О кино и вечном

Если вы в Москве и у вас нет конкретных планов на воскресенье, то очень советую направиться в Еврейский музей и центр толерантности. Там будет показ последнего фильма братьев Дарденн «Тори и Локита» — очередной их тихий шедевр. Социальный реализм — и удивительная прямота в рассказе. Если честно, в своих мыслях я время от времени к этому фильму возвращаюсь — и мне кажется, что каждому будет его полезно посмотреть.

А после фильма можно будет поговорить о нем с Сергеем Дешиным — кинокритиком, режиссером, одним из основателей проекта Cineticle и куратором проекта «КАРО.Арт».

Тот случай, когда рекомендую от всей души — и уверен, что если вы придете, то не пожалеете, а только обрадуетесь.

​​Всему приходит конец — и цикл Егора Сенникова, в котором он разбирался с прошлым, не исключение. Сегодня, пройдя через десять десятилетий, Егор добрался до дня сегодняшнего — 9 февраля 2024 года.

«Финляндия может закрыть границу с Россией “на более длительный срок”»: новость РБК от 9 февраля 2024 года:

«Канцлер юстиции Финляндии Туомас Пёюсти считает, что в будущем меры по закрытию границы с Россией, „могут быть более длительными, чем раньше“, передает издание Yle. Правительство Суоми, напомним, начало постепенно закрывать пункты пропуска на границе с Россией в ноябре 2023 года. […] О том, что власти Финляндии решили не открывать КПП на границе с Россией еще как минимум два месяца, РБК Петербург сообщал накануне, 8 февраля».

Российско-финляндская граница для меня как для петербуржца имеет особое значение. Это та вещь, о которой сейчас время от времени вспоминаешь. Да и как не вспоминать: когда прекрасно помнишь маршрутки, которые уходили из центра города до Лаппеэнранты, магазины с «финским Fairy», сыром и молоком, появление, а затем упразднение поезда Аллегро, шутки про финский шенген и легковесные поездки с целью откатать визу… Подобная культура складывается в любом приграничном регионе. И для Петербурга соседство с Финляндией — это та часть реальности, с которой, волей-неволей, взаимодействуешь довольно часто.

История границ — это один из интересных способов рассказа о прошлом. Таких исследований немало — и я с нетерпением жду того момента, когда какой-нибудь историк напишет историю российско-финляндской границы в постсоветское время. Со всеми ее ритуалами, пограничной культурой, контрабандой, увлекательными сюжетами, детективными историями вроде попыток перевозить через границу осмий и черную икру (по делу тогда был задержан заместитель Собчака Савенков, а осмий якобы производили на даче Виктора Петрика). Историй хватит на увесистый том, который наверняка найдет своих читателей.

Но все это принадлежит прошлому. Рассуждать о том, как оно было — увлекательно. Вспоминать — еще веселее. Но это закончилось. И теперь это просто глава в учебнике истории, которая может позволить многое понять о том, как были устроены в постсоветский период Россия и Финляндия.

А если листать этот воображаемый учебник и уходить дальше в прошлое, то увидишь там многое. «Сегодня в 8 утра наши войска перешли финскую границу. По радио ругали правительство Финляндии, называя то шутами гороховыми, то свиными рылами», — пишет Пришвин 30 ноября 1939 года. Пройдет полтора года — и через (новую) границу двинутся финские войска: «Карельская армия начала наступление 10 июля. Главный удар был нанесен в направлении Корписелькя, причем основные усилия были сосредоточены на левом фланге», — вспоминает Маннергейм в мемуарах. А раньше… за финской границей оказывались и Репин, и Андреев: просто закрылась граница с одной стороны, и они вдруг стали эмигрантами. А позже… а позже есть множество апокрифических историй про финнов, приехавших в Ленинград за доступным алкоголем, и про советских мужиков, случайно пересекших границу и оказавшихся в Хельсинки.

Сколько вообще сюжетов вокруг этой границы: бегство Солоневича и Мальсагова, обстрел Майнилы, рейды финских активистов на Петербург в 1919 году, дипломатические споры о русских бабушках в Финляндии, ездоки за Fairy и сыром, разведчики, миллионы обычных людей — и Бог знает кто еще.

Такое богатство сюжетов в прошлом должно как-то успокаивать. Сколько раз граница закрывалась и открывалась, какие только драматические повороты и ужасные преступления там не происходили, но потом все как-то нормализовывалось.

Это верно. Но не стоит думать, что это произойдет скоро и без очередных драматических поворотов. Сейчас, когда над этой границей ощутимо дуют ветры войны, о прошлом вспоминать приятно и больно. О будущем думать — страшно и грустно.

«В эту эпоху строительства (быта) прошлое заглядывает в будущее, а будущее оглядывается на прошлое. Ноябрьская земля пахнет могилой, но чисты горизонты в утреннем заморозке и задорно лает где-то в лесах гончая».

#сенников

Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

​​Друзья, наверняка кто-то из вас уже начал праздновать Китайский Новый год? Мы шлём вам поздравления от всей редакции «Кенотафа» и по такому поводу предлагаем пересмотреть наш дебютный стрим, который на самом деле хорош в любой новый год и на его протяжении.

На этом не всё! Это пост благодарности и любви к нашему режиссёру Дмитрию Андрееву. Некоторым участникам «Кенотафа» посчастливилось работать с ним ещё в прошлом десятилетии. Недавно мы выяснили, что это счастье доступно и вам.

Дмитрий готов работать над достойными проектами, которым пригодятся гениальный режиссёр трансляций, монтажёр и моушен-дизайнер в одном флаконе. Вот он, ваш шанс — по этой ссылке.

Ваше чтение на выходные: НАТО, Россия и поиск ответа на вопрос о том, как мы здесь оказались

Об интервью Путина американскому журналисту мне писать не очень интересно. Сам жанр интервью с действующим политиком (с любым) — это игра масок, взаимных обманов и не очень интересной демагогии. Политик — это профессиональный лжец и лицедей, только он играет не столько с эмоциями зрителей (хотя и не без этого), но с судьбами, с жизнью, со здоровьем, с будущим. Каждое слово публичного политика высокого уровня — и, уж тем более, автократа — оплачено кровью. Смотреть на эти игры больно.

Поэтому вместо того, чтобы рассуждать о Рюрике, венграх Закарпатья и австрийском Генштабе, я хочу вам посоветовать отличную книгу, которая, может быть, для многих окажется открытием. Я прочитал ее в конце 2022 года, потом перечитывал главы посвященные войне в Боснии во время поездки в Сараево, и она мне показалась крайне важным высказыванием. Я даже пытался договориться об интервью с авторкой, но нам не удалось найти время. И я же раньше приводил цитату из книги здесь в канале, мне и сейчас кажется, что очень важную. А сейчас эта книга выходит на русском языке — и это здорово, что у большого количества читателей будет шанс самим с ней ознакомиться, а не в пересказе.

Речь идет о работе Мэри Элиз Саротт «Ни одного дюйма на Восток» («Not One Inch»), посвященной истории отношений России, НАТО, Восточной Европы и Украины в постсоветский период. Саротт — замечательный историк, ее книга «Коллапс» мне кажется отличным вводным рассказом о том, как рухнула Берлинская стена и какие события окружали этот процесс.

Главный вопрос этой книги — подробный разбор той динамики, что сложилась в отношениях между всеми центрами силы по поводу расширения НАТО и возможности (или невозможности) расширения НАТО на Восток. Кроме того, Саротт уделяет довольно много внимания тому, чтобы рассмотреть, как эта динамика виделась из разных столиц — из Киева, из Москвы, из Праги и Варшавы, Берлина, но, в значительной степени, из Вашингтона. Расширение НАТО - почему он происходило, как и из-за чего вызывало конфликты и как привело нас к сегодняшнему дню?

Если честно, рассказывать об этой книге слишком кратко - неинтересно, она достойна подробного разбора, поэтому большую часть рецензии я поместил в телеграф. Проходите по ссылке – там много всего.

Рассказ Саротт о том, что происходило вокруг присоединения ГДР к ФРГ мог бы послужить основой для комедийного политического триллера. С одной стороны имеется хитрый политик Гельмут Коль, который готов использовать малейшие зацепки (и даже невольные оговорки оппонента) для реализации своей политики. С другой стороны, есть Джордж Буш-старший, чьи аналитики и советники готовят ему блок-схемы для переговоров с Горбачевым с ветвящимися вариантами диалогов («если он скажет это, нужно возразить ему вот так, а в противном случае…»). С третьей стороны, есть Горбачев, основа власти которого стремительно размывается из-за того, что республиканская номенклатура все активнее играет против него, решив поставить на развал Союза.

То, что у Горбачева ограничено время и связаны руки, очевидно всем другим участникам этого политического танца — и они стремятся этим воспользоваться. А сам Горбачев, если судить по комментариям его советников, слишком плох в переговорах, потому что во время беседы с визави все время отходит от изначального плана и начинает обещать больше, чем стоило бы.

Эта партия разыгрывается красиво, ключевым вопросом становится возможность расширения НАТО на бывшую территорию ГДР — и все приходит к шаткому соглашению о том, что перемещение сил НАТО на Восток должно происходить через одобрение правительства в Берлине. Звучит как заплатка, призванная скрыть тот факт, что Горбачеву не удалось отстоять свою позицию и пришлось согласиться с реальностью.

Не забывайте об этом!

В новом эпизоде подкаста «Кортезисно» рассказываю про классику кино эпохи VHS — «Робокопа».

В этом выпуске практически всё, что вы хотели бы знать о фильме: история создания, подробности производства, интересные факты и поднимаемые режиссером темы. Полтора часа глубочайшего анализа одного из важнейших боевиков в истории кинематографа и любимой работы Пола Верховена.

В программе: как Полу Верховену мешали проклятые леваки, причём тут Ильич и нацисты, как связаны Робокоп и Starcraft, как фильм подарил зрителям худшую машину в истории кино и как советский кинематограф помог полицейскому будущего стать таким, каким мы его все любим.

Mave со всеми ссылками на всё, где можно послушать: https://spanishkortez.mave.digital

Ютуб-версия: https://www.youtube.com/watch?v=kEXcGbhqx2c

Маги с Лубянки, эзотерики с Петроградской стороны, поиски Шамбалы в компании чекистов

Вы когда-нибудь пробовали читать эзотерические тексты? Я, к сожалению, да. Особенно в последнее время, когда готовил большой текст о советских подпольных эзотериках, черных магах, основателей розенкрейцерских и парамасонских организаций. В 1920-е и 1930-е годы таких обществ и кружков было немало — и чем глубже я погружался в их историю, тем больше мне открывалось странных сюжетов.

Какие-то из них, впрочем, не такие и странные. Парамасонский кружок в Петрограде, где люди платят за посиделки с чтением мистической литературы картошкой и скромными денежными подношениями своему «мастеру», а посвящение происходит в ванной. Такой сюжет, одновременно близкий и Зощенко, и Булгакову, и Ильфу с Петровым, и, наверное, даже Константину Вагинову.

Но чем дальше в лес, тем страннее, Вот видный чекист Бокий, именем которого был назван пароход, доставлявший узников на Соловки, оказывается большим другом астролога и эзотерика Барченко, человека, ищущего Шамбалу. Шамбала, Шамбала — эти слова звучат необычной музыкой в устах страшного человека. Но астролога обходят на повороте — и к Шамбале устремляется художник и мистик Николай Рерих, в компании советских и английских разведчиков.

Или вот подвал, неподалеку от Лубянки. В нем проводят собрания оккультисты, пытаясь уловить эманации страданий узников политической тюрьмы. Одновременно с этим изучалось влияние наркотиков на сознание и предпринимались попытки передать мысли на расстояние.

Или будущий великий режиссер Эйзенштейн — сидит в странной компании красноармейцев в Минске во времена Гражданской. И неожиданно оказывается на заседании ордена тамплиеров. Что? А и это было.

В общем, во всем этом разнообразном мире было интересно и необычно разбираться. Крайне рекомендую всем прочитать текст — наверняка узнаете много нового о том, что можно назвать потайной стороной советской реальности.

«Однажды Бокий пришел в гости к своей приятельнице Ямщиковой — журналистке из дворянской семьи, которая после революции стала детской писательницей — и приказал запереть дверь на ключ и отключить телефон. Затем извлек из портфеля рисунок, изображавший масонский знак, розу Розенцвейга, и повел долгий и путаный рассказ о старом и новом масонстве, о народном происхождении российского коммунизма и мистической природе революции. Затем из уст Бокия прозвучало кодовое слово „Шамбала“:

— Шамбала? Какая Шамбала?

— Ах, ты не знаешь… Это слово мудрости древней, от которой остались корни в масонстве».

Запустили стрим, заходите, присоединяйтесь!

https://youtube.com/live/KsGg8HHBnlo

#стрим_кенотафа

Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Егор Сенников продолжает свой цикл о людях, которые оставили свой отпечаток в истории — и повлияли на него самого. В День святого Валентина — о любви, которая ушла навсегда.

Он меланхолично засовывает в игровой автомат тысячерублевые купюры. На столе рядом стоит початая бутылка «Хайнекена» и лежит пачка «Мальборо». Он выглядит помятым, раскраснелся. Его глаза выдают в нем азартного игрока — усталые, напряженные. Он поворачивается ко мне.

Его зовут Властимил Петржела. Он — главный тренер «Зенита». Мне было 12 лет, я болел за «Зенит», и Петржела для меня был не божеством, конечно, но фигурой удивительной. К Петржеле меня привели специально, чтобы я получил у него автограф. Обмотанный зенитовским шарфом, я протянул ему листок бумаги и ручку. Он засмеялся, размашисто подписал его и пожал мне руку.

Так я встретился с одним из своих тогдашних героев.

Когда-то я очень любил «Зенит». У команды в нулевые было свое очарование — «наши петербургские парни», которые, конечно, до самых высот не доходят, но бьются отчаянно и тем вызывают уважение. Пацаны во дворе любили судачить о том, на какой машине ездил Кержаков (кажется, Audi TT), уйдет ли Аршавин и правда ли, что у Мартина Горака есть фашистские татуировки (кажется, нет, но я за давностью лет не помню).

«Зенит» начала и середины нулевых был веселый, раздолбайский, но вызывавший симпатию. В нем сочеталась удаль с напором, андердоговость с большими амбициями. А огромный десант восточноевропейских футболистов (прежде всего чехов и словаков) придавал ему флёр странной европейской трансграничности.

Смотреть за «Зенитом» было интересно, даже когда он разгромно проигрывал — никогда, видимо, не забуду матч «Динамо» — «Зенит» в мае 2003 года, когда стоявший на воротах у петербуржцев словак Камил Чонтофальски пропустил семь мячей, на которые команда смогла ответить лишь одним. Но тем веселее было, когда «Зенит» выигрывал и по всему городу прокатывалась какая-то волна удовлетворения — даже у тех, кто не интересовался ни футболом, ни «Зенитом».

Руководил всем этим развеселым составом Петржела, который был обаятельным, непривычно раскованным и ироничным. Он вообще иногда казался не тренером, а таким дружелюбным дядькой, который сейчас за кружечкой пива что-то интересное тебе расскажет.

У каждой команды есть свой срок. «Зенит» Петржелы не был исключением — и первым заканчиваться стал сам тренер. Моя встреча с ним в казино не была чем-то необычным: все знали, что он проводил много времени в петербургских игорных домах. По городу ползли слухи о том, что он сдавал игры из-за больших долгов перед казино и получал откаты с трансферов. Слухи были все упорнее, результаты команды все нестабильнее, а амбиции руководства превысили возможности Петржелы. Чемпионат России он так и не выиграл. Из команды решили делать не городской, а национальный проект, и для такой задачи веселый чех-лудоман не годился. В последнем сезоне с «Зенитом» Петржела добрался до шестого места. На этом их пути разошлись.

Где-то в этой точке стали расходиться и мои пути с «Зенитом». Следом были два золотых года с яркими моментами, но после интерес начал угасать.

Превращаясь понемногу в монстра — с неограниченным газпромовским финансированием, бесконечно строящимся грандиозным стадионом, трансферами, которые вызывали у комментаторов на «Спортсе» оторопь (и шутки про пенсионеров и оплату за газ), с лигочемпионскими амбициями и государственным лоббизмом, — клуб мало-помалу терял свою петербургскую идентичность, в итоге превратившись в символ современного российского футбола, вобрав в себя всё, что можно представить сомнительного. От «в цветах „Зенита“ нет черного» до отсутствия петербуржцев в составе, от скупки любых желаемых российских игроков до бесконечных заведомых чемпионств.

«Зенит» я, к сожалению, разлюбил. Но тот раздолбайский, но обаятельный петржеловский «Зенит» со мной навсегда — и вспоминать о нем приятно.

И грустно.

#сенников 

Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Молодость/старость: что такое возраст и как о нем рассказывать?

Что меняется с возрастом в человеке? И как научиться его принимать — свой возраст и окружающих? Вопросы эти сложнее, чем могут показаться на первый взгляд. Лично мне, чем дальше, тем сложнее смиряться с ходом времени и с тем, как меняюсь я сам и как меняются люди под воздействием возраста. Словом, здесь есть о чем подумать.

А думать лучше вместе. Вместе с коллегами из Еврейского музея и центра толерантности принял участие в подготовке специального цикла кинопоказов, лекций и мастер-классов «Недостаточно взрослые / недостаточно юные», который стартовал на прошлой неделе показом фильма братьев Дарденн «Тори и Локита».

На протяжении нескольких недель будут показаны самые разные фильмы, которые, так или иначе затрагивают тему возраста. Здесь будут и фильмы, которые многим известны и вообще, как говорится, «на слуху» — от «Июльского дождя» Марлена Хуциева до «Осенней сонаты» Бергмана. Но есть и те, которые лично мне кажутся настоящими малоизвестными жемчужинами. Например, фильм Лео Маккэри «Уступи место завтрашнему дню» («Make Way for Tomorrow»); удивительный фильм 1937 года, главные герои которого — пожилая пара супругов, которая вынуждена разлучиться навсегда из-за того, что муж потерял работу и не может платить взносы по ипотеке. Сценарий писала Винья Дельмар, блестящая американская писательница — и мне кажется, что это одна из лучших ее работ.

Размышление о возрасте, впрочем, будет принимать самые разные формы. Можно будет познакомиться с байкерской субкультурой 1950-х, взглянув на молодого Брандо в иконической роли в фильме «Дикарь» Ласло Бенедека. Можно оказаться завороженным тем, как Куросава размышляет о смерти в фильме «Жить». Можно побродить по Петербургу вместе с героями «Прогулки» — а после показа обсудить фильм с Алексеем Учителем.

Да, вокруг показов выстроена разнообразная публичная программа. Так, например, на ближайшей встрече — показе «Июльского дождя», который пройдет 25 февраля — после фильма можно будет послушать Евгения Яковлевича Марголита и задать ему вопросы о картине. А после «Дикаря», например, гостей ждет психологическая игра с психотерапевтом и игротехником Центра толерантности Вячеславом Щербаковым. Про «Осеннюю сонату» расскажет мой дорогой друг и соратник Никита Смирнов, а о «Жить» — киновед и японист Александр Симиндейкин.

Наконец, все показы цикла будут обрамлены большим фотопроектом «Два поворота объектива. Самое время», участниками которого станут гости показов.

Подробнее обо всем можно узнать на главной странице цикла, а о каждом конкретном показе — перейдя на его страницу. Ближайшее мероприятие цикла — показ «Июльского дождя» и лекция Евгения Марголита — пройдет уже 25 февраля. Всем рекомендую изучить цикл — что-то вас точно заинтересует.

Новый — бумажный — номер
про эмигрантов

— Как советские власти высылали Александра Солженицына из СССР и почему вернулся победителем: интервью Юрия Сапрыкина с Глебом Моревым

— Как Сергей Довлатов конвертировал внутреннюю эмиграцию во внешнюю / Игорь Гулин

— Как архитектор Любеткин хотел взорвать Лондон принципами социалистического строительства и что у него получилось / Григорий Ревзин

— Мотивы и маршруты перемещения кинорежиссеров в пространстве / Василий Степанов

— Михаил Богин о своей жизни до и после эмиграции / Интервью Константина Шавловского

— Как последняя советская политэмигрантка превратила свой опыт в искусство / Анна Толстова

— Как чилийские режиссеры снимали родину за границей и пережили диктатуру / Андрей Карташов

— 10 фильмов о местах, которые покинули их авторы / Ксения Рождественская

— Почему знаменитый итальянский певец XVIII века прописался в пушкинской Москве / Сергей Ходнев

— Дьяк Котошихин: перебежчик, написавший главную книгу о России XVII века / Иван Давыдов

Чудовищно.