Политические слухи были всегда - собственно, поэтому каналы вроде Незыгаря и становятся популярны
"Так, летом 1769 года в Калуге Опочинин говорил лекарю 2-го Нарвского батальона Алексею Лебедеву (который и сделал донос в Тайную Канцелярию): «Пропадает наша Россия да и пропадет, потому што она (Екатерина II. — Е.Р.) хочет г[о]с[у]д[а]рство та разделить на три части Орловым». Там же Опочинин сообщил ротмистру Толстому, что «Г[о]с[у]д[а]р[ы]ня хочет Орлова зделать Астраханским князем». Еще более острые темы обсуждались в имении И.А. Батюшкова в селе Тухани Устюжно-Железопольского уезда. Батюшков в присутствии своего племянника, солдата лейб-гвардии Измайловского полка Николая Львовича Батюшкова, и отставного майора Ивана Федоровича Патрикеева (в документах — Патрекеев) рассказывал Опочинину следующее:
"...Да вот Г[о]с[у]д[а]р[ы]ня н[ы]нешняя, слюбясь с Орловым, отнела престол у Петра Третьева, а после велела его задавить, коего Граф Алексей Григорьичь Орлов веревкою в Ранинбоме и задавил. Да она де и Беликова та Князя ненавидит и хочет его лишить престола, да и Григорей Григорьевичь хочет Его Высочество убить [...] Вот Орлов и в Уложенной камисии говорил, што естли благородная выдет не за благородного, то, однако, права своего не теряет. А об оном де он вот для чего говорил: што он хочет на Г[о]с[у]д[а]р[ы]не женитца и после так быть императором, потому что уже у Г[о]с[у]д- [а]р[ы]ни двое детей прижито, кои де и отданы на воспитание Анне Карловне Воронцовой [...] Г[о]с[у]д[а]р[ы]ня та де по ненависти своей к цесаревичу, штоб его извести та, то всех верных та ему от него отлучает, как то перьваго Порошина, другова Борятинского, коего женила на пренцесе, и он де порадовался богатству да от двора та и отстал. Да и Панина та хотела женить, но, слава Богу, по сщастию нашему, Анна та Петровна умерла..."
По свидетельству И.Ф. Патрикеева, при разговоре, будто графы Орловы «стараются изыскивать средства не допустит[ь] Вели- каго Князя до наследия престола», присутствовали соседи Батюшкова — отставной лейтенант флота Гаврила Сипягин, отставной поручик артиллерии Николай Курманалеев, упомянутый Н.Л. Батюшков и другие дворяне. Расхваливая великого князя Павла Петровича своему приятелю, берейтору лейб-гвардии Конного полка Михаилу Штегирсу, Батюшков говорил, что «уже он в леты приходит совершенного возраста, так лутче бы ему государствовать, нежели женщине, для тово что женское правление не столь порядочно, да к тому ж де и Г[о]с[у]д[а]р[ы]ня без совету других ничево делать не может, а наипаче без Графов Орловых»".
"Так, летом 1769 года в Калуге Опочинин говорил лекарю 2-го Нарвского батальона Алексею Лебедеву (который и сделал донос в Тайную Канцелярию): «Пропадает наша Россия да и пропадет, потому што она (Екатерина II. — Е.Р.) хочет г[о]с[у]д[а]рство та разделить на три части Орловым». Там же Опочинин сообщил ротмистру Толстому, что «Г[о]с[у]д[а]р[ы]ня хочет Орлова зделать Астраханским князем». Еще более острые темы обсуждались в имении И.А. Батюшкова в селе Тухани Устюжно-Железопольского уезда. Батюшков в присутствии своего племянника, солдата лейб-гвардии Измайловского полка Николая Львовича Батюшкова, и отставного майора Ивана Федоровича Патрикеева (в документах — Патрекеев) рассказывал Опочинину следующее:
"...Да вот Г[о]с[у]д[а]р[ы]ня н[ы]нешняя, слюбясь с Орловым, отнела престол у Петра Третьева, а после велела его задавить, коего Граф Алексей Григорьичь Орлов веревкою в Ранинбоме и задавил. Да она де и Беликова та Князя ненавидит и хочет его лишить престола, да и Григорей Григорьевичь хочет Его Высочество убить [...] Вот Орлов и в Уложенной камисии говорил, што естли благородная выдет не за благородного, то, однако, права своего не теряет. А об оном де он вот для чего говорил: што он хочет на Г[о]с[у]д[а]р[ы]не женитца и после так быть императором, потому что уже у Г[о]с[у]д- [а]р[ы]ни двое детей прижито, кои де и отданы на воспитание Анне Карловне Воронцовой [...] Г[о]с[у]д[а]р[ы]ня та де по ненависти своей к цесаревичу, штоб его извести та, то всех верных та ему от него отлучает, как то перьваго Порошина, другова Борятинского, коего женила на пренцесе, и он де порадовался богатству да от двора та и отстал. Да и Панина та хотела женить, но, слава Богу, по сщастию нашему, Анна та Петровна умерла..."
По свидетельству И.Ф. Патрикеева, при разговоре, будто графы Орловы «стараются изыскивать средства не допустит[ь] Вели- каго Князя до наследия престола», присутствовали соседи Батюшкова — отставной лейтенант флота Гаврила Сипягин, отставной поручик артиллерии Николай Курманалеев, упомянутый Н.Л. Батюшков и другие дворяне. Расхваливая великого князя Павла Петровича своему приятелю, берейтору лейб-гвардии Конного полка Михаилу Штегирсу, Батюшков говорил, что «уже он в леты приходит совершенного возраста, так лутче бы ему государствовать, нежели женщине, для тово что женское правление не столь порядочно, да к тому ж де и Г[о]с[у]д[а]р[ы]ня без совету других ничево делать не может, а наипаче без Графов Орловых»".
Про литературу
Писать заявки на PhD - не очень благодарное и довольно утомительное занятие; по этой причине я ненадолго отсюда выпал. Но вот и возвращаюсь - с небольшим рассказом о себе и о русской литературе.
Я учился в очень хорошей петербургской школе - с отличными учителями (в основном преподававших в университете), некоторые из которых стали одними из моих самых любимых друзей; с четырьми языками (включая латынь, которая и оказалась самым полезным языком после английского), всякой углубленной математикой (вот этого в моей жизни лучше бы и не было), с кучей всяких дополнительных курсов (от истории кино до какой-нибудь культуры и истории стран Востока). Школу я свою любил и люблю до сих пор, во многом (не во всем), конечно, она меня сделала таким какой я есть.
И вот в школе этой у меня был весьма своеобразный учитель литературы. Те мои читатели здесь, кто со мной знаком, понимают о ком я говорю, а остальным личность ничего не скажет; главный момент заключается в том, что человек был очень хорошим литературоведом, но совсем ужасным преподавателем (в особенности со школьниками) и не очень уравновешенным человеком.
Важно то, что этот человек дал мне такое представление о русской литературе, которое редко встречаешь у моих сверстников (особенно если они не историки). Он рассказывал о русских писателях довольно по-взрослому и это помогало понять, что это не про то, что "а потом Х. написал поэму, а Z - стих, давайте их обсудим". Он дал понимание личностей и значения всех этих фигур в контексте эпохи, что особенно было важно - писателей 18-го века, про которых я навсегда понял, что вообще-то все они не столько и писателя, сколько государственные служащие и политические фигуры - а литература для них была так, развлечением.
И вот ты понимаешь, что Фонвизин - это не только, да и не столько автор двух неплохих пьес, а вообще-то главный советник Панина, главы русской дипломатии. Понимаешь, что Фонвизин помогал Панину в очень важных и опасных вещах. Вот в 1780-х годах он пишет "Рассуждение о постоянных государственных законах" - практически это преамбула к документу об ограничении самодержавия после Екатерины II. Попади кому в руки документ - не сносить головы ни Панину с братом, ни, тем более, Фонвизину. И деятельность Фонвизина в этом качестве не менее (если не более) важна, чем его литературные опыты.
Или вот мой любимый Кантемир (которым нас мучали месяца полтора) - его сатиры это, конечно, здорово ("На хулящих учение", кстати, хорошо ложится на рэп-бит, кстати), но вообще-то в Кантемире важнее тот факт, что он представитель локальной элиты, отношения с которой были очень важны для Петра I - Луцкий договор отрывал Молдавское княжество от Турции и привязывал ее к России. Этот договор был необходим Петру для успеха Прутского похода (поход закончился фантастическим провалом, но заранее этого-то знать было нельзя). Ну и у самого Антиоха вес немаленький был потом - приводил к власти Анну Иоанновну, был послом в Лондоне и Париже. В общем, типичная карьера иностранца-европейца - тем смешнее, когда того же Кантемира связывают исключительно с Россией и с русскостью (которой тогда вовсе не было).
Хрестоматийные примеры вроде Тредиаковского (учился у капуцинов в Астрахани, потом в Сорбонне, неплохо продвигал самого себе при дворе Анны Иоанновны - он же не только и не столько для красивой словесности оды писал), Радищева и Державина говорить даже не буду.
Странно другое - почему в обычных школьных программах от всего этого великолепия биографий и увлечений остаются только голые факты - написал оду, стих, поэму, вступил в переписку и т.д. Ведь все теряется - масштаб, значения, фигура, да и сами произведения теряют в смысле сильно.
Писать заявки на PhD - не очень благодарное и довольно утомительное занятие; по этой причине я ненадолго отсюда выпал. Но вот и возвращаюсь - с небольшим рассказом о себе и о русской литературе.
Я учился в очень хорошей петербургской школе - с отличными учителями (в основном преподававших в университете), некоторые из которых стали одними из моих самых любимых друзей; с четырьми языками (включая латынь, которая и оказалась самым полезным языком после английского), всякой углубленной математикой (вот этого в моей жизни лучше бы и не было), с кучей всяких дополнительных курсов (от истории кино до какой-нибудь культуры и истории стран Востока). Школу я свою любил и люблю до сих пор, во многом (не во всем), конечно, она меня сделала таким какой я есть.
И вот в школе этой у меня был весьма своеобразный учитель литературы. Те мои читатели здесь, кто со мной знаком, понимают о ком я говорю, а остальным личность ничего не скажет; главный момент заключается в том, что человек был очень хорошим литературоведом, но совсем ужасным преподавателем (в особенности со школьниками) и не очень уравновешенным человеком.
Важно то, что этот человек дал мне такое представление о русской литературе, которое редко встречаешь у моих сверстников (особенно если они не историки). Он рассказывал о русских писателях довольно по-взрослому и это помогало понять, что это не про то, что "а потом Х. написал поэму, а Z - стих, давайте их обсудим". Он дал понимание личностей и значения всех этих фигур в контексте эпохи, что особенно было важно - писателей 18-го века, про которых я навсегда понял, что вообще-то все они не столько и писателя, сколько государственные служащие и политические фигуры - а литература для них была так, развлечением.
И вот ты понимаешь, что Фонвизин - это не только, да и не столько автор двух неплохих пьес, а вообще-то главный советник Панина, главы русской дипломатии. Понимаешь, что Фонвизин помогал Панину в очень важных и опасных вещах. Вот в 1780-х годах он пишет "Рассуждение о постоянных государственных законах" - практически это преамбула к документу об ограничении самодержавия после Екатерины II. Попади кому в руки документ - не сносить головы ни Панину с братом, ни, тем более, Фонвизину. И деятельность Фонвизина в этом качестве не менее (если не более) важна, чем его литературные опыты.
Или вот мой любимый Кантемир (которым нас мучали месяца полтора) - его сатиры это, конечно, здорово ("На хулящих учение", кстати, хорошо ложится на рэп-бит, кстати), но вообще-то в Кантемире важнее тот факт, что он представитель локальной элиты, отношения с которой были очень важны для Петра I - Луцкий договор отрывал Молдавское княжество от Турции и привязывал ее к России. Этот договор был необходим Петру для успеха Прутского похода (поход закончился фантастическим провалом, но заранее этого-то знать было нельзя). Ну и у самого Антиоха вес немаленький был потом - приводил к власти Анну Иоанновну, был послом в Лондоне и Париже. В общем, типичная карьера иностранца-европейца - тем смешнее, когда того же Кантемира связывают исключительно с Россией и с русскостью (которой тогда вовсе не было).
Хрестоматийные примеры вроде Тредиаковского (учился у капуцинов в Астрахани, потом в Сорбонне, неплохо продвигал самого себе при дворе Анны Иоанновны - он же не только и не столько для красивой словесности оды писал), Радищева и Державина говорить даже не буду.
Странно другое - почему в обычных школьных программах от всего этого великолепия биографий и увлечений остаются только голые факты - написал оду, стих, поэму, вступил в переписку и т.д. Ведь все теряется - масштаб, значения, фигура, да и сами произведения теряют в смысле сильно.
Размышляя про польский вопрос и человеческую глупость
В последние недели много читал и думал о польском вопросе в Российской империи. И понял, что главная проблема поляков в том, что они ужасные политики. Не хочу никого заставлять со мной соглашаться просто приведу две ситуации, а выводы вы уж сами делайте.
Вот жила-была себе Польша после 1815 года. С Конституцией, с собственной армией (в которой, между прочим, разрешено было служить и тем офицерам, которые воевали в Отечественной войне на стороне Наполеона), с собственной валютой, со своим правом, со своими судами, с большой автономией в отношении полонизации местного населения, с двумя университетами и одним почти университетом, с гигантскими преференциями польской элите (если вы не забыли или не знали, то поляков позвали стать частью имперской элиты: Чарторыйский, который потом стал польским Ходорковским, вообще-то был другом юности Александра I и министром иностранных дел Российской империи; Зайончек, бывший польский якобинец и революционер, стал первым наместником Царства Польского). У поляков был свой сейм, свои чиновники, своя широкая автономия и куча возможностей влиять не только на польскую политику, но и мировую. Плюс им на руку играл образ жертва, близость к Европе и католическая вера.
Что же поляки сделали со всем этим великолепием, которое можно было использовать очень широко и разнообразно в разнообразных играх - которые, в том числе, также могли бы вести к независимости, но не в виде слабо развитого пространства на восток от Германии, а как мощного и очень самостоятельного государства? Поляки попросту спустили его в унитаз. Сначала подняв восстание, но не сумев его правильно спланировать (правильно спланированное восстание не должно заканчиваться подобным образом) они потеряли практически все те инструменты и элементы политической системы, о которых я писал выше. Но хуже того, они потеряли доверие со стороны российского императора.
В 1816 году Александр I при въезде в Польшу был встречен польским магнатом, который плакал у него на плече, обнимал его и целовал, говоря, что "не надеялся еще когда-нибудь в жизни увидеть настоящего польского короля". В 1835 году Николай I подъехал к Варшаве, чтобы посмотреть как идет строительство Цитадели - крепости на холме в Варшаве, пушки в которой были направлены на город; к Николаю попыталась подойти делегация польской шляхты, которая хотела выразить уважение императору. Николай ответил им, что слушать он их не будет, потому что не хочет, чтобы они врали.
А окончательно себя добила Польша в 1863 году, когда своим восстанием уничтожила начатые Велёпольским либеральные преобразования; более того, еще до восстания русские пытались договориться о выгодных для поляках условиях, но поляки не смогли ни о чем договориться и от всего отказались - а ведь Александру II было так важно, чтобы во время реформ не было польского восстания. С тех пор в России слово "поляк" стало синонимом революционера и смутьяна (известная история о сибирской женщине, спрашивающей нового ссыльного о том, кто он по национальности: - Я поляк. -Такой молодой и уже поляк?)
А теперь посмотрим на Австро-Венгрию. У австрийцев вместо поляков были венгры. И у венгров нет таких мощных преимуществ как у поляков - про венгров мало что знают, у венгров сумасшедший язык (который сами австрийцы относили к категории asiatische sprache), у них репутация немного диковатой страны (даже сейчас). Из преимуществ только католическая вера и равноправное участие в Священной Римской империи.
В последние недели много читал и думал о польском вопросе в Российской империи. И понял, что главная проблема поляков в том, что они ужасные политики. Не хочу никого заставлять со мной соглашаться просто приведу две ситуации, а выводы вы уж сами делайте.
Вот жила-была себе Польша после 1815 года. С Конституцией, с собственной армией (в которой, между прочим, разрешено было служить и тем офицерам, которые воевали в Отечественной войне на стороне Наполеона), с собственной валютой, со своим правом, со своими судами, с большой автономией в отношении полонизации местного населения, с двумя университетами и одним почти университетом, с гигантскими преференциями польской элите (если вы не забыли или не знали, то поляков позвали стать частью имперской элиты: Чарторыйский, который потом стал польским Ходорковским, вообще-то был другом юности Александра I и министром иностранных дел Российской империи; Зайончек, бывший польский якобинец и революционер, стал первым наместником Царства Польского). У поляков был свой сейм, свои чиновники, своя широкая автономия и куча возможностей влиять не только на польскую политику, но и мировую. Плюс им на руку играл образ жертва, близость к Европе и католическая вера.
Что же поляки сделали со всем этим великолепием, которое можно было использовать очень широко и разнообразно в разнообразных играх - которые, в том числе, также могли бы вести к независимости, но не в виде слабо развитого пространства на восток от Германии, а как мощного и очень самостоятельного государства? Поляки попросту спустили его в унитаз. Сначала подняв восстание, но не сумев его правильно спланировать (правильно спланированное восстание не должно заканчиваться подобным образом) они потеряли практически все те инструменты и элементы политической системы, о которых я писал выше. Но хуже того, они потеряли доверие со стороны российского императора.
В 1816 году Александр I при въезде в Польшу был встречен польским магнатом, который плакал у него на плече, обнимал его и целовал, говоря, что "не надеялся еще когда-нибудь в жизни увидеть настоящего польского короля". В 1835 году Николай I подъехал к Варшаве, чтобы посмотреть как идет строительство Цитадели - крепости на холме в Варшаве, пушки в которой были направлены на город; к Николаю попыталась подойти делегация польской шляхты, которая хотела выразить уважение императору. Николай ответил им, что слушать он их не будет, потому что не хочет, чтобы они врали.
А окончательно себя добила Польша в 1863 году, когда своим восстанием уничтожила начатые Велёпольским либеральные преобразования; более того, еще до восстания русские пытались договориться о выгодных для поляках условиях, но поляки не смогли ни о чем договориться и от всего отказались - а ведь Александру II было так важно, чтобы во время реформ не было польского восстания. С тех пор в России слово "поляк" стало синонимом революционера и смутьяна (известная история о сибирской женщине, спрашивающей нового ссыльного о том, кто он по национальности: - Я поляк. -Такой молодой и уже поляк?)
А теперь посмотрим на Австро-Венгрию. У австрийцев вместо поляков были венгры. И у венгров нет таких мощных преимуществ как у поляков - про венгров мало что знают, у венгров сумасшедший язык (который сами австрийцы относили к категории asiatische sprache), у них репутация немного диковатой страны (даже сейчас). Из преимуществ только католическая вера и равноправное участие в Священной Римской империи.
Но венгры куда большие прагматики. Да, у венгров тоже было восстание - в 1848 году с романтичным и довольно "безбашенно польским" Кошутом во главе, которое было довольно жестоко подавлено русскими и австрийским войсками. Да, австрийцы, подавив восстание, устроили венграм военную диктатуру, цензуру и повесили основных зачинщиков. Но восстание не прошло бесследно - во-первых, венгерская революция отменила крепостное право, что сильно продвинуло капитализм в стране, а, во-вторых, венгры кое-чему научились. И когда судьба дала им еще один шанс, то они не профукали его - у венгров нашелся мудрый и сильный политик Ференц Деак, который смог объединить запросы венгерской знати и выбить из австрийцев Аусгляйх - имперское соглашение. Венгры, не имея особых преференций и преимуществ, смогли выбить для себя равный имперский статус, практически войти в клуб великих держав, начать уже собственную политику мадьяризации и стать частью уже общеимперской элиты. И прожить отличные (а некоторые и до сих пор считают, что лучшие) 50 лет.
Собственно, здесь и проходит граница между успешными и неуспешными политиками. Поляков в XX веке еще раз разделили, подвергли местное население геноциду, разграбили, а затем сдали СССР и били за каждую попытку сопротивляться. Венгры же, даже будучи разрубленной нацией, смогли невозможное - воевали за Гитлера в WWII, но не были особо сильно наказаны (списали все на салашистов), восстали против коммунизма, и хоть были жестоко подавлены, но в итоге смогли потом выбить себе гуляш-коммунизм и открытую границу с Венгрией. А когда коммунизм помирал,то перешли к демократии мирно, пушисто и без всяких кровавых безумий.
Собственно, здесь и проходит граница между успешными и неуспешными политиками. Поляков в XX веке еще раз разделили, подвергли местное население геноциду, разграбили, а затем сдали СССР и били за каждую попытку сопротивляться. Венгры же, даже будучи разрубленной нацией, смогли невозможное - воевали за Гитлера в WWII, но не были особо сильно наказаны (списали все на салашистов), восстали против коммунизма, и хоть были жестоко подавлены, но в итоге смогли потом выбить себе гуляш-коммунизм и открытую границу с Венгрией. А когда коммунизм помирал,то перешли к демократии мирно, пушисто и без всяких кровавых безумий.
Так уже и стали даже, мне кажется. Ну то есть, контраст между Россией и Белоруссией в плане пейзаже не менее мощный, чем между Россией и Польшей - хорошие дороги, засеянные поля, все такое.
Ну и вот это еще:
https://www.youtube.com/watch?v=Dy8TjDB6TaQ
Ну и вот это еще:
https://www.youtube.com/watch?v=Dy8TjDB6TaQ
YouTube
Будзьма беларусамі! Гісторыя Беларусі за 5 хвілін (РУС субтитры)
Анімацыйны фільм, прысвечаны гісторыі Беларусі ад яе пачатку да нашых дзён.
Ідэя: Юлія Ляшкевіч і каманда кампаніі “Будзьма беларусамі!”
Рэжысёр, мастак, аніматар: Юлія Рудзіцкая
Тэкст, музыка, бэк-вакал: Лявон Вольскі
Вакал: Аляксандр Памідораў
ТЭКСТ (беларускі):…
Ідэя: Юлія Ляшкевіч і каманда кампаніі “Будзьма беларусамі!”
Рэжысёр, мастак, аніматар: Юлія Рудзіцкая
Тэкст, музыка, бэк-вакал: Лявон Вольскі
Вакал: Аляксандр Памідораў
ТЭКСТ (беларускі):…
Forwarded from КАШИН
Лукашенко такой Михалков из фильма 12 - типа мальчик невиновен, но если отпустить его сейчас, то ему пиздец, давайте сначала убийц поймаем, а потом я его усыновлю. В итоге действительно Белоруссия станет большой Литвой в хорошем смысле, а мы с украинцами поели говна и остались где были.
Про русскую искушенность в политике
Кстати, часто можно встретить такое мнение, что русские, дескать, плохие политики и неумелые колонизаторы. Опустим тот факт, что, наверное, у совсем уж плохих колонизаторов не получилось бы собрать и удержать такого размера империю - у критиков всегда найдется что возразить на любые доводы. Но вот хочется привести яркий пример того, насколько искушенными и хитрыми бывали в прошлом русские чиновники.
Сразу после разделов Польши Россия столкнулась с большим количеством проблем, которые, кстати, определили судьбу империи на 100 лет вперед. Однако некоторые из этих проблем удалось решить. Одной из таких проблем было наличие на присоединенных территориях греко-католической церкви.
Проблема осознавалась с самого начала, но долгое время к ней подступались неправильно. Если кто-то не понимает в чем проблема то краткое саммари - в донациональном мире религия была одним из важнейших элементов субординации, национальность значила еще не так много (тем более на свежеприобретенных территориях), а католики подчиняются не православному патриарху, а Папе Римскому . Екатерина II приказала арестовать всех грекокатолических священников, которые откажутся переходить в православие, и отобрать у них все церковное имущество, на которое претендуют православные. Только давление папского нунция заставило ее смягчиться. Потом, уже в середине 1790-х начался новый накат на греко-католиков - священников ссылали, прихожан насильно заставляли переходить в православие.
Павел придя к власти отменил это давление, разрешил многим сосланным вернуться обратно на территорию бывшей Речи Посполитой. Уже после Павла Александр I даровал греко-католикам довольно большую автономию - как и всему Царству Польскому (о чем я как раз вчера писал). Однако все свободы и автономии привели поляков к восстанию в 1830 году. После этого оставлять все по-старому не было никакого смысла (тем более, что высокопоставленные служители церкви принимали живое участие в восстании) и Николай принял решение, что греко-католическую веру надо отменять.
Он вполне мог запретить греко-католическую церковь указом. Но его советники предложили ему гораздо более изощренное решение - удалить наиболее про-латинских членов Синода и заменить их наиболее про-православными, ожидая от них, что и своих подчиненных они будут назначать руководствуясь подобными взглядами и стараясь найти наиболее близких идеологически. Греко-католическая церковь начала разрушаться, теряя институциональную поддержку и не имея возможности защищаться от нападок. В 1839 году Синод Полоцка, под руководством епископа Семашко, распустил греко-католическую церковь в Российской империи (но не в Царстве Польском), и все ее имущество было передано православной государственной церкви.
Это сопровождалось постепенной программой продвижения перехода из греко-католиков в православные, переведения монастырей из греко-католических в православные (знаменитая Почаевская лавра до 1831 года было греко-католической) и так далее. В конечном счете, к 1875 году (спустя 45 после первого восстания и 12 - после второго) греко-католики остались только в Холмской губернии. Как раз в том году греко-католическую церковь там отменяли, а прихожан перевели в православных - сопротивляться уже все равно было некому.
В итоге, благодаря планированию на десятилетия вперед, имперские чиновники решили тонкий и сложный вопрос весьма элегантным и спокойным способом. А греко-католики уцелели благодаря тому, что не все они оказались в Российской империи, значительная часть жила в Галиции, в Австро-Венгерской империи.
Кстати, часто можно встретить такое мнение, что русские, дескать, плохие политики и неумелые колонизаторы. Опустим тот факт, что, наверное, у совсем уж плохих колонизаторов не получилось бы собрать и удержать такого размера империю - у критиков всегда найдется что возразить на любые доводы. Но вот хочется привести яркий пример того, насколько искушенными и хитрыми бывали в прошлом русские чиновники.
Сразу после разделов Польши Россия столкнулась с большим количеством проблем, которые, кстати, определили судьбу империи на 100 лет вперед. Однако некоторые из этих проблем удалось решить. Одной из таких проблем было наличие на присоединенных территориях греко-католической церкви.
Проблема осознавалась с самого начала, но долгое время к ней подступались неправильно. Если кто-то не понимает в чем проблема то краткое саммари - в донациональном мире религия была одним из важнейших элементов субординации, национальность значила еще не так много (тем более на свежеприобретенных территориях), а католики подчиняются не православному патриарху, а Папе Римскому . Екатерина II приказала арестовать всех грекокатолических священников, которые откажутся переходить в православие, и отобрать у них все церковное имущество, на которое претендуют православные. Только давление папского нунция заставило ее смягчиться. Потом, уже в середине 1790-х начался новый накат на греко-католиков - священников ссылали, прихожан насильно заставляли переходить в православие.
Павел придя к власти отменил это давление, разрешил многим сосланным вернуться обратно на территорию бывшей Речи Посполитой. Уже после Павла Александр I даровал греко-католикам довольно большую автономию - как и всему Царству Польскому (о чем я как раз вчера писал). Однако все свободы и автономии привели поляков к восстанию в 1830 году. После этого оставлять все по-старому не было никакого смысла (тем более, что высокопоставленные служители церкви принимали живое участие в восстании) и Николай принял решение, что греко-католическую веру надо отменять.
Он вполне мог запретить греко-католическую церковь указом. Но его советники предложили ему гораздо более изощренное решение - удалить наиболее про-латинских членов Синода и заменить их наиболее про-православными, ожидая от них, что и своих подчиненных они будут назначать руководствуясь подобными взглядами и стараясь найти наиболее близких идеологически. Греко-католическая церковь начала разрушаться, теряя институциональную поддержку и не имея возможности защищаться от нападок. В 1839 году Синод Полоцка, под руководством епископа Семашко, распустил греко-католическую церковь в Российской империи (но не в Царстве Польском), и все ее имущество было передано православной государственной церкви.
Это сопровождалось постепенной программой продвижения перехода из греко-католиков в православные, переведения монастырей из греко-католических в православные (знаменитая Почаевская лавра до 1831 года было греко-католической) и так далее. В конечном счете, к 1875 году (спустя 45 после первого восстания и 12 - после второго) греко-католики остались только в Холмской губернии. Как раз в том году греко-католическую церковь там отменяли, а прихожан перевели в православных - сопротивляться уже все равно было некому.
В итоге, благодаря планированию на десятилетия вперед, имперские чиновники решили тонкий и сложный вопрос весьма элегантным и спокойным способом. А греко-католики уцелели благодаря тому, что не все они оказались в Российской империи, значительная часть жила в Галиции, в Австро-Венгерской империи.
У меня здесь в Будапеште идет курс об имперской политике, ведет его прекрасный Алексей Ильич Миллер; жутко интересно и познавательно. Некоторые истории особо врезаются в память. Сейчас расскажу как раз одну из таких.
Представьте, что вы польский помещик где-нибудь в 1840-х годах или даже немного позже. Живете вы в Ломжинской или Сувалкской губернией в своем поместье. У вас есть два сына - они готовятся к поступлению в университет; еще у вас есть две дочери и вы довольно немало сил тратите на то, чтобы найти им хорошую партию. Еще вы раз в две-три недели ездите на бал, который дает кто-то из ваших соседей, принимаете участие в собраниях местного дворянства, выбираетесь время от времени в город за необходимыми покупками и гостите у соседей. Это - ваша жизнь.
И вот однажды ночью в вашем доме раздается неожиданный звук - кто-то громко и решительно стучит в вашу дверь. На самом деле, ровно в этот момент ваша жизнь кончилась, хотя вы еще не знаете об этом. Тук-тук-тук - вот так действительно стучит судьба. Потому что в двери ваши стучится никто иной как комиссар Чарторыйского, и он будет просить вас помочь ему с организацией конспирационной сети или мятежа или еще чего-то в таком же духе. Чарторыйский - бывший российский министр иностранных дел, а теперь глава всей польской эмиграции - он сидит в Париже в ультрадорогом особняке Ламбер и координирует всю польскую антироссийскую деятельность.
Какие у вас варианты? Вы можете пойти и радушно впустить в свой дом посланника Чарторыйского, сесть с ним за стол и дать ему все чего он хочет - денег, помощи, укрытия, поддержки. Совесть ваша будет чиста. Однако о произошедшем неизбежно узнают русские - рано или поздно узнают о вашем участие в конспирационной деятельности, связанной с Чарторыйским. И тогда вам не поздоровится - согласно закону все ваше имущество и поместье будет конфисковано властями. Сыновья после этого, конечно, ни в какой университет не поедут - у вас теперь нет денег на их учебу. А дочери не выйдут замуж - потому что у них нет приданого (единственный шанс - если они очень красивы: тогда это и ваш небольшой ореол польского патриота поможет им найти хоть кого-то). У вас нет денег и вся прежняя жизнь уничтожена.
Если вы решите пригласить эмиссара Чарторыйского за стол, а пока беседуете с ним, тайком отправите человека в полицию, чтобы сообщить о происходящем, то когда посланника арестует, вы окажетесь в даже более худшей ситуации. С властями у вас, конечно, проблем нет. Зато есть со всеми остальными - местное общество подвергает вас полному остракизму за ваше предательство. Никаких балов и общения с коллегами дворянами. Ваши сыновья опять же не едут в университет - они же собирались в Варшаву (в крайнем случае в Киев), но польские студенты и преподаватели подвергнут остракизму и их: сыновья предателя и доносчика же. Дочери теперь уже точно не выйдут замуж, несмотря на приданое и на все остальное. И как венец всего - вы потеряете уважение своих крестьян, и время от времени у вас будут гореть поля, амбары, а то и дом.
Все остальные варианты - вариации двух представленных. Если вы даже прогоните эмиссара Чарторыйского, то рано или поздно, когда его поймают власти, история о том, что он заезжал к вам и о чем-то вас просил - всплывет. И, скорее всего, все закончится как в первом варианте. А если вы начнете посланнику все вот это объяснять (про семью, детей, университеты, уважение и остальное) и отправите его к соседям или еще к кому, то, в конечном итоге, это будет вариацией второго варианта - вы потеряете уважение соседей и всех остальных.
Представьте, что вы польский помещик где-нибудь в 1840-х годах или даже немного позже. Живете вы в Ломжинской или Сувалкской губернией в своем поместье. У вас есть два сына - они готовятся к поступлению в университет; еще у вас есть две дочери и вы довольно немало сил тратите на то, чтобы найти им хорошую партию. Еще вы раз в две-три недели ездите на бал, который дает кто-то из ваших соседей, принимаете участие в собраниях местного дворянства, выбираетесь время от времени в город за необходимыми покупками и гостите у соседей. Это - ваша жизнь.
И вот однажды ночью в вашем доме раздается неожиданный звук - кто-то громко и решительно стучит в вашу дверь. На самом деле, ровно в этот момент ваша жизнь кончилась, хотя вы еще не знаете об этом. Тук-тук-тук - вот так действительно стучит судьба. Потому что в двери ваши стучится никто иной как комиссар Чарторыйского, и он будет просить вас помочь ему с организацией конспирационной сети или мятежа или еще чего-то в таком же духе. Чарторыйский - бывший российский министр иностранных дел, а теперь глава всей польской эмиграции - он сидит в Париже в ультрадорогом особняке Ламбер и координирует всю польскую антироссийскую деятельность.
Какие у вас варианты? Вы можете пойти и радушно впустить в свой дом посланника Чарторыйского, сесть с ним за стол и дать ему все чего он хочет - денег, помощи, укрытия, поддержки. Совесть ваша будет чиста. Однако о произошедшем неизбежно узнают русские - рано или поздно узнают о вашем участие в конспирационной деятельности, связанной с Чарторыйским. И тогда вам не поздоровится - согласно закону все ваше имущество и поместье будет конфисковано властями. Сыновья после этого, конечно, ни в какой университет не поедут - у вас теперь нет денег на их учебу. А дочери не выйдут замуж - потому что у них нет приданого (единственный шанс - если они очень красивы: тогда это и ваш небольшой ореол польского патриота поможет им найти хоть кого-то). У вас нет денег и вся прежняя жизнь уничтожена.
Если вы решите пригласить эмиссара Чарторыйского за стол, а пока беседуете с ним, тайком отправите человека в полицию, чтобы сообщить о происходящем, то когда посланника арестует, вы окажетесь в даже более худшей ситуации. С властями у вас, конечно, проблем нет. Зато есть со всеми остальными - местное общество подвергает вас полному остракизму за ваше предательство. Никаких балов и общения с коллегами дворянами. Ваши сыновья опять же не едут в университет - они же собирались в Варшаву (в крайнем случае в Киев), но польские студенты и преподаватели подвергнут остракизму и их: сыновья предателя и доносчика же. Дочери теперь уже точно не выйдут замуж, несмотря на приданое и на все остальное. И как венец всего - вы потеряете уважение своих крестьян, и время от времени у вас будут гореть поля, амбары, а то и дом.
Все остальные варианты - вариации двух представленных. Если вы даже прогоните эмиссара Чарторыйского, то рано или поздно, когда его поймают власти, история о том, что он заезжал к вам и о чем-то вас просил - всплывет. И, скорее всего, все закончится как в первом варианте. А если вы начнете посланнику все вот это объяснять (про семью, детей, университеты, уважение и остальное) и отправите его к соседям или еще к кому, то, в конечном итоге, это будет вариацией второго варианта - вы потеряете уважение соседей и всех остальных.
Мне кажется, что Дворцовая площадь в Петербурге - одна из лучших площадей в мире, если не лучшая. Во-первых, она чертовски прекрасна и огромна - Красная площадь, например, и меньше, и не так продуманно символична. Как я уже писал где-то ранее, Красная площадь, как и вообще все пространство вокруг Кремля, перегружено разными символами, которые противоречат друг другу - там одновременно и Лобное место, и Мавзолей с Некрополем у стены, и сам Кремль, и памятник Жукову и т.д. В то же время, Дворцовая очень гармонична и однообразна в своем символическом послании.
Во-вторых, и что важнее, Дворцовая площадь - это один из лучших символов империи, воплощенный в камне и стали. Что мы видим там? Прежде всего, дворец - сосредоточие имперской власти и, если воспользоваться метафорой Сокурова, "русский ковчег" Русской империи, сердце и душа империи, сокровищница и музей, яркий символ красоты и мощи. Напротив Зимнего дворца - Главный штаб, конституюрущий военную власть и силу империи; в центре здания расположена грандиозная арка в честь триумфа имперского оружия в главной войне - войне 1812 года. Кроме того, в здании Главного штаба находилось имперское Министерство иностранных дел, Военное министерство и Министерство финансов.
Если стоять лицом к Зимнему дворцу, то справа от нас будет Здание гвардейского корпуса - гвардия, которая охраняет императора и империю. Слева же у нас будет здание Адмиралтейства - управление имперским флотом (а до 1844 года - еще и верфь). И это мы еще не говорим про символизм которым перегружен декор всех этих зданий.
Еще левее, но поодаль, у нас расположен Исаакиевский собор - главный собор империи, символизирующий в себе всю имперскую веру. И в центре Дворцовой площади, словно в эпицентре имперской вселенной, у нас находится Александровская колонна - грандиозный памятник победе Русской императорской армии, приведшей русские войска в Париж, а Российскую империю - в клуб великих мировых держав, определяющих судьбы Европы и, отчасти, мира.
Вот это - словно империя в миниатюре, здесь находятся все главные элементы имперской машины - причем не только россйской, а универсальной: тоже самое мы найдем в Австрии, Великобритании, Франции и Риме. Но только там нет таких пространств, где на такой компактной территории была представлена вся имперская жизнь разом. Пожалуй, отчасти похож комплекс Букингемского дворца и всего того, что его окружает - но там нет этой элегантности и сочлененности имперских элементов.
Как можно не любить Петербург - не представляю.
Во-вторых, и что важнее, Дворцовая площадь - это один из лучших символов империи, воплощенный в камне и стали. Что мы видим там? Прежде всего, дворец - сосредоточие имперской власти и, если воспользоваться метафорой Сокурова, "русский ковчег" Русской империи, сердце и душа империи, сокровищница и музей, яркий символ красоты и мощи. Напротив Зимнего дворца - Главный штаб, конституюрущий военную власть и силу империи; в центре здания расположена грандиозная арка в честь триумфа имперского оружия в главной войне - войне 1812 года. Кроме того, в здании Главного штаба находилось имперское Министерство иностранных дел, Военное министерство и Министерство финансов.
Если стоять лицом к Зимнему дворцу, то справа от нас будет Здание гвардейского корпуса - гвардия, которая охраняет императора и империю. Слева же у нас будет здание Адмиралтейства - управление имперским флотом (а до 1844 года - еще и верфь). И это мы еще не говорим про символизм которым перегружен декор всех этих зданий.
Еще левее, но поодаль, у нас расположен Исаакиевский собор - главный собор империи, символизирующий в себе всю имперскую веру. И в центре Дворцовой площади, словно в эпицентре имперской вселенной, у нас находится Александровская колонна - грандиозный памятник победе Русской императорской армии, приведшей русские войска в Париж, а Российскую империю - в клуб великих мировых держав, определяющих судьбы Европы и, отчасти, мира.
Вот это - словно империя в миниатюре, здесь находятся все главные элементы имперской машины - причем не только россйской, а универсальной: тоже самое мы найдем в Австрии, Великобритании, Франции и Риме. Но только там нет таких пространств, где на такой компактной территории была представлена вся имперская жизнь разом. Пожалуй, отчасти похож комплекс Букингемского дворца и всего того, что его окружает - но там нет этой элегантности и сочлененности имперских элементов.
Как можно не любить Петербург - не представляю.
Минутка статистики или о расстановке приоритетов.
В Петербурге установлена 91 мемориальная доска посвященная Ленину. И еще одна - в честь его брата Александра. А еще Михаилу Калинину - 15. Кирову - 5. И даже Урицкому - 3.
Достоевскому - 4. Менделееву - 10. Пушкину - 9. Гоголю - 2. Боткину - 2. Лермонтову - 2. Лескову - 1. Чайковскому - 3. Шевченко - 4. Ахматовой - 2. Белинскому - 1. Блоку - 3. Боткину - 2. Бродскому - 1. Гумилеву - 3. Зощенко - 2. Крылову - 5. Мандельштаму - 1 (!). Павлову - 7.
В Петербурге установлена 91 мемориальная доска посвященная Ленину. И еще одна - в честь его брата Александра. А еще Михаилу Калинину - 15. Кирову - 5. И даже Урицкому - 3.
Достоевскому - 4. Менделееву - 10. Пушкину - 9. Гоголю - 2. Боткину - 2. Лермонтову - 2. Лескову - 1. Чайковскому - 3. Шевченко - 4. Ахматовой - 2. Белинскому - 1. Блоку - 3. Боткину - 2. Бродскому - 1. Гумилеву - 3. Зощенко - 2. Крылову - 5. Мандельштаму - 1 (!). Павлову - 7.
О советских учителях
"Зимой 1931 г. учительница Евдокия Георгиевна Матвеева покинула Ленинград, где проработала больше двадцати лет, и поехала в городок Грязовец, расположенный в 600 км к востоку от Ленинграда. Дочь промышленного рабочего, Матвеева отправилась «на село» по призыву властей к «учителям-добровольцам» в ходе кампании всеобуча. В Грязовце отношения Матвеевой с молодыми коллегами «не складывались». Директор школы, Серков, и три учителя, Иванова, Миролюбов и Рогозин, чтобы поставить в неловкое положение старшую коллегу, тайком убрали из класса методические материалы, а затем обвинили ее в низком уровне преподавания. Когда Серков отправил Матвееву в отдаленную школу, другие учителя с насмешкой пожелали ей «счастливого пути в деревню», не забыв напомнить, что «дезертиров» со школьного фронта ждет суровое наказание. Не нашла правды Матвеева и в районо. Там над ней только посмеялись и сказали, что молодые люди всегда подшучивают над старшими. Матвеева «заболела неврастенией в истерической форме», и в итоге «выбыла из строя советских педагогов, стала инвалидом». После вмешательства профсоюза, партийных органов и прокуратуры Серков, Миролюбов и Рогозин (видимо, Ивановой это не коснулось) были уволены с работы, исключены из комсомола, их отдали под суд — вот когда им стало не до смеха. После этих санкций коллеги публично извинились перед Матвеевой и обещали теплый прием учителям из Ленинграда, которые добровольно приедут в их провинциальный городок".
"Зимой 1931 г. учительница Евдокия Георгиевна Матвеева покинула Ленинград, где проработала больше двадцати лет, и поехала в городок Грязовец, расположенный в 600 км к востоку от Ленинграда. Дочь промышленного рабочего, Матвеева отправилась «на село» по призыву властей к «учителям-добровольцам» в ходе кампании всеобуча. В Грязовце отношения Матвеевой с молодыми коллегами «не складывались». Директор школы, Серков, и три учителя, Иванова, Миролюбов и Рогозин, чтобы поставить в неловкое положение старшую коллегу, тайком убрали из класса методические материалы, а затем обвинили ее в низком уровне преподавания. Когда Серков отправил Матвееву в отдаленную школу, другие учителя с насмешкой пожелали ей «счастливого пути в деревню», не забыв напомнить, что «дезертиров» со школьного фронта ждет суровое наказание. Не нашла правды Матвеева и в районо. Там над ней только посмеялись и сказали, что молодые люди всегда подшучивают над старшими. Матвеева «заболела неврастенией в истерической форме», и в итоге «выбыла из строя советских педагогов, стала инвалидом». После вмешательства профсоюза, партийных органов и прокуратуры Серков, Миролюбов и Рогозин (видимо, Ивановой это не коснулось) были уволены с работы, исключены из комсомола, их отдали под суд — вот когда им стало не до смеха. После этих санкций коллеги публично извинились перед Матвеевой и обещали теплый прием учителям из Ленинграда, которые добровольно приедут в их провинциальный городок".
Самое поразительное, что несмотря на то, что у людей, родившихся уже после распада Советского Союза, уже родились свои дети, современная российская реальность все равно многими воспринимается как временная. Как будто Россия все еще находится в неком переходе из ниоткуда в никуда. Кино снимают - временное, дома строят - временные, политика организованно лишь чтобы 2-3 месяца продержаться, а дальше еще что-то придумывать. Людей, которым удается относиться к актуальным событиям, как к чему-то более постоянному, как к чему-то что достойно отдельного описания - таких людей немного. Вот Балабанов был таким.
И вот люди сидят и вспоминают до сих пор, про то как в Союзе давали квартиры, какая водка была и где надо было брать, какая колбаса и как они ездили в метро. И все эти воспоминания до сих пор не дают людям покоя - они постоянно сравнивают зачем-то свое нынешнее положение с тем, какое оно у них могло быть в Союзе - хотя прошло уже 30 лет и давно уже пора забыть и отпустить все эти болезненные воспоминания.
А с другой стороны, сам Советский Союз до того, как пережил Вторую мировую войну, воспринимался такой же временной и хлипкой декорацией, которая сама по себе условна и временна, а вот раньше-то на Пасху блины пекли, а дворнику с городовым на Рождество давали по серебряному рублю, а гимназистки были так хороши и т.д. Очень хочется надеяться, что России для того, чтобы прийти в себя не потребуется потрясение уровня Второй мировой,
И вот люди сидят и вспоминают до сих пор, про то как в Союзе давали квартиры, какая водка была и где надо было брать, какая колбаса и как они ездили в метро. И все эти воспоминания до сих пор не дают людям покоя - они постоянно сравнивают зачем-то свое нынешнее положение с тем, какое оно у них могло быть в Союзе - хотя прошло уже 30 лет и давно уже пора забыть и отпустить все эти болезненные воспоминания.
А с другой стороны, сам Советский Союз до того, как пережил Вторую мировую войну, воспринимался такой же временной и хлипкой декорацией, которая сама по себе условна и временна, а вот раньше-то на Пасху блины пекли, а дворнику с городовым на Рождество давали по серебряному рублю, а гимназистки были так хороши и т.д. Очень хочется надеяться, что России для того, чтобы прийти в себя не потребуется потрясение уровня Второй мировой,
Интересный факт о национализме и нацбилдинге
"Статистический обзор французского Министерства просвещения от 1863 года свидетельствует о том, что по крайней мере четверть континентального населения Франции не знала в то время французского языка. Французский не был родным языком для примерно половины из четырех миллионов французских школьников. <...> Практически весь юг и значительная часть северо-востока и северо-запада страны говорили на диалектах и наречиях, которым французы дали общее имя patois, по большей части так сильно отличавшихся от французского, что парижским путешественникам не у кого было спросить дорогу".
"Статистический обзор французского Министерства просвещения от 1863 года свидетельствует о том, что по крайней мере четверть континентального населения Франции не знала в то время французского языка. Французский не был родным языком для примерно половины из четырех миллионов французских школьников. <...> Практически весь юг и значительная часть северо-востока и северо-запада страны говорили на диалектах и наречиях, которым французы дали общее имя patois, по большей части так сильно отличавшихся от французского, что парижским путешественникам не у кого было спросить дорогу".
Гениально
"Другой тип графомании представляют собой стихотворения, в которых все слова, взятые по отдельности, смешными не кажутся и погрешностей про-тив синтаксиса тоже нет, но которые тем не менее создают комический эф-фект, и весьма сильный. Порождается он в первую очередь неумением авторов-любителей выдержать стилистическую манеру, забавной какофонией, возникающей от соседства строк, как бы позаимствованных из произведений разных жанров. Приведем несколько примеров разнообразных стилистиче-ских напластований из стихотворений поэтов-дилетантов, издавших свои книги в 1913 году:
Целуя Матренины губы,
Смотрел на закат Митрофан.
Курились фабричные трубы,
Клубился над речкой туман.
И крики подобные стону,
Неслись от железных машин.
Сжимая, целует Матрену
Огнем сладострастья палим.
Мих. Артамонов. «В дыму фабрик и заводов» — из книги «Улица фабричная»"
"Другой тип графомании представляют собой стихотворения, в которых все слова, взятые по отдельности, смешными не кажутся и погрешностей про-тив синтаксиса тоже нет, но которые тем не менее создают комический эф-фект, и весьма сильный. Порождается он в первую очередь неумением авторов-любителей выдержать стилистическую манеру, забавной какофонией, возникающей от соседства строк, как бы позаимствованных из произведений разных жанров. Приведем несколько примеров разнообразных стилистиче-ских напластований из стихотворений поэтов-дилетантов, издавших свои книги в 1913 году:
Целуя Матренины губы,
Смотрел на закат Митрофан.
Курились фабричные трубы,
Клубился над речкой туман.
И крики подобные стону,
Неслись от железных машин.
Сжимая, целует Матрену
Огнем сладострастья палим.
Мих. Артамонов. «В дыму фабрик и заводов» — из книги «Улица фабричная»"
Это, кстати, довольно типичная биография рядового управленца первых советских десятилетий - недоучившийся поляк (грузин, латыш, еврей, русский из очень далекой деревни - нужное подчеркнуть), откосивший от службы в армии, абсолютно непригодный как управленец, который зачем-то начинает вводить повсеместное изучение Карла Маркса в консерватории (военно-медицинской академии, академии художеств, технологическом инстититуте - нужное подчеркнуть). К этой части репрессированных в 1937-38 годах у меня особого сочувствия нет - люди сами все это себе на голову навернули.
"Пшибышевский Болеслав Станиславович, (Bolesław Przybyszewski, 22 февраля 1892 г. Берлин — 21 августа 1937 г. Москва). Музыковед.
Сын польского писателя Станислава Пшибышевского от гражданского брака с Марфой Фердер. После самоубийства матери в 1896 г. попал в Варшаву к матери Пшибышевского, где учился в консерватории. Во время Первой мировой войны как гражданин Пруссии был вывезен в Орск. Женился на дочери царского подполковника Эмилии Оттовне Нидеккер.
После Октябрьской революции переехал в Москву, где преподавал в Коммунистическом университете национальных меньшинств Запада имени Мархлевского. Член ВКП(б) с 1920 по 1933 год.
В 1929—1931 годах был директором Московской консерватории. На посту директора Пшибышевский произвёл ряд реформ, значительно сократив теоретические предметы и музыкальные занятия и уделив основное внимание политэкономическим курсам.
Был обвинён в мужеложстве и отправлен на три года на стройку Беломоро-Балтийского канала.
Вновь арестован 1 марта 1937 года. Военной коллегией Верховного Суда 21 августа 1937 года приговорён к расстрелу по обвинению в шпионаже и подготовке террористического акта (приговор приведён в исполнение в тот же день). Реабилитирован 15 сентября 1956 года."
Эмилия Оттовна была репрессирована в 1937 году, вышла из лагерей в 1945 году с туберкулёзом позвоночника от побоев. В 1946 году она скончалась."
А вы еще спрашиваете, чем мне революция не нравится.
"Пшибышевский Болеслав Станиславович, (Bolesław Przybyszewski, 22 февраля 1892 г. Берлин — 21 августа 1937 г. Москва). Музыковед.
Сын польского писателя Станислава Пшибышевского от гражданского брака с Марфой Фердер. После самоубийства матери в 1896 г. попал в Варшаву к матери Пшибышевского, где учился в консерватории. Во время Первой мировой войны как гражданин Пруссии был вывезен в Орск. Женился на дочери царского подполковника Эмилии Оттовне Нидеккер.
После Октябрьской революции переехал в Москву, где преподавал в Коммунистическом университете национальных меньшинств Запада имени Мархлевского. Член ВКП(б) с 1920 по 1933 год.
В 1929—1931 годах был директором Московской консерватории. На посту директора Пшибышевский произвёл ряд реформ, значительно сократив теоретические предметы и музыкальные занятия и уделив основное внимание политэкономическим курсам.
Был обвинён в мужеложстве и отправлен на три года на стройку Беломоро-Балтийского канала.
Вновь арестован 1 марта 1937 года. Военной коллегией Верховного Суда 21 августа 1937 года приговорён к расстрелу по обвинению в шпионаже и подготовке террористического акта (приговор приведён в исполнение в тот же день). Реабилитирован 15 сентября 1956 года."
Эмилия Оттовна была репрессирована в 1937 году, вышла из лагерей в 1945 году с туберкулёзом позвоночника от побоев. В 1946 году она скончалась."
А вы еще спрашиваете, чем мне революция не нравится.
Многие думают, что демократизация похожа на поезд на прямом пути - стоит его запустить, смазать и починить все важные детали и этот огромный агрегат будет ехать вперёд и вперёд, навстречу все больше и большей демократии. Что-то в духе "есть у революции начало, нет у революции конца". Институты развиваются и укрепляются, свобод становится все больше и больше и мы несёмся на прекрасном поезде навстречу новым свершениям.
Но на самом деле этот процесс больше похож на торги на бирже. Курс демократизации то растёт, то падает, на рынке случаются кризисы и дефолты, неожиданные обвалы и стагнация. В идеале, конечно, индекс биржи растёт, но это совсем не гарантированная ситуация и те, кто верит в бесконечно растущий курс акций неизбежно прогорят в какой-то момент и потеряют все то, что инвестировали в рынок.
Говоря же о России в ХХ веке, необходимо делать уточнения - речь не столько о стремлении к демократии и свободе (об этом, наверное, можно говорить применительно к периоду до Первой Мировой войны и Революции 1917 года), а об освобождении от государства. Государство, чьё влияние на жизнь среднего человека фантастическим образом выросло в ходе Первой мировой (причём не только в России, а вообще во всех воюющих странах), в течение первой половины двадцатого века только усиливало свои позиции.
На пике этого процесса, достигнутого где как раз к концу 1940-х, государство в России не только собирало налоги (довольно большие, кстати) и перераспределяло ресурсы - этим занимаются все государства. Но оно ещё определяло досуг граждан, планы на жизнь, их мысли, души, чувства, язык, на котором они говорили; диктовало приемлемые семейные практики, насильно навязывало свою концепцию мирового устройства, мнений и верований. И вся вторая половина ХХ века это постепенный процесс делегирования государственных полномочий людям - этот процесс можно представлять как борьбу со сталинизмом и "перегибом на местах", но мне сейчас кажется, что это более широкая история.
И этот процесс шёл (и идёт до сих пор) со своими откатами, провалами и переменными успехами. Иногда государство теряет часть своего монструозного арсенала подавления, иногда снова собирается с силами. Но сам процесс пока что не столько про построение институтов и демократии, а про ту самую "волю".
Но на самом деле этот процесс больше похож на торги на бирже. Курс демократизации то растёт, то падает, на рынке случаются кризисы и дефолты, неожиданные обвалы и стагнация. В идеале, конечно, индекс биржи растёт, но это совсем не гарантированная ситуация и те, кто верит в бесконечно растущий курс акций неизбежно прогорят в какой-то момент и потеряют все то, что инвестировали в рынок.
Говоря же о России в ХХ веке, необходимо делать уточнения - речь не столько о стремлении к демократии и свободе (об этом, наверное, можно говорить применительно к периоду до Первой Мировой войны и Революции 1917 года), а об освобождении от государства. Государство, чьё влияние на жизнь среднего человека фантастическим образом выросло в ходе Первой мировой (причём не только в России, а вообще во всех воюющих странах), в течение первой половины двадцатого века только усиливало свои позиции.
На пике этого процесса, достигнутого где как раз к концу 1940-х, государство в России не только собирало налоги (довольно большие, кстати) и перераспределяло ресурсы - этим занимаются все государства. Но оно ещё определяло досуг граждан, планы на жизнь, их мысли, души, чувства, язык, на котором они говорили; диктовало приемлемые семейные практики, насильно навязывало свою концепцию мирового устройства, мнений и верований. И вся вторая половина ХХ века это постепенный процесс делегирования государственных полномочий людям - этот процесс можно представлять как борьбу со сталинизмом и "перегибом на местах", но мне сейчас кажется, что это более широкая история.
И этот процесс шёл (и идёт до сих пор) со своими откатами, провалами и переменными успехами. Иногда государство теряет часть своего монструозного арсенала подавления, иногда снова собирается с силами. Но сам процесс пока что не столько про построение институтов и демократии, а про ту самую "волю".
Иногда я мечтаю о том, чтобы хороший и умный историк написал этакого "анти-Пайпса". В том смысле, что книги Пайпса про "Россию при старом режиме", равно как и его же книга про революцию, пользуются какой-то совершенно незаслуженной славой; более того, весьма популярны и среди жителей России (чаще всего либеральных взглядов, но не только). Более того, нередко эта единственная книга о России до революции, которую они в своей жизни читают - а, как говорится, "если ты читал одну книгу по теме, то ты не читал по одной". Что самое печальное, несмотря на то, что за последние десятилетия появилось немало очень и очень качественных книг по истории России - причем в разных аспектах, про разные периоды и с разных точек зрения - даже серьезные академические авторы (прежде всего политологи, но и историки тоже, к сожалению) используют эту книгу и ссылаются на нее.
С книгой Пайпса есть несколько очень важных проблем. Во-первых, личность самого автора, который вовсе не был непредвзятым и объективным историком, как это многим кажется, а был очень корректным и успешным пропагандистом, работавшим на свою новую родину; не забывая, впрочем, обо всем том комплексе отношений, которые существует между польскими евреями и Россией (попробуйте себе какую книгу написал бы об истории Армении азербайджанский историк). По большому счету, это такой профессор Зубов, только побольше калибром, конечно. Во-вторых, проблема посерьезнее заключается в том, что Пайпс просто вторичен во всей этой своей критике России. Ну вот, для примера, пожалуйста:
"Если бы орды варваров, потрясших мир, не прошли прежде нашествия на Запад по нашей стране, мы едва были бы главой для всемирной истории. Чтобы заставить себя заметить, нам пришлось растянуться от Берингова пролива до Одера. Когда-то великий человек вздумал нас цивилизовать и для того, чтобы приохотить к просвещению, кинул нам плащ цивилизации; мы подняли плащ, но к просвещению не прикоснулись. В другой раз другой великий монарх, приобщая нас к своему славному назначению, провел нас победителями от края до края Европы; вернувшись домой из этого триумфального шествия по самым просвещенным странам мира, мы принесли с собой одни только дурные идеи и гибельные заблуждения, последствием которых было неизмеримое бедствие, отбросившее нас назад на полвека. В крови у нас есть нечто, отвергающее всякий настоящий прогресс."
Пожалуйста, вот Чаадаев - это и короче, и четче. Да и почти на полтора века раньше написано. А это примерно и есть краткое содержание пайпсовского труда.
В-третьих, есть еще проблема связанная с тем, что Пайпс предлагает целую универсальную модель для понимания России до 1917 года. Но я считаю, что универсальные модели не очень часто работают, а даже если делают это, то с большими ограничениями. У меня вообще большое подозрение вызывают книги, которые "объясняют все и навсегда". Даже теория самого Пайпса про царя, как собственника всего и про патримониализм, довольно плохо работает начиная с 1861 года. В стране тысячи частных предпринимателей, крупные заводы и большое количество иностранных предпринимателей (которые даже дела ведут по законам своих стран), а мы говорим о каком-то отсутствии представления о частной собственности.
Вы спросите: Автор, хорошо, а что же нам читать-то вместо Пайпса? Есть ли еще одна книга, в которой будет ответ на все вопросы про Российскую империю и, желательно, сразу?
А я отвечу, что искать книги с ответами на все вопросы - в принципе так себе идея; гораздо полезнее читать книги по узким тематикам и создавать полную картину из десятков разных элементов. Но 10-15 названий того, что читал сам, я вам подскажу.
1. Всю серию книг об окраинах Российской империи, вышедшую в Historia Rossica - от Западных окраин до Сибири и от Бессарабии до Средней Азии через Северный Кавказ.
С книгой Пайпса есть несколько очень важных проблем. Во-первых, личность самого автора, который вовсе не был непредвзятым и объективным историком, как это многим кажется, а был очень корректным и успешным пропагандистом, работавшим на свою новую родину; не забывая, впрочем, обо всем том комплексе отношений, которые существует между польскими евреями и Россией (попробуйте себе какую книгу написал бы об истории Армении азербайджанский историк). По большому счету, это такой профессор Зубов, только побольше калибром, конечно. Во-вторых, проблема посерьезнее заключается в том, что Пайпс просто вторичен во всей этой своей критике России. Ну вот, для примера, пожалуйста:
"Если бы орды варваров, потрясших мир, не прошли прежде нашествия на Запад по нашей стране, мы едва были бы главой для всемирной истории. Чтобы заставить себя заметить, нам пришлось растянуться от Берингова пролива до Одера. Когда-то великий человек вздумал нас цивилизовать и для того, чтобы приохотить к просвещению, кинул нам плащ цивилизации; мы подняли плащ, но к просвещению не прикоснулись. В другой раз другой великий монарх, приобщая нас к своему славному назначению, провел нас победителями от края до края Европы; вернувшись домой из этого триумфального шествия по самым просвещенным странам мира, мы принесли с собой одни только дурные идеи и гибельные заблуждения, последствием которых было неизмеримое бедствие, отбросившее нас назад на полвека. В крови у нас есть нечто, отвергающее всякий настоящий прогресс."
Пожалуйста, вот Чаадаев - это и короче, и четче. Да и почти на полтора века раньше написано. А это примерно и есть краткое содержание пайпсовского труда.
В-третьих, есть еще проблема связанная с тем, что Пайпс предлагает целую универсальную модель для понимания России до 1917 года. Но я считаю, что универсальные модели не очень часто работают, а даже если делают это, то с большими ограничениями. У меня вообще большое подозрение вызывают книги, которые "объясняют все и навсегда". Даже теория самого Пайпса про царя, как собственника всего и про патримониализм, довольно плохо работает начиная с 1861 года. В стране тысячи частных предпринимателей, крупные заводы и большое количество иностранных предпринимателей (которые даже дела ведут по законам своих стран), а мы говорим о каком-то отсутствии представления о частной собственности.
Вы спросите: Автор, хорошо, а что же нам читать-то вместо Пайпса? Есть ли еще одна книга, в которой будет ответ на все вопросы про Российскую империю и, желательно, сразу?
А я отвечу, что искать книги с ответами на все вопросы - в принципе так себе идея; гораздо полезнее читать книги по узким тематикам и создавать полную картину из десятков разных элементов. Но 10-15 названий того, что читал сам, я вам подскажу.
1. Всю серию книг об окраинах Российской империи, вышедшую в Historia Rossica - от Западных окраин до Сибири и от Бессарабии до Средней Азии через Северный Кавказ.
2. Четыре книги, которые надо прочитать комплексом - Dominic Lieven, "The Russian Empire and its Rivals" (в дополнение можно прочитать его же книгу про сравнению русской, прусской и британской аристократии); Andreas Kappeler, "The Russian Empire: A Multiethnic History"; Alfred J. Rieber, «The Struggle for the Eurasian Borderlands: From the Rise of Early Modern Empires to the End of the First World War»; John LeDonne, "The Grand Strategy of the Russian Empire, 1660-1831"
3. Затем блок литературы по истории русского национализма и русской нации: Алексей Миллер, "Империя Романовых и национализм" и его же "Украинский вопрос", Eric Lohr, "Nationalizing the Russian Empire"; Melissa Kirschke Stockdale, "Mobilizing the Russian nation : patriotism and citizenship in the First World War"
4. Потом сборник книг о русском дворянстве, чтобы получить представление в общих чертах - Беккер, "Миф о русском дворянстве: Дворянство и привилегии последнего периода императорской России"; сборник "Дворянство, власть и общество в провинциальной России XVIII века"; Geroid Robinson, "Rural Russia under the old régime : a history of the landlord-peasant world and a prologue to the peasant revolution of 1917" (ее черта с два достанешь, но если есть доступ к библиотеке хорошей, то можно попробовать); Matthew Rendle, "Defenders of the Motherland : the Tsarist elite in revolutionary Russia"
5. Если интересно про еврейский вопрос (все-таки важная тема), то можно вот эти прочитать: Алексей Миллер, "Империя Романовых и евреи"; Миндлин, "История евреев Российской империи" и его же "Империя Романовых и евреи"; Семен Гольдин "Евреи и шпиономания в русской армии в годы Первой мировой войны" (про шпиономания времен Первой мировой еще надо обязательно Фуллера прочитать); Бейзер, "Евреи в Петербурге".
6. Ну и про последних императоров - Сергей Ольденбург, "Царствование императора Николая II" и книгу Доминика Ливена "Nicholas II : Emperor of all the Russias"; John F. Hutchinson, "Late Imperial Russia: 1890–1917" и Александр Боханов, "Император Александр III".
И мемуары, мемуары, мемуары.
3. Затем блок литературы по истории русского национализма и русской нации: Алексей Миллер, "Империя Романовых и национализм" и его же "Украинский вопрос", Eric Lohr, "Nationalizing the Russian Empire"; Melissa Kirschke Stockdale, "Mobilizing the Russian nation : patriotism and citizenship in the First World War"
4. Потом сборник книг о русском дворянстве, чтобы получить представление в общих чертах - Беккер, "Миф о русском дворянстве: Дворянство и привилегии последнего периода императорской России"; сборник "Дворянство, власть и общество в провинциальной России XVIII века"; Geroid Robinson, "Rural Russia under the old régime : a history of the landlord-peasant world and a prologue to the peasant revolution of 1917" (ее черта с два достанешь, но если есть доступ к библиотеке хорошей, то можно попробовать); Matthew Rendle, "Defenders of the Motherland : the Tsarist elite in revolutionary Russia"
5. Если интересно про еврейский вопрос (все-таки важная тема), то можно вот эти прочитать: Алексей Миллер, "Империя Романовых и евреи"; Миндлин, "История евреев Российской империи" и его же "Империя Романовых и евреи"; Семен Гольдин "Евреи и шпиономания в русской армии в годы Первой мировой войны" (про шпиономания времен Первой мировой еще надо обязательно Фуллера прочитать); Бейзер, "Евреи в Петербурге".
6. Ну и про последних императоров - Сергей Ольденбург, "Царствование императора Николая II" и книгу Доминика Ливена "Nicholas II : Emperor of all the Russias"; John F. Hutchinson, "Late Imperial Russia: 1890–1917" и Александр Боханов, "Император Александр III".
И мемуары, мемуары, мемуары.