Forwarded from Парнасский пересмешник
Эрцгерцог Франц-Фердинанд примеряет наряд царя Египта, 1894 год
🤯17🔥9👏2❤1
Фильм «Атомное кафе» (Режиссеры: Джейн Лоудер, Пирс Рафферти, Кевин Рафферти, США, 1982 год).
Республиканец и контр-адмирал ван Зандт, призывающий к скорейшей бомбардировке Кореи и Маньчжурии атомными бомбами — бывший военный. Еще в 1930-е годы был близок к тем кругам, которые планировали устроить в США переворот и привести к власти генерал-майора Смедли Батлера, неформального лидера крайне правых американских военных. Из той истории ничего не вышло — и ван Зандт Позднее стал конгрессменом — и оставался до начала 1960-х годов.
Республиканец и контр-адмирал ван Зандт, призывающий к скорейшей бомбардировке Кореи и Маньчжурии атомными бомбами — бывший военный. Еще в 1930-е годы был близок к тем кругам, которые планировали устроить в США переворот и привести к власти генерал-майора Смедли Батлера, неформального лидера крайне правых американских военных. Из той истории ничего не вышло — и ван Зандт Позднее стал конгрессменом — и оставался до начала 1960-х годов.
❤15
Поговорили
На перроне стоял одноногий мужчина. Он опирался на костыли и смотрел вдаль, выглядывая — не идет ли электричка. Субботнее солнце пригревало. Я встал рядом, достал книжку («Коллекционер» Джона Фаулза), закурил. Мужчина закурил, а потом повернулся ко мне и спросил.
— Тебе сколько лет?
— 15.
Хмыкнул.
В электричке было мало людей, я сел у окна, продолжая читать. Прямо напротив меня сел все тот же мужчина. Посмотрел на желтеющие деревья за окном, на проплывшую махину Ижорского завода. Ему очень что-то хотелось мне сказать — и в итоге он не выдержал и заговорил.
Так часто бывает — со мной постоянно заговаривают незнакомые мне люди, которым почему-то хочется найти нового собеседника. Не знаю, почему они мне доверяют — но случалось такое не раз и не два.
И он заговорил — низким и хриплым голосом. Рассказал, что сам из Колпино, в юности залетел в колонию в Металлострое (с друзьями угнал машину), потом служил в Чечне срочником. Вернулся — и дальше постоянно сидел: то на винте, то в колонии. Пьяным попал в аварию — потерял ногу. Теперь вот вернулся после очередной отсидки, поехал на похороны матери в Колпино: она умерла, пока он отбывал очередной срок. Все знакомо, все проговорено тысячу раз — но никогда до этого мне никогда не говорили об этом вот так легко и спокойно.
Рассказывая о мрачных обстоятельствах своей судьбы, он постоянно улыбался своим щербатым ртом. В нем не было агрессии, не было какого-то напускного бахвальства и, кажется, желания меня обмануть — тоже. Просто рассказывал свою историю, как будто ему надо было обязательно пересказать обстоятельства своей биографии.
Мы подъезжали к станции Обухово. Мне нужно было выходить. Он на прощание протянул мне руку и сказал, что хочет мне на память прочитать любимый стих.
Белая берёза
Под моим окном
Принакрылась снегом,
Точно серебром.
На пушистых ветках
Снежною каймой
Распустились кисти
Белой бахромой.
Я кивнул. А потом, сам не знаю почему, залез в рюкзак и отдал ему на прощание большое зеленое яблоко. Он улыбнулся и сразу же начал его есть.
Электричка уезжала дальше — на Московский вокзал. А я стоял на перроне в Обухово и почему-то не мог перестать думать об этой встрече.
На перроне стоял одноногий мужчина. Он опирался на костыли и смотрел вдаль, выглядывая — не идет ли электричка. Субботнее солнце пригревало. Я встал рядом, достал книжку («Коллекционер» Джона Фаулза), закурил. Мужчина закурил, а потом повернулся ко мне и спросил.
— Тебе сколько лет?
— 15.
Хмыкнул.
В электричке было мало людей, я сел у окна, продолжая читать. Прямо напротив меня сел все тот же мужчина. Посмотрел на желтеющие деревья за окном, на проплывшую махину Ижорского завода. Ему очень что-то хотелось мне сказать — и в итоге он не выдержал и заговорил.
Так часто бывает — со мной постоянно заговаривают незнакомые мне люди, которым почему-то хочется найти нового собеседника. Не знаю, почему они мне доверяют — но случалось такое не раз и не два.
И он заговорил — низким и хриплым голосом. Рассказал, что сам из Колпино, в юности залетел в колонию в Металлострое (с друзьями угнал машину), потом служил в Чечне срочником. Вернулся — и дальше постоянно сидел: то на винте, то в колонии. Пьяным попал в аварию — потерял ногу. Теперь вот вернулся после очередной отсидки, поехал на похороны матери в Колпино: она умерла, пока он отбывал очередной срок. Все знакомо, все проговорено тысячу раз — но никогда до этого мне никогда не говорили об этом вот так легко и спокойно.
Рассказывая о мрачных обстоятельствах своей судьбы, он постоянно улыбался своим щербатым ртом. В нем не было агрессии, не было какого-то напускного бахвальства и, кажется, желания меня обмануть — тоже. Просто рассказывал свою историю, как будто ему надо было обязательно пересказать обстоятельства своей биографии.
Мы подъезжали к станции Обухово. Мне нужно было выходить. Он на прощание протянул мне руку и сказал, что хочет мне на память прочитать любимый стих.
Белая берёза
Под моим окном
Принакрылась снегом,
Точно серебром.
На пушистых ветках
Снежною каймой
Распустились кисти
Белой бахромой.
Я кивнул. А потом, сам не знаю почему, залез в рюкзак и отдал ему на прощание большое зеленое яблоко. Он улыбнулся и сразу же начал его есть.
Электричка уезжала дальше — на Московский вокзал. А я стоял на перроне в Обухово и почему-то не мог перестать думать об этой встрече.
❤48🔥5🕊5🤯2
Об учебнике истории Мединского нет никакого смысла говорить всерьез, стоит отнестись к нему просто как к одному из произведений идеологического жанра. Причем произведения не самого впечатляющего или интересно сделанного.
Вообще, его главное достоинство — в скуке; трудно себе представить человека, который с интересом бы его прочитал. И уж тем более кого-то, кто был бы впечатлен, прочитав его. Такое только в книгах бывает: как это описано у Йозефа Рота в «Марше Радецкого», когда капитан Тротта прочитал в школьном учебнике описание совершенного им на войне реального подвига и был потрясен тем, что автор книги приукрасил и изменил описание исторического события. Такое просто не укладывалось в голове старого вояки.
Но мы — не капитан Тротта; нас учебником не удивишь, Единственное, что интересно в этой книге — это разные ляпы, ошибки, неточности и опечатки; они, пожалуй, делают это произведение человечным.
Одна из них меня особенно повеселила. На одной из страниц, где идет речь о послевоенной прозе, есть фотография, подпись к которой гласит, что на ней Путин и «вдова Даниила Гранина Римма Майорова» открывают памятник писателю в 2019 году. И это, конечно, неправда. Супруга Гранина Римма Майорова скончалась в 2004 году, и, конечно, никакой памятник открывать не могла в 2019 году. А открывала его дочь писателя — Марина. Которую какой-то ленивый сотрудник фотобанка РИА (а может сперва и на ТАССЕ) подписал как «вдову». И никто дальше не исправлял.
Деталь ничтожная, но достаточная.
Вообще, его главное достоинство — в скуке; трудно себе представить человека, который с интересом бы его прочитал. И уж тем более кого-то, кто был бы впечатлен, прочитав его. Такое только в книгах бывает: как это описано у Йозефа Рота в «Марше Радецкого», когда капитан Тротта прочитал в школьном учебнике описание совершенного им на войне реального подвига и был потрясен тем, что автор книги приукрасил и изменил описание исторического события. Такое просто не укладывалось в голове старого вояки.
Но мы — не капитан Тротта; нас учебником не удивишь, Единственное, что интересно в этой книге — это разные ляпы, ошибки, неточности и опечатки; они, пожалуй, делают это произведение человечным.
Одна из них меня особенно повеселила. На одной из страниц, где идет речь о послевоенной прозе, есть фотография, подпись к которой гласит, что на ней Путин и «вдова Даниила Гранина Римма Майорова» открывают памятник писателю в 2019 году. И это, конечно, неправда. Супруга Гранина Римма Майорова скончалась в 2004 году, и, конечно, никакой памятник открывать не могла в 2019 году. А открывала его дочь писателя — Марина. Которую какой-то ленивый сотрудник фотобанка РИА (а может сперва и на ТАССЕ) подписал как «вдову». И никто дальше не исправлял.
Деталь ничтожная, но достаточная.
🔥23👏8🤯8🤬2👌2❤1