Итальянцы, принимающие участие в сдаче золотых колец для помощи Италии в войне. Сертификат, подтверждающий, что его обладатель сдал золото Родине. И железные кольца, выдававшиеся тем, кто принимал участие в акции.
❤7🔥5👌3👏1
Санкции, которые ничего не изменили
Время от времени человечество пытается запретить себе войну. После лихорадки Первой мировой, победители организовали Лигу Наций — первую институциональную попытку объединить разные страны в международной организации. В ней, правда, не участвовал целый ряд ключевых стран (например, США), что с самого начала делало ее не самой представительной организацией; первую скрипку в ней играли Британия и Франция — что тоже было весьма самонадеянным делом.
Но я не об этом.
В уставе Лиги наций было написано так: «Если Член Лиги прибегает к войне, вопреки обязательствам, принятым в статьях 12, 13 или 15, то он ipso facto рассматривается как совершивший акт войны против всех других Членов Лиги». Своего рода 5 статья НАТО наоборот — другое дело, что строгость исполнения положений Устава сильно зависела от того, кто совершал агрессию.
Так или иначе, членом Лиги наций была и фашистская Италия. С конца 1920-х годов Муссолини и его режим пропагандировал имперские устремления страны: Италия должна была двинуться дальше, «доделать то, что не сделала перед Мировой войной». Речь прежде всего шла об Эфиопии, с которой Италия неуспешно воевала в конце XIX века.
В пропагандистской фашистской песне In Africa si va («Мы идем в Африку») 1935 года пелось:
Мы идем за Муссолини в Восточную Африку
У нас незакрытый счет с абиссинцами.
Нужно закончить игру
С негусом Селассие
Мы идем за Муссолини за Италию и за короля
Старушка, дрожащая от волнения
Быстро идет на станцию
Чтобы сказать своему любимому сыну
Иди, окажи себе честь, а я помолюсь
«Я вернусь с отличием!»-
Кричит ей сын, пока поезд уезжает.
Война Италии и Эфиопии началась в октябре 1935 года. И Лига наций отреагировала быстро — уже в ноябре того же года против Италии были введены экономические санкции. Лига Наций впервые применила такой инструмент против значимого европейского государства. Санкции запрещали экспорт итальянской продукции и ввоз в Италию материалов, необходимых для войны.
Однако санкции не касались жизненно важных ресурсов, таких как нефть и уголь, которых у Италии почти не было. Великобритания и Франция заявили, что запрет поставок нефти в Италию можно было легко обойти, получив поставки из Соединенных Штатов Америки и Германии, которые не входили в Лигу Наций и потому не обязаны были следовать санкциям. Позиция США была жесткой — вторжение в Эфиопию они осуждали, но считали неуместным, что санкции против Италии были организованы такими странами, как Франция и Великобритания, обладающими огромными и древними колониальными империями.
Санкции обходились всеми — даже некоторыми подписавшими их государствами. А фашистская партия превратила историю с санкциями в повод для внутренней мобилизации: в Италии не только выпускались карикатуры, издевавшиеся над санкциями, но еще и стартовали некоторые «народные программы». Например «Золото Родине»: 18 декабря, был провозглашен «Днем золота» — от итальянцев требовали (под принуждением) пожертвовать свои обручальные кольца и покрыть расходы на ведущуюся в то время войну в Эфиопии. Первой, кто пожертвовал золото была королева-консорт Елена. За ней последовала Ракеле Муссолини. Только в Риме было собрано более 250 000 колец, а в Милане — около 180 000.
Муссолини проводил митинги, где преподносил себя борцом с несправедливыми и лицемерными англичанами и французами — и у него были все основания так описывать себя. Кроме того, санкции заставили Италию сильнее сблизиться с Германией и начать выстраивать более плотные экономические отношения. В 1936 году две страны вступили в военный союз, а в сентябре 1937 года Муссолини приехал с визитом в Германию — два диктатора провели встречу в Мюнхене. Италия заявляла, что из-за санкций необходимо заняться замещением импорта и выстраиванием полноценной автаркии внутри страны.
Санкции не остановили войну. Итальянцы заняли столицу Эфиопии и присоединили страну к своей колониальной империи. В июле 1936 года, через семь месяцев после введения санкций, Лига наций отменила их, признав свое поражение в экономическом принуждении Италии к миру.
Время от времени человечество пытается запретить себе войну. После лихорадки Первой мировой, победители организовали Лигу Наций — первую институциональную попытку объединить разные страны в международной организации. В ней, правда, не участвовал целый ряд ключевых стран (например, США), что с самого начала делало ее не самой представительной организацией; первую скрипку в ней играли Британия и Франция — что тоже было весьма самонадеянным делом.
Но я не об этом.
В уставе Лиги наций было написано так: «Если Член Лиги прибегает к войне, вопреки обязательствам, принятым в статьях 12, 13 или 15, то он ipso facto рассматривается как совершивший акт войны против всех других Членов Лиги». Своего рода 5 статья НАТО наоборот — другое дело, что строгость исполнения положений Устава сильно зависела от того, кто совершал агрессию.
Так или иначе, членом Лиги наций была и фашистская Италия. С конца 1920-х годов Муссолини и его режим пропагандировал имперские устремления страны: Италия должна была двинуться дальше, «доделать то, что не сделала перед Мировой войной». Речь прежде всего шла об Эфиопии, с которой Италия неуспешно воевала в конце XIX века.
В пропагандистской фашистской песне In Africa si va («Мы идем в Африку») 1935 года пелось:
Мы идем за Муссолини в Восточную Африку
У нас незакрытый счет с абиссинцами.
Нужно закончить игру
С негусом Селассие
Мы идем за Муссолини за Италию и за короля
Старушка, дрожащая от волнения
Быстро идет на станцию
Чтобы сказать своему любимому сыну
Иди, окажи себе честь, а я помолюсь
«Я вернусь с отличием!»-
Кричит ей сын, пока поезд уезжает.
Война Италии и Эфиопии началась в октябре 1935 года. И Лига наций отреагировала быстро — уже в ноябре того же года против Италии были введены экономические санкции. Лига Наций впервые применила такой инструмент против значимого европейского государства. Санкции запрещали экспорт итальянской продукции и ввоз в Италию материалов, необходимых для войны.
Однако санкции не касались жизненно важных ресурсов, таких как нефть и уголь, которых у Италии почти не было. Великобритания и Франция заявили, что запрет поставок нефти в Италию можно было легко обойти, получив поставки из Соединенных Штатов Америки и Германии, которые не входили в Лигу Наций и потому не обязаны были следовать санкциям. Позиция США была жесткой — вторжение в Эфиопию они осуждали, но считали неуместным, что санкции против Италии были организованы такими странами, как Франция и Великобритания, обладающими огромными и древними колониальными империями.
Санкции обходились всеми — даже некоторыми подписавшими их государствами. А фашистская партия превратила историю с санкциями в повод для внутренней мобилизации: в Италии не только выпускались карикатуры, издевавшиеся над санкциями, но еще и стартовали некоторые «народные программы». Например «Золото Родине»: 18 декабря, был провозглашен «Днем золота» — от итальянцев требовали (под принуждением) пожертвовать свои обручальные кольца и покрыть расходы на ведущуюся в то время войну в Эфиопии. Первой, кто пожертвовал золото была королева-консорт Елена. За ней последовала Ракеле Муссолини. Только в Риме было собрано более 250 000 колец, а в Милане — около 180 000.
Муссолини проводил митинги, где преподносил себя борцом с несправедливыми и лицемерными англичанами и французами — и у него были все основания так описывать себя. Кроме того, санкции заставили Италию сильнее сблизиться с Германией и начать выстраивать более плотные экономические отношения. В 1936 году две страны вступили в военный союз, а в сентябре 1937 года Муссолини приехал с визитом в Германию — два диктатора провели встречу в Мюнхене. Италия заявляла, что из-за санкций необходимо заняться замещением импорта и выстраиванием полноценной автаркии внутри страны.
Санкции не остановили войну. Итальянцы заняли столицу Эфиопии и присоединили страну к своей колониальной империи. В июле 1936 года, через семь месяцев после введения санкций, Лига наций отменила их, признав свое поражение в экономическом принуждении Италии к миру.
🔥19🤯5❤4
Forwarded from Кенотаф
Ленинград — Пуля (1999) 5/5
«О, Айседора, оставьте дома свой белый шарф».
Давно пора сказать об этом во всеуслышание: альбом «Пуля» у группы «Ленинград» — не просто лучший, но, по большому счету, единственный. Все, что было потом, можно называть по-разному: сборниками синглов, микстейпами, была даже радиопьеса с музыкальными номерами («Баборобот»). Все это было мило, временами интересно, что-то навсегда врезалось в память, а что-то немедленно ее покидало. Но альбомов не было — и, видимо, уже не появится.
«Пуля» — это классический петербургский гоп со смыком, метапародия на шансон, фантазии о том, чего не было, щедро приправленные голосом Игоря Вдовина. «Зенит» — еще не тот монстр, а раздолбайский питерский клуб, который вживается в роль российского «Тоттенхэма» — ходит где-то рядом с вершинами, но ничего не выигрывает. Айседора Дункан выезжает в последнюю поездку, на Фонтанку идут пить водку мужики, в буфете на раздаче работает Таня, на небе звезды и луна, папин пистолет, Летний сад закрыт. Разухабистая музыка, намеренно притворяющиеся примитивными слова, интеллигентное безумие и та легкая алкогольная приподнятость, которая настигает после ста грамм водки.
Вся эта легкость — игра, придуманная московскими и питерскими арт-тусовками, спродюсированная Леонидом Федоровым (который и был солистом «Ленинграда» на первом концерте группы в Москве) и умело разыгранная группой, которой, конечно, никто не предрекал грандиозной народной любви. Но судьба распорядилась иначе: в «Ленинграде» воцарился Сергей Шнуров, ставший на долгие годы одной из самых заметных российских поп-фигур. Он сумел превратить мнимый эстетический протест в огромные деньги — и сделал заработки главным критерием для оценки своего наследия. С годами смотреть на это стало скучно, как на «Зенит», распухший от денег и выигрывающий чемпионат за чемпионатом.
Свежесть, злость, ярость и талантливость «Пули», вышедшей в рубежном 1999 году, ощущается и сегодня. Всё, что было с «Ленинградом» после «Пули» — это как тишина в конце одноименного трека: выстрел прозвучал, пуля настигла героя. Незачем копаться в посмертной жизни. В той, где Шнуров останется в памяти как автор оды Евгению Пригожину и герой дисса Славы КПСС.
В конце концов, жизнь все расставляет по своим местам. Кому-то бежать от пули, кому-то окэшивать чеки.
Что еще слушать у «Ленинграда»?
Вы действительно хотите услышать ответ на этот вопрос?
#альбомы_кенотафа #сенников
Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty
«О, Айседора, оставьте дома свой белый шарф».
Давно пора сказать об этом во всеуслышание: альбом «Пуля» у группы «Ленинград» — не просто лучший, но, по большому счету, единственный. Все, что было потом, можно называть по-разному: сборниками синглов, микстейпами, была даже радиопьеса с музыкальными номерами («Баборобот»). Все это было мило, временами интересно, что-то навсегда врезалось в память, а что-то немедленно ее покидало. Но альбомов не было — и, видимо, уже не появится.
«Пуля» — это классический петербургский гоп со смыком, метапародия на шансон, фантазии о том, чего не было, щедро приправленные голосом Игоря Вдовина. «Зенит» — еще не тот монстр, а раздолбайский питерский клуб, который вживается в роль российского «Тоттенхэма» — ходит где-то рядом с вершинами, но ничего не выигрывает. Айседора Дункан выезжает в последнюю поездку, на Фонтанку идут пить водку мужики, в буфете на раздаче работает Таня, на небе звезды и луна, папин пистолет, Летний сад закрыт. Разухабистая музыка, намеренно притворяющиеся примитивными слова, интеллигентное безумие и та легкая алкогольная приподнятость, которая настигает после ста грамм водки.
Вся эта легкость — игра, придуманная московскими и питерскими арт-тусовками, спродюсированная Леонидом Федоровым (который и был солистом «Ленинграда» на первом концерте группы в Москве) и умело разыгранная группой, которой, конечно, никто не предрекал грандиозной народной любви. Но судьба распорядилась иначе: в «Ленинграде» воцарился Сергей Шнуров, ставший на долгие годы одной из самых заметных российских поп-фигур. Он сумел превратить мнимый эстетический протест в огромные деньги — и сделал заработки главным критерием для оценки своего наследия. С годами смотреть на это стало скучно, как на «Зенит», распухший от денег и выигрывающий чемпионат за чемпионатом.
Свежесть, злость, ярость и талантливость «Пули», вышедшей в рубежном 1999 году, ощущается и сегодня. Всё, что было с «Ленинградом» после «Пули» — это как тишина в конце одноименного трека: выстрел прозвучал, пуля настигла героя. Незачем копаться в посмертной жизни. В той, где Шнуров останется в памяти как автор оды Евгению Пригожину и герой дисса Славы КПСС.
В конце концов, жизнь все расставляет по своим местам. Кому-то бежать от пули, кому-то окэшивать чеки.
Что еще слушать у «Ленинграда»?
Вы действительно хотите услышать ответ на этот вопрос?
#альбомы_кенотафа #сенников
Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty
❤16🔥4👏2🤯1
Продолжая итальянскую тему — фотографии Итальянского фронта Первой мировой мне всегда казались удивительно страшными и похожими на концепты удивительного сай-фай фильма. La Guerra Bianca — так ее называют итальянцы; большая часть боевых действий шла в Альпах и это ни для кого не делало ситуацию проще и приятнее. Белизна снега, темные пятна горных пород и кровь — удивительный символический ряд итальянской Первой мировой.
🔥15❤5👏2🤯2😢2👌2
Forwarded from 50 Shades of Green
Пока вчера слушал, как разные ирландцы произносят фамилию Ó Muircheartaigh, подумал, что некоторые варианты мне что-то очень напоминают, и действительно: "The name Moriarty is an Anglicized version of the Irish name Ó Muircheartaigh". Так я узнал, что профессор Мориарти был ирландцем, как, кстати, и сам Конан Дойл.
❤13🔥3👌3
Forwarded from Парнасский пересмешник
Жан Кокто и Чарли Чаплин проводят время на Юге Франции, в Сен-Жан-Кап-Ферра, конец 1950-х.
Кокто и Чаплин познакомились в 1936 году, когда возвращались из Японии на одном корабле. Кокто не говорил по-английски, а Чаплин - по-французски. Тем не менее они разговорились и проболтали в первый же день до четырех часов ночи - им помогал переводить секретарь Кокто, который немного знал английский. К утру они почувствовали, что уже успели подружиться, и обнявшись пообещали встретиться на завтрак. Конечно же, оба проспали, и как вспоминает Кокто, ощутив избыток общения друг с другом, сделали паузу на несколько дней.
В Токио Кокто купил прирученного сверчка, который начинал петь, каждый раз, когда с ним заговариваешь, и очень радовался этому, везде брал крошечную клетку с насекомым с собой и слушал его мелодии. Когда они прибыли в Сан-Франциско, Чаплин предложил свой лимузин, чтобы добраться до Лос-Анджелеса. Сверчок постоянно пел, и Кокто сказал: "видите, как ему нравится Америка", - открыл окно машины и выпустил насекомое на волю. Когда Чаплин сказал: но ведь он в чужой стране и не знает языка, Кокто ответил: ничего, он умный, скоро поймет.
В 1957 году Чаплин отдыхал с семьей на юге Франции и Кокто пригласил его в гости. Тем более что был хороший повод: открывалась часовня в Вильфранш-сюр-Мер, которую реставрировал Кокто. От этих каникул остались замечательные фотографии, судя по кадрам, Жан Кокто и Чарли Чаплин провели лето незабываемо
Кокто и Чаплин познакомились в 1936 году, когда возвращались из Японии на одном корабле. Кокто не говорил по-английски, а Чаплин - по-французски. Тем не менее они разговорились и проболтали в первый же день до четырех часов ночи - им помогал переводить секретарь Кокто, который немного знал английский. К утру они почувствовали, что уже успели подружиться, и обнявшись пообещали встретиться на завтрак. Конечно же, оба проспали, и как вспоминает Кокто, ощутив избыток общения друг с другом, сделали паузу на несколько дней.
В Токио Кокто купил прирученного сверчка, который начинал петь, каждый раз, когда с ним заговариваешь, и очень радовался этому, везде брал крошечную клетку с насекомым с собой и слушал его мелодии. Когда они прибыли в Сан-Франциско, Чаплин предложил свой лимузин, чтобы добраться до Лос-Анджелеса. Сверчок постоянно пел, и Кокто сказал: "видите, как ему нравится Америка", - открыл окно машины и выпустил насекомое на волю. Когда Чаплин сказал: но ведь он в чужой стране и не знает языка, Кокто ответил: ничего, он умный, скоро поймет.
В 1957 году Чаплин отдыхал с семьей на юге Франции и Кокто пригласил его в гости. Тем более что был хороший повод: открывалась часовня в Вильфранш-сюр-Мер, которую реставрировал Кокто. От этих каникул остались замечательные фотографии, судя по кадрам, Жан Кокто и Чарли Чаплин провели лето незабываемо
❤22🔥4👌2👏1🕊1
О премиях, комсомоле и «лохматых»
Из интервью бывшего руководителя комсомола Виктора Мишина можно узнать кое-что прекрасное о том, какие споры разгорались и какие интриги плелись вокруг комсомольских премий.
«Отношения между Мишиным и главным идеологом партии Егором Лигачевым тоже не сложились. Возможно, одной из причин стало постановление бюро ЦК ВЛКСМ о присуждении премии Ленинского комсомола в конце октября 1984 года певцу Валерию Леонтьеву. По словам Мишина, в день опубликования списка награжденных ему по спецсвязи позвонил Лигачев. Он сразу начал разговор на повышенных тонах — о том, что комсомол не понимает важности классического искусства и народного творчества.
«Я возразил: мол, это не совсем так, бюро ЦК ВЛКСМ присудило премии Надежде Бабкиной, ансамблю ложкарей и другим народным коллективам. Но Егор Кузьмич резко выразил неудовольствие тем, что присудили Валерию Леонтьеву, „какому-то лохматому премию Ленинского комсомола“. Мишин ответил, что кандидатура Леонтьева была выдвинута в установленном порядке Ворошиловградским обкомом комсомола, поддержана бюро ЛКСМ Украины. Кроме того, лауреат исполняет исключительно советский репертуар и по путевкам комсомола побывал на многих всесоюзных ударных комсомольских стройках и дальних погранзаставах. Но Лигачев ничего не хотел слушать и резко оборвал Мишина: „Готовьтесь к серьезному разговору в ЦК КПСС“.
Только спустя некоторое время Мишин узнал причину этого звонка. На приеме у Лигачева в тот день были руководители Союза композиторов СССР Тихон Хренников и Родион Щедрин. Они посетовали, что ЦК ВЛКСМ не поддержал кандидатуру молодой талантливой певицы, которая выдвигалась на премию от Союза композиторов. „Мы же располагали объективной информацией о том, что она в ближайшее время собиралась уехать в Венскую оперу и остаться в Австрии, что вскоре и произошло“, — отметил Мишин».
Из интервью бывшего руководителя комсомола Виктора Мишина можно узнать кое-что прекрасное о том, какие споры разгорались и какие интриги плелись вокруг комсомольских премий.
«Отношения между Мишиным и главным идеологом партии Егором Лигачевым тоже не сложились. Возможно, одной из причин стало постановление бюро ЦК ВЛКСМ о присуждении премии Ленинского комсомола в конце октября 1984 года певцу Валерию Леонтьеву. По словам Мишина, в день опубликования списка награжденных ему по спецсвязи позвонил Лигачев. Он сразу начал разговор на повышенных тонах — о том, что комсомол не понимает важности классического искусства и народного творчества.
«Я возразил: мол, это не совсем так, бюро ЦК ВЛКСМ присудило премии Надежде Бабкиной, ансамблю ложкарей и другим народным коллективам. Но Егор Кузьмич резко выразил неудовольствие тем, что присудили Валерию Леонтьеву, „какому-то лохматому премию Ленинского комсомола“. Мишин ответил, что кандидатура Леонтьева была выдвинута в установленном порядке Ворошиловградским обкомом комсомола, поддержана бюро ЛКСМ Украины. Кроме того, лауреат исполняет исключительно советский репертуар и по путевкам комсомола побывал на многих всесоюзных ударных комсомольских стройках и дальних погранзаставах. Но Лигачев ничего не хотел слушать и резко оборвал Мишина: „Готовьтесь к серьезному разговору в ЦК КПСС“.
Только спустя некоторое время Мишин узнал причину этого звонка. На приеме у Лигачева в тот день были руководители Союза композиторов СССР Тихон Хренников и Родион Щедрин. Они посетовали, что ЦК ВЛКСМ не поддержал кандидатуру молодой талантливой певицы, которая выдвигалась на премию от Союза композиторов. „Мы же располагали объективной информацией о том, что она в ближайшее время собиралась уехать в Венскую оперу и остаться в Австрии, что вскоре и произошло“, — отметил Мишин».
🔥9🤯3😢2👌1
Forwarded from Кенотаф
Наша любимая рубрика «Судим по обложке». На этот раз мы замахнулись на вечность — оцениваем обложки Гомера, его поэм о войнах и странствиях.
Если вы не согласны с нашим мнением по этому и другим вопросам, пишите в @thecenotaphbot.
#обложки_кенотафа
Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty
Если вы не согласны с нашим мнением по этому и другим вопросам, пишите в @thecenotaphbot.
#обложки_кенотафа
Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty
❤8👌2