​​На той стороне

Южная весна в тени пальм, в окружении деревьев, ароматных цветов — и холодная московская, с еще не растаявшим снегом и холодным воздухом. На дворе 1930 год, Егор Сенников идет по следам людей на расходящихся тропах. Сегодня — два героя, отколовшиеся от гигантского айсберга и устремившиеся вдаль.

Кто не любит хороших шуток?

«Арестъ Л. Троцкаго въ Парижѣ!» — удивительный заголовок в эмигрантской парижской газете «Иллюстрированная Россия». Статья сопровождается фотографиями; дескать, мятежный революционер пытался нелегально проникнуть во Францию, куда ему не дают визу, но был задержан на Лионском вокзале — и теперь его будут экстрадировать в Константинополь.

Выдумка? Конечно. Фотографии — монтаж, а вся статья — первоапрельская шутка эмигрантской газеты (в том же номере — статья-розыгрыш: «Объединение русской эмиграции»). В апреле 1930 года, впрочем, в Париже встречаются коммунисты-сторонники Троцкого и основывают Международную левую оппозицию, будущий Четвертый интернационал.

Тишина. Густой и теплый воздух. Изысканность и простота небольших отелей и санаториев. Улицы почти пусты. Шум волн. На остров Принкипо раньше ссылали знатных особ, принцев — отсюда и название; лишь потом место стало превращаться в курорт. Летом 1929 года путем принцев прошел революционер Лев Троцкий.

Остров Принкипо (сейчас Бююкада) — крупнейший из Принцевых островов, находящихся в Мраморном море недалеко от Стамбула. Троцкий, высланный из СССР, обретает здесь, как он пишет, «в турецкой глуши», возможность и время для активной творческой работы. Вилла, на которой жил Троцкий, сейчас разрушена и заброшена; тишину вокруг нее нарушают лишь лай собак и разговоры русскоязычных туристов. Здание расположено близко к берегу — и легко себе представить, как Троцкий, стоя на балконе, вглядывается в тревожные волны и думает, думает, думает…

Эмигрант поневоле, он использует любую возможность для работы и политической борьбы. На Принкипо он стремительно дописывает свои мемуары, начатые в Алма-Ате; они сразу становятся мировым бестселлером. Он садится писать «Историю русской революции», руководит выпуском парижского троцкистского издания, встречается с соратниками. В тиши и спокойствии ссылки на Принкипо, он надеется выковать новое коммунистическое движение и победить своего архиврага — Сталина. Это его атмосфера — он привычен и к ссылкам, и к эмиграции (в отличие от парижских русских, предающихся бесплодным мечтаниям о возвращении в прошлое). Он, осколок революции, прокладывает новый курс.

«Около 11 утра позвонили: в 10.17 застрелился Маяковский. Пришел в ужас. Потом на секунду; сегодня по старому стилю — 1 апреля, не шутка ли? — Нет, не шутка. Ужас. Позвонил Демьяну [Бедному] — проверить.
— Да, было три поэта — теперь я один остался».

Это пишет приятель и конфидент Демьяна Бедного Михаил Презент. А за семь лет до того о Маяковском писал Троцкий:

«Маяковский атлетствует на арене слова и иногда делает поистине чудеса, но сплошь и рядом с героическим напряжением подымает заведомо пустые гири».

В середине апреля 1930 года революционный поэт выкинул свой последний трюк — прострелил себе сердце в комнате в Лубянском проезде. Он тоже откололся от тела: поэт-попутчик, набивавшийся советской власти в друзья, никому не нужен — его топчет официальная пресса, критики громят его наглую персональную выставку, его покровители уходят из власти или из жизни. Хотя в предсмертных письмах поэт просить не судачить о его кончине, Москва полнится слухами: обсуждают, как Маяковский приходил к Катаеву, встречался с любовницей Полонской, с Яншиным…

Утром 14 апреля из его комнаты раздался выстрел. Еще один осколок революции утонул в море жизни.

На следующий день «Правда» пишет о поэте на предпоследней странице, публикует некролог, заметку Бедного «Чудовищно. Непонятно» и предает печати предсмертные стихи.

Холодной московской весной траурная процессия тянется к крематорию в Донском монастыре. За гробом несут один венок — железный. «Железному поэту — железный венок».

Шутки в сторону.

#сенников

Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

О бумажных битвах за умы

Август Фридрих Кельнер всю Вторую мировую войну провел в Нацистской Германии. Более того, он работал в окружном суде Лаубаха, небольшого городка в Среднем Гессене. И это довольно удивительно: Кельнер был до 1933 года открытым противником нацистов, одним из ярких активистов немецкой Социал-демократической партии Германии в начальный период ее существования. Говорят, что не скрывал своих антинацистских взглядов и после 1933 года, что постоянно привлекало к нему внимание местных чиновников. Но, тем не менее, он не попал в лагерь, не лишился работы и даже сын его благополучно эмигрировал в 1935 году в США.

Но интересен Кельнер не этим, а своим дневником, который он вел всю войну и на страницах которого решил биться с нацистами; как он сам говорил, что он вел его в расчете на то, что в будущем память о нацистах будет пересмотрена в том числе благодаря его дневнику.

Учитывая, что дневник изначально планировался Кельнером как политическое высказывание (в нем он почти не пишет о своей жизни и делах), а, кроме того, что он довольно долго готовил его к печати (она произошла в конце 1960-х годов), относиться к нему стоит осторожно. Но читать иногда интересно, не столько как документ о современной автору эпохе, сколько как политическое заявление:

«28 июня 1941
Слышал, как одна дама говорила: в воскресенье (в тот день началась война с Россией) у меня были кое-какие сомненья, но теперь они отметены из-за благоприятного развития событий. В отличие от прошлой войны у нас есть союзники, и пока все идет отлично. Война может закончиться очень быстро, если Россия рухнет, подточенная изнутри. Вот так говорила эта дама с прусским акцентом. Вот он, немец! Судьба других народов его не интересует. Пусть весь мир превратится в груду обломков, лишь бы он — доблестный германец — царил над этой грудой.

14 августа 1941
Солдат-отпускник из Дюссельдорфа громко и четко обрисовал посетителям кафе „Гёбель“ ситуацию на Восточном фронте. Люди слушали его, раскрыв рты от удивления. Еще бы! По его словам, война с Россией закончится через три недели. Правда, оккупирована будет только территория до Москвы. Она войдет в руководимые Германией Соединенные Штаты Европы. После чего ударим по Англии. Для этого все готово.

20 декабря 1941
В настоящее время в войне участвуют 28 государств. Германия воюет с 17 из них. (Британская империя считается при этом одним государством.) После войны должен установиться новый мировой порядок — под эгидой американцев и англичан.

29 августа 1942
Даже противникам режима приходится признать, что своей неиссякаемой энергией, своим упорством и неописуемым фанатизмом НСДАП держит в постоянном напряжении не только своих членов, но и весь народ. В настоящее время проводятся т. н. „смотры“. „Явка обязательна“. Как в армии. Собираются секретари нац.-соц. ячеек, доверенные лица Имперского союза немецких чиновников, руководители Немецкого трудового фронта разных уровней, и глава района держит речь. Прежде всего напоминает о задачах, которые должны выполнять политические руководители на предприятиях.

2 декабря 1943
Радостное событие во время войны. Неужели и такое случается? Через Международный Красный Крест и Немецкий Красный Крест мы получили сегодня из Нью-Хейвена (штат Коннектикут) письмо от нашей снохи Фреды Кельнер с сообщением, что поживают они все хорошо и что она родила третьего ребенка — мальчика, на момент написания письма ему уже было 14 месяцев. .

29 марта 1945
Выходим к воротам и следим за движением головы колонны. Танки, бронетранспортеры, грузовики и легковые автомобили. Впервые мы видим американцев. Солдаты вооружены превосходно. И выглядят хорошо — знак хорошего питания. Никакого сравнения с нынешним немецким войском. Американская армия производит впечатление отлично обученной, дисциплинированной. Надеюсь, это впечатление не изменится».

Ладно, окей-2.

Выпуски «Городка» за 1993 год, — надеюсь, не из-за того, что пресса и медиа муссировали конфликт Президента с Верховным Советом, — оказались настоящим кладезем белого непримиренчества, монархической контрреволюции и реабилитации жандармских и полицейских служб Царской России.

По поводу последнего, конечно, авторам полностью моё уважение и la goida total.

Опять-таки, вот ещё один скетч на жандармско-революционную тему. У меня выходные, после них сразу же отпуск, так что поездки в ГАРФ и чтение Давыдова с Каменским буду чередовать с изучением образа жандарма в российской телевизионной сатире начала 1990-х годов. Имею право.

В обоих, кстати, случаях, действительно интересна попытка придать бывшему табуретному кавалеристу лазоревого корпуса черты человека, который пережил все социально-экономические кризисы в России ХХ века и вынес оттуда убеждение, что ВОТ ТАК больше делать никогда не надо. В первом случае, жандарм с возрастом превращается в такого саркастичного учителя жизни, который подмечает все фундаментальные социально-экономические изъяны большевистской модели. Собственно, вот эти самые изъяны, — что мы знаем по изучению реформы Либермана-Косыгина, — подмечались ещё советским руководством. Но тут авторы нарратива вводят фигуру, которая символизирует некое прошлое, относительного которого понятна вся (не)нормальность советского опыта. Не удивлюсь, если это ещё и такое постмодернистское продолжение фильма Говорухина «Россия, которую мы потеряли», где у рассказчика появляется лицо и опыт, выступающий подтверждением его правоты.

Ну, а в этом скетче всё просто — тут уже вместо критики активное желание ни за что на свете не допустить повторения того, что было. Опять-таки, антагонист представлен в собирательном образе царского жандармо-полицейского, как представитель той силы, которая не должна была допустить крах предыдущей нормальной модели жизни. Понятно, что к 1990-ым годам не осталось в живых ни одного реального офицера или унтер-офицера ОКЖ, так что здесь просто рессентиментарная надежда на то, что оно всё как-нибудь само собой исправится самым правильным образом, пусть даже и при помощи насилия.

По легенде Егор Гайдар сказал однажды, что есть два способа провести в России рыночные реформы — фантастический и нереалистичный. Фантастический заключается в том, что прилетят инопланетяне и всё сделают за нас, а нереалистичный в том, что мы всё сделаем сами. Ну, сюда можно ещё добавить грёзы о боевых пенсионерах Отдельного корпуса жандармов, которые прячутся по питерским дворам-колодцам, чтобы где меткой критикой и добрым словом, а где пальбой из нагана вернуть страну к потерянной в горниле революции нормальности.

А так да, всех с праздником. Выходной в день труда — это замечательно.

#Жандармы #Революция

Есть идея нонфикшн книги о современной России? Участвуйте в нашей программе грантовой поддержки

Публикация честных и смелых книг на русском языке сопряжена с множеством рисков: их могут отцензурировать до печати или запретить к продаже; сами авторы подвергаются преследованию внутри страны, а их произведения, напечатанные за пределами России, нередко проходят незамеченными. Мы хотим изменить ситуацию. Для этого мы открываем программу грантовой и редакционной поддержки для авторов, желающих написать неподцензурную книгу о современной России.

Как устроен грант?
В случае одобрения автор будущей книги получает 3000 евро и редакционную поддержку — менторство главного редактора фонда, редактуру глав, помощь с поиском источников, фактчекинг и так далее. Совместными усилиями мы превращаем заявку в грядущий бестселлер. После этого мы помогаем авторам выйти на книжный рынок и заработать деньги от продажи прав на разные языки. Весь доход от агентской деятельности фонда получают авторы.

Как подать заявку?
Заполнить форму по ссылке. Подача заявки полностью безопасна: мы никому не передаем ваши данные и используем шифрование для их хранения. Если вы захотите использовать псевдоним при публикации книги, мы поможем вам сохранить анонимность. Ближайший дедлайн по подаче заявок — 15 июня 2024 года.

Как решается судьба заявок?
Редакция фонда отбирает самые убедительные заявки, руководствуясь совокупностью критериев (актуальность идеи, четкость предполагаемой структуры, опыт и стиль автора, сроки производства). Лучшие заявки попадают на рассмотрение Редакционного совета фонда, куда входит редакция фонда и внешние эксперты.

Когда объявляются победители грантовой программы?
Редакционный совет собирается раз в три месяца и утверждает или отклоняет проекты книг. Список участников грантовой программы по результатам этого опен-колла будет объявлен 1 августа 2024 года.

Заранее спасибо всем соискателям — и удачи!

Про границы, эмигрантские паспорта и вечное возвращение

Многие восточноевропейские страны после Второй мировой столкнулись с тем, что значительная часть их граждан образовала диаспоры в соседних государствах — кто-то был перемещен во время войны, кто-то уехал от коммунистов. И это ставило перед новыми режимами много вопросов — какую паспортную систему создавать, разрешать ли возвращаться гражданам или нет, а также принимать решение о том, можно ли выезжать из страны или нет. В коммунистической Венгрии, например, было разработана весьма хитроумная система паспортов.

«После 1949 года эмигрировавшие на Запад могли вернуться в Венгрию только по специальному разрешению, указывающему на то, что они, вероятно, потеряли венгерское гражданство. Закон о гражданстве 1948 года предписывал венграм, проживающим за границей, регистрироваться в дипломатических миссиях Венгрии. Однако никаких практических действий в этом направлении предпринято не было из соображений государственной безопасности, особенно в случае эмигрантов в западных государствах. Регистрация началась только в 1955 году.

Зарегистрированным лицам выдавали „паспорта для венгерских граждан, проживающих за границей“ с целью заманить их домой и/или сделать объектами политических спецопераций. Такой же паспорт выдавали тем, кто хотел покинуть страну, но желал сохранить венгерское гражданство. Те, кто эмигрировал „навсегда“, получали эмигрантский паспорт нового типа, с логичным выводом, что они потеряли гражданство. Процесс регистрации был остановлен революцией 1956 года и возобновился только в 1961 году, по принципу в согласии с которым, „тем, кто в достаточной степени докажет свое гражданство, будут выданы проездные документы для венгерских граждан, проживающих за границей“.

Паспорт венгерских граждан, проживающих за границей, был переименован в „консульский паспорт“, а в новых секретных постановлениях четко говорилось, что его могут получить только эмигранты в страны Восточного блока, сохраняя свое гражданство. Те, кто уезжал в западные страны, могли получить только эмигрантский паспорт, а потому были вынуждены отказаться от гражданства. Противоречивым, однако, было то, что венгры, проживающие, например, в Канаде (в том числе и те, кто нелегально покинул страну в 1956 году), могли зарегистрироваться и получить консульский паспорт, в то время как новые легальные эмигранты в ту же страну лишались гражданства.

Реальные реформы начались только в 1963 году — опять же, в то же время, что и в Чехословакии, но на этот раз „либерализация поездок за границу не произошла под советским давлением и не копировала советскую модель“. В странах Восточного блока были выданы вкладыши, действительные на несколько поездок, а также расширились возможности путешествовать на запад. Число путешественников значительно возросло в обоих направлениях, что встревожило партийное руководство и привело к сокращению мер по проведению ранее проведенных реформ.

Гражданам разрешалось выезжать на запад не чаще одного раза в два года с целью посещения родственников и только один раз в три года с любой другой целью. Даже поездки в Польшу и Чехословакию ограничивались не более чем тремя поездками в год. За этот период значительно увеличилось количество отклоненных заявлений на получение паспорта. Однако партийное руководство уже не беспокоило увеличение въездного западного туризма. В это же время были подписаны соглашения о безвизовом режиме с Чехословакией (1960 г.), Польшей (1964 г.), Болгарией (1964 г.), Югославией (1966 г.), Румынией (1967 г.), Советским Союзом (1969 г.) и Восточной Германией (1969). Были даже достигнуты соглашения с Финляндией (1969 г.), западной, но не союзной страной, и Австрией (1978 г.), еще одним несоюзным государством, которое также было непосредственным соседом».

Дипломаты, кровь, споры и бал, закончившийся стычкой

В 1917 году британский дипломат Эрнест Мейсон Сэтоу (одна из ключевых фигур в британско-японских отношениях рубежа XIX и XX веков) написал руководство для других дипломатов, в котором, на примерах из реальной практики, давал советы о том как дипломатам следует себя вести. Книга довольно поучительная, из нее можно почерпнуть немало нового.

Вот, например, сюжет о соперничестве русских и французских дипломатов во второй половине XVIII века:

«На придворном балу в Лондоне зимой 1768 года русский посол Иван Чернышёв, приехав первым, занял место сразу рядом с графом Кристианом Августом фон Зайлерном, послом австрийского императора, сидевшим на первой из двух скамей, поставленных в дипломатической ложе.

Французский посол граф дю Шатле-Ломон опоздал и, забравшись спервы на вторую скамью, сумел проскользнуть вперед и сесть между двумя своими коллегами. Последовал оживленный обмен словами, и в возникшей в результате инцидента дуэли русский посол был ранен».

Спор в целом был связан с тем, что и Россия, и Франция воспринимали Австрию как одного из своих важнейших союзников. Кроме того, между французскими и русскими дипломатами в тот момент был нерешенный спор о том, чей статус выше и значимее; этот вопрос был решен только во время подписания Тильзитского мира в 1807 года. В одной из статей договора отдельно говорилось о равном статусе русских и французских дипломатов при дворах европейских монархов.

Более подробное описание стычки оставил Хорас Уолпол, британский писатель, политик — и большой сплетник (он, правда, пишет, что событие произошло летом, в день празднования дня рождения монарха):

«Граф Чернышев сидел в ложе министров иностранных дел рядом с графом Зайлерном, императорским послом. Последний, столь же свирепый, как орел, и столь же жесткий, как подбородок всех Фердинандов, по своему обыкновению находился как можно ближе к Юпитеру. Вошли г-н дю Шатле и принц де Массерано. Шатле подошел к первым, заговорил с ними и прошел за ними, но внезапно поднял ногу и встал между двумя дипломатами. Русский, изумленный и раздосадованный, попытался оттолкнуть его, и началась стычка, смутившая лица и кудри обоих; а русский даже бросил слово „наглец“. Чернышев, однако, покинул место сражения, а принц де Массерано, поддерживая семейный договор, проковылял на место рядом с Шатле».

Русский посол граф Чернышёв в Англию прибыл как раз в начале 1768 года; это было не первое и не последнее его дипломатическое назначение. Но после инцидента с французским послом, Чернышева вскоре отозвали обратно в Россию — императрица Екатерина II назначила его вице-президентом Адмиралтейств-коллегии. На этом посту он занимался перевооружением и воссозданием российского ВМФ, должность он занимал почти три десятилетия — для императрицы он был человеком близким и нужным.

Визави Чернышёва, французский дипломат, граф (и будущий герцог) Луи Мари Флоран дю Шатле, долгое время представлял Францию в Вене, а в Лондон тоже был отправлен в самом начале 1768 года. Дю Шатле — представитель древнего рода из Лотарингии: отец был маркизом дю Шатле, а мать, Эмили де Бретей, была известной писательницей, физиком, математиком — и любовницей Вольтера. Когда писателя стали преследовать за публикацию «Орлеанской девственницы», именно Бретей организовала для него убежище в полуразрушенном замке своего мужа Сире в Шампани.

Послом в Лондоне дю Шатле тоже пробыл недолго — его отозвали на родину в 1770 году. В конце 1780-х годов, когда Людовик XVI созвал провинциальные ассамблеи, герцог дю Шатле возглавил ассамблею Иль-де-Франс, а позже стал главой французской гвардии. Но усмирить гвардейцев ему не удалось, большая часть королевского полка поддержала революцию. Самому дю Шатле пришлось скрываться. После победы революционеров дела его сначала шли ничего, но в итоге все закончилось печально — в 1793 году его гильотинировали на площади Революции (теперь - площадь Согласия).

А вот портреты трех основных участников дипломатического инцидента, описанного в предыдущем посте.

В цифровом архиве «Прожито» хранятся эго-документы архитектора Анатолия Акмена — члена Союза архитекторов СССР и РФ. Нетривиальная часть материалов фонда — детские рисунки. Анатолий Акмен родился в 1934-м, так что детство его пришлось на военные годы, и военная тема, конечно, была одной из главных в детских рисунках будущего знаменитого архитектора. Сегодня мы публикуем эти материалы в Блоге «Прожито».

Как не вовремя уйти в отпуск и что делать в этом случае

По себе знаю — да и по многим знакомым: люди нередко боятся уходить в отпуск, так как опасаются, что пропустят что-то важное. Случится какой-то кризис, который будет требовать их присутствия. Или, напротив, все поймут, что человек напрасно занимает свое место в компании — все прекрасно справляются и без него. В общем, для многих отпуск — это пространство неопределенности. Мне самому это чувство близко, наверное, это какая-то из форм тревожности.

И действительно бывают люди, которые уходят в отпуск крайне не вовремя. А потом вынуждены заниматься какими-то удивительными вещами, чтобы исправить положение.

Летом 1914 года из Сербии в Австро-Венгрию отправился поезд. Его самым высокопоставленным пассажиром был сербский воевода (звание равное фельдмаршалскому) и глава сербского генерального штаба Радомир Путник. Воеводе было под 70 лет, он участвовал в шести войнах, которые вела Сербия на рубеже XIX–XX веков — и все эти конфликты сильно подорвали его здоровье. Он страдал от разных заболеваний легких и как раз в 1914 году врачи посоветовали ему отправиться и подлечиться на курорте Бад Гляйхенберг, расположенном в Штирии.

Свой пост Путник занял после военного переворота в мае 1903 года: тогда офицеры-заговорщики убили короля Александра Обреновича и его супругу, а в стране в очередной раз сменилась правящая династия. С тех пор он потратил немало сил на то, чтобы сделать Генеральный штаб ключевым институтом сербской армии и всячески стремился повысить престиж генштаба.

Пока он, в компании своей дочери и пары адъютантов, поправлял свое здоровье, в Боснии разворачивались события, которые изменили ход истории. В аннексированной Австро-Венгрией всего 6 лет назад Боснии проводились военные учения, которые должны были завершиться торжественным визитом наследника империи — эрцгерцога Франца Фердинанда. Дата визита была выбрана крайне неудачно: он должен был пройти в Видовдан, праздник важный для сербского народа — считается, что в этот день состоялась битва на Косовом поле в 1389 году. В этот же день в Сараево в 1914 году был убит Франц Фердинанд.

Иронично, что Путник, который считал, что сербская армия должна быть готова к любым войнам на Балканах и из-за этого поддерживал очень близкие отношения со многими своими офицерами, совершенно проморгал, что значительная часть этих самых офицеров создала тайную организацию «Черная рука», которая и организовала убийство австрийского наследника.

Путник, узнав об убийстве, вовсе не стал торопиться домой, будучи уверен, что войны не будет. В целом, до того как Австро-Венгрия предъявила Сербии ультиматум, многие считали так же: по обе стороны границы люди вели обычную жизнь, совершали поездки, доставляли товары.

Когда Вена выдвинула Сербии ультиматум, составленный таким образом, что его невозможно было принять, стало ясно, что дело движется к войне. Но и тогда Путник еще оставался на курорте: хотя в Сербии уже началась мобилизации и ситуация была крайне напряженной. Когда же война началась через несколько дней, сербский фельдмаршал оказался в дурацкой ситуации: сидел на курорте на вражеской территории в плену, пока австрийцы обстреливали Белград. Приказ о возвращении в Сербию пришел Путнику вскоре после начала войны, но теперь это было крайне затруднительно.

Командующий IV австро-венгерским корпусом генерал от кавалерии Карл Терштянский сообщил премьер-министру Венгрии графу Иштвану Тисе, что он намерен арестовать Путника, что принесет некоторые преимущества для австро-венгерской армии. Тиса с этим согласился, но захотел узнать мнение МИД. Воевода был заточен в военном казино Будапешта, а у Австро-Венгрии появился ценный заложник. Но на следующий день Путника отпустил — благодаря джентльменскому жесту императора Франца Иосифа, который приказал немедленно освободить начальника сербского генерального штаба и разрешить ему добраться до Сербии.

27 июля Путник прибыл в румынский Турн-Северин, где пробыл 8 дней, болея пневмонией. Наконец, 5 августа он прибыл в Крагуевац — и сразу подал в отставку. Ее не приняли: пришлось воевать.

О голоде в Казахстане и о том, почему о нем широко известно меньше, чем могло бы

Вышло мое интервью трудной судьбы — поговорили мы с Сарой Кэмерон довольно давно, но по разным техническим причинам, разговор опубликован только сейчас. Сара Кэмерон — это американская исследовательница, написавшая крайне важную книгу, посвященную историю голода в Казахстане в начале 1930-х годов. Ее работа «Голодная степь. Голод, насилие и создание Советского Казахстана» вышла в серии Historia Rossica еще летом 2020 года и, наверное, для тех кто хочет больше узнать о том, как начался и к чему привел голод в советском Казахстане — это один из ключевых источников первого знакомства.

Другой важный источник, конечно, это мемуары Агнессы Мироновой-Король — жены высокопоставленного чекиста, которая была свидетельницей голода, жившая, при этом, крайне привилегированной жизнью.

С Кэмерон поговорили о том, как она пришла к этой теме, о том, почему голод в Казахастане так долго был малоизученной и, честно говоря, малоизвестной за пределами Казахстана темой, а также о том, как отношение к нему меняется сейчас:

«Я утверждаю, что голод не был случайностью, а стал прямым следствием советской экономической политики в Казахстане. Ведь многие эксперты предупреждали тогда Москву, что насильственное расселение казахского народа приведет к катастрофе. Впрочем, неверно и утверждать, что Москва полностью предвидела или тем более планировала голод. У голода было много последствий, которые стали для властей большой неожиданностью: появилось множество беженцев, а среди голодающих стремительно распространялись эпидемии. Эти события противоречили целям советской политики и сделали последствия голода более серьезными. Например, из-за нехватки рабочей силы в разгар голода многие поля по всей республике остались нераспаханными».