Forwarded from Свидетели и Егоры
Сенников офигительный.
Егор, продолжай в том же духе.
(Если что - у меня в телеграме три канала, которые я прям от корки до корки читаю, сенниковский Docks and Stuff - один из них).
Егор, продолжай в том же духе.
(Если что - у меня в телеграме три канала, которые я прям от корки до корки читаю, сенниковский Docks and Stuff - один из них).
Одно из самых занимательных чтений - это изданная в конце 1990-х годов "Надзорные производства прокуратуры СССР по делам об антисоветской агитации и пропаганде". Читаешь все эти описи советских дел и понимаешь про советскую жизнь гораздо больше, чем могло бы быть рассказано в самой глубокой работе. И жизнь эта напоминает какие-то странные фантазии Венечки Ерофеева, а не реальность.
"6 марта 1953
Теленков С.М. (1909 года рождения, русский, модельщик в научно-исследовательском институте, г. Москва) 6 марта 1953 г. в вагоне электрички в нетрезвом состоянии говорил: «Какой сегодня хороший день, мы сегодня, похоронили Сталина, одной сволочью станет меньше, теперь мы заживём». 4 августа 1954 (освобождён). Ф. 8131. Оп. 31. Д. 59515
5 марта 1953
Карабатыров А. (1888 года рождения, казах, образование среднее духовное, мулла, осужден в 1937 за преподавание религии в школе, не работал, Шаббазский район Кара-Калпакской АССР) нелегально исполнял обязанности муллы, отправлял религиозные обряды, получал за это плату. Говорил, что народ живет бедно, и поэтому не может хорошо содержать муллу, при хане было гораздо лучше, что арестовывают духовенство. 10 апреля 1954 (снижен срок); 23 декабря 1988 (реабилитирован) Ф.8131. Оп. 31(36). Д. 45105
7 марта 1953
Зернов С.А. (1903 года рождения, русский, образование 6 классов, кладовщик на заводе, г. Ярославль) в 1949—1953 гг. говорил, что по радио рассказывают, что у нас всего много, а на самом деле ничего нет, цены снизили на то, чего не покупают, помогают другим государствам, а самим не хватает, «в колхозах жизнь плохая, люди живут хуже чем скот», американский рабочий живет гораздо лучше советского, «в Америке живут свободно, можно критиковать правительство, там несколько партий». 15 января 1955 (снижен срок) Ф.8131. Оп. 31. Д. 51831
20 марта 1953
Рыбалко Р.С. (1925 года рождения, украинка, каменщица, Ростовская область) 4 марта 1953 г. нецензурно ругала Сталина. 31 марта 1954 (освобождена)
21 марта 1953
Пейт Я.И. (1923 года рождения, немец, судим в 1942 г., колхозник, Северо-Казахстанская область) в ночь с 9 на 10 марта 1953 г. после траурного митинга сорвал портрет Сталина, бросил в снег и растоптал. В судебном заседании признался, что был совершенно трезвый и растоптав портрет сказал: «Чтобы мои глаза тебя больше не видели», а также показал: «Я недоволен советской властью за то, что мне как немцу спецпоселенцу приходилось часто являться в комендатуру расписываться и за то, что меня посадили на 10 лет в тюрьму»
18 марта 1953
Скляр И.Б. (1896 года рождения, еврей, страховой агент, г. Москва) с конца 1948 г. говорил, что в СССР притесняют евреев, что он хотел бы уехать в Палестину, что колхозники живут бедно, труд советской интеллигенции плохо оплачивается, при царе жилось лучше и т.д. В разговорах в синагоге утверждал, что Сталин и советское правительство ведут антисемитскую политику, и т.д. 29 мая 1954 (снижен срок)
30 марта 1953
Рассохин А.К. (1927 года рождения, русский, образование низшее, рабочий восстановительного поезда, станция Караталы Южно-Уральской железной дороги) 4 марта 1953 г. в котельной поезда в разговоре с рабочими о болезни Сталина сказал: «Он сдохнет и одним грузином будет меньше, американцы обрадуются» и при этом нецензурно выругался. 24 февраля 1954 (снижен срок)
30 марта 1953
Рощупкин Н.П. (1929 года рождения, русский, подсобный рабочий на пароходе, г. Минусинск Красноярского края) 14 марта 1953 г. в нетрезвом состоянии в гостях в разговоре о похоронах Сталина сказал: «Подох и черт с ним, он прожил 73 года, а нам и этого не прожить, они там сидят, тысячи получают, да пузу наедают, а мы здесь работаем день и ночь за 100 руб <...> Советскую власть создали не они, а мы». 17 октября 1962 (реабилитирован)"
"6 марта 1953
Теленков С.М. (1909 года рождения, русский, модельщик в научно-исследовательском институте, г. Москва) 6 марта 1953 г. в вагоне электрички в нетрезвом состоянии говорил: «Какой сегодня хороший день, мы сегодня, похоронили Сталина, одной сволочью станет меньше, теперь мы заживём». 4 августа 1954 (освобождён). Ф. 8131. Оп. 31. Д. 59515
5 марта 1953
Карабатыров А. (1888 года рождения, казах, образование среднее духовное, мулла, осужден в 1937 за преподавание религии в школе, не работал, Шаббазский район Кара-Калпакской АССР) нелегально исполнял обязанности муллы, отправлял религиозные обряды, получал за это плату. Говорил, что народ живет бедно, и поэтому не может хорошо содержать муллу, при хане было гораздо лучше, что арестовывают духовенство. 10 апреля 1954 (снижен срок); 23 декабря 1988 (реабилитирован) Ф.8131. Оп. 31(36). Д. 45105
7 марта 1953
Зернов С.А. (1903 года рождения, русский, образование 6 классов, кладовщик на заводе, г. Ярославль) в 1949—1953 гг. говорил, что по радио рассказывают, что у нас всего много, а на самом деле ничего нет, цены снизили на то, чего не покупают, помогают другим государствам, а самим не хватает, «в колхозах жизнь плохая, люди живут хуже чем скот», американский рабочий живет гораздо лучше советского, «в Америке живут свободно, можно критиковать правительство, там несколько партий». 15 января 1955 (снижен срок) Ф.8131. Оп. 31. Д. 51831
20 марта 1953
Рыбалко Р.С. (1925 года рождения, украинка, каменщица, Ростовская область) 4 марта 1953 г. нецензурно ругала Сталина. 31 марта 1954 (освобождена)
21 марта 1953
Пейт Я.И. (1923 года рождения, немец, судим в 1942 г., колхозник, Северо-Казахстанская область) в ночь с 9 на 10 марта 1953 г. после траурного митинга сорвал портрет Сталина, бросил в снег и растоптал. В судебном заседании признался, что был совершенно трезвый и растоптав портрет сказал: «Чтобы мои глаза тебя больше не видели», а также показал: «Я недоволен советской властью за то, что мне как немцу спецпоселенцу приходилось часто являться в комендатуру расписываться и за то, что меня посадили на 10 лет в тюрьму»
18 марта 1953
Скляр И.Б. (1896 года рождения, еврей, страховой агент, г. Москва) с конца 1948 г. говорил, что в СССР притесняют евреев, что он хотел бы уехать в Палестину, что колхозники живут бедно, труд советской интеллигенции плохо оплачивается, при царе жилось лучше и т.д. В разговорах в синагоге утверждал, что Сталин и советское правительство ведут антисемитскую политику, и т.д. 29 мая 1954 (снижен срок)
30 марта 1953
Рассохин А.К. (1927 года рождения, русский, образование низшее, рабочий восстановительного поезда, станция Караталы Южно-Уральской железной дороги) 4 марта 1953 г. в котельной поезда в разговоре с рабочими о болезни Сталина сказал: «Он сдохнет и одним грузином будет меньше, американцы обрадуются» и при этом нецензурно выругался. 24 февраля 1954 (снижен срок)
30 марта 1953
Рощупкин Н.П. (1929 года рождения, русский, подсобный рабочий на пароходе, г. Минусинск Красноярского края) 14 марта 1953 г. в нетрезвом состоянии в гостях в разговоре о похоронах Сталина сказал: «Подох и черт с ним, он прожил 73 года, а нам и этого не прожить, они там сидят, тысячи получают, да пузу наедают, а мы здесь работаем день и ночь за 100 руб <...> Советскую власть создали не они, а мы». 17 октября 1962 (реабилитирован)"
Death proof
Жил да был в США такой адвокат Клемент Валландигэм. Жил довольно давно - в 19 веке. Адвокат как адвокат. В какой-то момент занялся политикой - был избран в Палату Представителей, оппонировал Гражданской войне, арестовывался за противостояние Линкольну. В конце концов, Линкольн выслал его из США к южанам-конфедератам. Но Валландиэм и там не стал задерживаться и удрал - через Бермуды в Канаду.
В конце концов, в какой-то момент стало понятно, что вся его политическая карьера идет коту под хвост, потому что он проиграл все за что боролся. Он решил вернуться к адвокатской практике.
В 1871 году Валландигэм приехал в город Lebanon, штат Огайо, чтобы защищать одного обвиняемого в деле об убийстве им человека в баре отеля Golden Lamb Inn.
Валландигэм построил доказательство невиновности на том, что пострадавший сам нечаянно застрелился, доставая пистолет из кармана в неудобном положении. Адвокат захотел наглядно продемонстрировать это жюри в ходе следственного эксперимента в отеле Golden Lamb. Положив другой пистолет себе в карман (полагая, что он не заряжен), Валландигэм, вынимая его, нечаянно выстрелил себе в живот. Он был смертельно ранен и скончался на следующий день от перитонита, а его подзащитный — Томас Макгеэн — был оправдан и освобожден из-под стражи.
Жил да был в США такой адвокат Клемент Валландигэм. Жил довольно давно - в 19 веке. Адвокат как адвокат. В какой-то момент занялся политикой - был избран в Палату Представителей, оппонировал Гражданской войне, арестовывался за противостояние Линкольну. В конце концов, Линкольн выслал его из США к южанам-конфедератам. Но Валландиэм и там не стал задерживаться и удрал - через Бермуды в Канаду.
В конце концов, в какой-то момент стало понятно, что вся его политическая карьера идет коту под хвост, потому что он проиграл все за что боролся. Он решил вернуться к адвокатской практике.
В 1871 году Валландигэм приехал в город Lebanon, штат Огайо, чтобы защищать одного обвиняемого в деле об убийстве им человека в баре отеля Golden Lamb Inn.
Валландигэм построил доказательство невиновности на том, что пострадавший сам нечаянно застрелился, доставая пистолет из кармана в неудобном положении. Адвокат захотел наглядно продемонстрировать это жюри в ходе следственного эксперимента в отеле Golden Lamb. Положив другой пистолет себе в карман (полагая, что он не заряжен), Валландигэм, вынимая его, нечаянно выстрелил себе в живот. Он был смертельно ранен и скончался на следующий день от перитонита, а его подзащитный — Томас Макгеэн — был оправдан и освобожден из-под стражи.
О национальной идентификации и неудобных вопросах
В 1926 году в Советском Союзе прошла первая перепись населения. Последний раз до этого жители России участвовали в переписи во всероссийских масштабах почти 30 лет назад - в 1897 году (перепись 1920 года велась по ходу Гражданской войны и значительная часть регионов не была охвачена вовсе). Вообще, к советским переписям населения нужно относиться с большой осторожностью - особенно к тем, что проводились в первые лет 30 существования СССР. Переписи были довольно сильно политически мотивированы - все мы знаем, что в итоге случилось с Олимпием Аристарховичем Квиткиным по результатам переписи 1937 года (к слову сказать, Квиткин руководил и переписью 1926 года). Результаты переписи не устроили руководство страны (читай - Сталина), перепись объявили вредительской, а Квиткина расстреляли.
В БСЭ о переписи 1937 года сообщалось что-то такое: "6 января 1937 года была проведена новая перепись населения (П. н.) Союза ССР. Однако ввиду того, что пробравшиеся к руководству П. н. враги социализма — троцкистско-бухаринские агенты иностранных разведок — вредительски организовали П. н., СНК СССР в постановлении от 23 сентября 1937 признал организацию П. н. неудовлетворительной, а сами материалы переписи дефектными".
В общем, советская статистика - темный лес, в котором лихие люди грабят зазевавшихся социологов и вешают на ближайшей осинке. Ну и Бог с ней, я не об этом хотел написать. Перепись 1926 года для нас интересна тем, что в ней впервые граждан страны стали спрашивать об их национальности - в 1897 году в опросном листе уточнялось только вероисповедание и родной язык. И вот тут-то и возникли сложности.
В свое время ЦСУ и СНК Белоруссии постановили, что если на вопрос о национальности еловек отвечает, что он - русский, то опросчик должен спросить - к какой из трех народностей принадлежит человек: к великороссам, к малороссам или к белороссам. И вот тут начиналась проблема, связанная с тем, что, во-первых, русские крестьяне не умели себя определять как великороссов, это было довольно "головное" понятие, а, во-вторых, украинский СНК запротивился тому, чтобы записи "русский" и "великоросс" считались тождественными (понятие "русский" более широкое, включающее в себя все три народности).
В конце концов, крестьян все эти сложные разделения запутали бы вконец, особенно, учитывая, что далеко не все из них вообще обладали национальным самосознанием. Украинский СНК же приводил в качестве аргумента такой факт - дескать, украинские крестьяне часто называют себя русскими, но на самом деле они не русские, потому что они просто не понимают о чем их спрашивают. Вот если спросить их - москали ли они, то они ответят, что нет, не москали.
Потом украинский СНК воспротивился тому, чтобы в опросный лист был включен термин "русский язык" - требовали, чтобы записывали что-то из трех: "украинский", "белорусский", "великоросский". Плюс была продавлено предложение о том, чтобы национальность детей определяли родителей, а статистический орган пошел и на такой компромисс - называться малороссом было нельзя, если человек себя так называл, то записывался как украинец.
В протоколе заседания Политбюро Валериан Валерианович Оболенский-Осинский (увлекательный советский деятельн из дворян, которого, впрочем, не миновал Большой террор) грустно пишет, что некоторые статистические управления просят кое-что поправить по мелочам в листах и опросниках, исходя из местных обстоятельств, и только украинский ЦСУ меняет инструкцию и вопросы по существу.
Впрочем, все это мало на что повлияло. В 1897 году малорусский язык указали родным около 22 млн человек из 125 млн жителей Российской империи (около 17-18%). В 1926 году перепись показала, что в СССР живет 31 млн украинцев на 147 млн человек (около 21-22%).
В 1926 году в Советском Союзе прошла первая перепись населения. Последний раз до этого жители России участвовали в переписи во всероссийских масштабах почти 30 лет назад - в 1897 году (перепись 1920 года велась по ходу Гражданской войны и значительная часть регионов не была охвачена вовсе). Вообще, к советским переписям населения нужно относиться с большой осторожностью - особенно к тем, что проводились в первые лет 30 существования СССР. Переписи были довольно сильно политически мотивированы - все мы знаем, что в итоге случилось с Олимпием Аристарховичем Квиткиным по результатам переписи 1937 года (к слову сказать, Квиткин руководил и переписью 1926 года). Результаты переписи не устроили руководство страны (читай - Сталина), перепись объявили вредительской, а Квиткина расстреляли.
В БСЭ о переписи 1937 года сообщалось что-то такое: "6 января 1937 года была проведена новая перепись населения (П. н.) Союза ССР. Однако ввиду того, что пробравшиеся к руководству П. н. враги социализма — троцкистско-бухаринские агенты иностранных разведок — вредительски организовали П. н., СНК СССР в постановлении от 23 сентября 1937 признал организацию П. н. неудовлетворительной, а сами материалы переписи дефектными".
В общем, советская статистика - темный лес, в котором лихие люди грабят зазевавшихся социологов и вешают на ближайшей осинке. Ну и Бог с ней, я не об этом хотел написать. Перепись 1926 года для нас интересна тем, что в ней впервые граждан страны стали спрашивать об их национальности - в 1897 году в опросном листе уточнялось только вероисповедание и родной язык. И вот тут-то и возникли сложности.
В свое время ЦСУ и СНК Белоруссии постановили, что если на вопрос о национальности еловек отвечает, что он - русский, то опросчик должен спросить - к какой из трех народностей принадлежит человек: к великороссам, к малороссам или к белороссам. И вот тут начиналась проблема, связанная с тем, что, во-первых, русские крестьяне не умели себя определять как великороссов, это было довольно "головное" понятие, а, во-вторых, украинский СНК запротивился тому, чтобы записи "русский" и "великоросс" считались тождественными (понятие "русский" более широкое, включающее в себя все три народности).
В конце концов, крестьян все эти сложные разделения запутали бы вконец, особенно, учитывая, что далеко не все из них вообще обладали национальным самосознанием. Украинский СНК же приводил в качестве аргумента такой факт - дескать, украинские крестьяне часто называют себя русскими, но на самом деле они не русские, потому что они просто не понимают о чем их спрашивают. Вот если спросить их - москали ли они, то они ответят, что нет, не москали.
Потом украинский СНК воспротивился тому, чтобы в опросный лист был включен термин "русский язык" - требовали, чтобы записывали что-то из трех: "украинский", "белорусский", "великоросский". Плюс была продавлено предложение о том, чтобы национальность детей определяли родителей, а статистический орган пошел и на такой компромисс - называться малороссом было нельзя, если человек себя так называл, то записывался как украинец.
В протоколе заседания Политбюро Валериан Валерианович Оболенский-Осинский (увлекательный советский деятельн из дворян, которого, впрочем, не миновал Большой террор) грустно пишет, что некоторые статистические управления просят кое-что поправить по мелочам в листах и опросниках, исходя из местных обстоятельств, и только украинский ЦСУ меняет инструкцию и вопросы по существу.
Впрочем, все это мало на что повлияло. В 1897 году малорусский язык указали родным около 22 млн человек из 125 млн жителей Российской империи (около 17-18%). В 1926 году перепись показала, что в СССР живет 31 млн украинцев на 147 млн человек (около 21-22%).
Очень характерная история о большевиках раннего призыва
Чуть выше упомянул, расскажу подробнее. Был такой большевик Валериан Валерианович Оболенский-Осинский - родился в 1887 году. Происходил он из мелких дворян Орловской губернии, а вовсе не из князьев Оболенских, если кто что подумал. Отец Валериана управлял конным заводом; при этом слыл большим радикалом и старался воспитывать своих шестерых на идеалах своей юности, поэтому в семействе главными писателями были Чернышевский и Добролюбов (наверняка еще и Писарев, без него комплект неполный). Впрочем, к счастью, он не только мучил детей Добролюбовым, но и обучал языкам - немецкому и французскому.
Валериан вырос, окончил московскую гимназию и юридический факультет Московского университета в 1911 году (впрочем, данные путаются - в других местах говорят, что не в 1911, а в 1916 году). Но с 1905 года уже был в около большевистской компании, участвуя в демонстрациях, митингах и пикетах. Причем, видимо, так успешно, что после одной из них уехал на год в Германию - как бы изучать экономику. Потом в 1910 году был арестован. Псевдоним Осинский он взял в честь народника и террориста Валериана Осинского, казненного при Александре III за организацию терактов и убийств.
Как пишет его дочь, "после октябрьского переворота он был вызван Лениным в Петроград, назначен комиссаром государственного банка и сыграл главную роль в овладении им". Дочка о папе, конечно, пишет с любовью, но я надеюсь, что все понимают, как выглядит "овладение" Госбанком в 1917 году.
"Появившись в Государственном банке с десятком “энергичных товарищей” и имея при себе 50 подписанных, но не заполненных ордеров на арест, В.В. Оболенский получил ключи от банковских кладовых и деньги для нужд Совнаркома".
Затем стал первым председателем ВСНХ. В 20-х годах был заместителем наркома земледелия, полпредом в Швеции. Дважды ездил в Америку, изучал там сельское хозяйство, автомобилестроение и устройство дорог". Потом Осинский работал управляющим в Центральном статистическом управлении.
В общем, проблема Оболенского была в том, что это был человек "ленинского" призыва, да еще и по ходу карьеры связанный с Бухариным, что было вообще смерти подобно для советской номенклатуры. Он, конечно, совсем не был дураком, но и рафинированным интеллигентом он тоже не был (напоминаю про Госбанк в 1917 году). К тому же, его даже не назовешь полным негодяем - известно, что он писал письма на имя Сталина, защищая тех, кого, по его мнению, несправедливо репрессировало государство - вроде экономиста Кондратьева или наркома Владимира Смирнова. Впрочем, заметим, что нам не известно о том, чтобы Оболенского сильно заботила судьба кого-нибудь попроще, чем наркома или экономиста.
В общем, в 1937 году Осинский был обречен. Проще снова процитировать: "Светлана Оболенская, дочь первого председателя ВСНХ, экономиста, кандидата в члены ЦК Валериана Осинского-Оболенского, также проходит через Даниловский детприемник. До детприемника она живет с родителями в Кремле. Летом 37-го ее отца выводят из кандидатов в члены ЦК и выселяют из Кремля. Они переезжают в Дом правительства, в квартиру №389. Это бывшая квартира командарма Августа Корка, только что арестованного по делу маршала Тухачевского. Светлана Оболенская спит на кровати арестованного командарма Корка. Вскоре они опять переезжают. На сей раз в квартиру только что арестованного Алексея Рыкова, бывшего главы Советского правительства. Когда Светлана входит в кухню, на столе стоит не убранная посуда. На заварном чайнике надпись "Дорогому Алексею Ивановичу Рыкову от рабочих Лысьвы". Кабинет Рыкова в квартире Осинских опечатан. В этой квартире будут арестованы родители и старший брат Светланы. Отец и брат расстреляны. Мать в лагере. Светлане 12 лет."
Такая вот жизнь.
Чуть выше упомянул, расскажу подробнее. Был такой большевик Валериан Валерианович Оболенский-Осинский - родился в 1887 году. Происходил он из мелких дворян Орловской губернии, а вовсе не из князьев Оболенских, если кто что подумал. Отец Валериана управлял конным заводом; при этом слыл большим радикалом и старался воспитывать своих шестерых на идеалах своей юности, поэтому в семействе главными писателями были Чернышевский и Добролюбов (наверняка еще и Писарев, без него комплект неполный). Впрочем, к счастью, он не только мучил детей Добролюбовым, но и обучал языкам - немецкому и французскому.
Валериан вырос, окончил московскую гимназию и юридический факультет Московского университета в 1911 году (впрочем, данные путаются - в других местах говорят, что не в 1911, а в 1916 году). Но с 1905 года уже был в около большевистской компании, участвуя в демонстрациях, митингах и пикетах. Причем, видимо, так успешно, что после одной из них уехал на год в Германию - как бы изучать экономику. Потом в 1910 году был арестован. Псевдоним Осинский он взял в честь народника и террориста Валериана Осинского, казненного при Александре III за организацию терактов и убийств.
Как пишет его дочь, "после октябрьского переворота он был вызван Лениным в Петроград, назначен комиссаром государственного банка и сыграл главную роль в овладении им". Дочка о папе, конечно, пишет с любовью, но я надеюсь, что все понимают, как выглядит "овладение" Госбанком в 1917 году.
"Появившись в Государственном банке с десятком “энергичных товарищей” и имея при себе 50 подписанных, но не заполненных ордеров на арест, В.В. Оболенский получил ключи от банковских кладовых и деньги для нужд Совнаркома".
Затем стал первым председателем ВСНХ. В 20-х годах был заместителем наркома земледелия, полпредом в Швеции. Дважды ездил в Америку, изучал там сельское хозяйство, автомобилестроение и устройство дорог". Потом Осинский работал управляющим в Центральном статистическом управлении.
В общем, проблема Оболенского была в том, что это был человек "ленинского" призыва, да еще и по ходу карьеры связанный с Бухариным, что было вообще смерти подобно для советской номенклатуры. Он, конечно, совсем не был дураком, но и рафинированным интеллигентом он тоже не был (напоминаю про Госбанк в 1917 году). К тому же, его даже не назовешь полным негодяем - известно, что он писал письма на имя Сталина, защищая тех, кого, по его мнению, несправедливо репрессировало государство - вроде экономиста Кондратьева или наркома Владимира Смирнова. Впрочем, заметим, что нам не известно о том, чтобы Оболенского сильно заботила судьба кого-нибудь попроще, чем наркома или экономиста.
В общем, в 1937 году Осинский был обречен. Проще снова процитировать: "Светлана Оболенская, дочь первого председателя ВСНХ, экономиста, кандидата в члены ЦК Валериана Осинского-Оболенского, также проходит через Даниловский детприемник. До детприемника она живет с родителями в Кремле. Летом 37-го ее отца выводят из кандидатов в члены ЦК и выселяют из Кремля. Они переезжают в Дом правительства, в квартиру №389. Это бывшая квартира командарма Августа Корка, только что арестованного по делу маршала Тухачевского. Светлана Оболенская спит на кровати арестованного командарма Корка. Вскоре они опять переезжают. На сей раз в квартиру только что арестованного Алексея Рыкова, бывшего главы Советского правительства. Когда Светлана входит в кухню, на столе стоит не убранная посуда. На заварном чайнике надпись "Дорогому Алексею Ивановичу Рыкову от рабочих Лысьвы". Кабинет Рыкова в квартире Осинских опечатан. В этой квартире будут арестованы родители и старший брат Светланы. Отец и брат расстреляны. Мать в лагере. Светлане 12 лет."
Такая вот жизнь.
Forwarded from Егор Холмогоров
А машина небось Шкода? С того самого завода, что танки для вермахта производил?
А мне он почему-то кажется таким непоправимо советским персонажем, а не Российским. Или это одно и то же?
Forwarded from КАШИН
Сегодня (уже забыл в каком контексте) думал о Семине из ВГТРК - такой очень интересный тип путинских времен, хорошее американское образование, много лет там жил и теперь такой упоротый нодовец, то есть на самом деле, скорее всего, циничная гнида, но риторически - Ротшильды-ГМО-суверенитет-ФРС-Сталина на вас нет и так далее.
А вот эти все комсомольские активисты и журналисты с "В Париже весна, но не радует она парижан"?
Forwarded from КАШИН
Так они понимали, что все это понарошку, а маньяки типа "доктрина Даллеса" сидели невыездные, ну или в провинциальных обкомах
Вот вы говорите - Хармс. Абсурдист, модернист, безумец, странные стишки, безумные рассказики. Но вот открываешь книгу "Московские легенды" Евгения Баранова и читаешь народные мысли о русских писателях. И чем не Хармс?
Пушкин только по фамилии русский, а русской крови в нем и капли одной не было: немецкая да арапская кровь была. Его отец из немцев был, а мать — арапка. Отец во дворце находился, при царе служил... Ну, служит и служит, а толку нет: кому чин повысят, кому жалованья прибавят, а его все обходят, он все в стороне.
— Что же это такое? — думает. Вот посмотрел, посмотрел: — А ну, говорит, дай-ка я выкрещусь в русскую веру. Взял да и выкрестился. А царю приятно стало:
— Это, говорит, хорошо, что ты нашу, русскую веру принял. Надо, говорит, чтобы и фамилия твоя была русская. Вот и дал ему фамилию Пушкин, а раньше у него немецкая фамилия была. Вот с той поры он и стал называться Пушкиным.
И тут ему повезло: и деньгами царь его наградил, и чином повысил. А прочих, которые тоже при царе служили, взяла досада, стала их зависть брать... Вот они и давай следить за ним: думают — человек в чем-нибудь ошибется, промашку какую сделает. И принялись подслеживать. А он и взаправду сплоховал...
И дело это произошло через арапку одну. А эта арапка при дворце находилась. Не для дела держали: какое уж от нее дело. А так — при милости, на кухне жар раздувать... Мало ли раньше этих чертей арапов, карликов держали при дворцах. И все только для одного форсу: вот, мол, какой народец у нас имеется.
Ну, эта арапка самая тоже на таком положении находилась. А этот выкрест-немчура был холостой. И зашло ему в голову насчет арапки, интерес его взял: что, мол, за народ такой — арапки. Вот он и давай крутиться вокруг арапки, давай увиваться... Принялся напевать — лишь бы голову задурить.
Ну, крутился-крутился и обставил ее...
Он думал — никто не узнает, все шито-крыто будет. А тут десять, а то и больше шпионов за ним следят. Ну, и накрыли раба Божия. Как накрыли — побежали к царю.
— Так и так: Пушкина с арапкой застали.
А царю досада...
— Это, говорит, что за самовольство такое? — и сейчас этого выкреста за бока...
Ругал, ругал... — Ишь, говорит, что выдумал! Нешто, говорит, я для того арапок завел, чтобы ты с ними разврат производил? Ежели, говорит, сошелся, обвенчайся, а не хочешь — к чортовой матери вон из дворца!
Ну, царя не ослушаешься: хочешь-не хочешь, а венчайся. Вот и обвенчался и стал жить с ней по-настоящему.
Понятно, какое уж там было житье. И в люди показаться с черной сатаной — одна срамота. И грызлись они каждый день, как собаки, и бил он ее здорово. Ну, она-то не сдавалась: живущие они, эти арапки треклятые, и злые, как черти. И она тоже огрызалась хорошо: как схватит каталку, так ему впору бежать.
Ну, однако, как плохо ни жили, а все через девять месяцев она родила. Все так и думали: обязательно она родит арапченка или девочку-арапку, а родила она белого мальчика. И все очень удивлялись.
— Значит, говорят, мужская кровь над женской кровью перевес имеет.
И царь очень доволен остался.
— Это, говорит, похвально, что мужская кровь победила. Определить, говорит, мальчика на казенный счет. Самых лучших учителей к нему приставить — профессоров.
Ну уж, конечно, и папашу не забыл: и чином наградил, и жалованья прибавил. Вот после этого выкрест этот, немчура и заблистал, а то ведь совсем заплевали человека. Вот тебе и сатана черная. Она, эта сатана, после такой срамоты ему возвышение придала.
Ну, отцу хорошо, а сыну нешто плохо? И сыну тоже хорошо было. Как он подрос, стали его учить, а царь только одно и твердит учителям:
— Учите мальчика хорошенько..."
Пушкин только по фамилии русский, а русской крови в нем и капли одной не было: немецкая да арапская кровь была. Его отец из немцев был, а мать — арапка. Отец во дворце находился, при царе служил... Ну, служит и служит, а толку нет: кому чин повысят, кому жалованья прибавят, а его все обходят, он все в стороне.
— Что же это такое? — думает. Вот посмотрел, посмотрел: — А ну, говорит, дай-ка я выкрещусь в русскую веру. Взял да и выкрестился. А царю приятно стало:
— Это, говорит, хорошо, что ты нашу, русскую веру принял. Надо, говорит, чтобы и фамилия твоя была русская. Вот и дал ему фамилию Пушкин, а раньше у него немецкая фамилия была. Вот с той поры он и стал называться Пушкиным.
И тут ему повезло: и деньгами царь его наградил, и чином повысил. А прочих, которые тоже при царе служили, взяла досада, стала их зависть брать... Вот они и давай следить за ним: думают — человек в чем-нибудь ошибется, промашку какую сделает. И принялись подслеживать. А он и взаправду сплоховал...
И дело это произошло через арапку одну. А эта арапка при дворце находилась. Не для дела держали: какое уж от нее дело. А так — при милости, на кухне жар раздувать... Мало ли раньше этих чертей арапов, карликов держали при дворцах. И все только для одного форсу: вот, мол, какой народец у нас имеется.
Ну, эта арапка самая тоже на таком положении находилась. А этот выкрест-немчура был холостой. И зашло ему в голову насчет арапки, интерес его взял: что, мол, за народ такой — арапки. Вот он и давай крутиться вокруг арапки, давай увиваться... Принялся напевать — лишь бы голову задурить.
Ну, крутился-крутился и обставил ее...
Он думал — никто не узнает, все шито-крыто будет. А тут десять, а то и больше шпионов за ним следят. Ну, и накрыли раба Божия. Как накрыли — побежали к царю.
— Так и так: Пушкина с арапкой застали.
А царю досада...
— Это, говорит, что за самовольство такое? — и сейчас этого выкреста за бока...
Ругал, ругал... — Ишь, говорит, что выдумал! Нешто, говорит, я для того арапок завел, чтобы ты с ними разврат производил? Ежели, говорит, сошелся, обвенчайся, а не хочешь — к чортовой матери вон из дворца!
Ну, царя не ослушаешься: хочешь-не хочешь, а венчайся. Вот и обвенчался и стал жить с ней по-настоящему.
Понятно, какое уж там было житье. И в люди показаться с черной сатаной — одна срамота. И грызлись они каждый день, как собаки, и бил он ее здорово. Ну, она-то не сдавалась: живущие они, эти арапки треклятые, и злые, как черти. И она тоже огрызалась хорошо: как схватит каталку, так ему впору бежать.
Ну, однако, как плохо ни жили, а все через девять месяцев она родила. Все так и думали: обязательно она родит арапченка или девочку-арапку, а родила она белого мальчика. И все очень удивлялись.
— Значит, говорят, мужская кровь над женской кровью перевес имеет.
И царь очень доволен остался.
— Это, говорит, похвально, что мужская кровь победила. Определить, говорит, мальчика на казенный счет. Самых лучших учителей к нему приставить — профессоров.
Ну уж, конечно, и папашу не забыл: и чином наградил, и жалованья прибавил. Вот после этого выкрест этот, немчура и заблистал, а то ведь совсем заплевали человека. Вот тебе и сатана черная. Она, эта сатана, после такой срамоты ему возвышение придала.
Ну, отцу хорошо, а сыну нешто плохо? И сыну тоже хорошо было. Как он подрос, стали его учить, а царь только одно и твердит учителям:
— Учите мальчика хорошенько..."
Посмотрел фильм "Рай" Кончаловского, какое-то более развёрнутое мнение попозже напишу. А пока хотел отметить интересную деталь, объединяющую и Кончаловского, и Михалкова.
Я где-то месяц назад собрался с силами и посмотрел таки "Солнечный удар" Никиты нашего Сергеевича. И обратил внимание на то, что у Михалкова под старость вылезла интересная черта - увлечённость какими-то мелкими деталями, которые непременно являются метафорой чего-то грандиозного и значимого.
В "Утомленных солнцем-2" такой деталью был паучок (или мотылёк, не помню), который ползал перед объективом винтовки немца и портил ему все планы. В "Солнечном ударе" таких мелочей - вагон и маленькая тележка. С самого начала фильма - мы видим титр "Юг России, 1920 год" (действие фильма очевидно происходит в Одессе, а не в Крыму; для тупых Михалков цитирует многострадальную сцену с коляской и лестницей из "Броненосца "Потёмкина").
И вот мы видим на улице прекрасного павлина. А потом по улице проезжает трамвай с большевиками и матросами. Проезжает - а после их проезда павлин лежит убитый. И мы сразу же должны понять, что это не павлин убит, а Россия-Россиюшка лежит убитая, распятая, растоптанная.
И так у него весь фильм - особенно эта метафора с платком ему запала в голову, он там весь фильм порхает. И я это списывал на старость - видение и зрение уже не то, остаются какие-то мелкие детали, которые видны чётко, а все остальное расплывается в серой хмари.
Но посмотрев "Рай" я увидел то же самое. Там на каждом шагу метафора: заходит немец в туманный лес и видит какие-то туманные тени - а не тени это на самом деле, а души убитых на Востоке евреев ему являются. Почудилось немцу чьё-то незримое присутствие при разговоре с Гиммлером - ну, конечно, это все исторические эманации, обращённые к Гиммлеру из будущего. Ну и так весь фильм.
В общем, это, видимо, семейное.
P.S. А, ещё мелочь - очень странно, что только в одной рецензии (у Архангельского на Кольте) было отмечено сильное влияние Джонатана Литтела на Кончаловского. Оно там такое сильное, что иногда даже становится интересно - чтобы сказал на все это сам Литтел.
P.P.S. А с материалом, кстати, есть досадные мелочи - если главную героиню задержали в Париже, то какого черта её допрашивает какой-то француз коллаборационист с портретом Петена на стене? Петен-то на юге, в Париже бы Гестапо бы такими делами занималось.
Я где-то месяц назад собрался с силами и посмотрел таки "Солнечный удар" Никиты нашего Сергеевича. И обратил внимание на то, что у Михалкова под старость вылезла интересная черта - увлечённость какими-то мелкими деталями, которые непременно являются метафорой чего-то грандиозного и значимого.
В "Утомленных солнцем-2" такой деталью был паучок (или мотылёк, не помню), который ползал перед объективом винтовки немца и портил ему все планы. В "Солнечном ударе" таких мелочей - вагон и маленькая тележка. С самого начала фильма - мы видим титр "Юг России, 1920 год" (действие фильма очевидно происходит в Одессе, а не в Крыму; для тупых Михалков цитирует многострадальную сцену с коляской и лестницей из "Броненосца "Потёмкина").
И вот мы видим на улице прекрасного павлина. А потом по улице проезжает трамвай с большевиками и матросами. Проезжает - а после их проезда павлин лежит убитый. И мы сразу же должны понять, что это не павлин убит, а Россия-Россиюшка лежит убитая, распятая, растоптанная.
И так у него весь фильм - особенно эта метафора с платком ему запала в голову, он там весь фильм порхает. И я это списывал на старость - видение и зрение уже не то, остаются какие-то мелкие детали, которые видны чётко, а все остальное расплывается в серой хмари.
Но посмотрев "Рай" я увидел то же самое. Там на каждом шагу метафора: заходит немец в туманный лес и видит какие-то туманные тени - а не тени это на самом деле, а души убитых на Востоке евреев ему являются. Почудилось немцу чьё-то незримое присутствие при разговоре с Гиммлером - ну, конечно, это все исторические эманации, обращённые к Гиммлеру из будущего. Ну и так весь фильм.
В общем, это, видимо, семейное.
P.S. А, ещё мелочь - очень странно, что только в одной рецензии (у Архангельского на Кольте) было отмечено сильное влияние Джонатана Литтела на Кончаловского. Оно там такое сильное, что иногда даже становится интересно - чтобы сказал на все это сам Литтел.
P.P.S. А с материалом, кстати, есть досадные мелочи - если главную героиню задержали в Париже, то какого черта её допрашивает какой-то француз коллаборационист с портретом Петена на стене? Петен-то на юге, в Париже бы Гестапо бы такими делами занималось.
Про Кончаловского и Литтела дополнение
В фейсбуке рассказали, что переклички с "Благоволительницами" не случайны, потому что Кончаловский договаривался с Литтелом об этом.
И вот ещё.
""— Этот офицер у вас, кстати, будто списан с главного героя романа Джонатана Литтела «Благоволительницы». Это ведь тоже не случайная параллель?
— Нет, не случайная. Вы абсолютно правы — на замысел «Рая» очень сильно повлиял этот роман. Я прочитал его несколько лет назад и был совершенно потрясён. Мне казалось, что такой роман просто невозможен — абсолютно документальный, написанный от первого лица и при этом предлагающий читателю полностью погрузиться в сердце тьмы. У меня даже мелькала мысль попробовать его экранизировать. Но я не уверен, что «Благоволительницы» вообще поддаются экранизации. Но то, что вы разглядели роман Литтела в «Рае», — для меня хорошая новость.""
В фейсбуке рассказали, что переклички с "Благоволительницами" не случайны, потому что Кончаловский договаривался с Литтелом об этом.
И вот ещё.
""— Этот офицер у вас, кстати, будто списан с главного героя романа Джонатана Литтела «Благоволительницы». Это ведь тоже не случайная параллель?
— Нет, не случайная. Вы абсолютно правы — на замысел «Рая» очень сильно повлиял этот роман. Я прочитал его несколько лет назад и был совершенно потрясён. Мне казалось, что такой роман просто невозможен — абсолютно документальный, написанный от первого лица и при этом предлагающий читателю полностью погрузиться в сердце тьмы. У меня даже мелькала мысль попробовать его экранизировать. Но я не уверен, что «Благоволительницы» вообще поддаются экранизации. Но то, что вы разглядели роман Литтела в «Рае», — для меня хорошая новость.""
Прекрасная история
"Однако история создания полотна «Великий постриг» удивительным образом перекликается с сюжетом «Чистого понедельника» так, что кажется почти его прообразом. Биограф Нестерова С. Н. Дурылин излагает эту историю так: «Как у большинства лучших картин Нестерова, у этой картины есть глубокая автобиографическая основа. Живя в августе 1897 года на Кавказе, Нестеров испытал то, что не в шутку называл “молниеносной любовью”. Он встретился в Кисловодске с певицей Л. П. С-и, выступавшей в опере <ср. слова героини «ЧПн» на театральном капустнике: «Вот если бы я была певица…». — О. Л., М. Д.>. Вот его рассказ об этой встрече, извлеченный из его воспоминаний:
“Л. П. не была ни в каком случае ‘красавицей’. В ней поражало, очаровывало не внешнее, а что-то глубоко скрытое, быть может, от многих навсегда и открывающееся немногим в счастливые минуты. Через веселую, остроумную речь сквозил ум и какая-то далекая печаль. В глазах эта печаль иногда переходила в тоску, в напряженную думу…”
Нестеров встретил нестеровскую девушку, истинное обаяние которой — в красоте просветленной печали.
“Через 2–3 дня, — продолжает он свой рассказ, — мы были друзьями, а через неделю мы уже не могли обойтись один без другого. Мы страстно полюбили друг друга… Тут было счастье родственных душ, душ двух артистов, двух равноценных культур, развитий <...>”.
Было решено, что Л. П. С-и допоет согласно контракту оперный сезон в Тифлисе, а затем, покинув сцену, станет женой Нестерова.
Но недаром в оперной певице была нестеровская девушка. Через два месяца он получил письмо из Тифлиса.
“Л. П. писала, что долгие думы обо мне, о моей судьбе, обо мне художнике привели ее к неизбежному выводу, что она счастья мне не даст, что ее любовь, такая страстная и беспокойная любовь, станет на моем пути к моим заветным мечтам, что она решила сойти с этих путей и дать простор моему призванию…” <...> Нестеров оказался один. Но не в одиночестве.
“Проснулся художник. Он помог мне и на этот раз в моем горе… Художник осилил эту страсть… Скоро начал свой “Великий постриг”. Эта картина помогла мне забыть мое горе, мою потерю. Она заполнила собою все существо мое. Я писал с каким-то страстным воодушевлением” <...>
Не раз предпринимались попытки истолковать “Великий постриг” как своего рода поэтический апофеоз женского отшельничества, как лирическую апологию “ухода от мира”.
Тем, кто знает автобиографические истоки этой картины <...> эти попытки не могут не казаться безнадежными. “Великий постриг” не апология женского иночества, а лирическая элегия женского несбывшегося счастья» (Дурылин: 73–75)."
"Однако история создания полотна «Великий постриг» удивительным образом перекликается с сюжетом «Чистого понедельника» так, что кажется почти его прообразом. Биограф Нестерова С. Н. Дурылин излагает эту историю так: «Как у большинства лучших картин Нестерова, у этой картины есть глубокая автобиографическая основа. Живя в августе 1897 года на Кавказе, Нестеров испытал то, что не в шутку называл “молниеносной любовью”. Он встретился в Кисловодске с певицей Л. П. С-и, выступавшей в опере <ср. слова героини «ЧПн» на театральном капустнике: «Вот если бы я была певица…». — О. Л., М. Д.>. Вот его рассказ об этой встрече, извлеченный из его воспоминаний:
“Л. П. не была ни в каком случае ‘красавицей’. В ней поражало, очаровывало не внешнее, а что-то глубоко скрытое, быть может, от многих навсегда и открывающееся немногим в счастливые минуты. Через веселую, остроумную речь сквозил ум и какая-то далекая печаль. В глазах эта печаль иногда переходила в тоску, в напряженную думу…”
Нестеров встретил нестеровскую девушку, истинное обаяние которой — в красоте просветленной печали.
“Через 2–3 дня, — продолжает он свой рассказ, — мы были друзьями, а через неделю мы уже не могли обойтись один без другого. Мы страстно полюбили друг друга… Тут было счастье родственных душ, душ двух артистов, двух равноценных культур, развитий <...>”.
Было решено, что Л. П. С-и допоет согласно контракту оперный сезон в Тифлисе, а затем, покинув сцену, станет женой Нестерова.
Но недаром в оперной певице была нестеровская девушка. Через два месяца он получил письмо из Тифлиса.
“Л. П. писала, что долгие думы обо мне, о моей судьбе, обо мне художнике привели ее к неизбежному выводу, что она счастья мне не даст, что ее любовь, такая страстная и беспокойная любовь, станет на моем пути к моим заветным мечтам, что она решила сойти с этих путей и дать простор моему призванию…” <...> Нестеров оказался один. Но не в одиночестве.
“Проснулся художник. Он помог мне и на этот раз в моем горе… Художник осилил эту страсть… Скоро начал свой “Великий постриг”. Эта картина помогла мне забыть мое горе, мою потерю. Она заполнила собою все существо мое. Я писал с каким-то страстным воодушевлением” <...>
Не раз предпринимались попытки истолковать “Великий постриг” как своего рода поэтический апофеоз женского отшельничества, как лирическую апологию “ухода от мира”.
Тем, кто знает автобиографические истоки этой картины <...> эти попытки не могут не казаться безнадежными. “Великий постриг” не апология женского иночества, а лирическая элегия женского несбывшегося счастья» (Дурылин: 73–75)."