Forwarded from Петрóполь
Многие петербургские домовладельцы делают в своих контрактах нововведение, а именно, — добавляется ещё один пункт, на основании которого квартиронанимателю воспрещается иметь у себя кроме собак и кошек, также и граммофоны. Нововведение это домовладельцы объясняют тем, что за последнее время очень много стало поступать жалоб квартирантов на нервное расстройство от граммофонов.
—————
Газета «Русское слово» от 9 августа 1901г.
—————
Газета «Русское слово» от 9 августа 1901г.
❤20👌1
О причудах судьбы
В Петербурге есть знаменитая психиатрическая больница имени Скворцова-Степанова. Само ее название в какой-то момент стало нарицательным (как и «Пряжка» или «больница на Пряжке» — официально эта больница носит имя Николая Чудотворца), оно попадало и в локальные анекдоты, и в песни. Вроде песни Розенбаума «Песня о скорой помощи» или песни группы Пилот «Питер»:
Здесь легко спутать небо с землею,
Ангелов и зверей,
Здесь на углу Степанова- Скворцова
Всегда день открытых дверей.
Никогда об этом не задумывался прицельно, но всегда казалось, что Скворцов-Степанов — это какой-то врач психиатр, может быть бывший руководитель больницы; в общем, по аналогии с больницей имени Кащенко или институтом Сербского. Но я ошибался.
На самом же деле Иван Иванович Скворцов (Степанов — это его революционно-литературный псевдоним) — это дореволюционный учитель и революционер. Социал-демократ, постоянно участвовавший в деятельности разных подпольных кружков, оказывался в ссылках, переводил «Капитал» Маркса вместе с Богдановым и Базаровым и был сотрудником Ленина. В общем, активист-большевик — не самый крупный и заметный, но и не последний; в 1910 году, например, его пытались выдвигать кандидатом в депутаты Государственной думы.
«Первую ссылку, калужскую, провел в компании с Луначарским. Анатолий Васильевич вспоминал: „В промежутки между занятиями он был способен заводить всевозможные игры, и смешно было смотреть, как этот долговязый и в высшей степени серьезный человек начинал прыгать, как козел, устраивать всякие смешные затеи, разыгрывать своих товарищей…“».
После захвата власти Ленин внес его кандидатуру в качестве первого наркома финансов РСФСР в первом составе Совета Народных комиссаров. Пишут, впрочем, что находившийся в Москве Скворцов-Степанов назначения не принял и от поста отказался. Дальнейшая его карьера тоже, в общем, от психиатрии пролегала довольно далеко: активно работал в Союзе безбожников, был ответственным редактором «Известий», потом занял важный пост в «Правде». Словом, все более менее понятно.
Может быть, доживи он до 1937 года, то его жизнь оборвалась бы трагично — на полигоне «Коммунарка». Но Скворцов-Степанов умер в Сочи от тифа в конце 1928 года — и был торжественно захоронен в Кремлевской стене.
И вот прошло три года после смерти Скворцова-Степанова — и вдруг его имя присваивают городской психиатрической больнице номер 3 в Ленинграде. Почему? Отчего? У меня нет ответа и найти я его пока не смог. Был ли он когда-то ее пациентом? Или, может, именем первого (пусть и неслучившегося) наркома финансов решили прикрыться в какой-то аппаратной борьбе? Черт его знает, но теперь для меня ее название кажется загадочным.
В Петербурге есть знаменитая психиатрическая больница имени Скворцова-Степанова. Само ее название в какой-то момент стало нарицательным (как и «Пряжка» или «больница на Пряжке» — официально эта больница носит имя Николая Чудотворца), оно попадало и в локальные анекдоты, и в песни. Вроде песни Розенбаума «Песня о скорой помощи» или песни группы Пилот «Питер»:
Здесь легко спутать небо с землею,
Ангелов и зверей,
Здесь на углу Степанова- Скворцова
Всегда день открытых дверей.
Никогда об этом не задумывался прицельно, но всегда казалось, что Скворцов-Степанов — это какой-то врач психиатр, может быть бывший руководитель больницы; в общем, по аналогии с больницей имени Кащенко или институтом Сербского. Но я ошибался.
На самом же деле Иван Иванович Скворцов (Степанов — это его революционно-литературный псевдоним) — это дореволюционный учитель и революционер. Социал-демократ, постоянно участвовавший в деятельности разных подпольных кружков, оказывался в ссылках, переводил «Капитал» Маркса вместе с Богдановым и Базаровым и был сотрудником Ленина. В общем, активист-большевик — не самый крупный и заметный, но и не последний; в 1910 году, например, его пытались выдвигать кандидатом в депутаты Государственной думы.
«Первую ссылку, калужскую, провел в компании с Луначарским. Анатолий Васильевич вспоминал: „В промежутки между занятиями он был способен заводить всевозможные игры, и смешно было смотреть, как этот долговязый и в высшей степени серьезный человек начинал прыгать, как козел, устраивать всякие смешные затеи, разыгрывать своих товарищей…“».
После захвата власти Ленин внес его кандидатуру в качестве первого наркома финансов РСФСР в первом составе Совета Народных комиссаров. Пишут, впрочем, что находившийся в Москве Скворцов-Степанов назначения не принял и от поста отказался. Дальнейшая его карьера тоже, в общем, от психиатрии пролегала довольно далеко: активно работал в Союзе безбожников, был ответственным редактором «Известий», потом занял важный пост в «Правде». Словом, все более менее понятно.
Может быть, доживи он до 1937 года, то его жизнь оборвалась бы трагично — на полигоне «Коммунарка». Но Скворцов-Степанов умер в Сочи от тифа в конце 1928 года — и был торжественно захоронен в Кремлевской стене.
И вот прошло три года после смерти Скворцова-Степанова — и вдруг его имя присваивают городской психиатрической больнице номер 3 в Ленинграде. Почему? Отчего? У меня нет ответа и найти я его пока не смог. Был ли он когда-то ее пациентом? Или, может, именем первого (пусть и неслучившегося) наркома финансов решили прикрыться в какой-то аппаратной борьбе? Черт его знает, но теперь для меня ее название кажется загадочным.
🔥22🤯7❤4👌4
Мне 30 лет.
берег, берег быстрой реки!
мы с тобой не старики
нам не сорок, как другим.
Нашим возрастом благим
мы собьём папаху с плеч.
Раньше всегда казалось, что этот возраст будет каким-то рубежным. Что нужно будет уже подводить какие-то жизненные итоги, взвешивать на весах свои успехи и провалы. Что обязательно нужно будет к этому возрасту совершить что-то невероятное, а иначе — все будет плохо и неправильно. А еще почему-то часто думал о том, что как в свой тридцатый день рождения включу песню группы Сектор Газа «30 лет» и послушаю ее по-новому и что-то пойму.
Конечно, все оказалось не так, как мне там казалось. Песню я послушал, но эффект уже совсем не тот. Думать о своих успехах и неудачах можно в любые другие 364 дня. Подводить итоги точно рано. Да и вообще ощущение такое же, как и за день до того — это все тот же я, со своими особенностями, тревогами, надеждами и мечтами. Так что мои завышенные ожидания от того, что случится со мной в день тридцатилетия, оказались пустыми. И вообще стало понятно кое-что важное.
Самое важное не то, что я писал книжки и статьи, делал подкасты и собирал ретроспективы фильмы, выступал с лекциями и общался с умными и прекрасными людьми. То есть, все это, конечно, важно, но в этот день я думаю о том, что в эти страшные и тревожные времена, со мной рядом Оля — лучшая девушка на свете, которую я люблю всем сердцем и не устаю благодарить судьбу, что мы встретили друг друга. Что у меня есть мама, с которой мы очень близки — и можем всегда обсудить все, что угодно. Что у меня прекрасная семья, которую я очень люблю — и которая любит меня. Что у меня множество друзей — и пусть мы рассыпаны по всему свету, они всегда рядом. Что есть люди, которым, почему-то важно то, что я пишу, делаю и рассказываю. То, что я жив и здоров, и даже не всегда унываю. Вот, что кажется самым важным мне сегодня — и от этого очень радостно.
Я смотрю на фотографии, как почти 30 лет назад семья забирает меня из роддома. Совсем не верится, что этот сверток, который осторожно держат в руках — это я. Тот же самый, что и сегодня. Через петербургские, будапештские и московские блуждания прошел именно я — получив множество опыта, впечатлений и знаний. Так сложно внутри себя проложить вот эту линию из дождливого августа 1993 года к сегодняшнему дню. И все же это я.
Ну и о ближайших планах. Хочется объявить об этом именно в день рождения. Мой подкаст «Синий бархат», который с переменным успехом выходит с 2018 года, возвращается. Уже в сентябре мы с Эммой представим наш новый сезон — работа над ним еще не завершена, но идет полным ходом. И я уже жду-не дождусь того момента, когда смогу наш труд представить вам. Уже скоро!
И если вдруг вам хотелось бы меня за что-то поблагодарить, поздравить или просто ускорить приближение моих новых проектов, то я оставляю здесь номер карточки. Это совершенно необязательно, но мне будет очень приятно.
Перевод на карту:
берег, берег быстрой реки!
мы с тобой не старики
нам не сорок, как другим.
Нашим возрастом благим
мы собьём папаху с плеч.
Раньше всегда казалось, что этот возраст будет каким-то рубежным. Что нужно будет уже подводить какие-то жизненные итоги, взвешивать на весах свои успехи и провалы. Что обязательно нужно будет к этому возрасту совершить что-то невероятное, а иначе — все будет плохо и неправильно. А еще почему-то часто думал о том, что как в свой тридцатый день рождения включу песню группы Сектор Газа «30 лет» и послушаю ее по-новому и что-то пойму.
Конечно, все оказалось не так, как мне там казалось. Песню я послушал, но эффект уже совсем не тот. Думать о своих успехах и неудачах можно в любые другие 364 дня. Подводить итоги точно рано. Да и вообще ощущение такое же, как и за день до того — это все тот же я, со своими особенностями, тревогами, надеждами и мечтами. Так что мои завышенные ожидания от того, что случится со мной в день тридцатилетия, оказались пустыми. И вообще стало понятно кое-что важное.
Самое важное не то, что я писал книжки и статьи, делал подкасты и собирал ретроспективы фильмы, выступал с лекциями и общался с умными и прекрасными людьми. То есть, все это, конечно, важно, но в этот день я думаю о том, что в эти страшные и тревожные времена, со мной рядом Оля — лучшая девушка на свете, которую я люблю всем сердцем и не устаю благодарить судьбу, что мы встретили друг друга. Что у меня есть мама, с которой мы очень близки — и можем всегда обсудить все, что угодно. Что у меня прекрасная семья, которую я очень люблю — и которая любит меня. Что у меня множество друзей — и пусть мы рассыпаны по всему свету, они всегда рядом. Что есть люди, которым, почему-то важно то, что я пишу, делаю и рассказываю. То, что я жив и здоров, и даже не всегда унываю. Вот, что кажется самым важным мне сегодня — и от этого очень радостно.
Я смотрю на фотографии, как почти 30 лет назад семья забирает меня из роддома. Совсем не верится, что этот сверток, который осторожно держат в руках — это я. Тот же самый, что и сегодня. Через петербургские, будапештские и московские блуждания прошел именно я — получив множество опыта, впечатлений и знаний. Так сложно внутри себя проложить вот эту линию из дождливого августа 1993 года к сегодняшнему дню. И все же это я.
Ну и о ближайших планах. Хочется объявить об этом именно в день рождения. Мой подкаст «Синий бархат», который с переменным успехом выходит с 2018 года, возвращается. Уже в сентябре мы с Эммой представим наш новый сезон — работа над ним еще не завершена, но идет полным ходом. И я уже жду-не дождусь того момента, когда смогу наш труд представить вам. Уже скоро!
И если вдруг вам хотелось бы меня за что-то поблагодарить, поздравить или просто ускорить приближение моих новых проектов, то я оставляю здесь номер карточки. Это совершенно необязательно, но мне будет очень приятно.
Перевод на карту:
5100691462187554
Я очень люблю всех, кто меня читает все эти годы. И каждый день себе напоминаю, что, рано или поздно, все будет хорошо. Обязательно будет!❤61🕊7🔥3👏3
Из истории первого крематория в России
На рисунке — эмблема первого крематория, созданного в Советской России в Петрограде. 1919 год, ворон, сидящий над могилой — каков позитив!
Юрий Анненков писал:
"Я не могу все же не рассказать об одном трагическом дне, проведенном мною в Петербурге с Гумилевым, Каплуном и одной девушкой. Чрезвычайное увеличение смертности петербургских граждан благодаря голоду, всякого рода эпидемиям и отсутствию лечебных средств, а также недостаточное количество гробов, выдававшихся тогда "на прокат" похоронным отделом Петросовета, — навели Каплуна на мысль построить первый в России крематорий. Это казалось ему своевременным и прогрессивным. Каплун даже попросил меня нарисовать обложку для "рекламной брошюры", что я и сделал. В этом веселом "проспекте" приводились "временные правила о порядке сожжения трупов в петроградском государственном Крематориуме" и торжественно объявлялось, что "сожженным имеет право быть каждый умерший гражданин"
Я не забуду тот морозный день, или — вернее — те морозные сумерки 1919 года: было около 7 часов вечера. Мы сидели в обширном кабинете Каплуна, в доме бывшего Главного Штаба, на площади Зимнего дворца (в будущем — площади Урицкого).
Комната была загромождена всякого рода замочными отмычками, отвертками, ножами, кинжалами, револьверами и иными таинственными орудиями грабежей, взломов и убийств, предметами, которые Каплун старательно собирал для будущего петербургского "музея преступности". В одном углу были сложены винтовки и даже пулемет.
Укутанная в старую шаль поверх потертой шубы, девушка грелась, сидя в кресле у камина, где пылали березовые дрова. У ее ног на плюшевой подушке, отдыхал огромный полицейский пес, по детски ласковый и гостеприимный, счастливо уцелевший в ту эпоху, когда собаки, кошки и даже крысы в Петербурге были уже почти целиком съедены населением.
За бутылкой вина, извлеченной из погреба какого-то исчезнувшего крупного буржуя, Гумилев, Каплун и я мирно беседовали об Уитмане, о Киплинге, об Эдгаре По, когда Каплун, взглянув на часы, схватил телефонную трубку и крикнул в нее:
— Машину!
Это был отличный Мерседес, извлеченный из гаража какогото ликвидированного "крупного капиталиста".
Каплун объяснил нам, что через полчаса должен был состояться в городском морге торжественный выбор покойника для первого пробного сожжения в законченном крематории, и настоял на том, чтобы мы поехали туда вместе с ним.
В огромном сарае трупы, прикрытые их лохмотьями, лежали на полу, плечо к плечу, бесконечными тесными рядами. Нас ожидала там дирекция и администрация крематория.
— Выбор предоставляется даме, — любезно заявил Каплун, обратившись к девушке.
Девушка кинула на нас взгляд, полный ужаса, и, сделав несколько робких шагов среди трупов, указала на одного из них (ее рука была, помню, в черной перчатке).
— Бедная, — шепнул мне Гумилев, — этот вечер ей будет, наверное, долго сниться.
На груди избранника лежал кусочек грязного картона с карандашной надписью:
Иван Седякин. Соц. пол.: Нищий.
— Итак, последний становится первым, — объявил Каплун и обернувшись к нам, заметил с усмешкой: — в общем, довольно забавный трюк, а?"
На рисунке — эмблема первого крематория, созданного в Советской России в Петрограде. 1919 год, ворон, сидящий над могилой — каков позитив!
Юрий Анненков писал:
"Я не могу все же не рассказать об одном трагическом дне, проведенном мною в Петербурге с Гумилевым, Каплуном и одной девушкой. Чрезвычайное увеличение смертности петербургских граждан благодаря голоду, всякого рода эпидемиям и отсутствию лечебных средств, а также недостаточное количество гробов, выдававшихся тогда "на прокат" похоронным отделом Петросовета, — навели Каплуна на мысль построить первый в России крематорий. Это казалось ему своевременным и прогрессивным. Каплун даже попросил меня нарисовать обложку для "рекламной брошюры", что я и сделал. В этом веселом "проспекте" приводились "временные правила о порядке сожжения трупов в петроградском государственном Крематориуме" и торжественно объявлялось, что "сожженным имеет право быть каждый умерший гражданин"
Я не забуду тот морозный день, или — вернее — те морозные сумерки 1919 года: было около 7 часов вечера. Мы сидели в обширном кабинете Каплуна, в доме бывшего Главного Штаба, на площади Зимнего дворца (в будущем — площади Урицкого).
Комната была загромождена всякого рода замочными отмычками, отвертками, ножами, кинжалами, револьверами и иными таинственными орудиями грабежей, взломов и убийств, предметами, которые Каплун старательно собирал для будущего петербургского "музея преступности". В одном углу были сложены винтовки и даже пулемет.
Укутанная в старую шаль поверх потертой шубы, девушка грелась, сидя в кресле у камина, где пылали березовые дрова. У ее ног на плюшевой подушке, отдыхал огромный полицейский пес, по детски ласковый и гостеприимный, счастливо уцелевший в ту эпоху, когда собаки, кошки и даже крысы в Петербурге были уже почти целиком съедены населением.
За бутылкой вина, извлеченной из погреба какого-то исчезнувшего крупного буржуя, Гумилев, Каплун и я мирно беседовали об Уитмане, о Киплинге, об Эдгаре По, когда Каплун, взглянув на часы, схватил телефонную трубку и крикнул в нее:
— Машину!
Это был отличный Мерседес, извлеченный из гаража какогото ликвидированного "крупного капиталиста".
Каплун объяснил нам, что через полчаса должен был состояться в городском морге торжественный выбор покойника для первого пробного сожжения в законченном крематории, и настоял на том, чтобы мы поехали туда вместе с ним.
В огромном сарае трупы, прикрытые их лохмотьями, лежали на полу, плечо к плечу, бесконечными тесными рядами. Нас ожидала там дирекция и администрация крематория.
— Выбор предоставляется даме, — любезно заявил Каплун, обратившись к девушке.
Девушка кинула на нас взгляд, полный ужаса, и, сделав несколько робких шагов среди трупов, указала на одного из них (ее рука была, помню, в черной перчатке).
— Бедная, — шепнул мне Гумилев, — этот вечер ей будет, наверное, долго сниться.
На груди избранника лежал кусочек грязного картона с карандашной надписью:
Иван Седякин. Соц. пол.: Нищий.
— Итак, последний становится первым, — объявил Каплун и обернувшись к нам, заметил с усмешкой: — в общем, довольно забавный трюк, а?"
🔥27👌4❤3👏2🤬1
О возвращении к себе
А иногда бывает так — возвращаешься туда, куда не хотел попасть снова, а там все только тебя и ждали. Обступают с вопросами, говорят что-то, расспрашивают о жизни, а ты смотришь сквозь. Ты удивлен тем, что тебя, в этом месте, где тебя давно не было, кто-то мог ждать.
Несколько раз в жизни оказывался в такой ситуации — и каждый раз терялся. Как себя вести? Что делать? Как быть?
Иногда думаю о том, что такое работает не только с местами и людьми, но и с самим собой. Бывают периоды, когда совсем ничего невозможно написать, сказать или сделать. И в такие моменты ты сам теряешься, думаешь — кто же я теперь такой? Вот сейчас переживаю это, размышляю в очередной раз о своей глупости, ограниченности, о том, что ничего важного как будто никогда и не делал — но заставляешь себя возвращаться к самому себе. Снова что-то писать, думать и делать — и все равно, в шуршании мыслей слышишь этот бесконечный вопрос — кто ты такой? Что ты сделал? Что надо сделать?
А иногда бывает так — возвращаешься туда, куда не хотел попасть снова, а там все только тебя и ждали. Обступают с вопросами, говорят что-то, расспрашивают о жизни, а ты смотришь сквозь. Ты удивлен тем, что тебя, в этом месте, где тебя давно не было, кто-то мог ждать.
Несколько раз в жизни оказывался в такой ситуации — и каждый раз терялся. Как себя вести? Что делать? Как быть?
Иногда думаю о том, что такое работает не только с местами и людьми, но и с самим собой. Бывают периоды, когда совсем ничего невозможно написать, сказать или сделать. И в такие моменты ты сам теряешься, думаешь — кто же я теперь такой? Вот сейчас переживаю это, размышляю в очередной раз о своей глупости, ограниченности, о том, что ничего важного как будто никогда и не делал — но заставляешь себя возвращаться к самому себе. Снова что-то писать, думать и делать — и все равно, в шуршании мыслей слышишь этот бесконечный вопрос — кто ты такой? Что ты сделал? Что надо сделать?
❤29🔥3👏2😢1
О том, как уезжают столицы
Почему-то со временем стал стесняться делиться собственными текстами, но на этой неделе постараюсь исправиться.
Вот на Perito @prtbrt вышел мой небольшой рассказ о том, как в разных странах переносили свои столицы в послевоенные времена. Что за этим стояло? Почему это делали? И всегда ли это получалось успешно?
Внутри — история самого большой церкви в мире (находится в столице Кот-д’Ивуара), перенос столицы за три дня (по решению военной хунты) и визионерские проекты африканского социализма.
«Подготовку новой столицы инициировали еще в начале 2000-х годов, но о собственно переносе было объявлено внезапно. В пятницу, 4 ноября 2005 года все госслужащие в Янгоне получили письмо с требованием переехать в новый город в течение трех дней. Представители хунты высказались публично лишь через двое суток, невнятно сообщив населению, что перенос производится для „повышения эффективности национального строительства“. У столицы несколько месяцев не было названия, а стройка была далека от завершения. В Нейпьидо привлекли десятки архитекторов, которые должны были проектировать и строить на ходу. Первым крупным событием в истории города стал военный парад. На нем же было объявлено и название города (Нейпьидо переводится с бирманского как „Королевская столица“)».
Почему-то со временем стал стесняться делиться собственными текстами, но на этой неделе постараюсь исправиться.
Вот на Perito @prtbrt вышел мой небольшой рассказ о том, как в разных странах переносили свои столицы в послевоенные времена. Что за этим стояло? Почему это делали? И всегда ли это получалось успешно?
Внутри — история самого большой церкви в мире (находится в столице Кот-д’Ивуара), перенос столицы за три дня (по решению военной хунты) и визионерские проекты африканского социализма.
«Подготовку новой столицы инициировали еще в начале 2000-х годов, но о собственно переносе было объявлено внезапно. В пятницу, 4 ноября 2005 года все госслужащие в Янгоне получили письмо с требованием переехать в новый город в течение трех дней. Представители хунты высказались публично лишь через двое суток, невнятно сообщив населению, что перенос производится для „повышения эффективности национального строительства“. У столицы несколько месяцев не было названия, а стройка была далека от завершения. В Нейпьидо привлекли десятки архитекторов, которые должны были проектировать и строить на ходу. Первым крупным событием в истории города стал военный парад. На нем же было объявлено и название города (Нейпьидо переводится с бирманского как „Королевская столица“)».
Perito
Как социалисты, националисты и военная хунта переносили столицы и что из этого вышло
Как происходили самые примечательные переносы столиц в XX и XXI веках и почему почти каждый переезд заканчивается провалом.
❤18🔥3👌1
Итак, простившись с Корнелией, которая заранее оплакивала его кончину, Помпей приказал двоим центурионам, вольноотпущеннику Филиппу и рабу по имени Скиф спуститься в лодку. И когда Ахилла уже протянул ему с лодки руки, он повернулся к жене и сыну и произнес ямбы Софокла:
Когда к тирану в дом войдет свободный муж,
Он в тот же самый миг рабом становится.
Это были последние слова, с которыми Помпей обратился к близким, затем он вошел в лодку. Корабль находился на значительном расстоянии от берега, и так как никто из спутников не сказал ему ни единого дружеского слова, то Помпей, посмотрев на Септимия, промолвил: «Если я не ошибаюсь, то узнаю моего старого соратника». Тот кивнул только головой в знак согласия, но ничего не ответил и видом своим не показал дружеского расположения. Затем последовало долгое молчание, в течение которого Помпей читал маленький свиток с написанной им по-гречески речью к Птолемею.
Когда Помпей стал приближаться к берегу, Корнелия с друзьями в сильном волнении наблюдала с корабля за тем, что произойдет, и начала уже собираться с духом, видя, что к месту высадки стекается множество придворных, как будто для почетной встречи. Но в тот момент, когда Помпей оперся на руку Филиппа, чтобы легче было подняться, Септимий сзади пронзил его мечом, а затем вытащили свои мечи Сальвий и Ахилла.
Помпей обеими руками натянул на лицо тогу, не сказав и не сделав ничего не соответствующего его достоинству; он издал только стон и мужественно принял удары. Помпей скончался пятидесяти девяти лет, назавтра после дня своего рождения.
Спутники Помпея на кораблях, как только увидели убийство, испустили жалобный вопль, слышный даже на берегу.
Когда к тирану в дом войдет свободный муж,
Он в тот же самый миг рабом становится.
Это были последние слова, с которыми Помпей обратился к близким, затем он вошел в лодку. Корабль находился на значительном расстоянии от берега, и так как никто из спутников не сказал ему ни единого дружеского слова, то Помпей, посмотрев на Септимия, промолвил: «Если я не ошибаюсь, то узнаю моего старого соратника». Тот кивнул только головой в знак согласия, но ничего не ответил и видом своим не показал дружеского расположения. Затем последовало долгое молчание, в течение которого Помпей читал маленький свиток с написанной им по-гречески речью к Птолемею.
Когда Помпей стал приближаться к берегу, Корнелия с друзьями в сильном волнении наблюдала с корабля за тем, что произойдет, и начала уже собираться с духом, видя, что к месту высадки стекается множество придворных, как будто для почетной встречи. Но в тот момент, когда Помпей оперся на руку Филиппа, чтобы легче было подняться, Септимий сзади пронзил его мечом, а затем вытащили свои мечи Сальвий и Ахилла.
Помпей обеими руками натянул на лицо тогу, не сказав и не сделав ничего не соответствующего его достоинству; он издал только стон и мужественно принял удары. Помпей скончался пятидесяти девяти лет, назавтра после дня своего рождения.
Спутники Помпея на кораблях, как только увидели убийство, испустили жалобный вопль, слышный даже на берегу.
❤16🔥3
О ловкости
«Если приведенные выше случаи можно было оправдать безрассудной молодостью, то некоторые проступки Третье отделение связывало с грубостью нравов. Так, донесение с военно-морской базы Балтийского флота полно пикантных подробностей: „На прошлой неделе в Кронштадте, в тамошнем цирке англичанина Борнса, один офицер, сидевший в первом ряду мест подле весьма почтенной дамы и ее дочери, будучи в нетрезвом виде, расстегнул брюки, вынул член и стал мочиться при всей публике, пуская очень ловко фонтан чрез барьер. Англичанин Борнс хотел его остановить и вывести, но офицер вымочил его всего. Подобные неприличные поступки могут, говорят, встречаться только в Кронштадте“».
«Если приведенные выше случаи можно было оправдать безрассудной молодостью, то некоторые проступки Третье отделение связывало с грубостью нравов. Так, донесение с военно-морской базы Балтийского флота полно пикантных подробностей: „На прошлой неделе в Кронштадте, в тамошнем цирке англичанина Борнса, один офицер, сидевший в первом ряду мест подле весьма почтенной дамы и ее дочери, будучи в нетрезвом виде, расстегнул брюки, вынул член и стал мочиться при всей публике, пуская очень ловко фонтан чрез барьер. Англичанин Борнс хотел его остановить и вывести, но офицер вымочил его всего. Подобные неприличные поступки могут, говорят, встречаться только в Кронштадте“».
❤7🤯7👏3🔥2
Требуется небольшая помощь от подписчиков Stuff and Docs
Всем привет! Нечасто пишу в канале о каких-то просьбах, но сейчас как раз такой случай.
Готовлю материал, в котором мне очень нужны комментарии нынешних и бывших студентов РУДН. Вопросов задам не очень много, какое-то большое количество времени не отниму — но мне бы это очень помогло, а я бы вам был очень признателен. Пишите в комментариях — а я вам уже напишу в личные сообщения.
Заранее спасибо!
Всем привет! Нечасто пишу в канале о каких-то просьбах, но сейчас как раз такой случай.
Готовлю материал, в котором мне очень нужны комментарии нынешних и бывших студентов РУДН. Вопросов задам не очень много, какое-то большое количество времени не отниму — но мне бы это очень помогло, а я бы вам был очень признателен. Пишите в комментариях — а я вам уже напишу в личные сообщения.
Заранее спасибо!
❤8👌2
О вневременности
1 сентября 1923 года, сто лет назад. Корней Чуковский.
«22 дня живу я в Коктебеле и начинаю разбираться во всем. Волошинская дача стала для меня пыткой — вечно люди, вечно болтовня. Это утомляет, не сплю. Особенно мучителен сам хозяин. Ему хочется с утра до ночи говорить о себе или читать стихи. О чем бы ни шла речь, он переводит на себя. — Хотите, я расскажу вам о революции в Крыму? — и рассказывает, как он спасал от расстрела генерала Маркса — рассказывает длинно, подробно, напористо — часа три, без пауз. Я Макса люблю и рад слушать его с утра до ночи, но его рассказы утомляют меня, — я чувствую себя разбитым и опустошенным.
Замятин избегает Макса хитроумно — прячется по задворкам, стараясь проскользнуть мимо его крыльца — незамеченным. Третьего дня мы лежали на пляже с Замятиным и собирали камушки — голые — возле камня по дороге к Хамелеону. Вдруг лицо у 3амятина исказилось и он, как настигнутый вор, прошептал: „Макс! Все пропало“. И действительно, все пропало. По берегу шел добродушный, седой, пузатый, важный — Посейдон (с длинной палкой вместо трезубца) и чуть только лег, стал длинно, сложно рассказывать запутанную историю Черубины де Габриак, которую можно было рассказать в двух словах. Для нас погибли и камушки, и горы, мы не могли ни прервать, ни отклонить рассказа — и мрачно переглядывались. Такова же участь всех жильцов дачи.
Особенно страшно, когда хозяин зовет пятый или шестой раз слушать его (действительно хорошие) стихи. Интересно, что соседи и дачники остро ненавидят его. Когда он голый проходит по пляжу, ему кричат вдогонку злые слова и долго возмущаются „этим нахалом“. — „Добро бы был хорошо сложен, а то образина!“ — кудахтают дамы».
1 сентября 1923 года, сто лет назад. Корней Чуковский.
«22 дня живу я в Коктебеле и начинаю разбираться во всем. Волошинская дача стала для меня пыткой — вечно люди, вечно болтовня. Это утомляет, не сплю. Особенно мучителен сам хозяин. Ему хочется с утра до ночи говорить о себе или читать стихи. О чем бы ни шла речь, он переводит на себя. — Хотите, я расскажу вам о революции в Крыму? — и рассказывает, как он спасал от расстрела генерала Маркса — рассказывает длинно, подробно, напористо — часа три, без пауз. Я Макса люблю и рад слушать его с утра до ночи, но его рассказы утомляют меня, — я чувствую себя разбитым и опустошенным.
Замятин избегает Макса хитроумно — прячется по задворкам, стараясь проскользнуть мимо его крыльца — незамеченным. Третьего дня мы лежали на пляже с Замятиным и собирали камушки — голые — возле камня по дороге к Хамелеону. Вдруг лицо у 3амятина исказилось и он, как настигнутый вор, прошептал: „Макс! Все пропало“. И действительно, все пропало. По берегу шел добродушный, седой, пузатый, важный — Посейдон (с длинной палкой вместо трезубца) и чуть только лег, стал длинно, сложно рассказывать запутанную историю Черубины де Габриак, которую можно было рассказать в двух словах. Для нас погибли и камушки, и горы, мы не могли ни прервать, ни отклонить рассказа — и мрачно переглядывались. Такова же участь всех жильцов дачи.
Особенно страшно, когда хозяин зовет пятый или шестой раз слушать его (действительно хорошие) стихи. Интересно, что соседи и дачники остро ненавидят его. Когда он голый проходит по пляжу, ему кричат вдогонку злые слова и долго возмущаются „этим нахалом“. — „Добро бы был хорошо сложен, а то образина!“ — кудахтают дамы».
❤38
И вот еще — штука на которую надо обязательно подписываться; готовим много всего.
Forwarded from Кенотаф
«Кенотаф» — это команда единомышленников с опытом работы в российских медиа. Мы, как и все, оказались в катастрофической реальности начала двадцатых. Мы объединились, чтобы попытаться осмыслить происходящее.
Название проекта нагружено мрачными смыслами, но вспомните: когда вы встречаете маленький памятник или крест у дороги с чьим-нибудь именем, то задаетесь вопросами — что случилось? И как? Почему с этим человеком? Как он здесь оказался? От этих вопросов мы и отталкивались, когда придумывали название. Очевидно, на наших глазах умерло нечто, но мы живы и, по крайней мере, можем подумать над ответами.
Мы в равной мере разочарованы во всех формах существования медиа на русском языке. При этом мы убеждены: именно сейчас важнее всего, вопреки обстоятельствам, сохранить себя как профессионалов, продолжить делать то, что всегда считали нужным. Мы объединяемся в команду «Кенотафа», чтобы создавать медиа, которое нам самим хотелось бы читать в 2023 году.
Наша команда состоит из редакторов, журналистов, писателей, музыкантов, критиков — это задаёт вектор и направление нашей мысли. Мы осмысляем российскую действительность последних 30 лет. Мы стартуем как телеграм-канал, в котором будем писать про литературу, философию, культурологию, историю. Здесь же появятся наши специальные проекты, посвящённые феноменам реальности, в которой мы выросли и существуем.
«Кенотаф» — это бывшая «Утопия», продакшн Сергея Простакова и Константина Сперанского. В «Утопии» вышли подкасты «Эпоха крайностей» и «Модернизация». Мы продолжим «Утопию» в рефлексии недавнего прошлого, отражённого в актуальном настоящем. Но пришло время двигаться дальше. В «Кенотафе» нас больше, интересы и опыт у нас различаются, мы открыты для всех.
Нет, мы никем не финансируемся. Да, мы подключим донаты и будем строить сообщество.
У нас есть общая интуиция, что наших единомышленников в окружающем мире намного больше, чем кажется. Поэтому «Кенотаф» — это маяк. Добирайтесь к нам на огонёк сквозь одиночество, уныние и отчаяние. Мы здесь.
@thecenotaph
Название проекта нагружено мрачными смыслами, но вспомните: когда вы встречаете маленький памятник или крест у дороги с чьим-нибудь именем, то задаетесь вопросами — что случилось? И как? Почему с этим человеком? Как он здесь оказался? От этих вопросов мы и отталкивались, когда придумывали название. Очевидно, на наших глазах умерло нечто, но мы живы и, по крайней мере, можем подумать над ответами.
Мы в равной мере разочарованы во всех формах существования медиа на русском языке. При этом мы убеждены: именно сейчас важнее всего, вопреки обстоятельствам, сохранить себя как профессионалов, продолжить делать то, что всегда считали нужным. Мы объединяемся в команду «Кенотафа», чтобы создавать медиа, которое нам самим хотелось бы читать в 2023 году.
Наша команда состоит из редакторов, журналистов, писателей, музыкантов, критиков — это задаёт вектор и направление нашей мысли. Мы осмысляем российскую действительность последних 30 лет. Мы стартуем как телеграм-канал, в котором будем писать про литературу, философию, культурологию, историю. Здесь же появятся наши специальные проекты, посвящённые феноменам реальности, в которой мы выросли и существуем.
«Кенотаф» — это бывшая «Утопия», продакшн Сергея Простакова и Константина Сперанского. В «Утопии» вышли подкасты «Эпоха крайностей» и «Модернизация». Мы продолжим «Утопию» в рефлексии недавнего прошлого, отражённого в актуальном настоящем. Но пришло время двигаться дальше. В «Кенотафе» нас больше, интересы и опыт у нас различаются, мы открыты для всех.
Нет, мы никем не финансируемся. Да, мы подключим донаты и будем строить сообщество.
У нас есть общая интуиция, что наших единомышленников в окружающем мире намного больше, чем кажется. Поэтому «Кенотаф» — это маяк. Добирайтесь к нам на огонёк сквозь одиночество, уныние и отчаяние. Мы здесь.
@thecenotaph
❤9🤬1
Forwarded from Сьерамадре
Провожаем август, встречаем осень. На Сьерамадре — тексты о «летнем» кино.
Наталья Костюкова рассказывает о проекте Дины Караман «91», в котором аудиозаписи дней августовского путча сшиваются с home video 1990-х — https://sieramadre.ru/vacation-2023/91-karaman/
Дана Матвеева и Никита Смирнов рассуждают о режиссуре случайностей в «Летней сказке» Ромера — https://sieramadre.ru/vacation-2023/summer-tale/
Кирилл Старков признается в любви лету и «Ста дням после детства» Соловьева — https://sieramadre.ru/vacation-2023/100-days-soloviev/
Наталья Костюкова рассказывает о проекте Дины Караман «91», в котором аудиозаписи дней августовского путча сшиваются с home video 1990-х — https://sieramadre.ru/vacation-2023/91-karaman/
Дана Матвеева и Никита Смирнов рассуждают о режиссуре случайностей в «Летней сказке» Ромера — https://sieramadre.ru/vacation-2023/summer-tale/
Кирилл Старков признается в любви лету и «Ста дням после детства» Соловьева — https://sieramadre.ru/vacation-2023/100-days-soloviev/
❤4
Под вечер — небольшое медицинское видео
Пожилая женщина ходит в беспокойстве. У нее — тревожное расстройство, она говорит врачу:
— Чувствую, что сделала все неправильно, все неправильно, вся жизнь была ошибкой, с самого начала.
Крепко сжимает руки.
Закадровый голос сообщает, что при тревожной депрессии можно назначать настойку опия.
Склейка. Кабинет врача:
— Как сегодня вы себя чувствуете?
— Хорошо!
https://www.youtube.com/watch?v=tipHGvgPYh8
Пожилая женщина ходит в беспокойстве. У нее — тревожное расстройство, она говорит врачу:
— Чувствую, что сделала все неправильно, все неправильно, вся жизнь была ошибкой, с самого начала.
Крепко сжимает руки.
Закадровый голос сообщает, что при тревожной депрессии можно назначать настойку опия.
Склейка. Кабинет врача:
— Как сегодня вы себя чувствуете?
— Хорошо!
https://www.youtube.com/watch?v=tipHGvgPYh8
YouTube
(МДП) Маниакально-депрессивный психоз. Самообвинение. Тревожная депрессия. © (MDP) Manic depression
Topics https://www.youtube.com/user/1MGMU/playlists?view=50&sort=dd&shelf_id=1 (МДП) Маниакально-депрессивный психоз, 1968
#медфильм
Вместо донатов https://www.litres.ru/sergey-iosifovich-dik/zhertva-vospitaniya
#медфильм
Вместо донатов https://www.litres.ru/sergey-iosifovich-dik/zhertva-vospitaniya
❤6👏4
Все развлечения «набоковского» Берлина
«Соответственно, игнорируется гротеск, где красуется размашистая подпись эпохи. Берлинские актуальные дэнди разгуливали по Тауэнциенштрассе с лисами и поросятами на поводке: будучи законченным произведением искусства, их перформансы попадали в газеты, но не в сиринскую прозу.
Велосипеды в реальном сиринском Берлине подвергались и другим — помимо лишения колес и погружения в катафалк — изощренным испытаниям. Существовали, скажем, „шестидневные гонки“. 144 часа отводилось спортсмену, чтобы он проехал по замкнутому кольцу „Спортпаласта“ больше километров, чем друзья-соперники. Когда уставал, заныривал в палатку, установленную в середине арены. Там не слишком уютно: на трибунах колобродят болельщики, рядом, во внутреннем круге гонки, звякают вилками рестораны, дрыгоножат канканы, „проститутки высокого класса на глазах у тысяч зрителей ищут себе клиентов“, наяривает оркестр. Нужно столько миллионов раз провернуть педали, чтобы отрубиться на несколько часов, не отметив даже краешком уха, из Моцарта шпарят или современное. На иной вкус, это и есть образ ада, более реалистичный, чем черти со спичками. Во всяком случае, представление ярчайшее, для писателя, казалось бы, лакомое.
А знаете про „публичное голодание“? Человек в прозрачной клетке всенародно не жрет неделями. Не требует ни вывода снусмумриков из Зоорландии, ни регистрации запрещенной партии. Просто не жрет под секундомер. В 1926 году в Берлине было установлено подряд два мировых рекорда в этом мужественном виде спорта: в марте „мастер голодания“ Джолли фиксирует 44 дня жизни без пищи, в апреле его превосходит группа „Гарри и Фастелло“ — 45 дней.
Еще потеха, „индустриальные эстафеты“. В команде толпа народу, первый этап верхом, второй за рулем, третий с веслами, потом просто вплавь, потом бегом. В „КДВ“ Франц видит с моста у Музейного острова двух женщин „в блестящих купальных шлемах, которые, сосредоточенно отфыркиваясь и равномерно разводя руками, плыли рядом, по самой середине водной полосы“. Плавать средь бела дня по рабочему каналу нужды, кажется, особой нет, там снуют грузовые баржи… может быть, Франц застал фрагмент индустриальной эстафеты?»
https://archives.colta.ru/docs/23750
«Соответственно, игнорируется гротеск, где красуется размашистая подпись эпохи. Берлинские актуальные дэнди разгуливали по Тауэнциенштрассе с лисами и поросятами на поводке: будучи законченным произведением искусства, их перформансы попадали в газеты, но не в сиринскую прозу.
Велосипеды в реальном сиринском Берлине подвергались и другим — помимо лишения колес и погружения в катафалк — изощренным испытаниям. Существовали, скажем, „шестидневные гонки“. 144 часа отводилось спортсмену, чтобы он проехал по замкнутому кольцу „Спортпаласта“ больше километров, чем друзья-соперники. Когда уставал, заныривал в палатку, установленную в середине арены. Там не слишком уютно: на трибунах колобродят болельщики, рядом, во внутреннем круге гонки, звякают вилками рестораны, дрыгоножат канканы, „проститутки высокого класса на глазах у тысяч зрителей ищут себе клиентов“, наяривает оркестр. Нужно столько миллионов раз провернуть педали, чтобы отрубиться на несколько часов, не отметив даже краешком уха, из Моцарта шпарят или современное. На иной вкус, это и есть образ ада, более реалистичный, чем черти со спичками. Во всяком случае, представление ярчайшее, для писателя, казалось бы, лакомое.
А знаете про „публичное голодание“? Человек в прозрачной клетке всенародно не жрет неделями. Не требует ни вывода снусмумриков из Зоорландии, ни регистрации запрещенной партии. Просто не жрет под секундомер. В 1926 году в Берлине было установлено подряд два мировых рекорда в этом мужественном виде спорта: в марте „мастер голодания“ Джолли фиксирует 44 дня жизни без пищи, в апреле его превосходит группа „Гарри и Фастелло“ — 45 дней.
Еще потеха, „индустриальные эстафеты“. В команде толпа народу, первый этап верхом, второй за рулем, третий с веслами, потом просто вплавь, потом бегом. В „КДВ“ Франц видит с моста у Музейного острова двух женщин „в блестящих купальных шлемах, которые, сосредоточенно отфыркиваясь и равномерно разводя руками, плыли рядом, по самой середине водной полосы“. Плавать средь бела дня по рабочему каналу нужды, кажется, особой нет, там снуют грузовые баржи… может быть, Франц застал фрагмент индустриальной эстафеты?»
https://archives.colta.ru/docs/23750
archives.colta.ru
Набоков без Лолиты
Явки, улики
❤12🔥2🤯1
Forwarded from Кенотаф
Чему меня научил Игги Поп
Мне 12 лет — и по экрану несется Марк Рентон, уходя от погони. За кадром надрывается Игги Поп; я еще не знаю английского в такой степени, чтобы понимать, что именно он поет. Откуда мне, школьнику, знать, что вся песня переполнена отсылками к Берроузу, личному опыту борьбы с наркозависимостью Игги Попа и популярной культуре 1970-х? Ритмично бьют барабаны, хриплый голос с удивительной бодростью зовет меня вперед-вперед-вперед — и все кажется таким веселым, пусть и страшным. Я слышу этот ритм — он навсегда со мной.
Игги Поп — из тех фигур, которые восхищают тем, насколько над ними не властно время. Начавший выступать еще до того, как родилась моя мама, он продолжает делать это по сей день — с той же задорной молодцеватостью как и 40 лет назад. Обычно вид танцующего старика может показаться смешным и нелепым, но это не случай Игги Попа; он умудряется выглядеть скорее духом и божеством рок-н-ролла, выставляя свои морщины и шрамы в качестве регалий великого знания.
Почему так хочется о нем думать? О чем он?
Нет смысла пересказывать биографию Игги Попа — утонешь в подробностях. Образ бесшабашного панка, который плюет на все приличия, машет членом на сцене и ломает любые правила — это маска, которая к нему давно приросла. Он — не только музыка, которая ускоряла течение крови в венах, но и истории, которые окружали его персону.
О, это он вытребовал у организаторов концерта в Лос-Анджелесе дополнительного героина — и вырубился, выйдя на сцену, не успев даже начать выступление. Да, это ему Боуи таскал кокаин в психиатрическую клинику в Берлине. Резал себя на сцене, заливая кровью фанатов. Заблевывал окружающих. Отмечал свой 29-й день рождения в московском ресторане вместе с Дэвидом Боуи. Это все о нем — и это лишь малая часть его безумств.
В нулевые годы, когда я только узнавал их, они учили меня не бунтарству даже, а какому-то иному способу жизни. Не свободе, а предельной стадии раскрепощения; самому её достигать мне совершенно не хотелось, но восхищало, что в некоторых людях может быть столько отваги и безумия, чтобы на ней оказаться. Помню, как крутил пальцем у виска, слушая рассказ знакомого, который должен был пойти на концерт Игги Попа в Амстердаме, а потом просто передумал: «что я там не видел?» Казалось такой глупостью, а потом, подумав, я решил, что это поведение в духе самого Игги Попа.
Читая русский Rolling Stone или мемуары рок-н-ролльщиков, я погружался в историю бесшабашного времени, в котором Игги Поп мне всегда казался первым среди равных. Я никогда не буду в Нью-Йорке или Берлине 1970-х, но образ того времени всегда со мной — и он как будто немного расцвечивает мир вокруг меня, делая его чуточку более сложным.
Но пройдут годы — и я пойму, что на самом деле главное в Игги Попе. Когда я открою для себя его еженедельную передачу на BBC Radio 6, где каждое воскресенье он, своим хрипящим, каким-то просто потусторонним голосом, рассказывает о музыке, которая ему нравится. Его любопытство безмерно: он миксует певицу Нико, мурлыча воспоминания о том, как познакомился с ней в Берлине, с малоизвестными рэперами, а классиков бибопа — с электронщиками-экспериментаторами. И слушая его передачу, я понял, наконец, чем всегда для меня был Игги Поп в годы моего взросления.
Он был неугасимым духом бесконечного любопытства. И искра его огня горит и во мне.
#люди_и_годы #сенников
Мне 12 лет — и по экрану несется Марк Рентон, уходя от погони. За кадром надрывается Игги Поп; я еще не знаю английского в такой степени, чтобы понимать, что именно он поет. Откуда мне, школьнику, знать, что вся песня переполнена отсылками к Берроузу, личному опыту борьбы с наркозависимостью Игги Попа и популярной культуре 1970-х? Ритмично бьют барабаны, хриплый голос с удивительной бодростью зовет меня вперед-вперед-вперед — и все кажется таким веселым, пусть и страшным. Я слышу этот ритм — он навсегда со мной.
Игги Поп — из тех фигур, которые восхищают тем, насколько над ними не властно время. Начавший выступать еще до того, как родилась моя мама, он продолжает делать это по сей день — с той же задорной молодцеватостью как и 40 лет назад. Обычно вид танцующего старика может показаться смешным и нелепым, но это не случай Игги Попа; он умудряется выглядеть скорее духом и божеством рок-н-ролла, выставляя свои морщины и шрамы в качестве регалий великого знания.
Почему так хочется о нем думать? О чем он?
Нет смысла пересказывать биографию Игги Попа — утонешь в подробностях. Образ бесшабашного панка, который плюет на все приличия, машет членом на сцене и ломает любые правила — это маска, которая к нему давно приросла. Он — не только музыка, которая ускоряла течение крови в венах, но и истории, которые окружали его персону.
О, это он вытребовал у организаторов концерта в Лос-Анджелесе дополнительного героина — и вырубился, выйдя на сцену, не успев даже начать выступление. Да, это ему Боуи таскал кокаин в психиатрическую клинику в Берлине. Резал себя на сцене, заливая кровью фанатов. Заблевывал окружающих. Отмечал свой 29-й день рождения в московском ресторане вместе с Дэвидом Боуи. Это все о нем — и это лишь малая часть его безумств.
В нулевые годы, когда я только узнавал их, они учили меня не бунтарству даже, а какому-то иному способу жизни. Не свободе, а предельной стадии раскрепощения; самому её достигать мне совершенно не хотелось, но восхищало, что в некоторых людях может быть столько отваги и безумия, чтобы на ней оказаться. Помню, как крутил пальцем у виска, слушая рассказ знакомого, который должен был пойти на концерт Игги Попа в Амстердаме, а потом просто передумал: «что я там не видел?» Казалось такой глупостью, а потом, подумав, я решил, что это поведение в духе самого Игги Попа.
Читая русский Rolling Stone или мемуары рок-н-ролльщиков, я погружался в историю бесшабашного времени, в котором Игги Поп мне всегда казался первым среди равных. Я никогда не буду в Нью-Йорке или Берлине 1970-х, но образ того времени всегда со мной — и он как будто немного расцвечивает мир вокруг меня, делая его чуточку более сложным.
Но пройдут годы — и я пойму, что на самом деле главное в Игги Попе. Когда я открою для себя его еженедельную передачу на BBC Radio 6, где каждое воскресенье он, своим хрипящим, каким-то просто потусторонним голосом, рассказывает о музыке, которая ему нравится. Его любопытство безмерно: он миксует певицу Нико, мурлыча воспоминания о том, как познакомился с ней в Берлине, с малоизвестными рэперами, а классиков бибопа — с электронщиками-экспериментаторами. И слушая его передачу, я понял, наконец, чем всегда для меня был Игги Поп в годы моего взросления.
Он был неугасимым духом бесконечного любопытства. И искра его огня горит и во мне.
#люди_и_годы #сенников
❤47