Поток людей катился мимо, и ни один человек не остался со мной хотя бы на несколько лет. Люди мелькали, быстро уходили, и я знал, что вряд ли встречу их еще раз. И, очевидно, в виде утешения мне приходили на память слова Лермонтова про «жар души, растраченный в пустыне».
Перед отъездом я обошел все любимые московские места. Из Ноевского сада я смотрел на Кремль. Над ним быстро опускалась гроза. Купола соборов тлели темным пламенем, предгрозовой ветер раздувал красные флаги, желтый облачный вал озарялся изнутри проблесками молний.
Внезапно, вырвавшись из тесного города, прокатился над головой гром. Ливень зашумел в деревьях.
Я спрятался в пустой оранжерее. На полке стоял единственный вазон цветущей пеларгонии, покрытой болезненным румянцем. Я потрогал этот забытый или нарочно оставленный здесь цветок. Он тянулся всеми листочками и венчиками к озону, к благодатным струям дождя, что лились на другие цветы-счастливцы, выставленные наружу.
Я вынес цветок под дождь. Он затрепетал под ударами дождевых капель. Казалось, он оживал на глазах.
Он был для меня частицей моей любви к России, этот цветок. Воспоминание о нем вязалось с моими последними днями в Москве. Я уезжал в неизвестность, не подозревая, конечно, что вернусь только через пять лет и меня ждет жизнь, настолько похожая на выдумку, что я даже буду побаиваться писать о ней.
Константин Паустовский, «Повесть о жизни»
😢10❤7🔥1
Несчастливый дворец на берегу моря
В 1850-х годах в нескольких километрах от Триеста кипела работа. Рабочие, штукатуры, инженеры, скульпторы — множество людей были заняты строительством удивительной и необычной виллы. Идея ее создания принадлежала Максимилиану Габсбургу, младшему брату австрийского императора Франца-Иосифа. Замок Мирамар, — так он его назвал. Он замышлял его и вдохновлялся испанскими замками на побережье Адриатического моря — и хотел, чтобы его семейный замок, в котором он жил бы со своей супругой Шарлоттой, был бы на них похож.
Неоготическая белая громада была продолжением самого Максимилиана. В огромном саду он высаживал диковинные растения, часть из которых он собрал во время его кругосветного путешествия. В одном из залов на обоях есть надпись, ставшая девизом Максимилиана, когда он стал императором Мексики — Справедливость в правосудии. В саду, окружающем здание, есть небольшая вилла, в которой пара жила пока строился замок.
Строительство было закончено в 1860 году; военный инженер и архитектор, создатель проекта, Карл Юнкер мог спокойно уезжать обратно в Вену. Судьба, впрочем, имела на Максимилиана и его жену свои планы — 4 года спустя они прямо в Мирамаре ступили на борт корабля Novaro и отправились в Мексику. При поддержке Франции и императора Наполеона III Максимилиан был призван стать императором Мексики. В июне 1864 года он прибыл в столицу своей новой империи.
Максимилиан оказался в паутине сложных конфликтов между местными мексиканскими республиканцами, Францией, США (которые только разобрались с Гражданской войной и начали бороться с ее последствиями — одним из которых и было сильное французское влияние в Мексике). Для него все это закончилось плохо. Сначала в Европу уехала жена. Затем ушел французский экспедиционный корпус. Шла война. Итогом, которой стало поражение роялистов, а сам император был расстрелян в 1867 году на холму Лас-Кампанас. Его жена Шарлотта стала страдать от шизофрении — одно время она почти была заточена в небольшой вилле внутри Мирамара, а затем Франц Иосиф настоял на ее возвращении в родную Бельгию.
Она умерла в 1927 году. Уже перестала существовать Австрийская (а затем Австро-Венгерская) империя, Триест стал вольным городом, а затем был аннексирован Италией. На протяжении десятилетий замок Мирамар был летней резиденцией Гасбургов, но после Первой мировой стал предметом споров между австрийским и итальянским правительствами. В 1930 году здесь поселился Амадей Савойский, герцог Аостский, летчик и генерал.
В 1937 году ему тоже пришлось покинуть замок — он был назначен вице-королем аннексированной Италии Эфиопии. А после начала войны Италии с Францией и Британией, он возглавил итальянские войска в Восточноафриканской кампании. К 1941 году кампания была проиграна, Амадей стал пленным. Его был переправили в Кению на самолете; во время полета ему на несколько мгновений передали управление, чтобы дать ему возможность пилотировать в последний раз. В мае 1941 года он умер в лагере военнопленных в Найроби от малярии и туберкулеза.
В 1850-х годах в нескольких километрах от Триеста кипела работа. Рабочие, штукатуры, инженеры, скульпторы — множество людей были заняты строительством удивительной и необычной виллы. Идея ее создания принадлежала Максимилиану Габсбургу, младшему брату австрийского императора Франца-Иосифа. Замок Мирамар, — так он его назвал. Он замышлял его и вдохновлялся испанскими замками на побережье Адриатического моря — и хотел, чтобы его семейный замок, в котором он жил бы со своей супругой Шарлоттой, был бы на них похож.
Неоготическая белая громада была продолжением самого Максимилиана. В огромном саду он высаживал диковинные растения, часть из которых он собрал во время его кругосветного путешествия. В одном из залов на обоях есть надпись, ставшая девизом Максимилиана, когда он стал императором Мексики — Справедливость в правосудии. В саду, окружающем здание, есть небольшая вилла, в которой пара жила пока строился замок.
Строительство было закончено в 1860 году; военный инженер и архитектор, создатель проекта, Карл Юнкер мог спокойно уезжать обратно в Вену. Судьба, впрочем, имела на Максимилиана и его жену свои планы — 4 года спустя они прямо в Мирамаре ступили на борт корабля Novaro и отправились в Мексику. При поддержке Франции и императора Наполеона III Максимилиан был призван стать императором Мексики. В июне 1864 года он прибыл в столицу своей новой империи.
Максимилиан оказался в паутине сложных конфликтов между местными мексиканскими республиканцами, Францией, США (которые только разобрались с Гражданской войной и начали бороться с ее последствиями — одним из которых и было сильное французское влияние в Мексике). Для него все это закончилось плохо. Сначала в Европу уехала жена. Затем ушел французский экспедиционный корпус. Шла война. Итогом, которой стало поражение роялистов, а сам император был расстрелян в 1867 году на холму Лас-Кампанас. Его жена Шарлотта стала страдать от шизофрении — одно время она почти была заточена в небольшой вилле внутри Мирамара, а затем Франц Иосиф настоял на ее возвращении в родную Бельгию.
Она умерла в 1927 году. Уже перестала существовать Австрийская (а затем Австро-Венгерская) империя, Триест стал вольным городом, а затем был аннексирован Италией. На протяжении десятилетий замок Мирамар был летней резиденцией Гасбургов, но после Первой мировой стал предметом споров между австрийским и итальянским правительствами. В 1930 году здесь поселился Амадей Савойский, герцог Аостский, летчик и генерал.
В 1937 году ему тоже пришлось покинуть замок — он был назначен вице-королем аннексированной Италии Эфиопии. А после начала войны Италии с Францией и Британией, он возглавил итальянские войска в Восточноафриканской кампании. К 1941 году кампания была проиграна, Амадей стал пленным. Его был переправили в Кению на самолете; во время полета ему на несколько мгновений передали управление, чтобы дать ему возможность пилотировать в последний раз. В мае 1941 года он умер в лагере военнопленных в Найроби от малярии и туберкулеза.
❤11🕊5👌3😢1
Нужна ваша помощь — на хорошее дело
Итак, сразу к делу. Великий петербургский книжный магазин «Порядок слов» @so_slowly к девяностолетию со дня рождения композитора Альфреда Шнитке готовит переиздание книги Олега Нестерова «Альфред Шнитке. Три степени свободы. Музыка > кино > СССР». Это абсолютный бестселлер, который я лично рекомендую прочитать каждому, кто хочет разобраться в том как писал композитор и в истории советской музыки.
И прямо сейчас очень важно сделать предзаказ этой книги. Вот здесь ссылка, по которой нужно перейти, чтобы это сделать; сама книга должна ориентировочно выйти в конце ноября — к дню рождению Шнитке. Если у вас есть такая возможность — обязательно сделайте это!
И, важный бонус для тех, кто совершит сейчас предзаказ. К каждому предзаказанному экземпляру — прилагается стикер из юбилейного лимитированного тиража, стилизованный под виниловую пластинку.
Переходите, заказывайте — и вскоре сможете прочитать прекрасный сборник Олега Нестерова. Вот, кстати, немного о том, как он создавался:
Итак, сразу к делу. Великий петербургский книжный магазин «Порядок слов» @so_slowly к девяностолетию со дня рождения композитора Альфреда Шнитке готовит переиздание книги Олега Нестерова «Альфред Шнитке. Три степени свободы. Музыка > кино > СССР». Это абсолютный бестселлер, который я лично рекомендую прочитать каждому, кто хочет разобраться в том как писал композитор и в истории советской музыки.
И прямо сейчас очень важно сделать предзаказ этой книги. Вот здесь ссылка, по которой нужно перейти, чтобы это сделать; сама книга должна ориентировочно выйти в конце ноября — к дню рождению Шнитке. Если у вас есть такая возможность — обязательно сделайте это!
И, важный бонус для тех, кто совершит сейчас предзаказ. К каждому предзаказанному экземпляру — прилагается стикер из юбилейного лимитированного тиража, стилизованный под виниловую пластинку.
Переходите, заказывайте — и вскоре сможете прочитать прекрасный сборник Олега Нестерова. Вот, кстати, немного о том, как он создавался:
Мы собрали все картины, над которыми работал Шнитке: документальные, мультипликационные, телевизионные фильмы и спектакли. Где-то около шести десятков — их было необходимо посмотреть, выделив и каталогизировав все фрагменты, где звучала музыка: в общей сложности несколько сотен номеров. Дальше — длинный список, то, что следовало бы отсоединить от кадра и соединить с вечностью. Дальше бесконечное слушание, определение короткого списка, поиск прав и наличие исходных фонограмм во всевозможных архивах. Далее — с потерями — первая концептуальная сборка, многократная смена концепций, три десятка версий за три года. Последняя — в мае 2021 года. Победила самая простая, что была изначально, — близкая к хронологии, она расставила все по местам.
❤8🔥4👏3👌2
Forwarded from Документальное прошлое: ГА РФ
«Милая товарищ Землячка … просим отпустить нашу маму».
Ф.Р5446. Оп.56. Д.5. Л. 53,53об.
Пронзительное письмо написанное в 1942 г. на имя Розалии Землячки (тогда — зампреда СНК СССР) от девочки-подростка Надежды Сахаровой, проживавшей в совхозе Бекасово под Наро-Фоминском. Девочка, живущая с 12-летним братом просит Землячку освободить из заключения маму, поскольку ее отец на фронте, а сестра также ушла добровольцем на фронт.
Надя объясняет, что мама «не знавши законов и как знакомой» помогла кому-то сделать аборт (уголовное преступление с 1936 г.). Брат и сестра Сахаровы остались одни. Надя пишет, что у нее «ни с какой стороны нет помощи», она работает на земляных работах и совершенно простужена, когда зимой «разута, раздета и голодная работала в снегу». «Милая товарищ Землячка, если у вас есть дети, вы поверите, как трудно нам проживать без мамы», пишет Надя и извиняется в последних строках «за непродуманное и глупое письмо». На послании Нади Сахаровой стоит резолюция «Без рассмотрения».
Ф.Р5446. Оп.56. Д.5. Л. 53,53об.
Пронзительное письмо написанное в 1942 г. на имя Розалии Землячки (тогда — зампреда СНК СССР) от девочки-подростка Надежды Сахаровой, проживавшей в совхозе Бекасово под Наро-Фоминском. Девочка, живущая с 12-летним братом просит Землячку освободить из заключения маму, поскольку ее отец на фронте, а сестра также ушла добровольцем на фронт.
Надя объясняет, что мама «не знавши законов и как знакомой» помогла кому-то сделать аборт (уголовное преступление с 1936 г.). Брат и сестра Сахаровы остались одни. Надя пишет, что у нее «ни с какой стороны нет помощи», она работает на земляных работах и совершенно простужена, когда зимой «разута, раздета и голодная работала в снегу». «Милая товарищ Землячка, если у вас есть дети, вы поверите, как трудно нам проживать без мамы», пишет Надя и извиняется в последних строках «за непродуманное и глупое письмо». На послании Нади Сахаровой стоит резолюция «Без рассмотрения».
🤬21😢17
Podcast.ru
1. Конец истории – Черный лебедь – Podcast.ru
В 90-е западный мир живёт в эпоху оптимизма. Советский Союз распался, США — единственная в мире сверхдержава, американская экономика растёт. 11 сентября 2001 года идиллия рушится. В первом выпуске нового сезона рассказываем, каким был мир накануне главного…
День, который изменил многое
У меня часто бывают проблемы с рассказом о том, что сделано мной (или с моим участием) и выпущено в публичный доступ. Иногда стесняюсь, иногда не считаю важным, а иногда забываю. Так что исправляюсь — и рассказываю всем о новом сезоне подкаста «Черный лебедь», в котором я выступил как соавтор сценария.
▶ Подкаст-площадки | 📹 YouTube
Весь сезон посвящен 11 сентября — и, скорее, не столько самому теракту, а тому, как от него разошлись круги по воде. И до сих пор расходятся. В какой-то момент эти круги были похожи на цунами, сметавшие все на своем пути, а потом, хотя и кажется, что они успокоились, продолжили менять мир, в котором мы живем.
Интересно, что это предощущение краха было уловлено во многих массовых фильмах конца 1990-х. И в «Матрице» Морфеус рассуждает о том, что машины показывают человечеству прекрасные сны о конце XX-го века, «пике развития человечества». Тони Сопрано в первом эпизоде сериала грустит и о себе, и о жизни, говоря, что «все теперь клонится к концу». Главный герой «Красоты по-американски» — рядовой представитель американского среднего класса — уже умер и вспоминает о том, что привело к этому концу.
Весь этот мир 1990-х, удивительно наполненный оптимистичными ожиданиями от будущего, балансировал между технофутуристическими антиутопиями и благостными обещаниями социальных ученых. И он был сметен терактом 11 сентября — из ничего восстали тени бесконечной войны, которая началась уже через месяц после гибели людей в башнях Всемирного торгового центра.
Обо всем этом и рассказывается в новом сезоне. Ведущий подкаста — Александр Замятин, а сам он произведен силами команды студии «Терменвокс», с которой я бесконечно рад работать. Послушать можно вообще на всех удобных для вас площадках, что я вам всячески рекомендую. Слушайте, делитесь и рассказывайте о том, что думаете.
У меня часто бывают проблемы с рассказом о том, что сделано мной (или с моим участием) и выпущено в публичный доступ. Иногда стесняюсь, иногда не считаю важным, а иногда забываю. Так что исправляюсь — и рассказываю всем о новом сезоне подкаста «Черный лебедь», в котором я выступил как соавтор сценария.
Весь сезон посвящен 11 сентября — и, скорее, не столько самому теракту, а тому, как от него разошлись круги по воде. И до сих пор расходятся. В какой-то момент эти круги были похожи на цунами, сметавшие все на своем пути, а потом, хотя и кажется, что они успокоились, продолжили менять мир, в котором мы живем.
Интересно, что это предощущение краха было уловлено во многих массовых фильмах конца 1990-х. И в «Матрице» Морфеус рассуждает о том, что машины показывают человечеству прекрасные сны о конце XX-го века, «пике развития человечества». Тони Сопрано в первом эпизоде сериала грустит и о себе, и о жизни, говоря, что «все теперь клонится к концу». Главный герой «Красоты по-американски» — рядовой представитель американского среднего класса — уже умер и вспоминает о том, что привело к этому концу.
Весь этот мир 1990-х, удивительно наполненный оптимистичными ожиданиями от будущего, балансировал между технофутуристическими антиутопиями и благостными обещаниями социальных ученых. И он был сметен терактом 11 сентября — из ничего восстали тени бесконечной войны, которая началась уже через месяц после гибели людей в башнях Всемирного торгового центра.
Обо всем этом и рассказывается в новом сезоне. Ведущий подкаста — Александр Замятин, а сам он произведен силами команды студии «Терменвокс», с которой я бесконечно рад работать. Послушать можно вообще на всех удобных для вас площадках, что я вам всячески рекомендую. Слушайте, делитесь и рассказывайте о том, что думаете.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤14👏4🕊3🔥1😢1
Forwarded from Кенотаф
С двух сторон прозрачного стекла
Художник, пытающийся издать свою повесть о том страшном, что ему довелось пережить в лагерях. Писатель, который стал пропагандистом на службе у нацистов. Что общего у них — и куда их привели разные пути-дороги? В этом пытается разобраться Егор Сенников в новом выпуске цикла «Расходящиеся тропы».
Трамвай ползет по Троицкому мосту — ой, простите, по мосту Равенства. В Ленинграде 1920-х годов только и разговоров, что о Равенстве, Братстве и Правде. Ноябрь. Над заснеженным Ленинградом нависает тяжелое, серое небо. В трамвае друг напротив друга сидят два молодых человека: оба они, представим, читают книги — и на секунду встречаются взглядами, перелистывая страницы.
Мгновенье — и вот они снова углубились в чтение.
Этого, наверное, не было – но могло быть. Два наших героя жили в Ленинграде в одно и то же время, пока судьба не развела их разными дорогами.
Старший из двоих молодых людей — Борис Филистинский. К началу 1930-х он уже успел близко познакомиться с сотрудниками ОГПУ: в 1927 году его арестовали по делу об «Обществе святого Серафима Саровского». Филистинский отделался легким испугом — всего 2 месяца ареста. И даже закончил после этого и Институт живых восточных языков, а потом еще отучился на промышленного инженера.
От тюрьмы, впрочем, все это не уберегло. В 1936 году его взяли по обвинению в антисоветской агитации. 5 лет лагерей по меркам момента — не самое страшное, что могло случиться. Но ничего хорошего.
Выйдя из лагерей весной 1941 года Филистинский поселился под Новгородом; права проживания в Ленинграде он был лишен. К концу лета 1941 года, когда Новгород был занят немцами, Филистинский решил воспользоваться шансом. С 1942 года он под псевдонимом Борис Филиппов сотрудничает в газете «За родину!» и между статей о речах фюрера и борьбе с «жидобольшевизмом», пишет свои антисемитские и антиамериканские манифесты. Пройдут годы — и в 1960 году Филиппов в повести «Сквозь тучи» будет живописать тот период своей жизни. В таком ключе:
«Нет, не написать немцам, да и вообще европейцам, такой вещи, как „Песня цыганки“! Какая ширь, какой размах! Только мы, русские, понимаем это, — задумчиво говаривал Бергфельдт, и его зондерфюрерская форма без погон как-то странно выглядела при этом».
Филиппов пройдет стандартным путем эмигранта второй волны — Псков, Рига, Мюнхен, а после — США; еще во время войны вступит в НТС. Вместе со Струве будет издавать российских авторов — от Ахматовой до Пастернака, работать на «Радио Свобода» и преподавать литературу. Его будут сопровождать нехорошие слухи о том, что он принимал участие в массовых казнях, сотрудничая с абвером и гестапо. Филиппов будет все отрицать, а советские власти будут требовать экстрадиции. Филиппов, впрочем, спокойно доживет до 1991 года и умрет в Вашингтоне.
А что же его возможный спутник по ленинградскому трамваю? Михаила Нарицу, начинающего художника, арестовали в Ленинграде в 1935 году. И тоже дали 5 лет лагерей. Ухта. Семью сослали в Архангельскую область. Вышел — и был призван в армию, где воевал против немцев до 1943 года.
В Ленинград, впрочем, его все равно не пустили и до 1957 году Михаил был по сути в ссылке — то в Луге, то в Караганде. Лишь после XX съезда он возвращается в город на Неве и восстанавливается в Академии художеств. А еще — пишет свою книгу: о себе и о своем непростом пути в жизни и искусстве.
«Неспетая песня» Нарицы — тяжелая для чтения повесть, полная боли и страха.
«Двое из вошедших были в военной форме. В особой форме воюющих с населением своей же страны».
Сперва автор пытался издать ее в СССР, но даже для хрущевской борьбы со сталинизмом это было слишком лихо. И Нарица с курьером НТС передал ее в ФРГ — в издательство «Посев». Она вышла в октябрьском номере «Граней». Повести ниспослан эпиграф из Ромена Роллана: «Трижды убийца — убивающий мысль!»
Впереди — годы насильного психиатрического лечения, просьбы о разрешении на выезд, бегство в Ригу, борьба за реабилитацию.
И смерть в 1993 году.
#сенников
Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty
Художник, пытающийся издать свою повесть о том страшном, что ему довелось пережить в лагерях. Писатель, который стал пропагандистом на службе у нацистов. Что общего у них — и куда их привели разные пути-дороги? В этом пытается разобраться Егор Сенников в новом выпуске цикла «Расходящиеся тропы».
Трамвай ползет по Троицкому мосту — ой, простите, по мосту Равенства. В Ленинграде 1920-х годов только и разговоров, что о Равенстве, Братстве и Правде. Ноябрь. Над заснеженным Ленинградом нависает тяжелое, серое небо. В трамвае друг напротив друга сидят два молодых человека: оба они, представим, читают книги — и на секунду встречаются взглядами, перелистывая страницы.
Мгновенье — и вот они снова углубились в чтение.
Этого, наверное, не было – но могло быть. Два наших героя жили в Ленинграде в одно и то же время, пока судьба не развела их разными дорогами.
Старший из двоих молодых людей — Борис Филистинский. К началу 1930-х он уже успел близко познакомиться с сотрудниками ОГПУ: в 1927 году его арестовали по делу об «Обществе святого Серафима Саровского». Филистинский отделался легким испугом — всего 2 месяца ареста. И даже закончил после этого и Институт живых восточных языков, а потом еще отучился на промышленного инженера.
От тюрьмы, впрочем, все это не уберегло. В 1936 году его взяли по обвинению в антисоветской агитации. 5 лет лагерей по меркам момента — не самое страшное, что могло случиться. Но ничего хорошего.
Выйдя из лагерей весной 1941 года Филистинский поселился под Новгородом; права проживания в Ленинграде он был лишен. К концу лета 1941 года, когда Новгород был занят немцами, Филистинский решил воспользоваться шансом. С 1942 года он под псевдонимом Борис Филиппов сотрудничает в газете «За родину!» и между статей о речах фюрера и борьбе с «жидобольшевизмом», пишет свои антисемитские и антиамериканские манифесты. Пройдут годы — и в 1960 году Филиппов в повести «Сквозь тучи» будет живописать тот период своей жизни. В таком ключе:
«Нет, не написать немцам, да и вообще европейцам, такой вещи, как „Песня цыганки“! Какая ширь, какой размах! Только мы, русские, понимаем это, — задумчиво говаривал Бергфельдт, и его зондерфюрерская форма без погон как-то странно выглядела при этом».
Филиппов пройдет стандартным путем эмигранта второй волны — Псков, Рига, Мюнхен, а после — США; еще во время войны вступит в НТС. Вместе со Струве будет издавать российских авторов — от Ахматовой до Пастернака, работать на «Радио Свобода» и преподавать литературу. Его будут сопровождать нехорошие слухи о том, что он принимал участие в массовых казнях, сотрудничая с абвером и гестапо. Филиппов будет все отрицать, а советские власти будут требовать экстрадиции. Филиппов, впрочем, спокойно доживет до 1991 года и умрет в Вашингтоне.
А что же его возможный спутник по ленинградскому трамваю? Михаила Нарицу, начинающего художника, арестовали в Ленинграде в 1935 году. И тоже дали 5 лет лагерей. Ухта. Семью сослали в Архангельскую область. Вышел — и был призван в армию, где воевал против немцев до 1943 года.
В Ленинград, впрочем, его все равно не пустили и до 1957 году Михаил был по сути в ссылке — то в Луге, то в Караганде. Лишь после XX съезда он возвращается в город на Неве и восстанавливается в Академии художеств. А еще — пишет свою книгу: о себе и о своем непростом пути в жизни и искусстве.
«Неспетая песня» Нарицы — тяжелая для чтения повесть, полная боли и страха.
«Двое из вошедших были в военной форме. В особой форме воюющих с населением своей же страны».
Сперва автор пытался издать ее в СССР, но даже для хрущевской борьбы со сталинизмом это было слишком лихо. И Нарица с курьером НТС передал ее в ФРГ — в издательство «Посев». Она вышла в октябрьском номере «Граней». Повести ниспослан эпиграф из Ромена Роллана: «Трижды убийца — убивающий мысль!»
Впереди — годы насильного психиатрического лечения, просьбы о разрешении на выезд, бегство в Ригу, борьба за реабилитацию.
И смерть в 1993 году.
#сенников
Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty
❤16😢4
Русская интеллигенция, как старая, которой удалось выжить, так и дети нового времени, испытывает на себе все недостатки, которые изобретают догматизм и зависть. Но, несмотря на это, они избегают главных изъянов, которые поражают интеллигенцию, — бездеятельности и самодовольства. Последнее и самое ценное, что у них есть, — это их страна. Они избежали безнадежной участи эмигрантов. В Москве я познакомился с одной дамой, представительницей старинной русской семьи, которая недавно вышла замуж за иностранца и, получив его гражданство, смогла выехать из России и навестить старых друзей в Париже и Риге. Дама сильно пострадала от большевиков — особенно в последние два или три года, но заверила меня, что после того, как испытала психологический бурбонизм(Психологический феномен, слепое отвращение к изменениям, происходит от имени династии французских королей, которые, согласно крылатому выражению, «ничего не забыли и ничему не научились» после их реставрации) , с помощью которого ее старые друзья поддерживают свои вялые надежды на реставрацию, ей было приятно думать, что она всё еще живет среди страхов и неудобств Красной Москвы. Поскольку она была патриоткой, они в конце концов сочли ее предательницей. Именно патриотизм, прежде всего, укрепляет веру образованных русских в то, что жить по-прежнему сто́ит.
Роберт Байрон, «Сначала Россия, потом Тибет», 1933
🔥10😢9❤2👏2👌1
Forwarded from WeHistory
Балиан II Ибелин🛡(1142—1193) — «Последний рыцарь Иерусалима», крестоносец, командовавший в 1187 году обороной Иерусалима, осаждённого Саладином.
Его отец, Барисан д'Ибелин сделал блестящую карьеру на службе Иерусалимскому королевству, поднявшись из простого рыцаря до коннетабля Яффы, сеньора Рамалы (удачный брак) и Ибелин (король даровал ему целый родовой замок). Казалось бы, юного Балиана ждёт отличное наследие, но от отца он не получил ничего, кроме имени: после ранней кончины Старого Ибелина практически всё унаследовали более старшие братья, а Балиану пришлось искать свой путь к успеху.
Первоначально он был вассалом старшего брата. Его положение резко меняется в результате невероятно удачного брачного союза — в жёны рыцарю достаётся не кто-то, п Мария Комнина, вдова короля Амори I и внука византийского императора Иоанна II Комнина. Считается, что поспособствовал свадьбе сам иерусалимский король Балдуин IV Прокажённый.
Балиан отдаёт должное, служа короне верно с полной отдачей: сражается в битве при Монжисаре (1177), находится при королевских войсках во время строительства замка тамплиеров Брод Иакова (Ле-Шатле), а также участвует в военных кампаниях 1182 и 1183 года. Участвовал Балиан и в злосчастной битве при Хаттине (1187), и тут есть интересный момент: Балиан сразу заподозрил нечто неладное, когда Ги де Лузиньян напрасно доверился прибывшему гонцу якобы из осаждённой Саладином Тиверии (Иронично, но в тот момент повод Саладину к войне дали сами христиане, возобновившие нападения на караваны мусульман) с просьбой отправить помощь, и потому к засаде мысленно оказался готов, взяв тогда с собой 95 рыцарей. Многотысячное войско христиан было атаковано у горы Рога Хаттина, вдали от источников воды, и на внезапную атаку высокомобильных сил мусульман (особенно много проблем доставляли недосягаемые конные лучники) крестоносцам было нечем ответить. В тот день всё войско христиан пало в бою или оказалось в плену, включая Ги де Лузиньяна и Рено де Шатильона (его Саладин и вовсе казнил), и лишь Балиан с горсткой войск сумел пробиться из окружения в Тир чтобы убедить их помочь удержать Иерусалим. Жители ответили не только отказом, но и готовностью сдаться Саладину. По легенде, они ещё и потребовали, чтобы Балиан лично передал это известие султану, который едва не арестовал его; считается, что Балиан попросил Саладина отпустить его, дав клятву не брать в руки меч.
В столице королевства мало кто был готов к обороне с огромным войско Саладина: воинов и рыцарей после Хаттина почти не оставалось. Лишь патриарх Ираклий полностью поддерживает опытного рыцаря, якобы даже убедив Балиана о своём слове, данном врагу, и тот в течение почти двух месяцев вёл подготовку к отражению штурма города, вооружив жителей, посвятив в рыцари десятки простолюдинов, а также наводя в городе порядок, чтобы во время штурма не было неожиданных мятежей. 20 сентября 1187 года началась осада: капитуляцию Балиан отверг предложение. На атакующих постоянно выливали кипящее масло, осадные орудия уничтожались, а ночными вылазками срывались работы саперов у башен и стен.
30 сентября 1187 года, видя, что не осталось ни припасов, ни сил у гарнизона, ни вариантов попросить подкрепления, Балиан начал переговоры с Саладином. Ибелин сумел прощупать слабое место Саладина, угрожая разрушить все мусульманские святыни в городе, включая мечеть Омара, и перебить всех мусульман-пленников. 2 октября 1187 года Балиан сдал город на почётных условиях. Христианам позволялось свободно уйти, заплатив выкуп в 100 тысяч динаров: платили по отдельности за каждого; за мужчину — десять динар, за женщину— пять, за ребёнка — два; Двадцать тысяч бедняков Саладин согласился отпустить разом за 30 тысяч экю, а за свободу пожилых людей Саладин не стал назначать выкуп. Заплатить выкуп могли далеко не все, и оставшихся в городе христиан (около 15 000 чел.) мусульмане увели в рабство.
Впоследствии Балиан жил в Акре, новой столице Иерусалимского королевства. Последний год жизни он провёл, служа новому правителю в качестве главного советника.
Его отец, Барисан д'Ибелин сделал блестящую карьеру на службе Иерусалимскому королевству, поднявшись из простого рыцаря до коннетабля Яффы, сеньора Рамалы (удачный брак) и Ибелин (король даровал ему целый родовой замок). Казалось бы, юного Балиана ждёт отличное наследие, но от отца он не получил ничего, кроме имени: после ранней кончины Старого Ибелина практически всё унаследовали более старшие братья, а Балиану пришлось искать свой путь к успеху.
Первоначально он был вассалом старшего брата. Его положение резко меняется в результате невероятно удачного брачного союза — в жёны рыцарю достаётся не кто-то, п Мария Комнина, вдова короля Амори I и внука византийского императора Иоанна II Комнина. Считается, что поспособствовал свадьбе сам иерусалимский король Балдуин IV Прокажённый.
Балиан отдаёт должное, служа короне верно с полной отдачей: сражается в битве при Монжисаре (1177), находится при королевских войсках во время строительства замка тамплиеров Брод Иакова (Ле-Шатле), а также участвует в военных кампаниях 1182 и 1183 года. Участвовал Балиан и в злосчастной битве при Хаттине (1187), и тут есть интересный момент: Балиан сразу заподозрил нечто неладное, когда Ги де Лузиньян напрасно доверился прибывшему гонцу якобы из осаждённой Саладином Тиверии
В столице королевства мало кто был готов к обороне с огромным войско Саладина: воинов и рыцарей после Хаттина почти не оставалось. Лишь патриарх Ираклий полностью поддерживает опытного рыцаря, якобы даже убедив Балиана о своём слове, данном врагу, и тот в течение почти двух месяцев вёл подготовку к отражению штурма города, вооружив жителей, посвятив в рыцари десятки простолюдинов, а также наводя в городе порядок, чтобы во время штурма не было неожиданных мятежей. 20 сентября 1187 года началась осада: капитуляцию Балиан отверг предложение. На атакующих постоянно выливали кипящее масло, осадные орудия уничтожались, а ночными вылазками срывались работы саперов у башен и стен.
30 сентября 1187 года, видя, что не осталось ни припасов, ни сил у гарнизона, ни вариантов попросить подкрепления, Балиан начал переговоры с Саладином. Ибелин сумел прощупать слабое место Саладина, угрожая разрушить все мусульманские святыни в городе, включая мечеть Омара, и перебить всех мусульман-пленников. 2 октября 1187 года Балиан сдал город на почётных условиях. Христианам позволялось свободно уйти, заплатив выкуп в 100 тысяч динаров: платили по отдельности за каждого; за мужчину — десять динар, за женщину— пять, за ребёнка — два; Двадцать тысяч бедняков Саладин согласился отпустить разом за 30 тысяч экю, а за свободу пожилых людей Саладин не стал назначать выкуп. Заплатить выкуп могли далеко не все, и оставшихся в городе христиан (около 15 000 чел.) мусульмане увели в рабство.
Впоследствии Балиан жил в Акре, новой столице Иерусалимского королевства. Последний год жизни он провёл, служа новому правителю в качестве главного советника.
🔥12👏3❤2👌2🤯1