Повторю старый пост об антисемитизме и дореволюционной России
«В среде — пускай светской, — к которой Катя принадлежала, вкусы были, по меньшей мере, отсталые. Чехов считался декадентом, К. Р. — крупным поэтом, Блок — вредным евреем, пишущим футу ристические сонеты об умирающих лебедях и лиловых ликерах. Какие-то французские и английские стихи ходили в списках по рукам и списывались снова [...] баловнем среди них было стихотворение бедного Луи Буйе, писавшего в середине прошлого века. Катя, упиваясь рокотом, декламировала его...» (Набоков, "Адмиралтейская игла")
Набоков, конечно, славится своими ненадежными рассказчиками, но в данном случае я ему верю, потому что уже не первый раз натыкаюсь на подобные оценки. Про еврея Блока особенно смешно - во-первых, потому что Блок был немцем, а, во-вторых, и это не секрет - он был более или менее антисемитом и не особенно это скрывал. Декадент из Чехова тоже получается так себе - декадентов они вместе с Буниным презирали. В то же время К.Р. и особенно Апухтин считались в высшем свете по-настоящему большими авторами.
Над Апухтиным жестоко издевался в своих рассказах и письмах Набоков (и по делу, впрочем). Об этом очень хорошо написано у Максима Шраера в "Темах и вариациях", почитайте, если не.
"Апухтин, чья тучность обычно приходит на ум на ряду с несколькими страстными стилизованными стихотворениями, такими как «Ночи безумные, ночи бессонные» (1876), представлял полную противоположность и внешности, и зрелых стихов Набокова. В «Говори, память» он вспоминает «shameful gleanings from Apukhtin’s and Grand Duke Konstantin’s lyrics of the tsiganski type» (SM, 225) («по стыдные поскребыши из „цыганского“ пошиба лирики, принадле жавшей Апухтину и Великому Князю Константину»;"
Апухтин нравился и Александру II и Николаю II: император Александр II был в восторге от «Архива графини Д.» — после чтения, состоявшегося в доме П. Г. Ольденбургского он заявил, что её нужно тотчас опубликовать, что это лучшая сатира на великосветские нравы. Николай II же в принципе довольно много читал, но Апухтина ставил довольно высоко (впрочем, Чехова и Тэффи тоже).
Впрочем, даже такие, как пишет саркастически едкий Набоков, "отсталые" взгляды на литературу, были гораздо нормальнее, чем у тех кто пришел на смену им: у тех либо в голове не было никакой литературы в принципе (какой-нибудь матрос Железняк же был просто олигофрен, которого кроме водки и кокаина мало что интересовало: у Бонч-Бруевича прекрасно описаны матросские безумства осенью 1917 года), либо же были прошит Маркс и его друзья, а также вся эта критическая писаревско-добролюбовская мешанина и, в лучшем случае, роман "Что делать?" (который, бесспорно, является великим русским романом, но если в голове у человека только он, то перед нами сумасшедший).
А главное, что даже лидеров всего этого движения литература не интересовала сама по себе, а только в контексте их сектантских политических взглядов - Толстой интересен Ленину не тем, что он мастер стиля, не тем, что он умеет парой фраз, иногда даже слов, рассказать о персонаже все, не из-за того, что сумел создать масштабное полотно русской истории. Нет, от него был нужен только реализм и народность, за что был удостоен высочайшего одобрения в качестве "зеркала русской революции". Впрочем, ладно еще Толстой - эти ведь безумцы умудрились и Гоголя назвать реалистом. Гоголя - писателя максимально далекого от реализма,и стоящего ближе к Кафке и Гофману.
И, в общем, с тех пор так и живем.
«В среде — пускай светской, — к которой Катя принадлежала, вкусы были, по меньшей мере, отсталые. Чехов считался декадентом, К. Р. — крупным поэтом, Блок — вредным евреем, пишущим футу ристические сонеты об умирающих лебедях и лиловых ликерах. Какие-то французские и английские стихи ходили в списках по рукам и списывались снова [...] баловнем среди них было стихотворение бедного Луи Буйе, писавшего в середине прошлого века. Катя, упиваясь рокотом, декламировала его...» (Набоков, "Адмиралтейская игла")
Набоков, конечно, славится своими ненадежными рассказчиками, но в данном случае я ему верю, потому что уже не первый раз натыкаюсь на подобные оценки. Про еврея Блока особенно смешно - во-первых, потому что Блок был немцем, а, во-вторых, и это не секрет - он был более или менее антисемитом и не особенно это скрывал. Декадент из Чехова тоже получается так себе - декадентов они вместе с Буниным презирали. В то же время К.Р. и особенно Апухтин считались в высшем свете по-настоящему большими авторами.
Над Апухтиным жестоко издевался в своих рассказах и письмах Набоков (и по делу, впрочем). Об этом очень хорошо написано у Максима Шраера в "Темах и вариациях", почитайте, если не.
"Апухтин, чья тучность обычно приходит на ум на ряду с несколькими страстными стилизованными стихотворениями, такими как «Ночи безумные, ночи бессонные» (1876), представлял полную противоположность и внешности, и зрелых стихов Набокова. В «Говори, память» он вспоминает «shameful gleanings from Apukhtin’s and Grand Duke Konstantin’s lyrics of the tsiganski type» (SM, 225) («по стыдные поскребыши из „цыганского“ пошиба лирики, принадле жавшей Апухтину и Великому Князю Константину»;"
Апухтин нравился и Александру II и Николаю II: император Александр II был в восторге от «Архива графини Д.» — после чтения, состоявшегося в доме П. Г. Ольденбургского он заявил, что её нужно тотчас опубликовать, что это лучшая сатира на великосветские нравы. Николай II же в принципе довольно много читал, но Апухтина ставил довольно высоко (впрочем, Чехова и Тэффи тоже).
Впрочем, даже такие, как пишет саркастически едкий Набоков, "отсталые" взгляды на литературу, были гораздо нормальнее, чем у тех кто пришел на смену им: у тех либо в голове не было никакой литературы в принципе (какой-нибудь матрос Железняк же был просто олигофрен, которого кроме водки и кокаина мало что интересовало: у Бонч-Бруевича прекрасно описаны матросские безумства осенью 1917 года), либо же были прошит Маркс и его друзья, а также вся эта критическая писаревско-добролюбовская мешанина и, в лучшем случае, роман "Что делать?" (который, бесспорно, является великим русским романом, но если в голове у человека только он, то перед нами сумасшедший).
А главное, что даже лидеров всего этого движения литература не интересовала сама по себе, а только в контексте их сектантских политических взглядов - Толстой интересен Ленину не тем, что он мастер стиля, не тем, что он умеет парой фраз, иногда даже слов, рассказать о персонаже все, не из-за того, что сумел создать масштабное полотно русской истории. Нет, от него был нужен только реализм и народность, за что был удостоен высочайшего одобрения в качестве "зеркала русской революции". Впрочем, ладно еще Толстой - эти ведь безумцы умудрились и Гоголя назвать реалистом. Гоголя - писателя максимально далекого от реализма,и стоящего ближе к Кафке и Гофману.
И, в общем, с тех пор так и живем.
Про валюту в сталинском СССР
"Валюта у советских людей была. Она лежала в кубышках, оставшись от царского времени, нелегальной торговли времен Гражданской войны и валютных операций нэпа. Валюта продолжала поступать в СССР из-за границы контрабандой: в соседних с Россией странах Прибалтики и Польше, а также во Франции и в Китае российские эмигранты открывали "фирмы", которые брались нелегально доставить валюту "по адресу", о чем свидетельствовали объявления в газетах. Валюта приходила советским гражданам от родственников и друзей за границей, вложенная в письма и посылки. "Черный" рынок служил главным механизмом перераспределения и растекания валюты внутри страны.
Едва ли не единственным легальным способом получить валюту для советских людей в начале 1930-х гг. были банковские и почтовые переводы из-за границы. Но и в этом случае Наркомфин проводил, по его собственным словам, политику "жесткого зажима" валюты, стараясь оставить как можно больше "эффективной валюты" в кармане государства, а получателям переводов вместо долларов и фунтов всучить рубли по официальному обменному курсу. В соответствии с директивой Наркомфина в начале 1930-х гг. банки имели право выплачивать в валюте по платежным поручениям из-за границы не более четверти переведенной суммы, остальное выдавали в рублях. Но и эту валюту советские люди могли получить только со скандалом, при категорическом требовании и угрозе отсылки перевода назад30. Иностранцы в СССР не составляли исключения. Приполучении денежных переводов из-за границы основная часть суммы выплачивалась им в рублях.
Ситуация начала меняться летом 1931 г. с распространением небеспочвенных слухов о том, что Торгсин скоро будет обслуживать советского покупателя. В этих условиях люди более решительно стали отказываться от получения рублей по переводам из-за границы, требуя выплат в валюте. Массовые отказы от заграничных переводов ставили под угрозу этот источник поступления валюты в СССР и заставили финансовые органы принять меры. Однако и в этом случае Наркомфин пытался решить проблему "безналичным способом", максимально сохранив государственную валютную монополию, - на руки валюту не выдавать, а переводить на счет Торгсина. К тому же вначале Наркомфин запрещал переводить всю сумму валютного перевода на Торгсин31. Ленинградская областная контора Госбанка даже пыталась определить "норму перевода валюты" на Торгсин. По мнению ее руководителей, 5 долл. в месяц было бы достаточно для покупки необходимых товаров в дополнение к существовавшим в то время пайкам.
Документы свидетельствуют, что давление, шедшее "снизу" от общества, привело к расширению пределов легальных валютных операций в стране. В августе 1931 г. Всеукраинская контора Госбанка сообщала в Москву: "В городе (Харьков. - Е. О.) циркулируют слухи, что магазин "Торгсин" будет продавать разные товары за инвалюту всем без исключения гражданам. В силу этих слухов многие переводополучатели упорно настаивают на выдаче им инвалюты по переводам и воздерживаются от получения (рублей. - Е. О.) по переводам. Если до сего времени мы могли убедить пашу клиентуру в том, что ей инвалюта не нужна (подчеркнуто мной. - Е. О.), то с открытием магазина "Торгсин" нам это никак не удастся и мы, очевидно, вынуждены будем выплачивать по всем без исключения переводам наличную валюту". Показателен ответ Москвы: если переводополучатель угрожает отправить перевод назад, беспрепятственно перечисляйте деньги на счет Торгсина32. Сообщения, поступавшие из отделений Госбанка в Одессе, Ленинграде, Киеве, Тифлисе и других городов, подтверждали, что требования на "живую" валюту крайне усилились, люди почти поголовно отказывались брать рубли, копились неоплаченные переводы, что приток валюты в кассы Госбанка сократился, а то и вовсе прекратился, и банки, не дожидаясь указаний свыше, "явочным порядком" перечисляли валюту по переводам, пришедшим из-за границы на счет Торгсина".
"Валюта у советских людей была. Она лежала в кубышках, оставшись от царского времени, нелегальной торговли времен Гражданской войны и валютных операций нэпа. Валюта продолжала поступать в СССР из-за границы контрабандой: в соседних с Россией странах Прибалтики и Польше, а также во Франции и в Китае российские эмигранты открывали "фирмы", которые брались нелегально доставить валюту "по адресу", о чем свидетельствовали объявления в газетах. Валюта приходила советским гражданам от родственников и друзей за границей, вложенная в письма и посылки. "Черный" рынок служил главным механизмом перераспределения и растекания валюты внутри страны.
Едва ли не единственным легальным способом получить валюту для советских людей в начале 1930-х гг. были банковские и почтовые переводы из-за границы. Но и в этом случае Наркомфин проводил, по его собственным словам, политику "жесткого зажима" валюты, стараясь оставить как можно больше "эффективной валюты" в кармане государства, а получателям переводов вместо долларов и фунтов всучить рубли по официальному обменному курсу. В соответствии с директивой Наркомфина в начале 1930-х гг. банки имели право выплачивать в валюте по платежным поручениям из-за границы не более четверти переведенной суммы, остальное выдавали в рублях. Но и эту валюту советские люди могли получить только со скандалом, при категорическом требовании и угрозе отсылки перевода назад30. Иностранцы в СССР не составляли исключения. Приполучении денежных переводов из-за границы основная часть суммы выплачивалась им в рублях.
Ситуация начала меняться летом 1931 г. с распространением небеспочвенных слухов о том, что Торгсин скоро будет обслуживать советского покупателя. В этих условиях люди более решительно стали отказываться от получения рублей по переводам из-за границы, требуя выплат в валюте. Массовые отказы от заграничных переводов ставили под угрозу этот источник поступления валюты в СССР и заставили финансовые органы принять меры. Однако и в этом случае Наркомфин пытался решить проблему "безналичным способом", максимально сохранив государственную валютную монополию, - на руки валюту не выдавать, а переводить на счет Торгсина. К тому же вначале Наркомфин запрещал переводить всю сумму валютного перевода на Торгсин31. Ленинградская областная контора Госбанка даже пыталась определить "норму перевода валюты" на Торгсин. По мнению ее руководителей, 5 долл. в месяц было бы достаточно для покупки необходимых товаров в дополнение к существовавшим в то время пайкам.
Документы свидетельствуют, что давление, шедшее "снизу" от общества, привело к расширению пределов легальных валютных операций в стране. В августе 1931 г. Всеукраинская контора Госбанка сообщала в Москву: "В городе (Харьков. - Е. О.) циркулируют слухи, что магазин "Торгсин" будет продавать разные товары за инвалюту всем без исключения гражданам. В силу этих слухов многие переводополучатели упорно настаивают на выдаче им инвалюты по переводам и воздерживаются от получения (рублей. - Е. О.) по переводам. Если до сего времени мы могли убедить пашу клиентуру в том, что ей инвалюта не нужна (подчеркнуто мной. - Е. О.), то с открытием магазина "Торгсин" нам это никак не удастся и мы, очевидно, вынуждены будем выплачивать по всем без исключения переводам наличную валюту". Показателен ответ Москвы: если переводополучатель угрожает отправить перевод назад, беспрепятственно перечисляйте деньги на счет Торгсина32. Сообщения, поступавшие из отделений Госбанка в Одессе, Ленинграде, Киеве, Тифлисе и других городов, подтверждали, что требования на "живую" валюту крайне усилились, люди почти поголовно отказывались брать рубли, копились неоплаченные переводы, что приток валюты в кассы Госбанка сократился, а то и вовсе прекратился, и банки, не дожидаясь указаний свыше, "явочным порядком" перечисляли валюту по переводам, пришедшим из-за границы на счет Торгсина".
Forwarded from СЕАНС (Редакция «Сеанса»)
У него была мечта. Мартин Лютер Кинг родился ровно 90 лет назад. Денис Рузаев специально для 68-го номера «Сеанса» написал об отражении убийства политика в кино: от Жюля Дассена до Авы ДюВернэй.
«Кульминацией этой истории овладевающего героем безумия становится душераздирающая сцена в развлекательной аркаде с залом кривых зеркал. Так, наверное, могла бы сложиться судьба самого Кинга, не будь он убит в апреле 1968-го». https://goo.gl/YMAARg
«Кульминацией этой истории овладевающего героем безумия становится душераздирающая сцена в развлекательной аркаде с залом кривых зеркал. Так, наверное, могла бы сложиться судьба самого Кинга, не будь он убит в апреле 1968-го». https://goo.gl/YMAARg
Журнал «Сеанс»
Мартин Лютер Кинг. Живее смерти
90 лет назад родился Мартин Лютер Кинг. Мы публикуем текст Дениса Рузаева из 68-го номера «Сеанса» о том, какое отражение убийство Кинга нашло в кино — моментально и в исторической перспективе.
Для тех, кто в Петербурге размышляет о том, куда бы пойти на выходных, советую обратить внимание на лекцию об Иване Крылове. Записывайтесь!
"Уже 200 лет русские дети учат в школе басни Крылова (Пушкин-лицеист тоже), его басни входят в корпус обязательных текстов, без них ты вроде как и не русский.
Сам Крылов уже при жизни стал легендарной и анекдотической фигурой, во всяком случае, в Санкт-Петербурге. Его огромная тучная фигура была частью городского пейзажа, мамаши и бонны указывали на него детям, царь при встрече на Невском проспекте любезно беседовал, его шутки повторяли в гостиных, на царских обедах ему подкладывали лучшие куски, а вельможи специально для него готовили обеды.
История его жизни удивительна (отразилась даже в творчестве Пушкина, которого сам он считал гением), он сумел добиться резкого для отечественного литераторы положения - достатка и уважения, при этом без "прислуживания" и лакейства.
Был вольтерьянцем и патриотом, но в душу свою никого не пускал, прожил загадочно, под маской чудака, лентяя и обжоры.
И даже смерть его стала анекдотом.
Но он фигура для отечественной истории - редкая. Почти уникальная.
Почему - расскажу на лекции в субботу".
https://www.facebook.com/anna.loo.754/posts/2197419323650567
"Уже 200 лет русские дети учат в школе басни Крылова (Пушкин-лицеист тоже), его басни входят в корпус обязательных текстов, без них ты вроде как и не русский.
Сам Крылов уже при жизни стал легендарной и анекдотической фигурой, во всяком случае, в Санкт-Петербурге. Его огромная тучная фигура была частью городского пейзажа, мамаши и бонны указывали на него детям, царь при встрече на Невском проспекте любезно беседовал, его шутки повторяли в гостиных, на царских обедах ему подкладывали лучшие куски, а вельможи специально для него готовили обеды.
История его жизни удивительна (отразилась даже в творчестве Пушкина, которого сам он считал гением), он сумел добиться резкого для отечественного литераторы положения - достатка и уважения, при этом без "прислуживания" и лакейства.
Был вольтерьянцем и патриотом, но в душу свою никого не пускал, прожил загадочно, под маской чудака, лентяя и обжоры.
И даже смерть его стала анекдотом.
Но он фигура для отечественной истории - редкая. Почти уникальная.
Почему - расскажу на лекции в субботу".
https://www.facebook.com/anna.loo.754/posts/2197419323650567
Facebook
Anna Sever
Уже 200 лет русские дети учат в школе басни Крылова (Пушкин-лицеист тоже), его басни входят в корпус обязательных текстов, без них ты вроде как и не русский. Сам Крылов уже при жизни стал легендарной...
Forwarded from Сьерамадре (Никита Смирнов и Егор Сенников)
Фашизм породил жанр в литературе и кино, которым мы предлагаем сегодня обогатить ваш словарь - sadiconazista. Порнографическая проза и хоррор-фильмы о том, "какие удовольствия таит в себе концлагерь", сложились в отдельное явление в 1970-е - 1980-е годы, которое привлекало криптофашистов, как свет - мотылька.
«В период между 1968-м и 1982-м, некоторые режиссеры специализировались на эксплуатационном кино, и студии обращались к растущим рынкам: Fulvia и S.E.F.I. Cinematografice в Италии, Eurocine во Франции и Эрвин С. Дитрих в Швейцарии, и другие. Все они работали в жанре «женщины в тюрьме», куда порой попадали элементы sadiconazista. В Германии большинство эксплуатационных фильмов в духе sadiconazista в кино не показывали из-за цензурных ограничений, зато некоторые из этих картин стали главными примерами в британском споре о video nasties, когда в начале 80-х полиция стала изымать из оборота жестокие фильмы на видеокассетах из-за беспокойства о молодежи, и цензура длилась два десятилетия. Некоторые фильмы остаются запрещены в Великобритании, и нет ничего удивительного, что sadiconazista в их числе. Фил Харди называет фильм «Лагерь СС № 5: Женский ад» Серджо Гарроне (не родня режиссера Маттео Гарроне) заменой всем фильмам sadiconazista этого времени:
«Кассовый успех картины Лилианы Кавани „Ночной портье“ (1974) об удовольствиях от пыток в нацистском концлагере, а в Америке — отвратительно незрелые и расистские фильмы Дона Эдмондса о пыточных лагерях („Ильза, волчица СС“, 1974) одновременно вызывали ностальгические фантазии о запретном и притягивали криптофашистов, а также породили киноэквивалент уже сложившегося литературного поджанра порнографии — „il sadiconazista“. Гарроне поучаствовал в этой вариации женских тюремных фильмов двумя примерами кинематографических зверств, „Экспериментальный лагерь СС“ (Lager SSadis Kastrat Kommandantur, 1976) и еще одним в 1974 году, который просто эксплуатировал острые ощущения — например, раздевая еврейских женщин и разделяя их на проституток и жертв врачебной жестокости. Была там и обязательная нацистка-лесбиянка, грубая сцена аборта и обилие самых разнообразных пыток».
В некоторых рецензиях того времени, фильмы в жанре sadiconazista назывались порнографическим. Термин «порнография» — спорный, особенно когда речь идет о фильмах, которые находятся на границе между эксплуатационным кино и хардкором. Более правильно назвать большинство садиконацистских фильмов «сексуальной эксплуатацией». Цель этих фильмов — развлечь зрителя карнавальной смесью исторических обстановок, садистского насилия, отвратительных моментов, фетишистского использования костюмов и симуляции секса. Некоторые из этих элементов появляются в порнографических фильмах 1970-х годов — например, «Бордель СС» (Bordel SS, 1978 год, режиссер Хосе Беназераф), в которых был запечатлен настоящий секс, в то время как большинстве фильмов жанра sadiconazista таких сцен не было. В некоторых странах такие фильмы, как «Последняя оргия гестапо», были выпущены в альтернативных версиях с дополнительными сценами жесткого секса, которые изначально для них не снимались. Порнограф Джо Д’Амато позже выпустил картину «Куколки Фюрера» (Le bambole del Führer, 1995), почти бессюжетный порнофильм, главные герои которого красовались в нацистской униформе; тем не менее, в этом фильме не изображались элементы концлагерей или насилия. В целом, итальянские фильмы sadiconazista, снимавшиеся между 1976 и 1978 годами воспринимались как легкая порнография.
В отличие от этих поделок, такие образцы высокого искусства как «Сало» Пазолини на самом деле ближе к порнографии, в определении Сьюзен Зонтаг: фильмы и романы «квалифицируются как порнографические, если их темой является всеобщий поиск секса, стирающий значение любых других ролей героев кроме их функции в сексуальной драматургии, а реализация и завершение этого поиска изображаются графически»".
Stiglegger, Marcus. Cinema beyond Good and Evil? Nazi Exploitation in the Cinema of the 1970s and its Heritage, 2012.
#сьерамадре_нацисты_в_бегах
«В период между 1968-м и 1982-м, некоторые режиссеры специализировались на эксплуатационном кино, и студии обращались к растущим рынкам: Fulvia и S.E.F.I. Cinematografice в Италии, Eurocine во Франции и Эрвин С. Дитрих в Швейцарии, и другие. Все они работали в жанре «женщины в тюрьме», куда порой попадали элементы sadiconazista. В Германии большинство эксплуатационных фильмов в духе sadiconazista в кино не показывали из-за цензурных ограничений, зато некоторые из этих картин стали главными примерами в британском споре о video nasties, когда в начале 80-х полиция стала изымать из оборота жестокие фильмы на видеокассетах из-за беспокойства о молодежи, и цензура длилась два десятилетия. Некоторые фильмы остаются запрещены в Великобритании, и нет ничего удивительного, что sadiconazista в их числе. Фил Харди называет фильм «Лагерь СС № 5: Женский ад» Серджо Гарроне (не родня режиссера Маттео Гарроне) заменой всем фильмам sadiconazista этого времени:
«Кассовый успех картины Лилианы Кавани „Ночной портье“ (1974) об удовольствиях от пыток в нацистском концлагере, а в Америке — отвратительно незрелые и расистские фильмы Дона Эдмондса о пыточных лагерях („Ильза, волчица СС“, 1974) одновременно вызывали ностальгические фантазии о запретном и притягивали криптофашистов, а также породили киноэквивалент уже сложившегося литературного поджанра порнографии — „il sadiconazista“. Гарроне поучаствовал в этой вариации женских тюремных фильмов двумя примерами кинематографических зверств, „Экспериментальный лагерь СС“ (Lager SSadis Kastrat Kommandantur, 1976) и еще одним в 1974 году, который просто эксплуатировал острые ощущения — например, раздевая еврейских женщин и разделяя их на проституток и жертв врачебной жестокости. Была там и обязательная нацистка-лесбиянка, грубая сцена аборта и обилие самых разнообразных пыток».
В некоторых рецензиях того времени, фильмы в жанре sadiconazista назывались порнографическим. Термин «порнография» — спорный, особенно когда речь идет о фильмах, которые находятся на границе между эксплуатационным кино и хардкором. Более правильно назвать большинство садиконацистских фильмов «сексуальной эксплуатацией». Цель этих фильмов — развлечь зрителя карнавальной смесью исторических обстановок, садистского насилия, отвратительных моментов, фетишистского использования костюмов и симуляции секса. Некоторые из этих элементов появляются в порнографических фильмах 1970-х годов — например, «Бордель СС» (Bordel SS, 1978 год, режиссер Хосе Беназераф), в которых был запечатлен настоящий секс, в то время как большинстве фильмов жанра sadiconazista таких сцен не было. В некоторых странах такие фильмы, как «Последняя оргия гестапо», были выпущены в альтернативных версиях с дополнительными сценами жесткого секса, которые изначально для них не снимались. Порнограф Джо Д’Амато позже выпустил картину «Куколки Фюрера» (Le bambole del Führer, 1995), почти бессюжетный порнофильм, главные герои которого красовались в нацистской униформе; тем не менее, в этом фильме не изображались элементы концлагерей или насилия. В целом, итальянские фильмы sadiconazista, снимавшиеся между 1976 и 1978 годами воспринимались как легкая порнография.
В отличие от этих поделок, такие образцы высокого искусства как «Сало» Пазолини на самом деле ближе к порнографии, в определении Сьюзен Зонтаг: фильмы и романы «квалифицируются как порнографические, если их темой является всеобщий поиск секса, стирающий значение любых других ролей героев кроме их функции в сексуальной драматургии, а реализация и завершение этого поиска изображаются графически»".
Stiglegger, Marcus. Cinema beyond Good and Evil? Nazi Exploitation in the Cinema of the 1970s and its Heritage, 2012.
#сьерамадре_нацисты_в_бегах
Forwarded from Сьерамадре (Egor Sennikov)
Кристиан Мунджиу выбирает любимые фильмы. Перевели видео, в котором режиссер фильмов «4 месяца, 3 недели и 2 дня» и «Выпускной» размахивает дисками, рассказывает о любимых сценах в «Новых временах» Чаплина, дефиците кино в социалистической Румынии и знакомстве с Деннисом Хоппером.
Это первое видео нашего ютуб-канала. Смотрите, подписывайтесь, ставьте лайки — мы будем очень рады.
https://www.youtube.com/watch?v=thGE8KL4Tg4
Это первое видео нашего ютуб-канала. Смотрите, подписывайтесь, ставьте лайки — мы будем очень рады.
https://www.youtube.com/watch?v=thGE8KL4Tg4
YouTube
Кристиан Мунджиу — о своих любимых фильмах
Кристиан Мунджиу ("4 месяца, 3 недели и 2 дня", "Выпускной") специально для Criterion рассказывает о любимых фильмах — картинах Чаплина, Кесьлевского и Денниса Хоппера. Перевод и субтитры — Сьерамадре.
https://t.me/sieramadre
https://t.me/sieramadre
Про Францию и ее отношения с колониями и их жителями
"В то время как жители Британии были «подданными» королевы Виктории, французы были «гражданами» республики. Монарх обладал сверхполномочиями по праву рождения, происхождения и той роли, которую суверен играл в национальной жизни, прерогатив, которые не могли быть полностью использованы и приобретены избранным президентом или правительством. Король или королева претендовали на множество владений - даже сегодня Елизавета II остается королевой Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии, но она также носит титулы королевы Австралии, королевы Новой Зеландии, королевы Канады и королевы других страны; корона разделяет свою власть на различные части имерии. Королева Виктория царствовала как императрица Индии, итальянский король амбициозно узурпировал титул императора Эфиопии, а правители России традиционно были царями «всей Руси» и императорами.
Франция управляла своими колониями на основе монархического империализма до 1871 года (за исключением короткого периода революции 1848 года), но республиканский режим был настроен иначе. Как это ни странно, но это была республика с империей (которая, по иронии судьбы, включала протектораты над странами с монархическими режимами: от императора Аннама и султана Марокко до королей Уоллиса и Футуны).
Термин «Орнаментализм», который Дэвид Каннадин приписывал Британской империи, - причинно-следственная связь между монархическим статусом покоренных периферийных элит и вытекающее из этого непрямое управление метрополии колониями (на основе неформальных договоров и связей) - может быть применим к французской республиканской империи, которая высоко ставила ценности равного представительства, централизованного управления и, в принципе, непосредственные отношения между гражданином и республикой.
Республиканская идеология национализма предполагала, что все, кто принял республиканский порядок, пользовались священными «свободой, равенством и братством», которые были закреплены революционным лозунгом. Тем не менее, эти блага были недоступны для французских женщин во Франции и для подавляющего большинства жителей колонии: республика была основана на принципах расового и гендерного превосходства. Вопрос, стоявший перед колониальными властями, который так и не был решен, заключался в том, как примирить идеалистические принципы республиканизма с колониализмом.
Кто должны быть гражданами и какими правами они будут пользоваться? «Périssent les Colonies Plutôt Qu'un Principe», ("Пусть колонии процветают, даже если от этого будет страдать сама метрополия") сказал Робеспьер, подписывая в Конвенте указ об освобождении рабов, но на самом деле законодатели никогда не предполагали, что принцип республиканского эгалитаризма применим к «нецивилизованным» народам, и, в любом случае, принципы, как правило, уступали место колониальным императивам.
В девятнадцатом веке политика «ассимиляции» предполагала, что теоретически колонии (и их жители) потенциально могут быть подняты до уровня метрополии; черные, коричневые или желтые туземцы, с подходящей аккультурацией, могли бы стать полноправными французами и француженками, а политическую систему Франции можно было просто перенести за границу. Такой подход оказался неосуществимым, и на рубеже веков «ассоциация» заменила «ассимиляцию» в руководствах по политике: некоторые местные лидеры должны быть у власти, колонии должны управляться отдельно от метрополии и друг от друга, получение прав наравне с французскими гражданами было малодостижимым для большинства; фактически, власти устранились от формулирования принцип "республиканского колониализма"."
"В то время как жители Британии были «подданными» королевы Виктории, французы были «гражданами» республики. Монарх обладал сверхполномочиями по праву рождения, происхождения и той роли, которую суверен играл в национальной жизни, прерогатив, которые не могли быть полностью использованы и приобретены избранным президентом или правительством. Король или королева претендовали на множество владений - даже сегодня Елизавета II остается королевой Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии, но она также носит титулы королевы Австралии, королевы Новой Зеландии, королевы Канады и королевы других страны; корона разделяет свою власть на различные части имерии. Королева Виктория царствовала как императрица Индии, итальянский король амбициозно узурпировал титул императора Эфиопии, а правители России традиционно были царями «всей Руси» и императорами.
Франция управляла своими колониями на основе монархического империализма до 1871 года (за исключением короткого периода революции 1848 года), но республиканский режим был настроен иначе. Как это ни странно, но это была республика с империей (которая, по иронии судьбы, включала протектораты над странами с монархическими режимами: от императора Аннама и султана Марокко до королей Уоллиса и Футуны).
Термин «Орнаментализм», который Дэвид Каннадин приписывал Британской империи, - причинно-следственная связь между монархическим статусом покоренных периферийных элит и вытекающее из этого непрямое управление метрополии колониями (на основе неформальных договоров и связей) - может быть применим к французской республиканской империи, которая высоко ставила ценности равного представительства, централизованного управления и, в принципе, непосредственные отношения между гражданином и республикой.
Республиканская идеология национализма предполагала, что все, кто принял республиканский порядок, пользовались священными «свободой, равенством и братством», которые были закреплены революционным лозунгом. Тем не менее, эти блага были недоступны для французских женщин во Франции и для подавляющего большинства жителей колонии: республика была основана на принципах расового и гендерного превосходства. Вопрос, стоявший перед колониальными властями, который так и не был решен, заключался в том, как примирить идеалистические принципы республиканизма с колониализмом.
Кто должны быть гражданами и какими правами они будут пользоваться? «Périssent les Colonies Plutôt Qu'un Principe», ("Пусть колонии процветают, даже если от этого будет страдать сама метрополия") сказал Робеспьер, подписывая в Конвенте указ об освобождении рабов, но на самом деле законодатели никогда не предполагали, что принцип республиканского эгалитаризма применим к «нецивилизованным» народам, и, в любом случае, принципы, как правило, уступали место колониальным императивам.
В девятнадцатом веке политика «ассимиляции» предполагала, что теоретически колонии (и их жители) потенциально могут быть подняты до уровня метрополии; черные, коричневые или желтые туземцы, с подходящей аккультурацией, могли бы стать полноправными французами и француженками, а политическую систему Франции можно было просто перенести за границу. Такой подход оказался неосуществимым, и на рубеже веков «ассоциация» заменила «ассимиляцию» в руководствах по политике: некоторые местные лидеры должны быть у власти, колонии должны управляться отдельно от метрополии и друг от друга, получение прав наравне с французскими гражданами было малодостижимым для большинства; фактически, власти устранились от формулирования принцип "республиканского колониализма"."
Forwarded from Сьерамадре (Nikita Smirnov)
В этот день Америка смеялась над Гитлером. 19 января 1940 года вышла короткометражка You Nazty Spy! с участием «Трех балбесов» (с этого трио Гайдай позднее спишет Труса-Балбеса-Бывалого). В 18-минутном фильме — первое в американском кино комическое воплощение Гитлера, которого изображает Мо Хауард, один из балбесов. Кроме того, два его товарища тоже нарядились в сановных фашистов — брат Кёрли Хауард в помесь Гёринга и Муссолини, а Ларри Файн — в Геббельса, которого тут зовут Пеббл, «камешек».
В момент выхода фильма США оставались в нейтральном положении относительно войны. В обществе преобладали изоляционистские настроения, а «антифашистская позиция» воспринималась как призыв к войне. Поэтому Голливуд продолжал обходить тему стороной, но внимание к короткометражным комедиям было не столь пристальным.
Высмеять диктатора — дело быстрое: фильм снимался в начале декабря, а через месяц уже состоялась премьера. Это значит, что Чаплин занялся воплощением своего «Великого диктатора» раньше — съемки стартовали в сентябре 1939 года, с началом войны.
https://youtu.be/kGkV1yxYf4U
В момент выхода фильма США оставались в нейтральном положении относительно войны. В обществе преобладали изоляционистские настроения, а «антифашистская позиция» воспринималась как призыв к войне. Поэтому Голливуд продолжал обходить тему стороной, но внимание к короткометражным комедиям было не столь пристальным.
Высмеять диктатора — дело быстрое: фильм снимался в начале декабря, а через месяц уже состоялась премьера. Это значит, что Чаплин занялся воплощением своего «Великого диктатора» раньше — съемки стартовали в сентябре 1939 года, с началом войны.
https://youtu.be/kGkV1yxYf4U
Forwarded from extraVaganZa
Кстати, мне тут сообщили, что Движение «Альтернатива» завело собственный Patreon. Он будет вестись на английском и русском языках. И скоро Альтернатива введет призы своим патронам. Так что подписывайтесь!
Ссылка на Patreon: https://www.patreon.com/alternative_movement
Ссылка на Patreon: https://www.patreon.com/alternative_movement