"Бумага" опубликовала фотографии видов Петербурга со строящегося Лахта-центра; с центром все понятно, но какие же бесконечно тоскливые все эти "новые районы" с бесконечными уродскими домами - что в Петербурге, что в Париже, что в Будапеште.
Когда-нибудь вся эта мерзость будет снесена, а для людей будут строить нормальные небольшие дома, а не эти монструозные муравейники.
Весь репортаж - по ссылке; фотограф - Антон Ваганов
http://paperpaper.ru/fullscreen/lakhta-view/
Когда-нибудь вся эта мерзость будет снесена, а для людей будут строить нормальные небольшие дома, а не эти монструозные муравейники.
Весь репортаж - по ссылке; фотограф - Антон Ваганов
http://paperpaper.ru/fullscreen/lakhta-view/
«Бумага»
14 захватывающих видов Петербурга с башни «Лахта-центра»
Как соборы, Эрмитаж и новостройки выглядят с высоты 205 метров
Forwarded from Прикладная социопатия
Сослепу не увидел двоеточие, вот же, думаю, правильная фамилия. И логично бы, кстати, было, если переставить две точки правее.
Новые увлекательные истории о русском империализме скоро прибудут, а пока посмотрите гениальный коуб Дмитрия Буныгина.
https://coub.com/view/s73ti
https://coub.com/view/s73ti
Coub
Дикий мужчина
О русском антисемитизме и о том, что Россия не так плоха, как многие привыкли думать
Существует подробный и глубоко развитый исторический и общественный нарратив о том, как плохая и злая Российская империя делала жизнь евреев невыносимой, заставляла страдать и вообще мучила еврейское население. Западные карикатуристы любили указывать на недостатки российской политики в этом отношении, а слово pogrom вошло в большинство мировых языков.
И это, конечно, так. Евреям в России чаще всего жилось несладко, к ним не относились как к равным, в погромах убивали невинных людей - все это было. Но как и в любом историческом явлении здесь есть свои "но".
Все мы, конечно, слышали о процессе Бейлиса - Менахем Бейлис был обвинён в ритуальном убийстве христианского мальчика, началось расследование, споры о деле раскололи общество. Каким был результат процесса? Бейлиса был оправдан. И так же в России оканчивались все другие процессы связанные с кровавым наветом (за исключением одного). Николай I, правда, говорил, что черт его знает, что там могут сделать фанатики - все фанатики ненормальны, посмотрите на тех же скопцов.
А теперь посмотрим на Австро-Венгрию, которая в массовом сознании представляется местом, где евреи пользовались гораздо большей свободой, чем в России. В 1899 году в Богемии началось так называемое дело Хилснера. Была убита Анежка Грузова - молодая чешка и католичка(труп нашли в лесу с перерезанным горлом в луже крови). В убийстве был обвинён еврей Леопольд Хилснер. Потом к этому обвинению добавилось ещё одно - другой молодой чешки.
Защитником Хилснера стал известный адвокат Томаш Масарик, будущий чехословацкий президент и вообще хороший человек. В обществе поднялся большой шум, все обсуждали это дело - было очевидно, что Хилснер был слишком физически слаб, чтобы совершить убийство, но оппоненты подозревали, что он скрывает сообщников.
Каким был итог дела? Хилснера приговорили к смертной казни, но император приказал заменить её на пожизненное заключение. Хилснер был освобождён только в 1918 году, незадолго до конца Первой мировой.
Всегда есть "но".
Существует подробный и глубоко развитый исторический и общественный нарратив о том, как плохая и злая Российская империя делала жизнь евреев невыносимой, заставляла страдать и вообще мучила еврейское население. Западные карикатуристы любили указывать на недостатки российской политики в этом отношении, а слово pogrom вошло в большинство мировых языков.
И это, конечно, так. Евреям в России чаще всего жилось несладко, к ним не относились как к равным, в погромах убивали невинных людей - все это было. Но как и в любом историческом явлении здесь есть свои "но".
Все мы, конечно, слышали о процессе Бейлиса - Менахем Бейлис был обвинён в ритуальном убийстве христианского мальчика, началось расследование, споры о деле раскололи общество. Каким был результат процесса? Бейлиса был оправдан. И так же в России оканчивались все другие процессы связанные с кровавым наветом (за исключением одного). Николай I, правда, говорил, что черт его знает, что там могут сделать фанатики - все фанатики ненормальны, посмотрите на тех же скопцов.
А теперь посмотрим на Австро-Венгрию, которая в массовом сознании представляется местом, где евреи пользовались гораздо большей свободой, чем в России. В 1899 году в Богемии началось так называемое дело Хилснера. Была убита Анежка Грузова - молодая чешка и католичка(труп нашли в лесу с перерезанным горлом в луже крови). В убийстве был обвинён еврей Леопольд Хилснер. Потом к этому обвинению добавилось ещё одно - другой молодой чешки.
Защитником Хилснера стал известный адвокат Томаш Масарик, будущий чехословацкий президент и вообще хороший человек. В обществе поднялся большой шум, все обсуждали это дело - было очевидно, что Хилснер был слишком физически слаб, чтобы совершить убийство, но оппоненты подозревали, что он скрывает сообщников.
Каким был итог дела? Хилснера приговорили к смертной казни, но император приказал заменить её на пожизненное заключение. Хилснер был освобождён только в 1918 году, незадолго до конца Первой мировой.
Всегда есть "но".
И какое-то полное безумие:
"– Константин, почему вы решили приехать в Израиль?
– Первая причина – это сионизм. Вторая - после окончания техникума меня бы ждало распределение. И почти наверняка это была бы деревня... Кроме того, таким образом я хотел избежать службы в армии."
http://www.vesty.co.il/articles/0,7340,L-4929458,00.html
"– Константин, почему вы решили приехать в Израиль?
– Первая причина – это сионизм. Вторая - после окончания техникума меня бы ждало распределение. И почти наверняка это была бы деревня... Кроме того, таким образом я хотел избежать службы в армии."
http://www.vesty.co.il/articles/0,7340,L-4929458,00.html
Vesty
Костя Пендриков приехал в Бат-Ям из Беларуси, чтобы спасти Израиль
Молодой человек в костюме и галстуке ходит по городу и снимает видео против дискриминации "русских". В интервью "Вестям" Константин Пендриков рассказал о себе и своих планах по спасению страны
Российское общество второй половины XIX-начала XX века отлично описывается схемой в виде треугольника, где по углам распределены следующие объекты: народ, интеллигенция, монархия.
Самое смешное, что каждый из этих элементов думал, что один из других элементов в этой схеме лишний: интеллигенция полагала (в массе своей), что монархия не нужна; монархия исходила из того, что интеллигенция не нужна и только портит отличные отношения с народом, который любит своего царя; народ позднее присоединился к этой схеме, полагая, что интеллигенция не очень полезна.
Смешно, но жизнь сурово поправила всех участников этих ментальных игр. 1905 год наглядно показал монархии, что народ вовсе не так лоялен, как казалось раньше. На интеллигенцию революция тоже сильно повлияла, стало ясно, что представление о добром пасторальном народе не совсем соответствует правде. Народ же все понял чуть позднее, когда две первых думы разогнали и собрали третью, где, собственно, народ был представлен крайне и крайне скупо.
Казалось бы, все должны были бы сделать выводы из произошедшего и начать какой-то синергетический процесс. Однако вышло наоборот и антипатия только усилилась. Николай II отказывался становиться конституционным монархом, считая, что утратит тем власть (хотя это заблуждение - умелая игра с парламентаризмом и хитрые манипуляции даёт монарху не меньше рычагов управления). Есть хороший пример такого поведения: в 1906 году Столыпин умело манипулировал Государственным Советом, вынудив его членов написать заключение о необходимости эмансипации евреев (раньше они писали два или три мнения, что давало императору возможность уклониться от решения). Николай должен был подписать это, однако предпочёл самый глупый вариант - сослаться на божественное вмешательство:
"Петр Аркадьевич.
Возвращаю вам журнал по еврейскому вопросу не утвержденным.
Задолго до представления его мне, могу сказать, и денно и нощно, я мыслил и раздумывал о нем.
Несмотря на самые убедительные доводы в пользу принятия положительного решения по этому делу, - внутренний голос все настойчивее твердит мне, чтобы я не брал этого решения на себя. До сих пор совесть моя никогда меня не обманывала. Поэтому и в данном случае я намерен следовать ее велениям.
Я знаю, вы тоже верите, что "сердце царево в руцех божиих"."
Интеллигенты же упорно полагали, что можно и без монарха, что можно привести к власти общество хороших людей и все будет хорошо. В 1917 году интеллигенция неожиданно для себя осознала, что монархия была той силой которая защищала её от народа и вообще позволяла существовать; монархия же выяснила, что и народ нелоялен, но нелояльно и элита, которая предпочла скинуть царя и заняться другими вещами.
Самое смешное, что каждый из этих элементов думал, что один из других элементов в этой схеме лишний: интеллигенция полагала (в массе своей), что монархия не нужна; монархия исходила из того, что интеллигенция не нужна и только портит отличные отношения с народом, который любит своего царя; народ позднее присоединился к этой схеме, полагая, что интеллигенция не очень полезна.
Смешно, но жизнь сурово поправила всех участников этих ментальных игр. 1905 год наглядно показал монархии, что народ вовсе не так лоялен, как казалось раньше. На интеллигенцию революция тоже сильно повлияла, стало ясно, что представление о добром пасторальном народе не совсем соответствует правде. Народ же все понял чуть позднее, когда две первых думы разогнали и собрали третью, где, собственно, народ был представлен крайне и крайне скупо.
Казалось бы, все должны были бы сделать выводы из произошедшего и начать какой-то синергетический процесс. Однако вышло наоборот и антипатия только усилилась. Николай II отказывался становиться конституционным монархом, считая, что утратит тем власть (хотя это заблуждение - умелая игра с парламентаризмом и хитрые манипуляции даёт монарху не меньше рычагов управления). Есть хороший пример такого поведения: в 1906 году Столыпин умело манипулировал Государственным Советом, вынудив его членов написать заключение о необходимости эмансипации евреев (раньше они писали два или три мнения, что давало императору возможность уклониться от решения). Николай должен был подписать это, однако предпочёл самый глупый вариант - сослаться на божественное вмешательство:
"Петр Аркадьевич.
Возвращаю вам журнал по еврейскому вопросу не утвержденным.
Задолго до представления его мне, могу сказать, и денно и нощно, я мыслил и раздумывал о нем.
Несмотря на самые убедительные доводы в пользу принятия положительного решения по этому делу, - внутренний голос все настойчивее твердит мне, чтобы я не брал этого решения на себя. До сих пор совесть моя никогда меня не обманывала. Поэтому и в данном случае я намерен следовать ее велениям.
Я знаю, вы тоже верите, что "сердце царево в руцех божиих"."
Интеллигенты же упорно полагали, что можно и без монарха, что можно привести к власти общество хороших людей и все будет хорошо. В 1917 году интеллигенция неожиданно для себя осознала, что монархия была той силой которая защищала её от народа и вообще позволяла существовать; монархия же выяснила, что и народ нелоялен, но нелояльно и элита, которая предпочла скинуть царя и заняться другими вещами.
Я в последние недели тут немало смотрел и пересматривал российских фильмов самого конца 1990-х и начала 2000-х, пытаясь уловить какое-то эфемерное настроение времени, о котором я нередко думаю. И мне кажется, что мне удалось сформулировать - очень по-любительски, наверное, но так я и не претендую.
Фильмы вроде "Бумера" и "Даун Хауса", "Прогулки" и "Богини" Ренаты Литвиновой, "В движении" и "Четыре", "Москвы" и "Страны глухих" - все они о разном, но их объединяет некое ощущение правильности. Нет, даже не правильности, а ощущения того, что после того как фильм заканчивается, начинается какая-то новая хорошая жизнь, поднимается счастливая заря.
Как знаете, если смотреть американские фильмы 1980-х, то там тоже будет вот это настроение бодрого и позитивного будушего: от "Working Girl" до "Wall Street" или даже какого-нибудь "Back to the Future" - есть ощущение позитива и счастья, успеха и правильной жизни с правильными целями.
От русских фильмов, снятых в диапазоне между 1999 и 2003 (границы местами условны, но тем не менее), есть такое же странное ощущение упорядочивания жизни. Вот бандиты, поубивали друг друга, оделись в костюмы, а нам всем осталась какая-то новая, прекрасная и в чем-то счастливая жизнь. Неизвестно, куда и когда она приведет, но в ней будет место и радости, и развлечениям, и успешной карьере, но вообще ее не опишешь - просто начинается что-то хорошее.
Интересно, когда и почему это ощущение из российских фильмов ушло.
Фильмы вроде "Бумера" и "Даун Хауса", "Прогулки" и "Богини" Ренаты Литвиновой, "В движении" и "Четыре", "Москвы" и "Страны глухих" - все они о разном, но их объединяет некое ощущение правильности. Нет, даже не правильности, а ощущения того, что после того как фильм заканчивается, начинается какая-то новая хорошая жизнь, поднимается счастливая заря.
Как знаете, если смотреть американские фильмы 1980-х, то там тоже будет вот это настроение бодрого и позитивного будушего: от "Working Girl" до "Wall Street" или даже какого-нибудь "Back to the Future" - есть ощущение позитива и счастья, успеха и правильной жизни с правильными целями.
От русских фильмов, снятых в диапазоне между 1999 и 2003 (границы местами условны, но тем не менее), есть такое же странное ощущение упорядочивания жизни. Вот бандиты, поубивали друг друга, оделись в костюмы, а нам всем осталась какая-то новая, прекрасная и в чем-то счастливая жизнь. Неизвестно, куда и когда она приведет, но в ней будет место и радости, и развлечениям, и успешной карьере, но вообще ее не опишешь - просто начинается что-то хорошее.
Интересно, когда и почему это ощущение из российских фильмов ушло.
Обратите внимание на мое интервью со Львом Данилкиным о его книге про Ленина - все-таки меня не отпускает эта тема. И все это - в Esquire.
"-В одном из ваших интервью, вы говорили о том, что Ленин для вас интересен не как набор курьезов и анекдотов, а как пример той силы, что трансформировала мировую политику и историю. А кажется ли вам, что появление Ленина именно в таком качестве было случайным — что на его месте мог бы быть другой социал-демократ, вроде Плеханова или Дана, или именно Ленин был чем-то неизбежным и логичным?
Нет, не мог, думаю. Вера Засулич однажды сказала Плеханову, что вы вот, Жорж, – борзая, потреплете противника и отпустите, а Ленин — бульдог, если ему что-то попадет в зубы, он свое уже никогда не отпустит. Дан, в таком случае, – кто? Ну кто-то вроде эрдель-терьера; умный, большой, но и только. Это Вера Засулич про молодого Ленина сказала, а он ведь не остановился — и трансформировался сначала в ротвейлера, потом в лабрадора, а потом вообще «перескочил» в другое состояние, борзые остались борзыми — а он именно «перескочил», в другой вид. Я думаю, что Ленин — продукт, но продукт не эволюции, а какого-то революционного «скачка», потому что для медленной адаптации к изменяющимся обстоятельствам он слишком сложный, эволюция такого не создаст, не успеет. Он сила, да, порожденная пространством, географией, сила."
"-В одном из ваших интервью, вы говорили о том, что Ленин для вас интересен не как набор курьезов и анекдотов, а как пример той силы, что трансформировала мировую политику и историю. А кажется ли вам, что появление Ленина именно в таком качестве было случайным — что на его месте мог бы быть другой социал-демократ, вроде Плеханова или Дана, или именно Ленин был чем-то неизбежным и логичным?
Нет, не мог, думаю. Вера Засулич однажды сказала Плеханову, что вы вот, Жорж, – борзая, потреплете противника и отпустите, а Ленин — бульдог, если ему что-то попадет в зубы, он свое уже никогда не отпустит. Дан, в таком случае, – кто? Ну кто-то вроде эрдель-терьера; умный, большой, но и только. Это Вера Засулич про молодого Ленина сказала, а он ведь не остановился — и трансформировался сначала в ротвейлера, потом в лабрадора, а потом вообще «перескочил» в другое состояние, борзые остались борзыми — а он именно «перескочил», в другой вид. Я думаю, что Ленин — продукт, но продукт не эволюции, а какого-то революционного «скачка», потому что для медленной адаптации к изменяющимся обстоятельствам он слишком сложный, эволюция такого не создаст, не успеет. Он сила, да, порожденная пространством, географией, сила."
Forwarded from Правила жизни
У литературного критика, написавшего биографии Гагарина и Проханова в скором времени выходит новая книга.
https://esquire.ru/danilkin-interview
https://esquire.ru/danilkin-interview
Журнал Esquire
Лев Данилкин: «Ленин - продукт революционного скачка»
Биограф Владимира Ильича о своей книге из серии ЖЗЛ, выходящей в марте.
Forwarded from Свидетели и Егоры
Пантократор, ДА ТЫ ПОСМОТРИ НА НЕГО!!!!!!!!11111
Можно долго описывать то, как говорит и пишет Данилкин - поиск слов по фонетическим параллелям, смысловая архитектура метафор и тд - но это в моем исполнении будет какая-то восьмибитная кавер-версия на группу Queen или "Кино". Достаточно сказать, что однажды Семеляк (друг Данилкина по "Афише" и вообще) где-то употребил словосочетание "пусконаладочный бас". Так вот, я к тому моменту чисто случайно знал, что такое "пусконалаадочные системы" и слышал бас, который Максим Семеляк так описывал - кажется, нас таких было человек 5-7 в России. И да, отметим, бас был реал пусконаладочным.
Так что это.
https://esquire.ru/lenin-pantoktrator
Можно долго описывать то, как говорит и пишет Данилкин - поиск слов по фонетическим параллелям, смысловая архитектура метафор и тд - но это в моем исполнении будет какая-то восьмибитная кавер-версия на группу Queen или "Кино". Достаточно сказать, что однажды Семеляк (друг Данилкина по "Афише" и вообще) где-то употребил словосочетание "пусконаладочный бас". Так вот, я к тому моменту чисто случайно знал, что такое "пусконалаадочные системы" и слышал бас, который Максим Семеляк так описывал - кажется, нас таких было человек 5-7 в России. И да, отметим, бас был реал пусконаладочным.
Так что это.
https://esquire.ru/lenin-pantoktrator
А вот как НЕ надо писать книги:
"Впервые личность И.В. Сталина, как главной фигуры в истории советского государства, предстаёт в свете тайных жреческих знаний о Золотом Веке человечества, идущих из глубины веков и противостоящих силам тьмы, которые уже более тысячи лет ведут тайную и явную войну с потомками гипербореев – славянами и ариями.
Книга «Тайный проект Вождя» Сидорова открывает серию публикаций под общим названием «Основы Державного строительства»."
http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=4139749
"Впервые личность И.В. Сталина, как главной фигуры в истории советского государства, предстаёт в свете тайных жреческих знаний о Золотом Веке человечества, идущих из глубины веков и противостоящих силам тьмы, которые уже более тысячи лет ведут тайную и явную войну с потомками гипербореев – славянами и ариями.
Книга «Тайный проект Вождя» Сидорова открывает серию публикаций под общим названием «Основы Державного строительства»."
http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=4139749
rutracker.org
Основы державного строительства - Сидоров Г.А. - Тайный проект вождя или Неосталинизм [2012, PDF, RUS] :: RuTracker.org
Основы державного строительства - Сидоров Г.А. - Тайный проект вождя или Неосталинизм [2012, PDF, RUS] » Альтернативные исторические теории :: RuTracker.org
Мне часто снятся неснятые фильмы о революции 1917 года. Как известно, лучшие мемуары о ней недостоверны, а все описанные в них люди отрицали, что все было действительно так, однако именно в таких книгах удаётся передать дух и настроение времени, которое никогда не почувствуешь в самых подробных и занудных воспоминаниях.
Я закрываю глаза и вижу кроваво красные закаты над Марсовом поле в 1916 году. На Марсовом поле полке, заходящее солнце слепит солдат, соленый ветер с Невы дует в знамёна полков и пахнет весной, корюшкой и грядущему социальными пертурбациями.
По улицам плывёт образ Александра Блока. В его глазах - как всегда тоска, но за нею уже зреет то безумие беспредельной социальной активности, пьяный аромат перемен и революции. Внутри Александра Александровича, кудри которого развиваются на ветру, уже вызревают "Двенадцать" - а рядом с ними растёт та болезнь, которая отнимет у него спокойствие, здоровье и жизнь. Но пока что все хорошо и Александр Александрович идет пить в Вену" или в какой-нибудь убогий кабак где-нибудь на Петроградской стороне", где ему с радостью нальют, пока он будет смотреть на людей своим холодным и грустным взглядом.
Петербург 1916 года, город, в котором сенатор Аблеухов ничуть не менее реален, чем Андрей Белый, а стихи Хлебникова становятся таким саундтреком реальности, который можно намазывать на хлеб, слушая в вечернем кабаке грустные песни Вертинского. Город, которой несётся к грандиозным событиям, которые закрутят жителей столицы как в кораблекрушении и выбросят потом на заснеженный невский берег, выпив все жизненные силы.
Но пока всего этого нет и город живёт своей обычной, пусть и с поправкой на войну, жизнью. Рабочие ругаются на жизнь, возвращаясь в свой угол где-нибудь на Выборгской, в особняках на Морской пробки шампанского летят в потолок, в других особняках собираются люди, обсуждающие распределение портфелей в будущем правительстве. По городу едет автомобиль, везущий юного Набокова в Тенишевское - и он ещё не знает, что летом его ждёт Сиверская и Рождествено и любовь, любовь: Валентина, грех его, любовь его, огонь его чресел.
Воруются деньги на военных заказах, ушлые поэты пишут акростихами проклятия Николаю, будущие мертвецы пьют со своими будущим убийцами,люди влюбляются, учат русский язык, гуляют в Летнем саду и смотрят на Неву. Камера плывёт по городу, ловя в объектив то рабочего, то царя, то крестьянина, приехавшего в город к родным, то торгующего из под полы водкой дельца.
Эти сны заканчиваются всегда одинаково. В абсолютно белом пространстве на горизонте появляется небольшая чёрная точка. Она приближается, я слышу шум колёс, начинаю различать детали паровоза. В дыму и саже паровоз прибывает на Финляндский вокзал. Приехали!
Я закрываю глаза и вижу кроваво красные закаты над Марсовом поле в 1916 году. На Марсовом поле полке, заходящее солнце слепит солдат, соленый ветер с Невы дует в знамёна полков и пахнет весной, корюшкой и грядущему социальными пертурбациями.
По улицам плывёт образ Александра Блока. В его глазах - как всегда тоска, но за нею уже зреет то безумие беспредельной социальной активности, пьяный аромат перемен и революции. Внутри Александра Александровича, кудри которого развиваются на ветру, уже вызревают "Двенадцать" - а рядом с ними растёт та болезнь, которая отнимет у него спокойствие, здоровье и жизнь. Но пока что все хорошо и Александр Александрович идет пить в Вену" или в какой-нибудь убогий кабак где-нибудь на Петроградской стороне", где ему с радостью нальют, пока он будет смотреть на людей своим холодным и грустным взглядом.
Петербург 1916 года, город, в котором сенатор Аблеухов ничуть не менее реален, чем Андрей Белый, а стихи Хлебникова становятся таким саундтреком реальности, который можно намазывать на хлеб, слушая в вечернем кабаке грустные песни Вертинского. Город, которой несётся к грандиозным событиям, которые закрутят жителей столицы как в кораблекрушении и выбросят потом на заснеженный невский берег, выпив все жизненные силы.
Но пока всего этого нет и город живёт своей обычной, пусть и с поправкой на войну, жизнью. Рабочие ругаются на жизнь, возвращаясь в свой угол где-нибудь на Выборгской, в особняках на Морской пробки шампанского летят в потолок, в других особняках собираются люди, обсуждающие распределение портфелей в будущем правительстве. По городу едет автомобиль, везущий юного Набокова в Тенишевское - и он ещё не знает, что летом его ждёт Сиверская и Рождествено и любовь, любовь: Валентина, грех его, любовь его, огонь его чресел.
Воруются деньги на военных заказах, ушлые поэты пишут акростихами проклятия Николаю, будущие мертвецы пьют со своими будущим убийцами,люди влюбляются, учат русский язык, гуляют в Летнем саду и смотрят на Неву. Камера плывёт по городу, ловя в объектив то рабочего, то царя, то крестьянина, приехавшего в город к родным, то торгующего из под полы водкой дельца.
Эти сны заканчиваются всегда одинаково. В абсолютно белом пространстве на горизонте появляется небольшая чёрная точка. Она приближается, я слышу шум колёс, начинаю различать детали паровоза. В дыму и саже паровоз прибывает на Финляндский вокзал. Приехали!
