одиночестве.
“Проснулся художник. Он помог мне и на этот раз в моем горе… Художник осилил эту страсть… Скоро начал свой “Великий постриг”. Эта картина помогла мне забыть мое горе, мою потерю. Она заполнила собою все существо мое. Я писал с каким-то страстным воодушевлением” <...>
Не раз предпринимались попытки истолковать “Великий постриг” как своего рода поэтический апофеоз женского отшельничества, как лирическую апологию “ухода от мира”.
Тем, кто знает автобиографические истоки этой картины <...> эти попытки не могут не казаться безнадежными. “Великий постриг” не апология женского иночества, а лирическая элегия женского несбывшегося счастья» (Дурылин: 73–75)."
"Однако история создания полотна «Великий постриг» удивительным образом перекликается с сюжетом «Чистого понедельника» так, что кажется почти его прообразом. Биограф Нестерова С. Н. Дурылин излагает эту историю так: «Как у большинства лучших картин Нестерова, у этой картины есть глубокая автобиографическая основа. Живя в августе 1897 года на Кавказе, Нестеров испытал то, что не в шутку называл “молниеносной любовью”. Он встретился в Кисловодске с певицей Л. П. С-и, выступавшей в опере <ср. слова героини «ЧПн» на театральном капустнике: «Вот если бы я была певица…». — О. Л., М. Д.>. Вот его рассказ об этой встрече, извлеченный из его воспоминаний:
“Л. П. не была ни в каком случае ‘красавицей’. В ней поражало, очаровывало не внешнее, а что-то глубоко скрытое, быть может, от многих навсегда и открывающееся немногим в счастливые минуты. Через веселую, остроумную речь сквозил ум и какая-то далекая печаль. В глазах эта печаль иногда переходила в тоску, в напряженную думу…”
Нестеров встретил нестеровскую девушку, истинное обаяние которой — в красоте просветленной печали.
“Через 2–3 дня, — продолжает он свой рассказ, — мы были друзьями, а через неделю мы уже не могли обойтись один без другого. Мы страстно полюбили друг друга… Тут было счастье родственных душ, душ двух артистов, двух равноценных культур, развитий <...>”.
Было решено, что Л. П. С-и допоет согласно контракту оперный сезон в Тифлисе, а затем, покинув сцену, станет женой Нестерова.
Но недаром в оперной певице была нестеровская девушка. Через два месяца он получил письмо из Тифлиса.
“Л. П. писала, что долгие думы обо мне, о моей судьбе, обо мне художнике привели ее к неизбежному выводу, что она счастья мне не даст, что ее любовь, такая страстная и беспокойная любовь, станет на моем пути к моим заветным мечтам, что она решила сойти с этих путей и дать простор моему призванию…” <...> Нестеров оказался один. Но не в одиночестве.
“Проснулся художник. Он помог мне и на этот раз в моем горе… Художник осилил эту страсть… Скоро начал свой “Великий постриг”. Эта картина помогла мне забыть мое горе, мою потерю. Она заполнила собою все существо мое. Я писал с каким-то страстным воодушевлением” <...>
Не раз предпринимались попытки истолковать “Великий постриг” как своего рода поэтический апофеоз женского отшельничества, как лирическую апологию “ухода от мира”.
Тем, кто знает автобиографические истоки этой картины <...> эти попытки не могут не казаться безнадежными. “Великий постриг” не апология женского иночества, а лирическая элегия женского несбывшегося счастья» (Дурылин: 73–75)."
Кайзер Вильгельм II очень страдал от того, что немцы и Германская империя занимали в мировой иерархии не то место, которое считали для себя достойным. Вильгельм и значительная часть германской элиты полагала, что немцы должны править как минимум Европой, а если уж на то пошло, то и доброй частью мира.
Но вот весь остальной мир как-то не признавал за немцами этого права. и Вильгельм ужасно расстраивался. Поданные называли своего императора Reise-Kaiser ("кайзер-путешественник"), он почти постоянно находился в движении, объездил пол-мира, в Иерусалиме для него расширяли Яффские ворота. Он любил Великобританию и, в общем, все время хотел от нее добиться ответного чувства (и в первые годы его правления у него вполне получалось). Но с этим было сложно.
А самое обидное заключалось в том, что Англия предпочитала другого. Английские родственники постоянно ездили в Париж, когда отправлялись на континент (а в Берлин, при этом, практически не приезжали), король Эдуард VII очаровал французов во время своего четырехдневного визита в Париж. А Вильгельм даже не мог попасть в Париж! В который так хотел! Он дважды изъявлял желание нанести визит во Францию, всячески на это намекал, дипломаты строили хитрые планы. Но все было впустую. Французы Вильгельма к себе не приглашали.
Грустно. Вильгельм прожил достаточно долго. Пережил войну, в которой был одним из зачинщиков, революцию, поражение своей страны, бегство и длительную эмиграцию. Он жил долго, увидел начало Второй мировой, застал оккупацию Нацистской Германией Голландии, в которой он жил (Вильгельм II написал восторженное письмо Гитлеру, тот не ответил, пробурчав, что никого не волнует этот старого неудачника). Вильгельм II умер в 1941 году.
Так и не увидев Парижа.
Но вот весь остальной мир как-то не признавал за немцами этого права. и Вильгельм ужасно расстраивался. Поданные называли своего императора Reise-Kaiser ("кайзер-путешественник"), он почти постоянно находился в движении, объездил пол-мира, в Иерусалиме для него расширяли Яффские ворота. Он любил Великобританию и, в общем, все время хотел от нее добиться ответного чувства (и в первые годы его правления у него вполне получалось). Но с этим было сложно.
А самое обидное заключалось в том, что Англия предпочитала другого. Английские родственники постоянно ездили в Париж, когда отправлялись на континент (а в Берлин, при этом, практически не приезжали), король Эдуард VII очаровал французов во время своего четырехдневного визита в Париж. А Вильгельм даже не мог попасть в Париж! В который так хотел! Он дважды изъявлял желание нанести визит во Францию, всячески на это намекал, дипломаты строили хитрые планы. Но все было впустую. Французы Вильгельма к себе не приглашали.
Грустно. Вильгельм прожил достаточно долго. Пережил войну, в которой был одним из зачинщиков, революцию, поражение своей страны, бегство и длительную эмиграцию. Он жил долго, увидел начало Второй мировой, застал оккупацию Нацистской Германией Голландии, в которой он жил (Вильгельм II написал восторженное письмо Гитлеру, тот не ответил, пробурчав, что никого не волнует этот старого неудачника). Вильгельм II умер в 1941 году.
Так и не увидев Парижа.
Иногда российская статистика по регионам радует неожиданными открытиями. Вроде таких.
Росстат ведет подробную статистику иностранных инвестиций в российскую экономику, разделяя на разные категории. И вот так, например, можно узнать, что в 2000 году в экономику Ленинградской области поступило аж 100$ (прописью: сто долларов) портфельных инвестиций. И это при том, что прямых пришло больше двадцати миллионов. Вот и гадай - что это было: глюк системы или правда кто-то закинул сто баксов.
С другой стороны, веселит и Чеченская республика, в экономику которой не было иностранных инвестиций (по крайней мере - учитываемых в официальной статистике) до 2003 года, когда неожиданно на счет капнуло почти 45 миллионов долларов из-за рубежа. В следующем году цифра выросла почти вдвое - до 82. И с тех пор тишина - 0 долларов, 0 центов. Впрочем, в чеченской статистике и не такие парадоксы встречаются.
Хотя калмыкам еще печальнее - до 2012 года тишина, а потом тихонько булькнуло 3 миллиона долларов - и все.
С Чечней, кстати, еще интересна такая штука (впрочем, это к большинству российских регионов в нулевые относится): опять же, если верить государственной статистике (а оснований ей верить в этом отношении, прямо скажем, немного), в 2000 году 83% доходов региона составляли поступления от налогов, собранных на территории Чечни (что отдельно впечатляет - это же какие-там налоги после двух войн и непонятного статуса?). С тех пор доля налоговых доходов планомерно снижалась и сейчас они составляют лишь около 9% (откуда берется остальное - понятно). И при этом уровень безработицы в районе 30%, а средняя зарплата составляет чуть больше половины от средней российской.
Это я все к чему. Никоим образом не хочется обижать кого бы то ни было (собственно, не об этом пишу), просто интересно отметить. В массовом представлении о современной Чечне есть такая немного аляповатая картинка невероятно богатого, пухнущего от денег региона, этаких российских ОАЭ, с небоскребами, пальмами и золотыми Lamborghini. Сюда же относятся и репортажи последних лет, где описываются чеченские хипстеры, открывающие какие-то там стартапы и модные кофейни. Я сам в Чечне не был и уже по этому не имею права судить в полной мере - может оно так и есть в какой-то части. Но, по всей видимости (опять же, если мы верим статистике), вся эта красота ограничивается одним Грозным, за пределами которого бедность, сильное социальное расслоение и недофинансирование бюджетом основных социальных учреждений. И вот это очень и очень грустно. Да и опасно тоже.
P.S. ой, да - особенно весело наблюдать как в российских регионах совпадает увеличение объемов трансфертов из федерального бюджета с электоральным циклом. После каждых выборов за 2000-е годы.
Росстат ведет подробную статистику иностранных инвестиций в российскую экономику, разделяя на разные категории. И вот так, например, можно узнать, что в 2000 году в экономику Ленинградской области поступило аж 100$ (прописью: сто долларов) портфельных инвестиций. И это при том, что прямых пришло больше двадцати миллионов. Вот и гадай - что это было: глюк системы или правда кто-то закинул сто баксов.
С другой стороны, веселит и Чеченская республика, в экономику которой не было иностранных инвестиций (по крайней мере - учитываемых в официальной статистике) до 2003 года, когда неожиданно на счет капнуло почти 45 миллионов долларов из-за рубежа. В следующем году цифра выросла почти вдвое - до 82. И с тех пор тишина - 0 долларов, 0 центов. Впрочем, в чеченской статистике и не такие парадоксы встречаются.
Хотя калмыкам еще печальнее - до 2012 года тишина, а потом тихонько булькнуло 3 миллиона долларов - и все.
С Чечней, кстати, еще интересна такая штука (впрочем, это к большинству российских регионов в нулевые относится): опять же, если верить государственной статистике (а оснований ей верить в этом отношении, прямо скажем, немного), в 2000 году 83% доходов региона составляли поступления от налогов, собранных на территории Чечни (что отдельно впечатляет - это же какие-там налоги после двух войн и непонятного статуса?). С тех пор доля налоговых доходов планомерно снижалась и сейчас они составляют лишь около 9% (откуда берется остальное - понятно). И при этом уровень безработицы в районе 30%, а средняя зарплата составляет чуть больше половины от средней российской.
Это я все к чему. Никоим образом не хочется обижать кого бы то ни было (собственно, не об этом пишу), просто интересно отметить. В массовом представлении о современной Чечне есть такая немного аляповатая картинка невероятно богатого, пухнущего от денег региона, этаких российских ОАЭ, с небоскребами, пальмами и золотыми Lamborghini. Сюда же относятся и репортажи последних лет, где описываются чеченские хипстеры, открывающие какие-то там стартапы и модные кофейни. Я сам в Чечне не был и уже по этому не имею права судить в полной мере - может оно так и есть в какой-то части. Но, по всей видимости (опять же, если мы верим статистике), вся эта красота ограничивается одним Грозным, за пределами которого бедность, сильное социальное расслоение и недофинансирование бюджетом основных социальных учреждений. И вот это очень и очень грустно. Да и опасно тоже.
P.S. ой, да - особенно весело наблюдать как в российских регионах совпадает увеличение объемов трансфертов из федерального бюджета с электоральным циклом. После каждых выборов за 2000-е годы.
❤1
О двойственности и скрытом обмане
С интересом прочитал стенограмму разговора учителей из школы в Брянской области с учениками - о Навальном и положении в стране. Если не видели, то вот, почитайте.
https://meduza.io/feature/2017/03/18/to-est-patriotov-v-vashem-klasse-net
Там есть прекрасные отрывки, вроде такого:
"Ученик 2: Поднимите руки, кто против «Единой России».
Ученик 1: Я против.
Голоса разных людей: Все? Все?
Ученик 2: Мы против «Единой России».
Директор: А за что?
Ученик 1: За справедливость.
Директор: А что такое справедливость?
Ученица: То, чего у нас нет."
И я уже вижу, как сейчас все побегут радостно выкладывать это, чтобы показать, какая лицемерная и смешная у нас власть, что вот он, совок, что это все как в 1982 году и т.д.
И вот тут, как мне кажется, есть две важных вещи. То, что там несут учительницы о заговорах Запада - не очень интересный пересказ телевизора. Но есть ровно один момент, где они совершенно правы - школьники в 13-14 лет имеют обычно довольно очень примерное представление о политике. Даже я, читая кучу политической прессы, находясь в Петербурге и сходив на два главных петербургских Марша несогласных в 2007 году, о политике имел представление очень и очень наивное.
Зато подростки обычно максималисты и любят искать Истину, Правду, Справедливость и тому подобные прекрасные и идеальные вещи. И, конечно, они легко ведутся на самую лобовую политическую пропаганду - они наворовали, а у нас справедливости нет. И эти разговоры только подтверждают легкость того, как детей легко развести и привлечь.
Вот это важно помнить и держать в голове - во-первых, подростки, сколь бы они искренни были, действительны не очень самостоятельны в своих мнениях, во-вторых, то, что эти подростки посмотрели видео Навального и прониклись социальным пафосом, вовсе не означает, что Навальный прав и безгрешен. А то некоторые уже стали воспринимать этот разговор именно в таком духе.
Что, кстати, вовсе не отрицает того, что в стране творится полный треш и со справедливостью серьезные проблемы.
А то, что учительницы вот такие Брежнев- стайл - а вы кого ожидали увидеть в Брянской провинциальной школе? Эти еще далеко не самый худший вариант из возможных.
С интересом прочитал стенограмму разговора учителей из школы в Брянской области с учениками - о Навальном и положении в стране. Если не видели, то вот, почитайте.
https://meduza.io/feature/2017/03/18/to-est-patriotov-v-vashem-klasse-net
Там есть прекрасные отрывки, вроде такого:
"Ученик 2: Поднимите руки, кто против «Единой России».
Ученик 1: Я против.
Голоса разных людей: Все? Все?
Ученик 2: Мы против «Единой России».
Директор: А за что?
Ученик 1: За справедливость.
Директор: А что такое справедливость?
Ученица: То, чего у нас нет."
И я уже вижу, как сейчас все побегут радостно выкладывать это, чтобы показать, какая лицемерная и смешная у нас власть, что вот он, совок, что это все как в 1982 году и т.д.
И вот тут, как мне кажется, есть две важных вещи. То, что там несут учительницы о заговорах Запада - не очень интересный пересказ телевизора. Но есть ровно один момент, где они совершенно правы - школьники в 13-14 лет имеют обычно довольно очень примерное представление о политике. Даже я, читая кучу политической прессы, находясь в Петербурге и сходив на два главных петербургских Марша несогласных в 2007 году, о политике имел представление очень и очень наивное.
Зато подростки обычно максималисты и любят искать Истину, Правду, Справедливость и тому подобные прекрасные и идеальные вещи. И, конечно, они легко ведутся на самую лобовую политическую пропаганду - они наворовали, а у нас справедливости нет. И эти разговоры только подтверждают легкость того, как детей легко развести и привлечь.
Вот это важно помнить и держать в голове - во-первых, подростки, сколь бы они искренни были, действительны не очень самостоятельны в своих мнениях, во-вторых, то, что эти подростки посмотрели видео Навального и прониклись социальным пафосом, вовсе не означает, что Навальный прав и безгрешен. А то некоторые уже стали воспринимать этот разговор именно в таком духе.
Что, кстати, вовсе не отрицает того, что в стране творится полный треш и со справедливостью серьезные проблемы.
А то, что учительницы вот такие Брежнев- стайл - а вы кого ожидали увидеть в Брянской провинциальной школе? Эти еще далеко не самый худший вариант из возможных.
Meduza
«То есть патриотов в вашем классе нет?»
В Брянской области директор школы провела беседу с учениками об Алексее Навальном. Поводом послужило то, что один из школьников записался на митинг по итогам расследования Фонда борьбы с коррупцией о «тайной империи» Дмитрия Медведева; его вызвали в полицию.…
❤1
О типологии граждан
В 1950-х годах северокорейский режим разделил всех жителей страны на три категории. Типология была проста: первыми были "томаты" (полностью идейно "красные"), затем шли "яблоки" ("красные" только снаружи, а внутри белые или "колеблющиеся") и "виноградины" (совсем "белые"). Позднее эта типология была даже усложнена - северокорейские коммунисты поделили общество на 51 группу, из которых 29 считали "вражескими" и "опасными" - например, "индивиды с ярко выраженной религиозной идентичностью", "корейцы, вернувшиеся из Японии и Китая", "крестьяне - бывшие землевладельцы" и т.д. Самое печальное, что эта типология использовалась не только для политического контроля над обществом, но и в экономических целях - во время голода эти группы получали разный паёк и, соответственно, имели разные шансы на выживание.
В 1950-х годах северокорейский режим разделил всех жителей страны на три категории. Типология была проста: первыми были "томаты" (полностью идейно "красные"), затем шли "яблоки" ("красные" только снаружи, а внутри белые или "колеблющиеся") и "виноградины" (совсем "белые"). Позднее эта типология была даже усложнена - северокорейские коммунисты поделили общество на 51 группу, из которых 29 считали "вражескими" и "опасными" - например, "индивиды с ярко выраженной религиозной идентичностью", "корейцы, вернувшиеся из Японии и Китая", "крестьяне - бывшие землевладельцы" и т.д. Самое печальное, что эта типология использовалась не только для политического контроля над обществом, но и в экономических целях - во время голода эти группы получали разный паёк и, соответственно, имели разные шансы на выживание.
Продолжая тему подростков - вот это я понимаю подростки, вот это понятно:
PART 3: TEENAGERS IN POST-SOVIET RUSSIA
7. Leisure: Sex, Drugs, and Rock and Roll 123
8. The Meanings of Being Russian 142
9. Doing Identity: Politics, Gender, and Religion 169
10. What Teenagers Want from Life - and How to Get It 194
А про Навального дискутировать как-то скучновато.
PART 3: TEENAGERS IN POST-SOVIET RUSSIA
7. Leisure: Sex, Drugs, and Rock and Roll 123
8. The Meanings of Being Russian 142
9. Doing Identity: Politics, Gender, and Religion 169
10. What Teenagers Want from Life - and How to Get It 194
А про Навального дискутировать как-то скучновато.
Я это не раз уже писал, но не грех и повторить.
Есть такая штука - Литературная энциклопедия 1929—1939. Ее писали разные почетные большевики-литературоведы, главным редактором был Луначарский. Читать ее сейчас можно уже только с каким-то культурологическим интересом - она заидеологизирована по полной программе, от этого ее ценность именно как энциклопедии стремится к нулю.
Но. Если бы все так было просто.
Эта убогая литературная энциклопедия отравила своим ядом Википедию. Русскую, естественно. Кто-то ленивый решил, что раз она, большей своею частью, перешла в общественное достояние, то не грех вставлять статьи из нее в Википедию и не париться написанием серьезных статей про писателей. Похожим образом поступают с Брокгаузом и Ефроном, но к нему, все же претензий меньше (ну кроме того, что энциклопедия устарела лет на 100 и когда статья на историческую тему обрывается на 1900 году - это смущает).
Особенно чудовищно это отравление выглядит в русскоязычной статье про Мольера. Статью потихоньку подчищают, но по-хорошему ее надо сносить всю и писать заново.
Характерная цитата:
"Направленная против духовенства, этого смертельного врага театра и всей светской буржуазной культуры, в первой редакции комедия содержала три акта и изображала лицемера-попа. В таком виде она была поставлена в Версале на празднестве «Увеселения волшебного острова» 12 мая 1664 под названием «Тартюф, или Лицемер» (Tartuffe, ou L’hypocrite) и вызвала недовольство со стороны религиозной организации «Общества святых даров» (Société du Saint Sacrement). "
В статье же про английскую литературу вообще творится черт знает что:
"Рядом с народническим романтизмом озёрной школы величайший поэт эпохи Байрон [1788-1824] был представителем романтики революционно-аристократической. Презиравший великосветское общество, с которым он был связан своим происхождением, оторвавшись от своего класса, не видя ничего привлекательного в представителях капитала, жадных и продажных торгашах, Байрон в молодости разразился пламенной речью в защиту рабочих, но после не возвращался уже к этому вопросу, на всю жизнь остался деклассированным аристократом, мятежным революционером-индивидуалистом, певцом неудовлетворённых разочарованных натур, начав с таинственных демонических скитальцев и разбойников («Гяур», «Лара» и др.). Этот же образ углублён в «Чайльд Гарольде», который стал предметом широкого подражания в европейской поэзии. Закончил Байрон протестом против мироздания и мирового порядка в своих богоборческих трагедиях («Манфред» и «Каин»). К концу жизни Байрон близко подошёл к политической и социальной сатире («Дон-Жуан», «Бронзовый век»). "
ДЕКЛАССИРОВАННЫЙ АРИСТОКРАТ БАЙРОН
Мой любимый отрывок
"Мелкобуржуазная, гуманная, интеллигентская точка зрения Диккенса мешает ему стать на сторону революционной части рабочего класса. Он даёт потрясающие картины сухости, жадности, жестокости, невежества и эгоизма капиталистов, но он пишет для поучения эксплуататоров и не думает об организации сил эксплуатируемых. Его цель — трогать человеческие сердца зрелищем страдания, а не будить ненависть и звать к восстанию. "
Есть такая штука - Литературная энциклопедия 1929—1939. Ее писали разные почетные большевики-литературоведы, главным редактором был Луначарский. Читать ее сейчас можно уже только с каким-то культурологическим интересом - она заидеологизирована по полной программе, от этого ее ценность именно как энциклопедии стремится к нулю.
Но. Если бы все так было просто.
Эта убогая литературная энциклопедия отравила своим ядом Википедию. Русскую, естественно. Кто-то ленивый решил, что раз она, большей своею частью, перешла в общественное достояние, то не грех вставлять статьи из нее в Википедию и не париться написанием серьезных статей про писателей. Похожим образом поступают с Брокгаузом и Ефроном, но к нему, все же претензий меньше (ну кроме того, что энциклопедия устарела лет на 100 и когда статья на историческую тему обрывается на 1900 году - это смущает).
Особенно чудовищно это отравление выглядит в русскоязычной статье про Мольера. Статью потихоньку подчищают, но по-хорошему ее надо сносить всю и писать заново.
Характерная цитата:
"Направленная против духовенства, этого смертельного врага театра и всей светской буржуазной культуры, в первой редакции комедия содержала три акта и изображала лицемера-попа. В таком виде она была поставлена в Версале на празднестве «Увеселения волшебного острова» 12 мая 1664 под названием «Тартюф, или Лицемер» (Tartuffe, ou L’hypocrite) и вызвала недовольство со стороны религиозной организации «Общества святых даров» (Société du Saint Sacrement). "
В статье же про английскую литературу вообще творится черт знает что:
"Рядом с народническим романтизмом озёрной школы величайший поэт эпохи Байрон [1788-1824] был представителем романтики революционно-аристократической. Презиравший великосветское общество, с которым он был связан своим происхождением, оторвавшись от своего класса, не видя ничего привлекательного в представителях капитала, жадных и продажных торгашах, Байрон в молодости разразился пламенной речью в защиту рабочих, но после не возвращался уже к этому вопросу, на всю жизнь остался деклассированным аристократом, мятежным революционером-индивидуалистом, певцом неудовлетворённых разочарованных натур, начав с таинственных демонических скитальцев и разбойников («Гяур», «Лара» и др.). Этот же образ углублён в «Чайльд Гарольде», который стал предметом широкого подражания в европейской поэзии. Закончил Байрон протестом против мироздания и мирового порядка в своих богоборческих трагедиях («Манфред» и «Каин»). К концу жизни Байрон близко подошёл к политической и социальной сатире («Дон-Жуан», «Бронзовый век»). "
ДЕКЛАССИРОВАННЫЙ АРИСТОКРАТ БАЙРОН
Мой любимый отрывок
"Мелкобуржуазная, гуманная, интеллигентская точка зрения Диккенса мешает ему стать на сторону революционной части рабочего класса. Он даёт потрясающие картины сухости, жадности, жестокости, невежества и эгоизма капиталистов, но он пишет для поучения эксплуататоров и не думает об организации сил эксплуатируемых. Его цель — трогать человеческие сердца зрелищем страдания, а не будить ненависть и звать к восстанию. "
Есть такой сорт неприятных людей (преимущественно петербургских, но, наверняка, такие и есть и в других городах - хотя вот в Москве я таких практически не встречал), для которых ключевым фактом их существования является их проживание в квартире в центре.
Они преисполнены какого-то невероятного презрения к жителям спальных районов, наполняясь чуть ли не каким-то фальшивым аристократизмом, взирая со своего Олимпа духа на каких-то мелких, копошащихся под их ногами муравьев.
Самое смешное, что чаще всего эти люди переехали в центр в уже сравнительно зрелом возрасте, нередко этот переезд был заслугой их родителей. Это их серьёзным образом отличает от тех людей, которые происходят из тех семей, что поколениями живут в центре - те обычно вот этим не кичатся (хотя иногда бывает), ну и вообще в их жизни есть что-то другое, кроме места проживания.
Я вот часто думаю о том, откуда берётся этот смехотворный жилищный расизм и не могу понять - то ли это какое-то наследие советского жилищного вопроса и всех тех трудностей, что окружали процесс приобретения жилплощади, то ли это чисто петербургская (или даже ленинградская) черта, зародившаяся после всех тех опустошений города, которые он пережил за двадцатый век. Но ответа не нахожу.
Они преисполнены какого-то невероятного презрения к жителям спальных районов, наполняясь чуть ли не каким-то фальшивым аристократизмом, взирая со своего Олимпа духа на каких-то мелких, копошащихся под их ногами муравьев.
Самое смешное, что чаще всего эти люди переехали в центр в уже сравнительно зрелом возрасте, нередко этот переезд был заслугой их родителей. Это их серьёзным образом отличает от тех людей, которые происходят из тех семей, что поколениями живут в центре - те обычно вот этим не кичатся (хотя иногда бывает), ну и вообще в их жизни есть что-то другое, кроме места проживания.
Я вот часто думаю о том, откуда берётся этот смехотворный жилищный расизм и не могу понять - то ли это какое-то наследие советского жилищного вопроса и всех тех трудностей, что окружали процесс приобретения жилплощади, то ли это чисто петербургская (или даже ленинградская) черта, зародившаяся после всех тех опустошений города, которые он пережил за двадцатый век. Но ответа не нахожу.
Ой, ну что вы, я решительно ничего не имею против людей, живущих в центре - вопросы у меня вызывают те люди, для которых - это единственная и самая важная черта их существования. То есть при каждом разговоре как-нибудь да ввернут: "а вот у нас в центре...", "ну да, не то что в вашем Купчине", "только в центре". Причём нередко они вообще выросли в квартирах, купленных родителями где-то в смутные 90-х, то есть сами они вообще не приложили к этому ничего.
И проблема даже не в этом, а в том, что они почему-то уверены, что из-за этого факта своей биографии они чем-то лучше тех, кто в центре не живёт. Причём речь даже не об имущественном или финансовом положении (нередко, кстати, у этих центровых оно хуже, чем у окраинных), а вот именно о каком-то таком чуть ли не расизме - там-то на Гражданке живут криворылые полулюди, которые лопухом подтираются.
В общем, я об этом. А что с Васильевским не так?
И проблема даже не в этом, а в том, что они почему-то уверены, что из-за этого факта своей биографии они чем-то лучше тех, кто в центре не живёт. Причём речь даже не об имущественном или финансовом положении (нередко, кстати, у этих центровых оно хуже, чем у окраинных), а вот именно о каком-то таком чуть ли не расизме - там-то на Гражданке живут криворылые полулюди, которые лопухом подтираются.
В общем, я об этом. А что с Васильевским не так?