Егор Сенников продолжает свой цикл о людях, которые оставили свой отпечаток в истории — и повлияли на него самого.

«Вот вы тут расхваливаете Уэлша и фильм по его книге, а вы знаете, что один мой приятель сел на героин — именно из-за этого фильма?» Так однажды ко мне обратился один из зрителей на показе культового фильма Дэнни Бойла «На игле».

Отвечать грубо не хотелось. Я не очень верю, что лишь под воздействием книги или фильма можно настолько радикально изменить жизнь — такие воздействия всегда становятся лишь одним в долгой цепочке событий. Может быть решающим, но далеко не единственным. Я что-то в этом духе зрителю и ответил, что его явно не устроило.

Но с «На игле» Уэлша и правда такая история, что про нее не бывает умеренных мнений. По крайней мере, мне не везло их встречать. Ее либо ненавидят, либо обожают; либо называют трансформирующим опытом, либо презрительно отзываются как о ничего не значащей книжонке. Да что там — я сам, отрефлексировав свой опыт, пришел к выводу, что и на меня фильм Бойла и роман Уэлша оказали влияние колоссальное: посмотрев в 12 лет на мучительную жизнь наркозависимых из Эдинбурга, я навсегда стал со стойким неприятием относиться к любым наркотикам.

Хотя только ли дело в Уэлше? Нет, уж наркозависимых в моем петербургском детстве было не очень сложно увидеть на улице. Валявшиеся рядом с детским садом и школой шприцы служили мрачным напоминанием о мире вокруг тебя, а шутки про то, что район Веселая Деревня неспроста так называется, были вовсе не шутками. Так что, поразмыслив, можно сделать вывод, что зритель был не так уж и неправ — просто пропустил промежуточные шаги.

Ирвин Уэлш — из тех фигур, про которых многие знают, но мало кто вспомнит, как он выглядит. Хотя он сам появляется в «На игле» в роли мелкого дилера Майки Форрестера. У Уэлша — стертая внешность: так может выглядеть ваш сосед по лестничной площадке, мужик, наступивший вам на ногу в метро, коллега в офисе, мент в парке, бывший одноклассник, который сел по 282, приятель по книжному клубу… Everyday man. Но это, конечно, маска. За ней скрывается человек, который внимательно умеет наблюдать за жизнью и миром вокруг себя, делать нетривиальные выводы о том, как она устроена — и делиться ими в емких и хлестких формулировках.

Переполненная электричка из Колпина в Петербург. Семь утра: в тамбуре пахнет перегаром, табаком и холодным железом. Мы подъезжаем к Ижорскому заводу, после этого становится посвободнее: здесь выходят многие рабочие. Мне же ехать дальше — на завод меня никто не зовет, я еду в школу. В полумраке и холоде тамбура достаю томище «Клея», который читаю прямо сейчас и погружаюсь в приключения Терри, Билли, Карла и Эндрю — как раз добрался до той части, где все надежды на лучшее уже оставлены. Единственное, что есть у героев, — это клей их отношений, какая-то вечная тяга друг к другу, которая оказывается сильнее и наркозависимости, и нищеты, и мерзких обстоятельств, и венерических заболеваний. Почему-то жизнь этих глубоко больных, разболтанных и странных персонажей дает надежду на лучшее — хотя вообще-то быт их беспросветен.

Ирвин Уэлш для меня — писатель, который умеет дарить надежду даже в тех обстоятельствах, которые ее вовсе не предполагают. Это автор, который никогда не стеснялся социального и умел его подать так, чтобы тебе становилось страшно, но все было понятно. Он даже самые пугающие вещи заворачивает в несколько слоев иронии и потому в итоге все становится таким неодномерным. Он, выходец с окраин, протягивает руку тебе, живущему на окраинах любого города — Петербурга, Белграда, Чикаго или Дели — и предлагает дружбу.

И потому он живет. И книги его живут.

И не исключено, что переживут всех нас.

#люди_и_годы #сенников

Если бы молодость знала

На сайте Британского института кино вышел занятный список самых старых режиссеров, которые все еще здравствуют. Очень познавательно — редко встретишь список, в котором Клинт Иствуд будет самым молодым.

Но не только это меня зацепило. Во-первых, я был совершенно ошеломлен тем, что Марсель Офюльс все еще жив — мне почему-то казалось, что он настолько классик, что умер еще где-то в 1980-х годах. А на самом деле нет. И все равно в голове не укладывается, что автор «Печали и жалости» еще с нами на одной планете — настолько мраморно-классически-великой казалась мне эта картина всегда.

О другом участнике списка я тоже все время забываю, что он наш бренный мир теней еще не покинул — это Роджер Корман. То же искажение оптики: настолько огромной и великой кажется его фигура, что невольно думаешь, что он уже присоединился к другим киногигантам прошлого. Ан нет. И он вполне себе активен — вот сравнительно недавняя его встреча с критиками и зрителями.

А вот про то, что Мел Брукс жив я часто думаю в последние годы. Кстати, 3 недели назад великий старик получил почетный Оскар — и на церемонии смотрелся удивительно трогательно и мило. Все так же шутит, все так же энергичен. Посмотрите эти три минуты — думаю, что тех, кто любит кино, они расстрогают.

В этом списке вообще много великих имен, всем советую пробежаться по нему — уверен, что для кого-то откроются совершенно иные миры.

А я, прочитав этот список, стал размышлять о том, кто из советских кинорежиссеров (не актеров и актрис) самый пожилой. До недавнего времени, видимо, самым старым советским и российским режиссером был Юлиан Панич, режиссер «Первороссиян». Но в октябре прошлого года он скончался во Франции (ему было 92 года).

Сейчас же, на первом месте Александр Митта (ему 90 лет), режиссер «Экипажа» и «Гори, гори, моя звезда». На втором месте, отставая от Митты по возрасту всего примерно на неделю — Станислав Любшин (он не только великий актер, в его послужном списке есть две режиссерских работы). Еще на три недели младше Валерий Усков — режиссер сериалов «Тени исчезают в полдень» и «Вечный зов».

88 лет Светлане Дружининой («Виват, гардемарины»), 86 лет — Андрею Кончаловскому, 85 лет — Всеволоду Шиловскому, а Александру Прошкину — 83.

Поучительная таблица популярности оперных композиторов в Вене времен Моцарта, по количеству представлений (он на седьмом месте)

​​По пятницам Егор Сенников движется из прошлого в настоящее, перелистывает дневники, мемуары и газеты и рассказывает о том, что писалось о жизни в России годы назад. Сегодня отправляемся на 10 лет назад — во 2 февраля 2014 года.

Текст SMS, отправленной подростком Сергеем Гордеевым знакомым за сутки до того, как он устроил стрельбу в московской школе №263:

«завтра вы удивитесь, что я сделаю»

Удивились, действительно, все. На утро после этих загадочных смсок Сергей Гордеев пришел в школу, где заканчивал десятый класс, вооруженный карабином «Браунинг» и финской винтовкой Tikka T3. Угрожая оружием, заставил охранника пойти вместе с ним в кабинет, где у класса Гордеева шел урок географии. Через дверной проем Гордеев выстрелил в учителя Кириллова из карабина, ранив его в голову. Затем Гордеев зашел в класс и начал делиться с одноклассниками своим видением жизни. Его речь придется пересказать сухим языком полицейского протокола:

«Гордеев… прошел за кафедру, после чего начал высказывать своим одноклассникам — 21 учащемуся 10”А” класса, которых он незаконно лишил свободы, теорию солипсизма, согласно которой, по его мнению, в мире существует только он один, а жизнь иллюзорна и всего лишь сон».

Закончив делиться этими невероятно ценными мыслями, Гордеев застрелил учителя Кириллова контрольным выстрелом в голову.

Охранник сумел нажать на тревожную кнопку, в школу приехал наряд полицейских. Двое зашли в школу, одного из них — прапорщика Бушуева — десятиклассник застрелил. После этого в школу приехало больше силовиков. Гордеев ранил еще одного полицейского — тот рисковал, но спас своего товарища.

Пока это происходило, Гордеев принимал звонки от родных (бабушка интересовалась, почему “Сереженька ушел без курточки”; мама плакала), рассказывал одноклассникам о том, что мечтает умереть. В конце концов, в школу пришел отец Гордеева и уговорил его сдаться.

Таким был первый скулшутинг в постсоветской истории России, учиненный школьником.

Февраль 2014 года — это месяц особый. Последний месяц предыдущей эпохи. Через четыре дня после стрельбы в московской школе стартуют зимние Олимпийские игры в Сочи, с трибуны украинских спортсменов будет приветствовать президент Украины Виктор Янукович. К 23 февраля, последнему дню Олимпиады, уже не будет президента Януковича: он сбежит в Россию, проиграв Евромайдану. В последние дни политического противостояния в Киеве российские войска готовились брать под контроль объекты в Крыму — чем они занялись еще в тот момент, когда не закончилась Олимпиада. Постсоветская эпоха, мимолетная и транзитная, подошла к концу. Дальше началось совсем другое время.

И на этом фоне история школьника Гордеева, решившего прийти с оружием в школу, — неизбежно затерялась. На нее вяло отреагировал Путин — очевидно, не желавший поднимать такую тему, — сообщил, что трагедия не произошла бы, если в России должным образом прививали хороший вкус к театральному и музыкальному искусству.

Гордеева приговорили к принудительному психиатрическому лечению, а еще позже — признали невменяемым и освободили от уголовной ответственности. Со временем его и вовсе перевели на амбулаторное лечение, так что даже и в лечебнице находиться было не нужно.

Первый скулшутинг затерялся в потоке громких новостей. Тут тебе и бесконечные восторги, сопровождавшие открытие Олимпиады, выдержанное в стиле «мы русские, какой восторг», и тревожное беспокойство из-за новостей из Киева и все большей напряженности в отношениях между Россией и Украиной. О, это беспокойство из-за курса рубля — тоже эпизод того времени; когда движение от 46 рублей к 49 за евро казалось крайне опасным событием. Все было наивнее, проще. Мягче даже.

К концу февраля на Майдане начнется стрельба, и старый мир на этой точке и завершится. Дальше начнется эпоха, в которой мы живем по сей день.

А скулшутинги… Скулшутинги станут одной из малозаметных фоновых черт этой эпохи. С ними будут бороться, то ужесточая правила, то запрещая некое «движение “Колумбайн”».

Но они все равно, к ужасу детей и родителей, происходят.

#сенников

Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Когда Google Docs много возомнили о себе

Привет, читатель. Это я, твой единственный хороший исторический канал. Я на протяжении многих лет создавал иллюзию того, что ты читаешь много каналов, но это был я. Сейчас напишу это сообщение на всех каналах.

Кто есть в нашей исторической папке:
✨ БЛИК — не черно-белая история. С фактологией и во всех красках.
👑 Закат империи — Россия при последнем императоре. Фото, кинохроника, книги, одноименный подкаст и сериал на ютубе о том как 100 лет назад происходила революция.
🏰 Ревельскiй ревень — исторический и краеведческий канал, рассказывающий об Эстонии в контексте русской культуры.
🤯 Stuff and Docs — авторский канал Егора Сенникова об истории, кино и удивительных рифмах прошлого и настоящего. Почти каждый день здесь можно узнать то, что малоизвестно, и увидеть редкие фотографии.
🪖 Стальной шлем — история Нового и Новейшего времени. Много Германии – кайзеровского, веймарского и нацистского периодов, денацификации, а также других европейских межвоенных диктатур.
📖 VATNIKSTAN — познавательный проект о русскоязычной цивилизации. Копаемся в библиотеках и архивах.
✊ бармалеи/партизаны — научпоп времен диктатуры о борьбе за свободу и самоопределение разных стран, диктатурах и стратегиях сопротивления авторитарным режимам.

Как это работает:
— Кликаете сюда https://t.me/addlist/1YKPTH7qfD8xZmFi
— Нажимаете "Добавить папку"
— Вручную убираете уведомления, если хотите
— Делитесь с друзьями

Диалектика

Судя по документам из РГАНИ название "Советское шампанское" придумал лично Сталин.
По воспоминанием Микояна и то, что "Советское шампанское" стало полусладким, а брют тоже заслуга Сталина.

Проект постановления ЦИК СССР и ЦК ВКП(б) «О производстве советского шампанского, десертных и столовых вин "Массандра"» 1936 г.
РГАНИ. Ф.3. Оп. 41. Д.97. Л. 25-27.

Какие бывают судьбы

В дневнике московского историка Ивана Шитца (также известном как «Дневник Великого Перелома») прочитал размышление крайне сардонически настроенного автора о руководителе советского Узбекистана в конце 1920-х годов:

«Очень любопытны, прямо сказочны рассказы про наши среднеазиатские отношения, где Файзулла Хораев, один из „всесоюзных“ президентов, оказывается по богатству конкурентом самого Бухарского эмира, за что последний и добился при царе ссылки Файзуллы в Оренбург (вот как получается ценз революционера!), и где хан Хивинский и посейчас продолжает свое царство в песках Кара-Кум, куда никакая власть за ним угнаться не может. <…> Файзулла, европейски образованный, отлично ведет себе торговлю, чуть ли не с Францией, и делает большие обороты, а бывший эмир, бежавший его соперник по торговле, спасается неподалеку, то в Персии, то в Афганистане, и ждет своего часа».

Заинтересовался мимолетно упомянутым бухарским коммунистом. Звали его не Хораев, а Ходжаев — Файзулла Убайдуллаевич. Вот здесь внук Файзуллы (писатель, ученый и дипломат — был послом Узбекистана в Бельгии, ЕС и НАТО) немного рассказывает в своем блоге о предках и о том, как они жили.

Файзулла Ходжаев родился в Бухаре в 1896 года — действительно, в семье купца-миллионера, сделавшего деньги на торговле каракулем. Дом-музей Ходжаева в наши дни располагается именно в доме, выстроенном его отцом. И глядя на него, сразу понимаешь, что семья была весьма богата: огромный дом, с большим внутренним двором, богато украшенный интерьер.

В 11 лет Файзуллу отправили учиться в Москву, там же он довольно быстро примкнул к движению джадидов — исламских модернистов, которые выступали за исламскую социальную и культурную реформацию, и сочетание исконных исламских учений с обновлением общества по европейским образцам.

Во время Первой мировой и в первые годы после революции 1917 года занимался организацией выступлений против эмира Бухары; после разгона одной из демонстраций бежал в Ташкент, а затем в Оренбург. Пережив бурные войны, потерпев несколько болезненных поражений, Ходжаев в итоге оказался в Москве. В конце концов он заключил союз с большевиками — и вместе с Красной армией джадидисты смогли свергнуть эмира в 1920 году. Ходжаев в 24 года стал во главе правительства Бухарской Народной Советской Республики — и на протяжении 1920-х годов он был одним из руководителей Советского Узбекистана.

Публичные выступления Ходжаева той поры — вполне типичные для политика тех лет: расхваливает советскую власть, борьбу с кулаками и с нэпманами. Входил он и в комиссию ЦК по «борьбе с байско-кулацким сопротивлением» . Впрочем, в личных разговорах с друзьями и соратниками он много обсуждал будущий независимый Узбекистан — эта идея его не покинула, несмотря на союз с Москвой.

Но сколько веревочке не виться… Летом 1937 года Ходжаев был арестован по обвинению в троцкизме. Ходжаев стал одним из обвиняемых на Третьем Московском процессе (вместе с Бухариным и Рыковым), а из его друзей по Бухаре выбивались показания вроде таких: «…в беседах со мною Файзулла Ходжаев говорил о Гитлере, восхищаясь…. Файзулла Ходжаев считал Гитлера выдающимся государственным деятелем… Фашисткие убеждения Файзуллы Ходжаева полностью разделялись мной».

Ходжаева расстреляли в марте 1938 года на полигоне «Коммунарка».

О патриотизме

«Патриотизм был в Австрии совершенно особым предметом. Германские дети, например, просто учились презирать войны австрийских детей, и им внушали, что французские дети — это внуки истощенных распутников, которые тысячами пускаются наутек при виде германского солдата с длинной окладистой бородой. И совершенно то же самое, только с перестановкой ролей и желательными заменами, заучивали тоже часто одерживавшие победы французские, русские и английские дети.

А дети хвастуны, они любят играть в сыщиков-разбойников и всегда готовы считать семью Икс из Большого Игрековского переулка, если они случайно к ней принадлежат, самой главной семьей на свете. Их, стало быть, легко склонить к патриотизму. Но в Австрии это было немного сложнее. Ибо хотя во всех войнах своей истории австрийцы побеждали, после большинства этих войн им приходилось что-нибудь да уступать.

Это будит мысль, и в своем сочинении о любви к отечеству Ульрих написал, что серьезный друг отечества никогда не вправе считать свое отечество самым лучшим; больше того, в озарении, которое показалось ему особенно прекрасным, хотя он был слишком ослеплен его блеском, чтобы разобрать, что происходит, он прибавил к этой подозрительной фразе еще и вторую — что, наверно, и бог, предпочитает говорить о своем мире в conjunctivus potentials (hic dixerit quispiam — здесь можно возразить…), ибо бог создает мир, думая при этом, что сошло бы и по-другому…

Ульрих был очень горд этой фразой, по, по-видимому, он выразился недостаточно ясно, ибо поднялся переполох и его чуть не исключили из школы, хотя никакого постановления так и не приняли, потому что не могли решить, чем считать его дерзкое замечание — хулой на отечество или богохульством».

Егор Сенников продолжает свой цикл о людях, которые оставили свой отпечаток в истории — и повлияли на него самого.

Когда умерла Эми Уайнхаус, я немного всплакнул. И мне не было за это стыдно.

Если вы когда-нибудь падали с велосипеда — ну или, не дай Бог, попадали в аварию посерьезнее, — то знаете, что в момент самого происшествия время как будто начинает идти очень медленно. На короткий миг все замирает: вы летите навстречу земле и знаете, что сейчас произойдет, все успеваете понять, но очень мало что можете сделать.

Со смертью Уайнхаус было похоже. Человек летел навстречу смерти, и с этим было ничего не поделать. Наркотики, клиники, постоянные скандалы, снова наркотики, самодовольный отец-менеджер, папарацци-стервятники, фиксирующие каждое ее движение и дающие материал для бесед у кулера для толпы людей, обожающих копаться в чужом дерьме. Мортидо. Вопрос был только в сроках.

Выступление в Белграде, с которого должен был начаться новый тур, не состоялось, потому что Эми была трагически пьяна, не понимала, где она находится, и не могла начать петь. Не советую никому пересматривать видео с того концерта — от него становится физически больно. Так заканчивалась яркая, но очень короткая карьера великой певицы, от песен которой становилось и грустно, и больно. Но печаль ее была светла.

Black, black, black, black
Black, black, black
I go back to
I go back to

Когда я вспоминаю об Эми, то думаю об одном из ее первых интервью — на шоу Джонатана Росса. Совсем юная Уайнхаус, только что выпустившая свой первый альбом Frank. Веселая девушка, в цветастом платье (которое, кажется, ей несколько маловато), еще без татуировок и без видимых признаков мрачной стороны образа. Увлеченная музыкой, веселая, легкая девушка — так тяжело представлять, что всего через семь лет она умрет в одиночестве от передоза в собственном доме в Лондоне.

Говорят, что имя — это проклятие. Образ — тоже. Выбрав путь соул-дивы, с ее прической прямиком из шестидесятых, ярким макияжем, развязностью в поведении и взглядом отстраненного человека, Эми определила судьбу. Проблема только в том, что если пойти этим путем до конца, обладая таким недюжинным талантом, то жизнь неизбежно приведет к тому, что сопровождает свет любой такой звезды. Наркотики и алкоголь, чудовищная личная жизнь и отсутствие близкого человека рядом, которому можно было бы доверять. Впрочем, и она сама это прекрасно понимала и сказала все прямо в Back to Black:

I love you much, it’s not enough
You love blow and I love puff
And life is like a pipe
And I’m a tiny penny rollin' up the walls inside

Отчетливо помню, что в последние годы ее жизни Уайнхаус не любили. Над ней смеялись. Над прической и алкоголизмом. Над ее фанатами и песнями. Над тем, как она напивалась, и над тем, как трезвела. И даже смерть у многих не вызвала трепета — прекрасно помню, как писали, что неправильно включать Уайнхаус в «клуб 27». Дескать, как можно сравнивать Джоплин, Хендрикса и Моррисона с какой-то соул-певичкой. Жестокие глупцы.

Жизнь и смерть Эми для моего поколения и была примером того, как выглядит и ведет себя настоящая звезда, которая живет быстро и уходит рано. С огромным талантом, которого Господь ей отсыпал с избытком, но при этом совершенно неуправляемая. Целившаяся высоко, но и понимавшая, что там, на вершине, легко можно сгореть. Певшая песни, которые находили дорогу к сердцам миллионов людей, но не способная справиться с собственной жизнью. Окруженная неприятными мужчинами, в каждом из которых надеялась увидеть того самого. Но ошибавшаяся. Удивительно живая и подлинная, обладающая голосом, по которому никогда бы нельзя было догадаться, что перед нами не Арета Франклин или Рэнди Кроуфорд.

Говорят, что скоро про нее выйдет байопик. Это логично, но кажется лишним. Все уже было сказано в великом документальном фильме Кападиа «Эми». Так почти никогда не бывает — чтобы документальный фильм оказался таким исчерпывающим. Посмотрите его, если не видели.

In your grey
In this cool shade
My tears dry on their own, tears dry on their own

#сенников

Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

В 1833 году «Лондонский Медицинский и Хирургический Журнал» сообщал своим читателям: «Чахотка обладает способностью развивать интеллектуальные и нравственные силы пациента». А Дюма писал через 10 лет после смерти Мари Дюплесси, которая стала прообразом Мартгариты Готье в "Даме с камелиями" «В то время было модно страдать чахоткой, все старались походить на больных, особенно поэты. Чтобы доказать свою любовь, нужно было плеваться кровью и умереть до достижения тридцатилетнего возраста». Те же, кто не смог удачно заболеть чахоткой, прибегали к косметике и даже ядам, чтобы походить на чахоточную женщину, ибо образ больной туберкулезом казался крайне привлекательным и сексуальным. Мифологизация болезни развивалась вопреки реальности - у нее был ореол изысканности и почти элитарности. В эту субботу поговорим об этом в лекции "Модная смерть". Записывайтесь на лекцию или получение записи! Записываться как обычно - оплачиваете 700 рублей на карту Райффайзен по привязанному к ней номеру 89052059994, в комментарии присылаете скрин оплаты или последние цифры вашей карты и ваш емейл!
Вы можете быть онлайн, можете оплатить запись - всем оплатившим и записавшимся я присылаю как приглашение на прямой эфир так и запись, которая остается у вас навсегда

О кино и вечном

Если вы в Москве и у вас нет конкретных планов на воскресенье, то очень советую направиться в Еврейский музей и центр толерантности. Там будет показ последнего фильма братьев Дарденн «Тори и Локита» — очередной их тихий шедевр. Социальный реализм — и удивительная прямота в рассказе. Если честно, в своих мыслях я время от времени к этому фильму возвращаюсь — и мне кажется, что каждому будет его полезно посмотреть.

А после фильма можно будет поговорить о нем с Сергеем Дешиным — кинокритиком, режиссером, одним из основателей проекта Cineticle и куратором проекта «КАРО.Арт».

Тот случай, когда рекомендую от всей души — и уверен, что если вы придете, то не пожалеете, а только обрадуетесь.

​​Всему приходит конец — и цикл Егора Сенникова, в котором он разбирался с прошлым, не исключение. Сегодня, пройдя через десять десятилетий, Егор добрался до дня сегодняшнего — 9 февраля 2024 года.

«Финляндия может закрыть границу с Россией “на более длительный срок”»: новость РБК от 9 февраля 2024 года:

«Канцлер юстиции Финляндии Туомас Пёюсти считает, что в будущем меры по закрытию границы с Россией, „могут быть более длительными, чем раньше“, передает издание Yle. Правительство Суоми, напомним, начало постепенно закрывать пункты пропуска на границе с Россией в ноябре 2023 года. […] О том, что власти Финляндии решили не открывать КПП на границе с Россией еще как минимум два месяца, РБК Петербург сообщал накануне, 8 февраля».

Российско-финляндская граница для меня как для петербуржца имеет особое значение. Это та вещь, о которой сейчас время от времени вспоминаешь. Да и как не вспоминать: когда прекрасно помнишь маршрутки, которые уходили из центра города до Лаппеэнранты, магазины с «финским Fairy», сыром и молоком, появление, а затем упразднение поезда Аллегро, шутки про финский шенген и легковесные поездки с целью откатать визу… Подобная культура складывается в любом приграничном регионе. И для Петербурга соседство с Финляндией — это та часть реальности, с которой, волей-неволей, взаимодействуешь довольно часто.

История границ — это один из интересных способов рассказа о прошлом. Таких исследований немало — и я с нетерпением жду того момента, когда какой-нибудь историк напишет историю российско-финляндской границы в постсоветское время. Со всеми ее ритуалами, пограничной культурой, контрабандой, увлекательными сюжетами, детективными историями вроде попыток перевозить через границу осмий и черную икру (по делу тогда был задержан заместитель Собчака Савенков, а осмий якобы производили на даче Виктора Петрика). Историй хватит на увесистый том, который наверняка найдет своих читателей.

Но все это принадлежит прошлому. Рассуждать о том, как оно было — увлекательно. Вспоминать — еще веселее. Но это закончилось. И теперь это просто глава в учебнике истории, которая может позволить многое понять о том, как были устроены в постсоветский период Россия и Финляндия.

А если листать этот воображаемый учебник и уходить дальше в прошлое, то увидишь там многое. «Сегодня в 8 утра наши войска перешли финскую границу. По радио ругали правительство Финляндии, называя то шутами гороховыми, то свиными рылами», — пишет Пришвин 30 ноября 1939 года. Пройдет полтора года — и через (новую) границу двинутся финские войска: «Карельская армия начала наступление 10 июля. Главный удар был нанесен в направлении Корписелькя, причем основные усилия были сосредоточены на левом фланге», — вспоминает Маннергейм в мемуарах. А раньше… за финской границей оказывались и Репин, и Андреев: просто закрылась граница с одной стороны, и они вдруг стали эмигрантами. А позже… а позже есть множество апокрифических историй про финнов, приехавших в Ленинград за доступным алкоголем, и про советских мужиков, случайно пересекших границу и оказавшихся в Хельсинки.

Сколько вообще сюжетов вокруг этой границы: бегство Солоневича и Мальсагова, обстрел Майнилы, рейды финских активистов на Петербург в 1919 году, дипломатические споры о русских бабушках в Финляндии, ездоки за Fairy и сыром, разведчики, миллионы обычных людей — и Бог знает кто еще.

Такое богатство сюжетов в прошлом должно как-то успокаивать. Сколько раз граница закрывалась и открывалась, какие только драматические повороты и ужасные преступления там не происходили, но потом все как-то нормализовывалось.

Это верно. Но не стоит думать, что это произойдет скоро и без очередных драматических поворотов. Сейчас, когда над этой границей ощутимо дуют ветры войны, о прошлом вспоминать приятно и больно. О будущем думать — страшно и грустно.

«В эту эпоху строительства (быта) прошлое заглядывает в будущее, а будущее оглядывается на прошлое. Ноябрьская земля пахнет могилой, но чисты горизонты в утреннем заморозке и задорно лает где-то в лесах гончая».

#сенников

Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

​​Друзья, наверняка кто-то из вас уже начал праздновать Китайский Новый год? Мы шлём вам поздравления от всей редакции «Кенотафа» и по такому поводу предлагаем пересмотреть наш дебютный стрим, который на самом деле хорош в любой новый год и на его протяжении.

На этом не всё! Это пост благодарности и любви к нашему режиссёру Дмитрию Андрееву. Некоторым участникам «Кенотафа» посчастливилось работать с ним ещё в прошлом десятилетии. Недавно мы выяснили, что это счастье доступно и вам.

Дмитрий готов работать над достойными проектами, которым пригодятся гениальный режиссёр трансляций, монтажёр и моушен-дизайнер в одном флаконе. Вот он, ваш шанс — по этой ссылке.

Ваше чтение на выходные: НАТО, Россия и поиск ответа на вопрос о том, как мы здесь оказались

Об интервью Путина американскому журналисту мне писать не очень интересно. Сам жанр интервью с действующим политиком (с любым) — это игра масок, взаимных обманов и не очень интересной демагогии. Политик — это профессиональный лжец и лицедей, только он играет не столько с эмоциями зрителей (хотя и не без этого), но с судьбами, с жизнью, со здоровьем, с будущим. Каждое слово публичного политика высокого уровня — и, уж тем более, автократа — оплачено кровью. Смотреть на эти игры больно.

Поэтому вместо того, чтобы рассуждать о Рюрике, венграх Закарпатья и австрийском Генштабе, я хочу вам посоветовать отличную книгу, которая, может быть, для многих окажется открытием. Я прочитал ее в конце 2022 года, потом перечитывал главы посвященные войне в Боснии во время поездки в Сараево, и она мне показалась крайне важным высказыванием. Я даже пытался договориться об интервью с авторкой, но нам не удалось найти время. И я же раньше приводил цитату из книги здесь в канале, мне и сейчас кажется, что очень важную. А сейчас эта книга выходит на русском языке — и это здорово, что у большого количества читателей будет шанс самим с ней ознакомиться, а не в пересказе.

Речь идет о работе Мэри Элиз Саротт «Ни одного дюйма на Восток» («Not One Inch»), посвященной истории отношений России, НАТО, Восточной Европы и Украины в постсоветский период. Саротт — замечательный историк, ее книга «Коллапс» мне кажется отличным вводным рассказом о том, как рухнула Берлинская стена и какие события окружали этот процесс.

Главный вопрос этой книги — подробный разбор той динамики, что сложилась в отношениях между всеми центрами силы по поводу расширения НАТО и возможности (или невозможности) расширения НАТО на Восток. Кроме того, Саротт уделяет довольно много внимания тому, чтобы рассмотреть, как эта динамика виделась из разных столиц — из Киева, из Москвы, из Праги и Варшавы, Берлина, но, в значительной степени, из Вашингтона. Расширение НАТО - почему он происходило, как и из-за чего вызывало конфликты и как привело нас к сегодняшнему дню?

Если честно, рассказывать об этой книге слишком кратко - неинтересно, она достойна подробного разбора, поэтому большую часть рецензии я поместил в телеграф. Проходите по ссылке – там много всего.

Рассказ Саротт о том, что происходило вокруг присоединения ГДР к ФРГ мог бы послужить основой для комедийного политического триллера. С одной стороны имеется хитрый политик Гельмут Коль, который готов использовать малейшие зацепки (и даже невольные оговорки оппонента) для реализации своей политики. С другой стороны, есть Джордж Буш-старший, чьи аналитики и советники готовят ему блок-схемы для переговоров с Горбачевым с ветвящимися вариантами диалогов («если он скажет это, нужно возразить ему вот так, а в противном случае…»). С третьей стороны, есть Горбачев, основа власти которого стремительно размывается из-за того, что республиканская номенклатура все активнее играет против него, решив поставить на развал Союза.

То, что у Горбачева ограничено время и связаны руки, очевидно всем другим участникам этого политического танца — и они стремятся этим воспользоваться. А сам Горбачев, если судить по комментариям его советников, слишком плох в переговорах, потому что во время беседы с визави все время отходит от изначального плана и начинает обещать больше, чем стоило бы.

Эта партия разыгрывается красиво, ключевым вопросом становится возможность расширения НАТО на бывшую территорию ГДР — и все приходит к шаткому соглашению о том, что перемещение сил НАТО на Восток должно происходить через одобрение правительства в Берлине. Звучит как заплатка, призванная скрыть тот факт, что Горбачеву не удалось отстоять свою позицию и пришлось согласиться с реальностью.

Не забывайте об этом!

В новом эпизоде подкаста «Кортезисно» рассказываю про классику кино эпохи VHS — «Робокопа».

В этом выпуске практически всё, что вы хотели бы знать о фильме: история создания, подробности производства, интересные факты и поднимаемые режиссером темы. Полтора часа глубочайшего анализа одного из важнейших боевиков в истории кинематографа и любимой работы Пола Верховена.

В программе: как Полу Верховену мешали проклятые леваки, причём тут Ильич и нацисты, как связаны Робокоп и Starcraft, как фильм подарил зрителям худшую машину в истории кино и как советский кинематограф помог полицейскому будущего стать таким, каким мы его все любим.

Mave со всеми ссылками на всё, где можно послушать: https://spanishkortez.mave.digital

Ютуб-версия: https://www.youtube.com/watch?v=kEXcGbhqx2c

Маги с Лубянки, эзотерики с Петроградской стороны, поиски Шамбалы в компании чекистов

Вы когда-нибудь пробовали читать эзотерические тексты? Я, к сожалению, да. Особенно в последнее время, когда готовил большой текст о советских подпольных эзотериках, черных магах, основателей розенкрейцерских и парамасонских организаций. В 1920-е и 1930-е годы таких обществ и кружков было немало — и чем глубже я погружался в их историю, тем больше мне открывалось странных сюжетов.

Какие-то из них, впрочем, не такие и странные. Парамасонский кружок в Петрограде, где люди платят за посиделки с чтением мистической литературы картошкой и скромными денежными подношениями своему «мастеру», а посвящение происходит в ванной. Такой сюжет, одновременно близкий и Зощенко, и Булгакову, и Ильфу с Петровым, и, наверное, даже Константину Вагинову.

Но чем дальше в лес, тем страннее, Вот видный чекист Бокий, именем которого был назван пароход, доставлявший узников на Соловки, оказывается большим другом астролога и эзотерика Барченко, человека, ищущего Шамбалу. Шамбала, Шамбала — эти слова звучат необычной музыкой в устах страшного человека. Но астролога обходят на повороте — и к Шамбале устремляется художник и мистик Николай Рерих, в компании советских и английских разведчиков.

Или вот подвал, неподалеку от Лубянки. В нем проводят собрания оккультисты, пытаясь уловить эманации страданий узников политической тюрьмы. Одновременно с этим изучалось влияние наркотиков на сознание и предпринимались попытки передать мысли на расстояние.

Или будущий великий режиссер Эйзенштейн — сидит в странной компании красноармейцев в Минске во времена Гражданской. И неожиданно оказывается на заседании ордена тамплиеров. Что? А и это было.

В общем, во всем этом разнообразном мире было интересно и необычно разбираться. Крайне рекомендую всем прочитать текст — наверняка узнаете много нового о том, что можно назвать потайной стороной советской реальности.

«Однажды Бокий пришел в гости к своей приятельнице Ямщиковой — журналистке из дворянской семьи, которая после революции стала детской писательницей — и приказал запереть дверь на ключ и отключить телефон. Затем извлек из портфеля рисунок, изображавший масонский знак, розу Розенцвейга, и повел долгий и путаный рассказ о старом и новом масонстве, о народном происхождении российского коммунизма и мистической природе революции. Затем из уст Бокия прозвучало кодовое слово „Шамбала“:

— Шамбала? Какая Шамбала?

— Ах, ты не знаешь… Это слово мудрости древней, от которой остались корни в масонстве».