Об исторической достоверности, бизнесе, москвичах и евреях

Алексей Ильич Миллер поделился ещё одной прекрасной историей из русской истории - о евреях-купцах и Москве.

История изначально подавалась так: вскоре после окончательного раздела Польши, четыре еврейских предпринимателя переехали в Москву и начали там заниматься бизнесом. Однако торговали они так успешно, что Московские купцы не могли с ними тягаться и начали проигрывать им конкуренцию. Тогда они написали челобитную императору (тут я не уверен, возможно это при Екатерине ещё было), требуя прогнать евреев и защитить Московское купечество. Что и было сделано с евреями.

Такова была официальная канва истории; именно так она передавалась долгое время. Проблема, однако, в том, что эта история - не очень правдива.

Еврейские купцы действительно приехали в Москву и действительно занялись там бизнесом. Однако дальше все было иначе. В какой-то момент они обратились к крупным московским купцам с деловым предложением. Евреи сообщили, что у них есть окно на русской границе, через которую они могут возить контрабанду. Московским предпринимателям предложили вложиться в дело деньгами и поделить прибыль. Москвичи рассудили, что предложение интересное и проинвестировали проект.

Евреи-предприниматели отправились на границу, а москвичи стали ждать их возвращения с голландскими рубашками, рейнвейном и прочими милыми вещами, которые так интересно продавать не уплачивая пошлин и податей. Однако когда через пару месяцев евреи вернулись, они сообщили москвичам, что произошла неудача - таможенники прознали об окне и перехватили весь товар. "Денег нет, товара нет, но вы держитесь, москвичи!"

Купцы довольно быстро поняли, что их обманули совершенно новым способом, как раньше их не обманывали. Они даже не могли заявить об обмане, ведь они сами принимали участие в нелегальной деятельности. Однако в итоге злость их переполнила и они решили - хорошо, пустынна накажут, но главное, чтобы наказали этих обманщиков.

В общем, они действительно написали императору, где все рассказали. Я не помню как наказали самих купцов, а вот евреев действительно выслали.

Из Москвы аж в Санкт-Петербург.

"Как правило, подавая заявление о вступлении в безбожную ударную бригаду, рабочие писали: «Верил в бога до 1930», «Выл верующим до 1929 г.» и т. n/s Подобная декларативная форма выражения мировоззренческой позиции свидетельствовала о поверхностности как прошлых религиозных, так и нынешних атеистических пристрастий. Члены «безбожных бригад» прежде всего демонстрировали свое отрицательное отношение к формам обыденной религиозности. Они возглавляли кампании по снятию икон в домах рабочих, как это было в 1930 г. на заводе «Красный путиловец»49. Многие ударники-безбожники жили во вновь появившихся на фоне свертывания НЭПА бытовых коммунах. Их деятельность носила сугубо политизированный характер. В коммунах на основе 100%-ного обобществления домашнего быта предполагалось строить новый быт и новую жизнь, в которой не было места религии, особенно в ее обыденном контексте. В коммунах не могло быть икон — обязательных атрибутов обыденной веры. Регулируемый досуг не предусматривал празднования цеоковных праздников. Эти привычные для дореволюционной России и возрожденные в годы НЭПа нормы повседневной жизни считались здесь «немодными»."

О журналистике и памяти

В 2008-2009 годах примерно раз в месяц меня посещало счастье - выходил новый номер "Русской жизни". Я жил тогда в Колпино, а учился в Петербурге. И вот ранним утром, вставая часов в шесть утра и наспех завтракая, я собирался и захватывал с собой свежий номер "Русской жизни".

Я жил рядом с вокзалом - минут 5-7 не больше, только Комсомольский канал перейти. И вот, я стою на колпинской платформе - впереди, на площади виднеется Ленин, за моей спиной стоит памятнику рабочему (почему-то выкрашенный во времена капитализма в розовый цвет). Меня окружают работяги с Ижорского - они курят, пахнут перегаром, обсуждают вчерашний хоккейный матч или планы на сегодняшний вечер. Приходит поезд - и вот я медленно приближаюсь к Петербургу, зажатый толпой сограждан - впрочем, многие из них выходят на своем заводе и я наконец-то могу начать читать.

Первым делом, конечно, Кашин и его рубрика "Драмы" - это, если кто не знает, была такая прото-версия рубрики "Много ада". Я до сих пор помню какие-то отдельные мрачные короткие истории - то про девушку, которая кого-то там ограбила, чтобы отдать кредит за телефон, который стоил 35 штук; про то как Яшин побил кремлевского активиста, прикидывающегося геем - и Олег писал, что вот, не подумал бы, что могу Яшину сочувствовать; мини-колонки про Евсюкова и про выборы мэра Сочи.

Затем, если в номере была статья Толстой, то она шла следом. Но чаще всего ее там не было, поэтому следующим шел Ольшанский. Я помню очень многие статьи, причем скорее даже в виде образов, а не конкретного текста. Помню его статью, в которой он восхищался большевиками и писал о каком-то таком умозрительном мире, в котором Ленин, Троцкий, Сталин, Орджоникидзе и прочие сливаются в некий водоворот света и счастья; помню статью про Москву - "город-сад и город-ад"; помню некролог Солженицыну. И многое-многое другое.

Затем всегда шла Пищикова и Бахарева (если была), Быкова читать было скучновато, Галковского я тогда вообще не ценил (прочитаю весь его жж сильно позже) и, конечно, всякие мемуарно-исторические вещи - отличный, например, был отрывок из Бонч-Бруевича и матросов, на всю жизнь запомнился.

В общем, я это все к тому, что для меня это был главный учебник не только журналистики, но и вообще отношения к окружающей меня реальности. Для кого-то таким изданием была "Власть" (ее я тоже потом покупал каждую неделю, но это было другое - скорее, про выбор профессии), для кого-то "Ъ"; кого-то переворачивала "Афиша", а кого и журнал "Ом". Но вот для меня главным и первым настоящим м о и м изданием стала "Русская жизнь" - и только сильно позднее на мои чувства серьезно претендовала "Лента.ру" в последний год-полтора своего существования. Так и живу теперь - с импринтингом "РЖ". И мне кажется, что это не худший из возможных импринтингов.

Псковские чекисты, 1920-е годы. Интересно, с кого краги сняли?

Мне кажется, что если Бог есть, то о своём отношении к Ленину он высказался с зашкаливающей определенностью. Наказать такой страшный смертью человека, привыкшего всю жизнь жить с бешеной интеллектуальной продуктивностью - это настоящая злая ирония небес. А поместить этого человека в декорации старого дворянско-купеческого поместья - с дорогой мебелью, с картинами и кушетками, с балконами и верандами, с царскими Ролс-Ройсами, с прекрасной речкой, с парниками и садами - это уже и вовсе злая насмешках.

Сидеть, угасать, понимать, что единственное, что тебе удаётся это мычать отдельные слова; понимать, что твои соратники тебя замуровали в этом поместье и не дают тебе даже крупицы информации о происходящем за пределами Горок - это же фантастически ужасное наказание. И ты сидишь, понимаешь, что вся эта власть и насилие к которому ты стремился всю свою жизнь - все это ни капли тебе не подконтрольно. И ты мычишь, беснуешься, пытаешься шевелить отнявшейся рукой и забываешь все вокруг - забываешь, что такое ложка, что такое Москва, что такое эксплуатация и как выглядят буквы в книгах.

И продолжая предыдущую тему.

Прочитал главу из грядущей книги Льва Данилкина о Ленине. Стиль мне не очень понравился - Лев Александрович все-таки слишком сильно подстраивается под вкусы современной молодой публики. С другой стороны, это я зануда, а может быть Лев Данилкин и прав. Как бы там ни было, книгу очень хочу прочитать, потому что нормальных биографий Ленина так до сих пор и не существует - советские все можно просто выкидывать (кроме и так всем известных фактов там ничего нет, а с трактовкой своей пусть идут в жопу), а постсоветские заражены непредвзятостью в другую сторону, что для биографии тоже не очень хорошо.

Как бы там ни было, пока книга не вышла и судить трудно. А для затравки - вот вам пример того, как Ильич выступает в роли Бин Ладена и ИГИЛа, сидя в Париже.

"В лучшем случае под дверью у Ленина толкались сбежавшие от репрессий в России социалисты, считавшие своим долгом заявить о готовности выполнять любые задания, возможно, получить через него какую-то работу — ну или хотя бы просто засвидетельствовать почтение. В худшем — из парижской тьмы вдруг сгущались призраки прошлого, избавиться от которых за здорово живешь не удавалось. Однажды в городе объявился уральский дружинник Сашка Лбовец — узнать о судьбе уплаченных Большевистскому Центру нескольких тысяч рублей, экспроприированных, с большой кровью, в июле 1907-го на пароходе «Анна Степановна Любимова» — и отосланных в ВЦ под расписку на бланке ЦК в качестве платы за поставку оружия. В какой-то момент главаря банды поймали и повесили, а ВЦ нашел более подходящий способ распорядиться высланными деньгами — заплатить за освобождение Камо из немецкой тюрьмы; возможно, все это и сошло бы с рук, если бы не скандал, который таки устроил этот выживший лбовец — явившийся в Париж и, как назло, именно к Ленину; особенно часто в устной речи и охотно печатавшихся меньшевиками открытых письмах («Товарищи! опять вы за старое, опять начинаете увиливать и тянуть; опять не хотите даже вопроса рассматривать, был ли Большевистский Центр должен Лбовской дружине или нет, а неизвестно, за что и почему предлагаете нам целых 500 рублей. Почему не меньше? Почему не больше? Что это за цифра такая?») он употреблял слово «надувательство» — и ответы Ленина не производили впечатление убедительных.

Возможно, справиться с назойливым лбовцем Ленину помог другой уральский боевик — из самых серьезных — Зразм Кадомцев: бывший офицер и военный инструктор большевиков, обучавший в 1905-м своих дружинников сборке бомб и чтению Ленина, рыскавший в 1907-м по Петербургу с переданными ему фотографиями провокаторов и расстреливавший их, затем эмигрировавший в Женеву, а после перебравшийся в Париж. Он сам, его родители и его братья-боевики были давними знакомцами Ульяновых — еще по Уфе.

Маршруты, которыми проникали к Ленину русские, были самые фантастические. Осенью 1910-го в Париже нарисовался знакомый Ульяновым еще по Шушенскому Виктор Курнатовский — который на Кавказе дружил с юным Сталиным, в 1905-м организовал Читинскую республику, а затем был схвачен и приговорен к смертной казни: его возили на «поезде смерти», расстреливали на его глазах других революционеров; именно он, по-видимому, и принес Ленину страшную весть о гибели Бабушкина под Читой — ленинский некролог появился в «Рабочей газете» как раз в 1910-м. Самого Курчатовского отправили в Нерчинск на рудники, откуда он бежал в Японию, потом два года работал лесорубом в Австралии — и уж оттуда, насилу живой, с ушным воспалением, добрался в Париж — где, впрочем, умер два года спустя, от мучений."

http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2016_8/Content/Publication6_6408/Default.aspx

Очень люблю вот эту историю про Ирину Одоевцеву, Георгия Иванова и Адамовича.

В чем суть? Есть серьезные основания полагать, что Одоевцева, Иванов и Адамович, живя в начале 1920-х в доме на Почтамтской, напротив дома Фредерикса, совершили убийство человека. Смутных слухов и неподтвержденных разговоров об этом ходило много еще в 1920-е: Федин рассказывал о том, что ЧК нашло в квартире труп моряка - вскоре после спешного отъезда поэтов за границу; Ходасевич же рассказывал, что ЧК не просто нашла труп, но и заподозрила Одоевцеву и прочих в убийстве, писала даже французской полиции о том, что надо бы вернуть поэтов, так как они замешаны в уголовном преступлении.

В 1950-х же Иванов поссорился с Адамовичем и написал литературоведу Роману Гулю подробную историю того, как якобы Адамович расчленял труп в ванной в квартире на Почтамтской, распихивал его по корзинам и чемоданам, а голову выкинув в Мойку. Непонятно, насколько можно верить его письму, да и вообще всей этой истории, но! В своем письме он упоминает, что Адамович узнал о том, что расчленение трупа не помогло - он прочитал в газете, что в реке найдена голова мужчины, описана его внешность, а также отмечено, что голова лежала в коробке с инициалами В.Б. (дорогая квартира на Почтамтской принадлежала тетке Адамовича, Вере Белей). Так вот, голову находят 8 февраля, а Адамович уже в 20-х числах февраля - в Берлине. А заметка вышла в газете 2 мая, когда Адамович уже был как раз у этой тетки в Ницце.

Ну и есть еще вот это подозрительное стихотворение Одоевцевой.

Вышло четверо их,
Хлопнула дверь –
Улик никаких,
Ищи нас теперь.

Небо красно от заката,
Над Мойкой красный дым
– По два карата
На брата.

Портсигар продадим.
Четверо, каждый убийца и вор,
Нанимают мотор.
«В театр и сад

Веселый Ад,
Садовая пятьдесят».
Кончили дело –
Гуляй смело!

В архивах ФСБ, правда, Адамович и Одоевцева как участники преступлений не числится.

http://www.svoboda.org/a/443956.html

Ты бы знал, какие легенды слагались вокруг Билингвы в Петербурге среди моих сверстников, побывать там считалось вообще чем-то УХ. Я же когда побывал, то так и не понял, в чем прикол(

Ой, ну вот хрен знает, я сам в Билингве был раза три в жизни не считая дебатов, но условный круг Азара и Апетьяна (хихи), по-моему, там натурально рос, да и кому еще туда было ходить.

Гитлер приехал отмечать годовщину Пивного путча; я так понимаю, что это Мариен-платц.

Сегодня читал новые статьи про Братство Русской Правды (это те представители русской эмиграции, которые устроили взрыв в Ленинграде в 1927 году) и размышлял о том, о чем часто думаю в последние годы.

Что вот была такая Российская империя. В которой возможностей для противопостояния власти было так много, что не хватит места и рассказать. В которой были оппозиционные публицисты, журналисты и писатели (причем множества различных течений, часто ненавидящие друг друга даже сильнее того, с чем они вроде как боролись), с фрондерствующими богачами, с протестующимим студентами, с террористами, подрывающими министров и членов царской семьи, со множеством разветвленных организаций и ячеек, с масонскими и парамасонскими клубами, с профессиональными объединениями.

С реальными резидентами иностранных разведок (в РОССПЭНе, кстати, есть отличная книга про Акаси Мотодзиро - если никогда не слышали о том, как во время Русско-японской войны японский военный аташе из Лондона слал оружие финским и кавказским националистам, вместе с большевиками - то вперед, читайте; хорошая история также о докторе Ковалевском и его проанглийской организации - там прямо все цветет и пахнет - подпольные объединения морских офицеров, замыкающихся на сотрудника английского посольства). С боевыми группами, с политическими партиями, богемными чаепитиями, надменным эскапизмом и предпринимателями, среди которых значительное количество людей и вовсе принадлежали к тому ответвлению христианству, которое полагает Россию царством Антихриста, а своей первейшей задачей видело уничтожение всего, что к России отношение имеет.

И вот такую страну, которая допускала у себя все вот это великолепие, люди называли зловонной сатрапией, мерзкой восточной тиранией, деспотией и вообще бякой.

И вот потом, когда многие из тех людей, которые боролись с этим мерзким режимом, с этой тюрьмой народов, снесли к чертям весь этот деспотизм и начали, наконец, строить на российской земле царство Свободы, Равенства и Справедливости, то построили они в итоге такое нечто, в котором единственной возможностью сопротивления режима было молчание. Свободная пресса? Не смешно. Оппозиционные писатели? Тем более. Попытки крестьянских восстаний пресекались так жестко, что царские казаки только бы подивились такой лихости - все-таки до того, чтобы газом травить целые деревни они не доходили. Подполье, группы взаимопомощи, голодовки, митинги? Участники таких штук довольно быстро оказались либо в Берлине и Париже, либо на Соловках.

Однако вот это получившееся нечто многими возносится как триумф человеческого духа и тот Грааль, к которому так долго стремилось человечество.

P.S. Для тех кто в танке и видит мир только через уууууузкую щель в броне - я не говорю здесь, что Российская империя была идеальной страной, в которой текли реки счастья по берегам изобилия - нет, это не так. И не говорю здесь, что в Советском Союзе не было прогрессивного, полезного и правильного - это же не так. Но поражает изворотливость человеческой логики и ее невероятная зависимость от идеологических эфемерид.

Я наконец-то (не прошло и пары лет) посмотрел фильм "Роль" Константина Лопушанского - и он мне так понравился, что захотелось кратко и тезисно рассказать вам об этом фильме и о том, что меня зацепило. Если вы не смотрели, то обязательно посмотрите - в "Роли" отлично играющий Максим Суханов, который мастерски играет напыщенного актера, стремящегося к такой правде жизни, что ради этого едет в Петроград в 1923 году изображать другого человека - прославленного красного командира, погибшего на Гражданской (и с которым они выглядят абсолютно одинаково).

1. Мне кажется, что это первый советско-постсоветский фильм, в котором рассказывается об этом смутном и страшном конфликте с реальностью тех людей, которые вернулись с Гражданской войны в мирную жизнь, но так к этой жизни и не привыкли. По ночам они видят бои, расстрелы, допросы в чрезвычайке, стрельбу, кавалерийские атаки... А когда просыпаются и выходят на улицу, то видят огромное количество обывателей, которым все равно и которые не заботят об их подвигах и свершениях (в случае с белыми эмигрантами все совсем плохо - те выходят на свою парижскую улицу, не забыв захватить carte d'identite и идут на свою нелюбимую работу, под незнакомым небом, среди чужих людей). И этот конфликт их рвет и мучает, сводит с ума и не дает спокойно жить. Наверное, можно сказать, что фильм "Брат" примерно о таком же человеке (как и "Таксист"), но вот именно о Гражданской я такого не видел.

2. В фильме совершенно блестяще передана атмосфера Петрограда в 1923 году. Я поверил в нее с первых мгновений, когда герой Суханова едет в промерзшем трамвае по Троицкому мосту и словно не веря своим глазам, дышит на стекло в трамвае, чтобы сделать окошечко и посмотреть на замерзшую Неву и на Петропавловку. [Я поверил в эту же секунду - вспомнил как сам, когда первый раз приехал в Петербург после переезда в Москву, то специально попросил приятеля поехать со мной по Троицкому мосту (хотя по Литейному было ближе и удобнее) - для меня центр города именно там, на Неве] И чем дальше, тем достовернее все становилось - казалось, что даже запахи передаются через экран. Все было каким-то достоверным и правильным - и мрачные холодные ветра, и прокуренные кабаки с нэпманами, и старушки с пирогами и милиционеры в кожанках. Такое же ощущение было и от "Ивана Лапшина", но, к счастью, Лопушанскому не понадобилось 10 лет снимать кино.

3. Что еще важно и ценно - очень спокойная и отстраненная авторская позиция. Фильм не построен так, что в одном углу стоят добрые и светлые противники большевизма, а в другом - сочащиеся ядом чекисты (ну или наоборот). Это очень "натуральная" человеческая история, в которой есть и хорошее, и плохое. И, что главное, ощущается какой-то ветер истории, которые перенес людей в какие-то совершенно новые декорации, которые они потихоньку обжили.

4. Сама история, конечно, тоже очень важна. Ищущий себя актер, вдохновляющийся Евреиновым и ставящий в Выборге "Чайку", при этом весь такой пустой и бессмысленный (как это часто бывает с актерами), решает сыграть наконец-то по-настоящему. И играет так, что жизнь сливается с ролью воедино, что не разберешь где что; даже сны чужие начинают сниться. И в конце, как и положено, занавес.

5. Последнее, но не по значению. Кому-то по ночам снятся какие-то увлекательные сны о наядах и прогулках,кому-то таблицы периодических элементов, а мне снятся сцены из неснятых фильмов про революцию. И я все чаще думаю, что на самом деле тема революции совершенно в российском кино не раскрыта. "Человек с ружьем" и "Юность Максима" - это, конечно, здорово, но все это было давно. А новое переосмысление, новый взгляд на историю 100-летней давности необходимы. И не в духе агиток (царь - тряпка, Ленин - молодец; Ленин - дерьмо, царь - святой), а что-то гораздо более глубокое и искреннее. И близкое нам - не в смысле точки зрения, а в плане пережитого опыта. Пока же примеры таких фильмов можно пересчитать по пальцам, что очень печально.


В общем, спасибо Константину Лопушанскому.

Доминик Ливен рассказывает об имперской элите при Николае II

" Элита, которая правила имперской Россией при Николае II была во многих отношениях неоднородна. <...> Из 215 членов Государственного совета 11 были адмиралами и 58 - генералами. Так как мы не интересуемся чисто военными делами, адмиралов можно смело забыть, так как их карьеры были сделаны почти полностью внутри самого флота. Более интересным на сегодняшний день являются карьеры 58 генералов, некоторые из которых сыграли важную роль в российской политике и администрации. 28% генералов были крупными землевладельцами - в их собственности находилось более 1000 десятин земли (у каждого). Однако землевладение - не ключевой показатель для эпохи Николая II.

Поэтому я собрал информацию о должностях, которые занимали родители, другие родственники и предки членов Государственного совета; данные об их сословии, званиях; информацию об их наследуемом имуществе; а также о школах, клубах, общественных кругах и полках, к которым они принадлежали. На основе этой информации, которую я разделил 215 человек в "Высших аристократов", "Дворян" и "Буржуазию". Из 215 человек, 22% были "аристократами", 50% "дворянами" и 29% "буржуа", соответствующие цифры для 58 генералов представлены так - 26%, 41% и 33%. Таким образом, генералы были заметно (хотя и не чересчур) более разнообразной группой в плане их унаследованного статутса, чем это было верно в отношении правящей элиты в целом.

В 1908 году из 1424 генералов армии 35,7% начинали свою службу в гвардии, а 35% в артиллерии, инженерных и саперных войсках. Среди 58 генералов в Совете, 33 (57%) поступил на службу в гвардию и только 10 (17,2%) в артиллерии, инженерных или саперных войсках".

Очень впечатлило - в трёх выделенных на этой карте секторах России живет практически одинаковое количество людей.

Отличный отрывок из книги Алексея Юрчака:

"Характерный пример этого приводит Федор Бурлацкий. Член Политбюро ЦК КПСС М.А. Суслов, отвечавший в политбюро за идеологию, пользовался одними и теми же цитатами из работ Ленина для того, чтобы обосновать различные, подчас даже противоположные идеологические решения. Для этого в личном кабинете Суслова располагалась огромная картотека с короткими цитатами из ленинских работ и выступлений на все случаи жизни. Как-то Бурлацкий показывал Суслову текст очередного программного выступления, и в одном месте Суслов заметил:

«Тут бы надо цитаткой подкрепить из Владимира Ильича. Хорошо бы цитатку. <...> Это я сам, сейчас сам подберу». И шустро так побежал куда-то в угол кабинета, вытащил один из ящичков, которые обычно в библиотеках стоят, поставил его на стол и стал длинными худыми пальцами быстро-быстро перебирать карточки с цитатами. Одну вытащит, посмотрит — нет, не та. Другую начнет читать про себя — опять не та. Потом вытащил и так удовлетворенно: «Вот, эта годится».

Таким образом, используя подходящие цитаты из Ленина, вырванные из контекста, Суслов мог представить любые, даже крутые изменения политического курса как примеры поступательности и неизменности линии партии.

Другой пример приводит советский лингвист Эрик Хан-Пира. На протяжении многих лет средства массовой информации СССР, сообщая о похоронах важных политических деятелей партии и правительства, использовали стандартную формулировку: «похоронен на Красной площади у Кремлевской стены». Это клише повторялось часто и было хорошо знакомо советским людям. Однако в 1960-х годах, из-за нехватки места для захоронений возле Кремлевской стены, позади Мавзолея, останки высокопоставленных лиц стали все чаще кремировать, а урны с прахом устанавливать в нишу, вырубленную непосредственно внутри Кремлевской стены.

К этому времени ритуал похорон на Красной площади начали показывать по телевидению, и миллионы советских зрителей могли заметить несоответствие между употребляемой языковой формулировкой, «похоронен на Красной площади у Кремлевской стены», и буквальным смыслом ритуала установления урны в Кремлевскую стену. Обратив внимание на это несоответствие, группа из пятнадцати специалистов Института русского языка Академии наук СССР отправила письмо в ЦК КПСС с предложением заменить устаревшую формулировку на новую, более соответствующую новому ритуалу: «Урна с прахом была установлена в Кремлевской стене». Через несколько недель Институт русского языка получил официальный ответ. Обсудив предложение специалистов по языкознанию, руководство ЦК решило оставить старую формулировку без изменений. Разъяснений этого решения дано не было"."

Алексей, но она же всегда такая была!

Вера, Вера.

Представил себе Брежнева, который с трибуны напевает битлов, засмеялся.

"В 1965 году Вальтер Ульбрихт, руководитель Социалистической единой партии Германии (СЕПГ) и ГДР, на XI пленуме ЦК СЕПГ выступал с речью о негативном влиянии западной культуры на молодёжь Восточной Германии. Он использовал узнаваемый рефрен песни «She Loves You» «yeah-yeah-yeah» как олицетворение культурного влияния капиталистического мира:

Я думаю, товарищи, с этой монотонностью «е-е-е» или как она там называется, надо заканчивать! (Ich denke, Genossen, mit der Monotonie des Je-Je-Je, und wie das alles heißt, ja, sollte man doch Schluss machen!)

В итоге, на XI пленуме ЦК СЕПГ было принято решение об запрете в ГДР западной бит-музыки".

Царские забавы.

Цесаревич Николай проявил интерес к японским традиционным ремёслам, а в Нагасаки сделал себе татуировку, последовав за модой, распространившейся со второй половины XIX в кругах высшей английской аристократии. На одном из официальных мероприятий цесаревич обратился к принимающей стороне с неожиданной просьбой — представить ему местных мастеров татуировки, об искусстве которых он прочитал в туристическом справочнике. На следующий день на борт флагмана русской эскадры доставили двух мастеров из Нагасаки, один из которых нанёс рисунок на руку греческого принца, а второй — на правое предплечье русского цесаревича. Болезненная операция длилась семь часов. В её результате Николай обзавёлся изображением чёрного дракона с жёлтыми рожками, зелёными лапками и красным брюхом.

Интересно, что первой британской монаршей особой, сделавшей себе татуировку был принц Эдвард, будущий король Эдвард VII, "дядя Европы". Еще будучи наследником, он сделал себе на груди татуировку в виде Иерусалимского креста. Потом татуировки сделали себе его сыновья - Георг (будущий король Георг V) и Альберт Виктор - они для этого также отправились в Японию, считалось, что лучшие мастера татуировок работают именно там.