«Ваньки» окончательно взбесились

Нет в Петрограде жителя, который не плакался бы и не негодовал на извозчичье засилье: наступили праздничные дни и извозчики, заметив в руках нанимателя хотя бы пятифунтовый пакет, требуют рубль за полувёрстное расстояние, три рубля — на Балтийский или Варшавский вокзал из центра города и три с полтиной на Финляндский или Приморский. Всякое усовещание вызывает лишь наглую насмешку.
—————
Газета «Новая Русь» от 19 декабря 1915г.

‍Увы, но не все новогодние подарки радуют.

О предыстории «Чарли и шоколадной фабрики», разыгранной режиссером «Приключений Падингтона», пишет Егор Сенников — https://seance.ru/articles/wonka/

«Фильм не получился. И дело не в том, что Тимоти Шаламе — не перуанский медведь».

​​По пятницам Егор Сенников движется из прошлого в настоящее, перелистывает дневники, мемуары и газеты и рассказывает о том, что писалось о жизни в России годы назад. Сегодня отправляемся на 60 лет назад — в 15 декабря 1963 года.

Из статьи «Праздник звонкоголосых» в газете «Вечерняя Москва», 22 декабря 1973 года:

«Сегодня исполняется 25 лет народному коллективу, самодеятельному духовому оркестру клуба насосного завода имени М. И. Калинина.

Инициатором создания этого коллектива был слесарь компрессорного цеха, бессменный староста оркестра, тубист Иван Григорьевич Холопов. 

С приходом в оркестр в качестве руководителя артиста оркестра Московского театра оперетты И. Чертка оркестр начал особенно активно пополняться молодежью. Любовь к делу, неутомимый труд и педагогическое мастерство руководителя сплотили коллектив, способствовали знакомству с основами исполнительского мастерства».

Иногда нужно немного ненависти.

Последние страниц двадцать (а может, даже и сорок) романа Владимира Сорокина «Тридцатая любовь Марины» представляют собой полотно советских газетных цитат, которые сначала являются репликами персонажей, а потом просто захватывают все свободное пространство.

Эту стену пресс-релизной советской журналистики совершенно невозможно читать; ровно такой же эффект и у финала «Писем Мартина Алексеевича», где просто бесконечно тянется внутренний крик «ааааааааа».

Конечно, это прием. Конечно, преувеличение. Но продираясь сквозь толщу советских застойных газет, ловишь себя на том, что иногда испытываешь ненависть к их языку. В этом тоскливом монолите официальной советской журналистики можно найти свои алмазы — но много ли найдется тех, кто захочет их искать.

И вот идет к концу 1973 год, как тогда говорили, «решающий год пятилетки». Покупаешь номер «Вечерки» — и большая часть того, что ты увидишь на этих страницах, будет похожа на скучный рассказ о юбилее оркестра насосного завода.

Дело ведь не в самом заводе, а в этой мертвенной бледности официальных строк. Страница за страницей, номер за номером, ты читаешь — и оказываешься в мире, лишенном действий. В пространстве лозунгов, в которых нет глаголов. «Ступени роста». «В копилку пятилетки». «Голос планеты». «Контроль — рабочая совесть». «Под “Кукушку” с боем». И так далее. Это мир идей, а не людей. Это пространство, где все не движется, а просто существует как данность. И эти буквы из статей складываются в бесконечное полотно. Таковая твоя жизнь.

Официальные тексты… дело ведь даже не в том, что они лживы. Часто — вовсе нет. Они просто безжизненны. Как и ты сам. Жизнь просвечивает между строчек — собственно, на этом нехитром приеме построен сборник Довлатова «Компромисс»; лирический герой рассказывает, какие увлекательные истории происходят по ту сторону унылых строчек. И от этого сборника становится еще более горько: система официального недоговаривания, непроговаривания, умолчания настолько глубоко проникла в плоть и кровь человека, что даже обычная бытовуха и любое живое слово кажется в ней чем-то небывалым, невозможным.

И вот тогда тебя охватывает ненависть. К каждой проклятой букве, к каждой строчке официального текста. Скука, невыносимая скука, из которой нет выхода; сунешься в неофициальную самиздатовскую прессу, но там ведь все то же самое. «Внесудебное преследование ЛАДЫЖЕНСКОГО и КОРОВИНА». «Грузинский самиздат». «Надзор над ГИНЗБУРГОМ». Тоска, все та же тоска.

Нет выхода. Или есть? Кто-то может, как герой Ерофеева (в 1973 году «Москву-Петушки» впервые публикуют, в Израиле), уйти в алкогольное путешествие, из которого не будет возврата. Кого-то вышлют (как Солженицына, через пару месяцев), а кого-то сошлют. Большинство ничего не заметит.

А есть ли выход? Может быть.

То скученность, то скука — всё тоска.
Что в одиночестве, что в толпах — всё едино.
И если выпал звук — изменится ль картина —
не мира даже — нашего мирка?
И если ты ушёл, Бог ведает, в какую
хотя бы сторону — не то чтобы страну, —
кто вспомнит о тебе, так бережно тоскуя,
как берег — по морскому дну?

#сенников

Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Замираем и слушаем второй эпизод «Синего бархата»

Неделю назад подкаст вернулся — с мини-серией про три стратегии во время апокалипсиса. Сегодня мы с Эммой Барсеговой и Зигмундом Фрейдом говорим про замирание.

В этом эпизоде мы смотрим на то, как человек, который построил карьеру на том, что слушал людей, отказывается слышать советы всех окружающих и упорно гнет свою линию. Сидя в холодном кабинете, он все еще продолжал верить, что мир за окном, где бушевала подготовка ко второй мировой, все же вернётся к нормальности.

Пока Эмма ведет репортаж из музея Фрейда, я читаю письма друзей Фрейда и пытаюсь понять, как он определял свое место в бурлящей межвоенной Вене. Мы вместе пытаемся понять, что стояло за его стратегией и где он совершил непоправимую ошибку — если совершил. А по пути понимаем многое про нас сегодня.

Слушайте подкаст на любой площадке :https://podcast.ru/1529135283
Поддержите нас на патреоне: https://www.patreon.com/bluevelvet_podcast

25 августа 1936 года, газета "Правда"

Сейчас морально готовлюсь (путём сидения в ГАРФ) на написание в следующем году новой статьи — на этот раз про то, как украинское национальное движение на Дальнем Востоке воспринималось политическим сыском при царских и колчаковских властях. Нашлось очень много интересной фактуры.

Один из любопытных моментов заключается в том, что одним из наиболее видных центров украинского национал-сепаратистского движения был Новый Свет. Департамент полиции отмечал в своих записках, что основными странами, где действуют украинские организации являются Канада, США, Аргентина и Бразилия, где суммарно проживает 2,5 миллиона выходцев из украинских областей Австро-Венгрии и России (в основном, Австро-Венгрии). Наибольшую активность проявляли украинофилы в Канаде, где они могли рассчитывать на большую диаспору — 500 тысяч человек из 7 миллионов жителей Канады.

Забавно, что по данным Департамента полиции наибольший успех проукраинская агитация с призывами «освободить украинский народ от московской неволи» наблюдалась среди англо-канадцев, а вот франко-канадцы как-то не впечатлялись. Надо будет потом взять взять книгу канадского историка Бендажимина Иссита об участии его соотечественников в интервенции во Владивостоке и посмотреть — вдруг что-то найдётся.

Как, кстати, всё это отражалось на моём родном Владивостоке? Да самым прямым образом.

Во-первых, ещё с дореволюционных времён во Владивостоке существовала небольшая, но очень активная прослойка украинствующей национальной интеллигенции. Наиболее радикальная её часть сгруппировалась в социал-демократический кружок, двое из трёх лидеров которого были агентами Владивостокского Охранного отделения. В целом, украинофилы Владивостока какой-то упорядоченной массовой деятельности не вели и особой угрозы не представляли. В то же время (а это уже «во-вторых») во Владивосток из пока ещё нейтральных США периодически проникали газеты украинских националистов, издававшиеся как в Северной Америке, так и в Канаде. Тут надо заметить, что среди вождей украинофильского движения в Канаде были люди весьма богатые и состоятельные, которые не жалели денег на финансирование движения, поэтому газеты издавались бесперебойно, а вот провезти их в Россию уже было в разы сложнее, что и показывает динамика работы владивостокской охранки.

Кстати, забавно, что руководители украинской диаспоры в Канаде считали неизбежной победу России в войне и вхождения в её состав австро-венгерской Буковины и Галиции, где находились основные очаги украинского движения. В этой связи они полагали необходимым устроить такой очаг борьбы за независимость Украины от России в наиболее крупных городах Канады и США. Но в итоге история рассудила по-своему и получилось как получилось.

#Владивосток #Жандармы #ПМВ

И о настоящем, будущем и прошлом

А по поводу события недели, криков «распни» и всего остального было уже сказано классиком — в данном случае Александром Тереховым в романе «Немцы»:

« — Там — население какое-то… — Гуляев прислушивался, долетают ли его камушки в колодец, на какой секунде раздается всплеск. — Населению (генералам и маршалам ВОВ) стройка не нравится: снесут детские площадки, кусты сирени, зажиточное обособление, знаки особых заслуг в виде тропинок и рощицы; вызывает у населения ненависть дом для богатых и наглых, без спроса сажаемый прямо под окна, загораживая вид на Ярцевские холмы и — весь белый свет; еще — Аллея Героев: старики, летчики и танкисты с шестидесятых годов взялись после естественной смерти боевого товарища сажать елочку с памятной табличкой — кто, и — вот уже аллея, за каждым деревом ухаживают остатки семей…

— В курсе.

— В понедельник застройщик попытался приступить, но проявлено недопонимание… А застройщик, серьезная компания, хорошо так стоит в городе…

— Понял.

— А скоро, как ты знаешь, большой праздник. Их позовут, — Гуляев подождал, „понял кого?“, — там, — „понял где?“, — отметить. И они собрались группой подойти к человеку, что их пригласил, и свое вот это, необоснованное, высказать… В такой святой день.

Дожившие генералы и маршалы, подкласс шаркающих, в наградной чешуе, когда Путин на кремлевском приеме юбилея Победы пойдет чокаться вдоль столов, сговорились захрипеть: товарищ Верховный главнокомандующий, остановите беззаконие, творящееся в Восточно-Южном округе, — там куплено всё и оскверняют память ветеранов…

— Завтра туда выезжает папа. В десять, — замами, главой управы не закроешься, монстр должен понравиться вонючим седобровым, а они в благодарность погладят Путину рукав, слезливо прошамкав (пусть один процент вероятности!) „нас префект уважает“.

— Должны быть средства массовой информации».

Пожелание всем-всем-всем

Мой главный защитник от неосторожно сказанных фраз — это дневник. Когда каждую мысль обдумываешь с собой, это сильно приводит в тонус. Чаще всего после этого приходишь к выводу, что мысли вообще надо держать при себе. Что я, чаще всего, и делаю.

Но кое-что скажу.

О будущем.

Сначала, когда в феврале 2022 года все началось, события происходили стремительно. И из-за этого и прогнозы, которые все давали были того же сорта: все произойдет быстро. Киев возьмут уже завтра, Россия развалится к вечеру, покупайте гречку, соль и патроны. Все эти прогнозы шли от реальности, которая менялась каждую минуту. «Времена меняются по сто раз на дню». В этом потоке всем казалось, что бы ни случилось, все случится так быстро, что пройдет где-то между ядерным взрывом и гражданской войной.

А когда время скорости закончилось, началось замедление. Сначала намечались торжества, потом убийства. А итоге решили совместить — но каждый день и очень медленно. С тех пор тональность прогнозов стала меняться: в ход пошли эксперты, которые стали пророчить, что все — на годы. Ну и сама тональность изменилась. Медленно. Вязко. Больно. Страшно. Никаких кавалерийских наскоков, только мрачные новости каждый день. Все стали рассуждать, что мы попали в пространство, где ситуация будет примерно такой же, только очень долго.

Было ли это правдой? Ни в коей мере. Это было таким же отражением реальных событий, как и апокалиптические прогнозы первых недель. Проекция жизни в будущее, в тщетной попытке предсказать, как все сложится. Качелей такого рода за последние 2 года было много. И будет впереди немало. К ним уже стоит относится стоически — если есть такая возможность. И принять для себя, что никто ничего не знает. Я не знаю. Вы не знаете. Они не знают. Любой, кто знает — врет. В первую очередь себе.

Знаю только одно — жизнь и судьба обманут каждого из нас самым удивительным, вычурным и странным образом. Пытаться его угадать — занятие небесполезное, но дело крайне неточное. Авгуры и жрецы, впрочем, всегда в почете, поэтому не стесняйтесь.

Что же делать? То, что и всегда. Главное, чего нужно добиваться в нашей ситуации — выжить и остаться человеком. Границы этого «выжить» и модель «человечности» каждый определяет сам. Такой проект может казаться не очень амбициозным. Но это только так кажется, а вообще это очень непростые задачи.

Stay sane and safe, друзья.