Увидел, как кто-то в твиттере удивлялся советскому телевизионному репортажу, в котором, собственно, воспроизводились основные принципы политики СССР касательно Израиля. «Израильская военщина», параллели между нацистами и армией Израиля, критика США — короче, не буду повторять; ничего нового в том, что Советский Союз на Ближнем Востоке поддерживал арабов и арабские государства нет.

Но я сразу вспомнил еще более показательный ролик — отрывок из «Международной панорамы» от 26 декабря 1982 года. Ведущим в тот раз был Бовин, знаменитый советский политолог, спичрайтер Брежнева и, позднее, первый посол СССР и России в Израиле (после восстановления дипломатических отношений). Отрывок относится ко временам после Ливанской войны и, конечно, весь выстроен вокруг последствий конфликта для мирного ливанского населения.

Рекомендую посмотреть — это и просто показательный весьма артефакт времени, да и вообще весьма поучительно. Не встречал, но наверняка после Ливанской войны у советского телевидения просто обязан был быть репортаж о резне в Сабре и Шатиле, было бы интересно посмотреть — тема крайне благодатная для осуждения.

Я специально еще оставил в видео финал передачи — там Бовин, обсудив «израильскую военщину», переходит к разговору о праздновании Нового года (выпуск то предновогодний). Обсуждает год Кабана, «увлечение разнузданным сексом» и суевериями на тему того, в одежде какого цвета нужно встречать 1983 год.

О заговорах и консерваторах

Главной книгой, прочитанной летом, стала для меня работа Александра Мартина «Романтики, реформаторы, реакционеры. Русская консервативная мысль и политика в царствование Александра I». Это очень поучительное чтение о том, как во времена Александра I различные консерваторы (от Карамазина и Шишкова до Стурдзы и Ростопчина) пытались воздействовать на двор с той целью, чтобы их идеи по консервативному курсу во внутренней политике возобладали. Это интересное хитросплетение и личных амбиций, и представлений об общественном благе, и о том, как можно смотреть на ситуацию, грозящую кризисом, но надеяться избежать катастрофы. Подробный пост может быть напишу позже — а пока цитата о том, как рождалось представление о заговорах.

«Ростопчин с большим искусством выбирал и использовал основные темы и приемы современной политической полемики, эффективно применявшиеся и в старорежимной Европе.

Одной из этих тем была франкофобия, которую насаждали в России Шишков и другие. Еще одной была теория заговоров: начиная с 1789 года и консерваторы, и революционеры все чаще и чаще оправдывали все несовершенства реальности „подлыми загово-рами“ тайных обществ.

После 1815 года царь Александр также уверовал в то, что где-то в Западной Европе имеется некий руководящий центр, который организует революции, тем самым мешая ему проводить внешнюю политику. В период между 1789 и 1815 годами среди консерваторов широко распространились страхи перед иллюминатами и прочими масонскими организациями. (Иллюминаты были немецким обществом, просуществовавшим недолго и запрещенным в 1780-х годах; название общества стало для всех консерваторов Европы синонимом тайной подрывной деятельности.) О них было мало что известно, но общественное мнение полагало их революционерами.

„Иллюминизм“ и „мартинизм“ стали удобными расплывчатыми клише, которые употреблялись без разбора против всех, кто был связан с революционной деятельностью или реформами. Как и в отношении „Мыслей вслух на Красном крыльце“, трудно определить, отражают ли высказывания Ростопчина его убеждения, или он просто использует политический язык той эпохи».

Вариант ансамбля вдоль реки Смоленки в Петербурге.
Н. Баранов, 1968.

Егор Сенников продолжает свой цикл о людях, которые оставили свой отпечаток в истории — и повлияли на него самого.

Дело не в том, что я о ней почти ничего не знаю. А в том, что я ничего и не хочу знать. Мне достаточно того, что стоит услышать ее голос, как мне хочется плакать.

Я не помню, когда впервые услышал ее песни. Наверное, это было когда-то тогда же, когда я увлекся трип-хопом, осваивал Massive Attack и Трики. Но очень хорошо помню тот момент, когда меня впервые проняло. За окном вечерней электрички не было видно ничего: все окутал густой туман, в котором иногда мелькали огоньки. В тамбуре на меня навалился какой-то мужик, пахнущий перегаром и сожалением.

Освещение было тусклым — как будто ты слепнешь и силишься различить мелкие детали, находящиеся у тебя прямо под носом. И в этом туманном безразличии у меня в наушниках звучал ее голос:

Who am I, what and why
'Cause all I have left is my memories of yesterday
Oh these sour times
'Cause nobody loves me, it’s true
Not like you do

Да, конечно, я говорю о Бет Гиббонс.

Группа Portishead, уверен, занимает особое место не только в моем сердце. Их дебютный альбом — практически мой ровесник; и третий альбом (который, как известно, по сути является четвертым, но называется скромно — «Третий») вышел 15 лет назад, и есть серьезное подозрение, что на нем все и остановится. Группа крайне редко дает концерты, а сама Бет почти не появляется в прессе и предпочитает хранить молчание. Кажется, последнее ее появление было на треке Кендрика Ламара в прошлом году, а до того — пятилетняя тишина. Гиббонс — мерцающее явление, которое вроде есть, а вроде нет. Не уловишь, не догонишь, не поймаешь.

Во времена, когда главным законом является постоянное присутствие и бесконечное создание нового контента, Гиббонс словно движется в совершенно другом направлении — чем меньше, тем лучше. Вместо хайпа — исполнение симфонии Хенрика Горецкого вместе с симфоническим оркестром польского радио. Вместо тик-тока — записи концертов 1990-х годов. Вот и все.

И разве это важно?

Нет.

Все это пустое. В ее голосе можно умереть и заново родиться, разрыдаться и засмеяться, с ностальгией вспоминать об ушедшем времени и мечтать о том, как наступит новый день, — и все это за пару минут. Гиббонс показывает: не надо гнаться за модой, не надо быть постоянно на волне скандала или вываливать на фанатов бесконечные релизы, намеки и обрывки репетиций. Достаточно быть самой собой. Хватит таланта — хватит и всего остального. Не нужно превращать свою жизнь и творчество в бесконечный аттракцион.

В конце концов, все равно все решается в ту секунду, когда она берет микрофон и начинает петь.

Настоящему таланту вовсе не обязательно растворяться в потогонном производстве искусства. Надо ударить лишь пару раз — но в нужное место.

И все будет.

It’s all I wanna be, is all a woman
For this is the beginning
Of forever and ever
It’s time to move over
It’s all I want to be

#люди_и_годы #сенников

Шутка из номера "Нового Сатирикона" в апреле 1917 года — и шутка показательная, и газетные слухи о зверствах тоже.

В честь пятницы — стильный Джон Кассаветис из эпизода сериала «Коломбо» — «Этюд в черных тонах» (1972). Кассаветис не только сыграл злодея-дирижера с вычурным именем Алекс Бенедикт, но и выступил в качестве со-режиссера серии.

Подборка дружественных каналов, с которыми не соскучится ни один историк!  — Древность и современность, война и мир, буквально всё от Адама до Саддама. Одним словом: РЕКОМЕНДУЕМ!

Секира лектора — подпишись, и не дай истории водить себя по кругу.

Она развалилась — как звучала шахтерская каска на Горбатом мосту? Почему гласность помогла обнаружить инопланетян? Где лучше прятаться во время погрома? — Все ответы здесь.

Vatnikstan — проект о русскоязычной цивилизации. Пишем об истории и культуре. Издаем книги.

Пробковый шлем — история Индии и сопредельных стран Южной Азии.

бармалеи/партизаны — удушающая жара латиноамериканских хунт и бетонные коробки восточного блока — научпоп времен диктатуры.

НУЛЕВЫЕ+ — первые 10 лет Владимира Владимировича: Чечня, Курск, Грузия, суверенная демократия.

Стальной шлем — западная политическая история Нового и Новейшего времени, а также «политика памяти».

Вторая Мировая война/WW2History — канал о Второй Мировой войне в фото, видеоматериалах и статьях.

Катехизис Катарсиса — сборник авторских статей, мемов и постов на историческую и научную тематику.

Первая мировая война — у нас вы найдете множество редких фотографий в отличном качестве, различные заметки и статьи на самые разные события Первой Мировой войны.

Записки о Средневековье — хочешь в Средневековье? - Заходи, и узнаешь, как там!

WeHistory —  всё самое интересное из мировой истории: от Вавилона до Силенда, от осады Трои до войны виски.  Весело, увлекательно и со вкусом!

Уроки истории и медицины— пишет преподаватель медицинского университета: всегда интересно, забавно и ново. Удивитесь, сколько уроков из прошлого дает нам история медицины каждый день.

Всё о Поднебесной - канал о истории, культуре и традициях Китая.

Пикинер в Таверне— история, культура, археология, реконструкция, юмор и игровая тематика.

Аркадий Романов — канал лектора «Правого Полушария Интроверта», пишет об истории, музыке и популярной культуре, ведущий подкастов «На репите» и «Последний романов».

Ave Historia! — место, где ваши исторические запросы совпадают с нашими предложениями.

Благодаря передаче Игги Попа узнал о существовании группы OTYKEN, состоящей из чулымцев. Впрочем, видимо, будь у меня тик-ток, то узнал бы о ней раньше.

https://www.youtube.com/watch?v=W7lwVHNkoyw

В Петербурге планируют восстановить надгробие на могиле Александра Аркадьевича Суворова, петербургского генерал-губернатора (1861-1866) и внука Александра Васильевича Суворова.

«Внук Суворова достоин почестей», - пишет «Петербургский дневник». Весьма патриотично.

А в Калининграде недавно открыли памятник графу Михаилу Николаевичу Муравьеву, подавлявшему Польское восстание и известному как Муравьев-вешатель.

Тоже весьма патриотично.

А вот немного истории.

В свое время Суворов-внук отказался подписать приветствие Муравьеву-вешателю и даже обозвал его людоедом.

По этому поводу поэт Тютчев, полный патриотического негодования, сочинил стихи:

Гуманный внук воинственного деда,
Простите нам, наш симпатичный князь,
Что русского честим мы людоеда,
Мы, русские, Европы не спросясь!

И т.д.

Стихи так себе (как и все политические стихи Тютчева), но будто сегодня написаны.

А Муравьев не забыл, что Суворов-внук обозвал его людоедом. И отыгрался.

В 1866 году Каракозов стрелял в Александра II. Муравьева назначили начальником Верховной комиссии по этому делу.

А стрелял-то Каракозов в Петербурге. Значит, виноват петербургский генерал-губернатор. То есть Суворов. К такому выводу пришла комиссия. И Суворова прогнали с должности. Точнее - должность вообще ликвидировали.

А теперь получается, что и Муравьев-вешатель достоин почестей, и Суворов-внук. А по жизни-то они враги были. Выходит какая-то война «исторических правд».

Суворов-внук был кем-то вроде либерала. Меня-то радует, что он достоин почестей. Но порадует ли это высочайшее начальство?

Тьфу! Опять донос получился. Чего ни напишешь - всё донос получается. Не знаю, что с этим делать...

​​Снова пятница — и снова Егор Сенников размышляет о формах несвободы.

3 марта 2011 года. На афишной тумбе у Публичной библиотеки красовался огромный плакат, посвященный 150-летию со дня отмены крепостного права. «150 лет» были выведены особо крупным шрифтом, словно круглая дата казалась дизайнеру более важным событием, чем все остальное.

В этот же день в Петербурге выступил президент Медведев. В своей речи, которую до сих пор можно увидеть на сайте Кремля и поразиться ее неуместности там, он говорил о том, что Россия твердо встала на путь европейских ценностей. Путь этот, по версии Медведева, был непростым:

«Освободить Россию от несправедливого, архаичного и бесчеловечного порядка суждено было именно Александру II… Как и любого реформатора, его, конечно, редко благодарили. Один из его современников заметил: “Что бы ни делал государь, все дела его встречала критика и нетерпеливые требования”. Но Александр II как великий реформатор знал, что Россия должна встать в один ряд с другими европейскими государствами… И крепостное рабство в нашей стране было ликвидировано — кстати, раньше, чем во многих других странах, включая те же самые Соединённые Штаты Америки… Но самое главное — был сделан выбор. Свобода впервые, может быть, за всю тысячелетнюю историю России стала ценностью, это самое важное. А тот, кто её принёс, отдал за неё свою жизнь».

Звучало все это очень красиво, с очевидными намеками на самого Медведева, который в тот момент отважно сражался с неэффективными лампами накаливания, часовыми поясами и планировал создать в России международный финансовый центр. Но веры не вызывало.

Рифмой к этому выступлению Медведева стал фильм, показанный на следующий день по Первому каналу. Документальный фильм, сделанный Леонидом Парфеновым, был озаглавлен «Он пришел дать нам волю» и был посвящен другой круглой дате: 80-летию Михаила Горбачева. Лейтмотив картины — непонятый реформатор, который шел к нам всем с распростертыми объятиями и тяжелым грузом свободы в заплечном мешке, да вот не оценил ее народ, получивший такой ценный подарок.

И та, и другая даты, вроде бы, друг с другом никак не связанные, выстраивались в единый сюжет: как здорово, что есть замечательные монархи, дарующие подданным свободу. Делают они это просто так, без всякого требования со стороны общества, просто потому, что добры, благородны и умны. Потому, что бесконечно верят в свободу и свою миссию.

И от этого елея тошнило. Все было не так, все было странной фантазией, порожденной интеллигенцией на тему того, что происходило в прошлом. Все плохое в реформаторах игнорировалось, подсвечивалось лишь замечательное. Горбачев-освободитель затмевал позднего Горбачева-консерватора, а Александр II, проводящий реформы, преподносился как единственный вариант монарха, что будто бы отменяло абсолютную отчужденность Александра от многих государственных дел в его вторую половину правления.

Но больше всего раздражала сама интонация, преподносившая свободу как ценный подарочек, как дорогое яичко к светлой Пасхе. В этой патриархальной схеме не было места обществу, требовавшему свободы и добивавшемуся ее «снизу». Не было, собственно, никакой системы, был лишь добрый царь и благодарный народ.

И было это неприятно. Несвобода от образа освобождения — бывает и такое.

#сенников