Про "Холодную войну" Павликовского - очень странные ощущения от фильма.

Вообще, я очень люблю Павликовского, особенно его ранние документальные фильмы -- что про внука Достоевского, что про Жириновского на Волге, что про Ерофеева. Все они меня не оставляли равнодушным (идея плыть с Жириновским по Волге мне до сих пор кажется прекрасной), но вот что с "Идой", что с "Холодной войной" - все как-то странно.

С одной стороны, все так красиво и сложносочиненно; чуть ли не каждый кадр хочется заскриншотить, вставить в рамочку и повесить куда-нибудь. И ощущение времени чувствуется и вообще есть ощущение какой-то правды жизни, которая вроде как подсвечивает весь сюжет откуда-то из глубины. Ну и личная история Павликовского в этом смысле служит понятной точкой входа в историю; все это кажется очень знакомым.

Но, с другой стороны, не могу не согласиться с моим товарищем, который назвал этот фильм и "Иду" несколько "пыльным" кино. Не покидает ощущение, что выйди такой фильм лет на 30 раньше - самое время было бы, а сейчас смотрится несколько запоздало: словно ты решил полную фильмографию Кесьлевского пересмотреть и добрался до фильма "Шрам" - вроде радикально, но сам накал за последние 40 лет немного поистерся, поэтому антропологии в этом больше, чем эмоции.

В итоге смешанные ощущения: я не могу противиться такой искусной картинк (да и зачем противиться), но по итогам некоторое ощущение пустоты - несмотря на красивую и грустную историю. Впрочем, если относиться к фильму как к такому постсоветскому мюзиклу на советскую тему, то он начинает чуть по-другому восприниматься - разнообразная музыка там звучит все время; я не мог не растаять перед песней "Сердце" исполненной на русском с польским акцентом.

Гитлер смотрел по фильму в день — и часто это было американское кино. На рождество 1937-го Геббельс подарил фюреру 12 мультфильмов про Микки-Мауса. Голливуд долгое время отвечал пускай не взаимностью, но толерантностью. По мнению киноведа Дорис Бергер, «попытки некоторых студий, например Warner Bros., снять критическое по отношению к нацистам кино, предпринимались с 1934 года, но сталкивались с цензурой. Лишь в 1939 году удалось снять первый антифашистский фильм». Кстати, у Уорнеров были личные причины оборвать отношения с Германией: в апреле 1933-го главу их берлинского офиса Фила Кауфмана избивают штурмовики — он скончается через несколько месяцев в Стокгольме. После этого Джек Уорнер станет главным антифашистом в Голливуде.

В том же 1933-м Грегори ла Кава снимает на деньги газетного магната Хёрста фильм «Габриэль над Белым домом» про президента США, который отменяет конституцию, вводит отряды штурмовиков в коричневых рубашках — и это хорошо! Об этом герое Библиотека Конгресса напишет: «Хорошая новость в том, что он сократил безработицу, вытянул страну из Великой депрессии, поборол гангстеров и Конгресс, и принес мир во всем мире. Плохая новость: он Муссолини». В том же году в Лос-Анджелесе у нацистов появляется консул Георг Гисслинг, в круг его задач в том числе входит отслеживание американской кинопродукции. Так, в 1934 году выходит постановка Fox «Дом Ротшильдов» — вероятно, благодаря Гисслингу кадры оттуда войдут в нацистский фильм «Вечный жид» (1940).

В 1935 году выходит роман «У нас это невозможно» Синклера Льюиса о сенаторе Уиндрипе, который пришел к власти и организовал диктатуру в США. MGM покупает права за большие деньги раньше, чем книга попадает на прилавки — но в 1936 году, с готовым сценарием на руках, вдруг — к радости нацистов — отказывается от идеи экранизации. Как говорит глава студии Луис Б. Майер, по финансовым соображениям. В то же время Уилл Хейс, автор кинопроизводственного кодекса, предупреждает MGM о возможных проблемах на немецком рынке, а Джозеф Брин, преемник Хейса, отзывается о сценарии как «слишком антифашистском» и «полным опасного материала».

Брин, глава администрации кинопроизводственного кодекса — образец сдержанности. В начале тридцатых он подвержен антисемитским настроениям, в особенности после того, как впервые сталкивается с миром кино, который ему, человеку глубоко верующему, видится необычайно порочным. Однако к 1934 году он займет крепкую «анти-антисемитскую позицию». Впрочем, эта позиция — личная, а на работе Брин пытается сохранить баланс сил: при нем власти помешают выходу документалки «Гитлеровская власть страха» в 1934-м, а в 1936 году со скрипом допустят в прокат документальную драму «Я была пленной в нацистской Германии» — и лишь потому, что она соответствовала кодексу. Меньше повезет Герману Манкевичу, будущему соавтору «Гражданина Кейна»: его сценарий «Бешеный пес Европы» из-за давления Гисслинга ставить не станут. В 1938 году папа Пий XI скажет, что «невозможно христианину поддерживать антисемитизм», после чего в США возникнет «Комитет католиков по борьбе с антисемитизмом», и Брин с этого момента начнет горячо его поддерживать — в том числе давая отпор «профашистскому» священнику с радио Чарльзу Кафлину.

Тем не менее, американские студии до последнего сохраняют присутствие в Германии, советуются с местными цензорами и вносят поправки. В январе 1938 берлинский офис 20th Century Fox пишет письмо в администрацию Гитлера, в котором просит «мнения фюрера» об американской кинопродукции — оно завершается словами Heil Hitler. Однако год за годом присутствие голливудских компаний в Германии становится все менее выгодным, а с началом войны они теряют более денежные французский и английский рынки.

К 1940 году американское кино будет фактически запрещено в Германии. В 1942 выйдет первый фильм из американской серии «Почему мы сражаемся» — и получит «Оскар» как лучшая документальная работа. Более не имеющий финансового интереса в сотрудничестве с Германией, Голливуд наконец-то твердо решит быть против фашизма.

#сьерамадре_нацисты_в_бегах

«Чаплин катался по полу»: Бунюэль против Рифеншталь

В 1938-1939 годах Луис Бунюэль работал в Музее современного искусства Нью-Йорка (MoMA) и, по словам мексиканского дипломата, писателя и сценариста Карлоса Фуэнтеса, безуспешно пытался перемонтировать «Триумф воли» Лени Рифеншталь.

«Меня попросили перемонтировать документальные фильм Лени Рифеншталь (sic!) о маршах нацистов в Нюрнберге. Целью было их дальнейшее использование в антинацистской пропаганде. Я показал результат Рене Клеру и Чарли Чаплину в Нью-Йорке. Чаплин катался по полу от смеха, показывал на Гитлера и говорил, что „фюрер — это просто слабая имитация Шарло“.

Но у Клера это вызвало опасения: по его мнению, образы Рифеншталь были чертовски хороши и впечатляли, как ты их ни монтируй, так что эффект был бы обратным тому, которого мы добавилась — настоящий бумеранг. Публика выходила бы, чувствуя неодолимую мощь Германии. Дело решили довести до Белого дома. Президент Рузвельт посмотрел фильм и согласился с Клером. И его тихонько отправили в архивы».

В книге Arts in society: the arts in education (1974) Эдвард Камарк пишет, как отправился на поиски версии Бунюэля, но нашел лишь 40-минутный «дайджест» его авторства, сделанный Бунюэлем для изучения в киношколах. По словам Камарка, версия Бунюэля имеет даже больший идеологический эффект, чем двухчасовой фильм Рифеншталь.

Бунюэль не был единственным, кто пытался что-то сделать с этим материалом. В 1943 году Уиллард Ван Дайк, позднее глава кинодепартамента MoMA, вместе с Робертом Раскином, Филипом Данном и Ирвингом Лернером пытались «идеологически перемонтировать» фильм Рифеншталь для американской армии.

«Как и Бунюэль, они не хотели оптически искажать оригинальную пленку, но надеялись использовать этот документальный материал для создания новой монтажной структуры, которая посылала бы иное политическое сообщение. Они также отказались от радикального внедрения новых кадров (например, добавлять кадр с умирающими еврейскими детьми в концлагере сразу после кадра с отеческой улыбкой Гитлера, проявляющего нежность к немецким детям в берлинском детсаду). Как и Бунюэль, они не хотели механически переиначивать естественное движение марширующих нацистов, или ускорять монтажный темп, чтобы высмеять тевтонический, нечеловеческий порядок и машинообразное поведение германских солдат [...]. Наконец, не хотели они и значительно пересматривать при монтаже продолжительность и порядок планов [...]. Очевидно, Бунюэль был прав насчет „чертовски хороших и впечатляющих образов“»

Kamarck, Edward (ed.) / Arts in society: the arts in education (Summer-Fall, 1974). С. 357.

Интересный образ Хрущёва, совмещенного с Джейн Мэнсфилд. «Jaynitchka»

Вот уверен, что вы всегда хотели узнать что-нибудь новое про то, что происходило в семье Романовых перед революцией. И теперь такая возможность у вас есть — надо только до лекции в Петербурге дойти.

"В каком состоянии Романовы как семья подошли к революции, почему некоторые из великих князей приветствовали Февральскую революцию и надели красные банты, кто из семьи поддерживал последнего русского царя, кто остался верен ему и идее монархии, отчего не любили императрицу, кто метил на его место, каковы были отношения в семье, кого любили, кого нет."

Спешите: https://www.facebook.com/events/259306021604455/

‍Грядет мировая премьера фильма Дзиги Вертова «Годовщина революции». Картина 1918 года, в которой можно увидеть Троцкого, Чапаева, а также многие главные события первого года после февральской революции, долгие годы была утраченной. Киноведы Николай Изволов и Светлана Ишевская восстановили ее. Это один из первых полнометражных документальных фильмов в истории кино, возможно — первый.

https://goo.gl/kn3nqH

20 ноября фильм покажут в Амстердаме. Читайте краткую историю его создания и исчезновения.

Брежнев во время первого визита в Чехословакию.

Бегите покупать!

​​«С реальной кока-колой рядовой советский человек познакомился в годы хрущевской оттепели. В июле 1959 года в Москве в Сокольниках открылась выставка промышленных и культурных достижений США. Она вызвала огромный ажиотаж не только в высших эшелонах власти, но и в среде рядовых граждан. Около двух миллионов москвичей и гостей столицы в длинных очередях добывали билеты на выставку. Там можно было увидеть, например, цветной телевизор и выпить из автомата кока-колы! Поэт Евгений Рейн писал:

В Сокольниках среди осин
Стоял американский купол,
Набитый всем, от шин до кукол,
Я там бывал, бродил и щупал,
И пил шипучий керосин».

Книга Наталии Лебиной «Пассажиры колбасного поезда» уже появилась в нашем интернет-магазине: http://bit.ly/2DpYjqQ

Давно что-то я не рекомендовал разных интересных телеграм-каналов — а их меньше не становится. Так что в очередной раз выкладываю свою традиционную подборку. Репосты традиционно приветствуются.

@sieramadre — и начну её с минутки саморекламы: канал «Сьерамадре», который мы ведём вместе с моим другом и соратником Никитой Смирновым. Мы пишем о кино и истории, сейчас у нас идёт
цикл о нацистах после войны, подключайтесь.

@ruedesecoles — прекрасный канал «Межвременье» (дальнейшая эволюция канала «Обсорбонилась»), в котором девушка, которая пишет диссертацию в Тарту о женском романе, рассказывает об академической жизни и о героинях своей диссертации.

@septicscepsis — прекрасный канал «Сепсис скепсисом», как он сам себя рекомендует: «Русский национализм из Владивостока от чертогов Монтесумы и до пляжей Триполи». Но сам он шире и рассказывает о разных прекрасных вещах — от Античности до Дальневосточной республики.

@musep — канал «Museum Wanderer», автор которого занимается музейным проектированием, много ездит по музеям и рассказывает о них увлекательные и захватывающие вещи.

@murmolka — восхитительный канал про этнографию «murmolka», где можно прочитать посты про конголезские картины, балканских татуированных женщин столетней давности и собрание икон Григория Лепса.

@sacredviolence — канал философа Алексея Зыгмонта «sacred violence», в котором он пишет «о религии и насилии: концепты, размышления, байки, литература вопроса. и еще Батай и Жирар».

На этом на сегодня все — подписывайтесь!

А вот и новый герой нашей серии

​​Как нацист записал золотую пластинку

На границе Солнечной системы прямо сейчас летят 2 космических аппарата – «Вояджер-1» и «Вояджер-2», запущенные в 1977 году с мыса Канаверал. На борту «Вояджеры» несут золотую пластинку, на которой записана информация о жителях Земли – звуки животных, музыка, изображения, фотографии… А кроме того – обращение президента США Джимми Картера и руководителя ООН Курта Вальдхайма. Их голоса звучат среди звезд.

Кто такой Джимми Картер – понятно. А кто такой Курт Вальдхайм? Ответ будет сложносочиненным, но часть его делает Вальдхайма героем нашей темы о нацистах в бегах.

Вальдхайм родился в Вене в 1918 году – после окончания Первой мировой, но еще до полного распада Австро-Венгерской империи: вокруг кипела, бурлила и трещала по швам Габсбургская империя, Вена стремительно пустела. Распад страны повлиял и на Курта – его отец поменял свою чешскую фамилию Вацлавек на Вальдхайм.

Когда Курту исполнилось 18 лет, он отслужил в австрийской армии, а затем поступил в Венскую дипломатическую академию. Уже через три недели после аншлюса Австрии нацистской Германией он подал заявление в национал-социалистическую лигу германских студентов, а вскоре после этого вступил еще и в штурмовики.

После начала Второй мировой Курта призвали в армию – подготовку он проходил в кавалерийских частях под Потсдамом. Он принимал участие в Польской кампании Вермахта, служил начальником разведроты, а потом служил в составе тех немецких частей, которые разбили Францию в 1940 году. После нападения на СССР Вальдхайма послали на Восточный фронт – он воевал в России с июня, а в декабре был серьезно ранен под Орлом. Свои послевоенные биографии Вальдхайм обрывал на этом моменте, рассказывая, что после ранения он сначала лечился, затем учился – и в боевых действиях он участия не принимал.

Но это было ложью. После лечения его отправили служить в командование 12-й армии Вермахта – она располагалась на Балканах. Остаток войны он провел на различных штабных должностях в военных частях на территории бывшей Югославии – там он был свидетелем массовых убийств, расстрелов и геноцида населения; во время операции под Козарой людей расстреливали в нескольких сотнях метров от кабинета Вальдхайма.

Когда война закончилась, Вальдхайм, вместе со своим непосредственным руководителем Александром Лёром, сдался англичанам. Лёру не очень повезло – его передали югославам (через 2 года он был казнен), а вот Вальдхайм вернулся в Австрию, начал дипломатическую карьеру – и уже в начале 1950-х возглавил министерство иностранных дел (приехав в этом качестве с визитом в Югославию, он с восхищением говорил Иосипу Брозу Тито о красоте страны и сетовал на то, что оказался здесь впервые).

В 1971 году, после непростых выборов (на которых его кандидатуру поддерживал СССР) Вальдхайм стал Генеральным секретарем ООН – и стал очень заметной и активной фигурой в мировой политике: то помогая освободить американских заложников в Тегеране, то впервые посещая КНДР, то договариваясь с Полом Маккартни о серии концертов в Камбодже, освободившейся от диктатуры Пол Пота.

После 10 лет во главе ООН Вальдхайм вернулся на родину и захотел выдвинуть свою кандидатуру в президенты. В 1986 году во время избирательной кампании разразился грандиозный скандал – были обнаружены факты, свидетельствовавшие о скрытом Вальдхаймом периоде службы на Балканах. Он все сначала отрицал, потом сообщал, что не помнит, что было между 1942 и 1945 годом, затем говорил, что был не в курсе о массовых убийствах и не несет за это ответственности.

Этот скандал вызвал серьезный раскол в австрийском обществе – но не помешал Вальдхайму избраться на пост президента и оставаться на нем до 1992 года (все это время Вальдхайм был персоной нон грата в огромном количестве стран – в первую очередь в США и Израиле). После 1992 года он ушел на пенсию – и скончался в 2007 году, в возрасте 88 лет. В своем предсмертном письме Вальдхайм признавал, что «совершал ошибки» – но оговаривался, что речь не идет о «поддержке криминального режима». О чем — остается гадать.

#сьерамадре_нацисты_в_бегах

Продолжая тему Вальдхайма и его скандальной президентской кампании 1986 года, нельзя не вспомнить о документальном фильме "Вальс Вальдхайма" австрийской кинодокументалистки Рут Беккерман. В своем фильме Рут рассказывала о Вальдхайме, а также о тех стихийных уличных спорах, которые возникали на улицах Вены из-за фигуры кандидата в президенты.

В этом году картина завоевала награду Берлинского кинофестиваля как лучший документальный фильм, затем получила еще несколько престижных премий (был выдвинут на Оскар), демонстрировалась на Московском кинофестивале, а в конце октября вышла в прокат в США. Процитирую свою рецензию на "Сеансе":

"Есть и эпизоды, снятые самой Бекерманн в 1986 году на улицах Вены: одни австрийцы протестуют против кандидата, другие восхищаются им и говорят о своих отцах, служивших в СС. Это мутноватое черно-белое видео идеально дополняет основной визуальный поток, работает на контрасте с телевизионными интервью лощеного и уверенного в себе Вальдхайма — человека с удивительными руками, которыми он во время выступление хочет то ли обнять, то ли схватить толпу. Глядя на его причудливо изогнувшиеся кисти трудно удержаться от сравнений политика с Дракулой. Вальдхайм всегда спокоен и в целом производит впечатление уверенного в себе представителя истеблишмента. В отличие от своих сторонников на улице, которые называют оппонентов «еврейскими свиньями» и рассказывают о том, как Гитлер помог немцам решить проблему безработицы. Контраст лидера и его избирателей каждый раз весьма выразителен. Вот Вальдхайм поет гимн Австрии вместе с парой тысяч человек на каком-то патриотическом пивном фестивале — а вот простые венцы сообщают на камеру, что миром правят евреи, которые замышляют недоброе против немцев в целом и Австрии в частности. Маска цивилизованности слетает быстро, как и популярное до поры до времени представление австрийцев о себе как о «первой жертве нацистов».

Сама по себе история конформиста, оставшегося на плаву после краха Третьего рейха — не поражает воображение. Мы знаем много примеров людей, умевших держать нос по ветру и оказываться нужными разным режимам: от Ганса Глобке (комментатор Нюрнбергских расовых законов, который стал важным помощником Аденауэра) и Курта Кизингера (канцлер ФРГ, а в прошлом — сотрудник министерства пропаганды) до Ганса Шлейера (крупный промышленник, похищенный и убитый бойцами Фракции Красной Армии). Но Вальдхайм выделяется из этого ряда и наивной непосредственностью, с которой он отрицал свою осведомленность о массовых убийствах времен войны. И наглостью, с которой сообщал, что скандал вокруг его службы в СС — это результат международного заговора влиятельных евреев, желающих зла Австрии. А кроме того тем, как глубоко он оказался интегрирован в мировую элиту".

https://seance.ru/blog/reviews/waldheims-walzer/

О ближайших показах фильма можно узнать на официальном сайте (http://www.thewaldheimwaltz.com/en/), а чтобы утешиться из-за отсутствия электронного релиза, можно посмотреть трейлер: https://www.youtube.com/watch?v=Ugoez4Yy_0A&feature=youtu.be

#сьерамадре_нацисты_в_бегах

​​Небольшая история про искусство, скандальные картины и их провенанс — турецкие послы, венгерские богачи и известные психоаналитики

Вы все, конечно, знаете картину Гюстава Курбе "Происхождение мира" (для тех, кто не знает — прикрепляю ее к этому посту). Работа для своего времени была страшно провокационной и скандальной, а споры о том, кто выступил моделью для картины ведутся по сей день. Сегодня она хранится в Париже в музее Орсе. Но так было не всегда — и о путешествии картины как раз мне хотелось рассказать.

Первым владельцем картины стал Халиль Шериф Паша — османский дипломат, коллекционер и владелец коллекции эротического искусства, и посол во Франции (а до того — в Санкт-Петербурге). С Курбе его познакомил французский литературовед и критик Шарль Огюстен де Сент-Бёв, и вскоре после этого Халиль решил приобрести "Происхождение мира" (одна из версий гласит, что любовница Халиля и была моделью для Курбе) и заказал Курбе "Спящих", а также пополнил свою коллекцию "Турецкой баней" Энгра, картинами Делакруа, Месонье и Тройона.

В 1868 году Халиль продал свою коллекцию — во-первых, его переводили послом в Вену и он не собирался везти картины с собой, во-вторых, его финансы были расстроены игорными долгами и ему нужно было срочно поправить свое положение. Сначала "Происхождение мира" купил арт-дилер, затем ее владельцем, по-видимому, был один из братьев Гонкур.

Наконец, в 1910 году картину приобрел барон Ференц Хатвань — венгерский художник и коллекционер, сын одного из богатейших людей Венгрии того времени, Шандора Хатвани-Дойча, сделавшего состояние на сахаре. В коллекции барона были картины известнейших художников — полотна Тинторетто, Сезанна, Ренуара, Энгра, Делакруа, Мане, Эль Греко, Коро, Констебла, Курбе, Пикассо. Ференц увез в Будапешт две картины Курбе — "Происхождение мира" и "Обнаженную".

В 1944 году Хатвани сумел поместить своё собрание в банковское хранилище в Будапеште, прежде чем покинуть Венгрию. После освобождения страны вернулся в столицу и обнаружил, что хранилище разграблено, некоторые из картин Хатвани удалось позже выкупить. Часть картин (примерно 5 процентов от общего числа), в том числе, скандально известное полотно Курбе «Происхождение мира», при не вполне ясных обстоятельствах барону удалось вернуть в течение второй половины 1940-х годов. Как гласит легенда, когда он уезжал из Венгрии в 1947 году, ему разрешили взять с собой только одну картину — и он выбрал Курбе. В остальном, картины из его коллекции сегодня рассеяны — некоторые остались в венгерских музеях, другие можно увидеть в России и в Англии.

В 1955 году картина была продана на аукционе в Париже — покупателем стал знаменитый французский психоаналитик и ученый Жак Лакан. Картина обошлась ему примерно в полтора миллиона франков — что в те времена было примерно около 4,5 тысяч долларов. Он повесил картину в своем загородном доме.

После смерти Лакана в 1981 году его наследники встали перед необходимостью выплатить солидный налог на наследство. Французский министр финансов предложил уплатить его картиной; наследники согласились — и к 1995 году передача картины государства состоялась. С тех пор то она и находится в Музее Орсе.

​​В биографии Фрица Ланга есть немало домыслов, некоторые из них он породил сам. Самый известный – история о встрече с Геббельсом, после которой Ланг якобы покинул страну ближайшим поездом, а на деле лишь спустя несколько месяцев. Мы же расскажем о другом, и куда более мрачном эпизоде.

«В конце 1920 года женщина, в прошлом певица кабаре по имени Лиза Розенталь, была найдена убитой выстрелом в грудь пулей из револьвера «Браунинг» Фрица Ланга. Ланг утверждал, что обнаружил тело своей жены в ванной – предполагается, что она покончила с собой. Его соавтор и любовница (а вскоре и вторая жена) Теа фон Харбоу подкрепила его показания в ходе расследования, которое пришло к выводу, что Ланг не нарушал закон. Однако мучительные сомнения о невиновности Ланга сохраняются и сегодня. Нет сомнений, что Розенталь была измучена тем, как Ланг выставлял напоказ свои отношения с фон Харбоу, и что он был в ярости от нежелания Розенталь покорно принять его роман.

По словам свидетеля, однажды он размахивал своим револьвером перед Розенталь во время очередной ссоры по этому поводу. Споры возникают по поводу того, что случилось позднее, когда она обнаружила его и фон Харбоу в номере гостиницы. Редактор газеты Ханс Фельд и оператор Карл Фройнд, оба хорошие знакомые этой компании, считали, что Ланг застрелил Розенталь в приступе гнева, а возможно и умышленно. Одна из косвенных улик, помимо самой предыстории раздора, добавляет правдоподобия версии убийства: незадолго до гибели Розенталь позвонила подруге, чтобы вместе отправиться по магазинам после того, как она примет ванну. Какова бы ни была истинная причина смерти Розенталь, Макгиллиган Патрик Макгиллиган, автор книги Fritz Lang: The Nature of the Beast не единственный, кто строит предположения о связи этого инцидента с работами Ланга, которые наделены, «с первого и до последнего фильма, виной, пособничеством, ложными обвинениями, неискупимыми и неумышленными преступлениями, и самоубийствами».

И хотя веймарский кинематограф в целом отличает «суицидальное умонастроение» его персонажей, и саморазрушение играет роль в первых двух фильмах, которые были написаны Лангом до гибели жены – «Хильда Уоррен и смерть» (1917) и «Лилит и Ли» (1918) – тема суицида «позднее возвысилась до церемониального статуса». Макгиллиган приводит наиболее сильные примеры:

Самоубийство Брунгильды в «Нибелунгах» (1924) // Клоун, который стреляет в себя на сцене в «Шпионах» (1928) // Астронавт, который решает умереть, оставшись на луне с любимой в «Женщине на луне» (1929) // Побег от закона Эдди и Джон, своеобразная форма саморазрушения, в «Живем один раз» (1937) // Лилиом, который закалывает себя ножом, в «Лилиоме» (1934) // Ложное правосудие толпы линчевателей в «Ярости» (1936) // «Самоубийство» Джерри, подстроенное нацистами в «Охоте на человека» (1941) // Неудачное самоубийство убийцы в «Улице греха», которого до конца дней будет преследовать призрак возлюбленной (1945) //Самоубийство, которое приводит в действие сюжет «Большой жары» (1953). Подстроенное самоубийство свидетеля, по сути являющееся убийством, в том же фильме // Убийство танцовщицы бурлеска, которая затем оказывается негласно замужней, в фильме «За пределами разумного сомнения» (1956).

Два других биографа Ланга, Корнелиус Шнаубер и Джордж Штурм предполагают, как смерть Розенталь могла повлиять не только на работы, но и на жизнь Ланга. Шнаубер, близкий друг Ланга в Соединенных Штатах, отмечал, что хотя режиссер часто обращался с людьми грубо, «глубоко внутри он был очень нежным и мягким человеком… Смерть жены, была она самоубийством или же нет, стала для него потрясением, стала частью его фильмов и повлияла на всю его жизнь». Штурм приводит возможный конкретный пример того, как трагедия могла повлиять на психику режиссера. В 1922 году, после съемок «Усталой смерти», Ланг провел какое-то время в психбольнице – позднее он говорил, что целью было исследование для следующего проекта. Штурм верит, и не только на основании склонности Ланга искажать факты, что на деле он был там в качестве пациента».

​​Тишина для современного уха еще более невыносима, чем шум: примерно такой вывод мы можем сделать исходя из наблюдений композитора, эколога и пионера sound studies Реймонда Мёррея Шейфера.

Сегодня мы предлагаем прочесть вам отрывок из его классического текста «The Soundscape: Our Sonic Environment and the Tuning of the World» — глава была опубликована в 102-ом номере журнала «Неприкосновенный запас». Автор раскрывает понятие «низкокачественного звукового ландшафта» и объясняет, как техническая революция изменила наш слух и как власть над звуком связана с политической властью.

«Связь Шума и власти никогда по-настоящему не разрывалась в воображении человека. Власть над Шумом переходит от Бога к священнику, затем к фабриканту, а в последнее время – к диктору и летчику. Здесь важно осознать: производить Священный Шум не значит просто производить наибольший шум – скорее речь идет об обладании властью производить его без цензуры».

http://bit.ly/2PMd0fD

Наткнулся на замечательную подборку документальных видеосъемок с Толстым, отреставрированных и смонтированных в 1960 году: Лев Николаевич там, например, в 80 лет так шустро на коня запрыгивает, как вам сегодня вечером на барный стул не вскочить.

https://www.youtube.com/watch?v=mviUwoC8uf0