Forwarded from Canal du Midi
А на «Горьком» сегодня схватка двух ёкодзун. Любимые авторы Егор Сенников (Egor Sennikov) и Иван Давыдов спорят о книге «Несовременная страна» Владислава Иноземцева.
https://gorky.media/reviews/nesovremennaya-strana-vladislava-inozemtseva-za/
https://gorky.media/reviews/nesovremennaya-strana-vladislava-inozemtseva-protiv/
https://gorky.media/reviews/nesovremennaya-strana-vladislava-inozemtseva-za/
https://gorky.media/reviews/nesovremennaya-strana-vladislava-inozemtseva-protiv/
gorky.media
«Несовременная страна» Владислава Иноземцева: ЗА
Иван Давыдов о книге «Несовременная страна» как об обидном фото
Forwarded from Сьерамадре (Egor Sennikov)
Феллини и "Сладкая жизнь"
"Производство «Сладкой жизни» было так сложно и затратно устроено, что по меркам арт-кино его можно назвать зрелищным и даже колоссальным. Прежде всего, это был очень длинный фильм — 175 минут. Для съемок задействовали более 80 локаций, а количество актеров составило несколько сотен. Итальянский сценарий содержит четыре страницы перечисления более чем 120 говорящих ролей. Оригинальный сценарий Феллини состоял из 104 отдельных сцен.
Эпизоды «Сладкой жизни» буквально переполнены персонажами. У каждого из них неординарное или интересное лицо — свидетельство того, как Феллини многие часы готовился к съемкам каждого фильма, перебирая папка за папкой фотографии и анкеты актеров и любителей, чья внешность по той или иной причине врезалась ему в память. Актерская труппа у Феллини — это человечество в таком разрезе, который не встречается ни у кого другого из режиссеров. Эти порой гротескные фигуры мастерски направлялись режиссером, а их перемещения непрестанно ухватывала камера в планах с тревеллингом. Но если обыкновенно режиссеры использовали в широкоэкранном изображении 50-миллиметровую линзу, Феллини, дабы избежать искажений персонажей на заднем плане во время быстрого движения камеры, велел оператору Отелло Мартелли использовать 75, 100 и 150-миллиметровые линзы. Мартелли возражал, но уже годами позднее заметил, что интуиция привела Феллини к гениальному решению. В «Сладкой жизни» оно выразилось в акцентировании фигур внутри подобного фрескам кадра с легким искажением окружающей обстановки.
Визуальное очарование всякой сцене добавляли изумительные декорации Пьеро Герарди. Позднее он рассказывал, как они с Феллини раз за разом проходили один и тот же ритуал: сперва они пытались найти аутентичную локацию в Риме или на задворках города, но всякий раз Феллини отказывался от «действительности» в пользу искусственно воссозданных декораций в студии. Так было не только со заменитой реконструкцией улицы Виа Венето, но также и с термами Каракаллы, и с лестницей собора святого Петра. В случаях же, когда Феллини использовал подлинные локации — как с эпизодом у фонтана Треви или в древнем замке Бассано-в-Сутри — это можно было объяснить тем, что сами эти места были достаточно «феллиниевскими», чтобы не нуждаться в выдумке мастера".
Bondanella, Peter. The Cinema of Federico Fellini. Princeton: Princeton University Press, 1992.
#сьерамадре_кино_в_картинках
"Производство «Сладкой жизни» было так сложно и затратно устроено, что по меркам арт-кино его можно назвать зрелищным и даже колоссальным. Прежде всего, это был очень длинный фильм — 175 минут. Для съемок задействовали более 80 локаций, а количество актеров составило несколько сотен. Итальянский сценарий содержит четыре страницы перечисления более чем 120 говорящих ролей. Оригинальный сценарий Феллини состоял из 104 отдельных сцен.
Эпизоды «Сладкой жизни» буквально переполнены персонажами. У каждого из них неординарное или интересное лицо — свидетельство того, как Феллини многие часы готовился к съемкам каждого фильма, перебирая папка за папкой фотографии и анкеты актеров и любителей, чья внешность по той или иной причине врезалась ему в память. Актерская труппа у Феллини — это человечество в таком разрезе, который не встречается ни у кого другого из режиссеров. Эти порой гротескные фигуры мастерски направлялись режиссером, а их перемещения непрестанно ухватывала камера в планах с тревеллингом. Но если обыкновенно режиссеры использовали в широкоэкранном изображении 50-миллиметровую линзу, Феллини, дабы избежать искажений персонажей на заднем плане во время быстрого движения камеры, велел оператору Отелло Мартелли использовать 75, 100 и 150-миллиметровые линзы. Мартелли возражал, но уже годами позднее заметил, что интуиция привела Феллини к гениальному решению. В «Сладкой жизни» оно выразилось в акцентировании фигур внутри подобного фрескам кадра с легким искажением окружающей обстановки.
Визуальное очарование всякой сцене добавляли изумительные декорации Пьеро Герарди. Позднее он рассказывал, как они с Феллини раз за разом проходили один и тот же ритуал: сперва они пытались найти аутентичную локацию в Риме или на задворках города, но всякий раз Феллини отказывался от «действительности» в пользу искусственно воссозданных декораций в студии. Так было не только со заменитой реконструкцией улицы Виа Венето, но также и с термами Каракаллы, и с лестницей собора святого Петра. В случаях же, когда Феллини использовал подлинные локации — как с эпизодом у фонтана Треви или в древнем замке Бассано-в-Сутри — это можно было объяснить тем, что сами эти места были достаточно «феллиниевскими», чтобы не нуждаться в выдумке мастера".
Bondanella, Peter. The Cinema of Federico Fellini. Princeton: Princeton University Press, 1992.
#сьерамадре_кино_в_картинках
Про "Холодную войну" Павликовского - очень странные ощущения от фильма.
Вообще, я очень люблю Павликовского, особенно его ранние документальные фильмы -- что про внука Достоевского, что про Жириновского на Волге, что про Ерофеева. Все они меня не оставляли равнодушным (идея плыть с Жириновским по Волге мне до сих пор кажется прекрасной), но вот что с "Идой", что с "Холодной войной" - все как-то странно.
С одной стороны, все так красиво и сложносочиненно; чуть ли не каждый кадр хочется заскриншотить, вставить в рамочку и повесить куда-нибудь. И ощущение времени чувствуется и вообще есть ощущение какой-то правды жизни, которая вроде как подсвечивает весь сюжет откуда-то из глубины. Ну и личная история Павликовского в этом смысле служит понятной точкой входа в историю; все это кажется очень знакомым.
Но, с другой стороны, не могу не согласиться с моим товарищем, который назвал этот фильм и "Иду" несколько "пыльным" кино. Не покидает ощущение, что выйди такой фильм лет на 30 раньше - самое время было бы, а сейчас смотрится несколько запоздало: словно ты решил полную фильмографию Кесьлевского пересмотреть и добрался до фильма "Шрам" - вроде радикально, но сам накал за последние 40 лет немного поистерся, поэтому антропологии в этом больше, чем эмоции.
В итоге смешанные ощущения: я не могу противиться такой искусной картинк (да и зачем противиться), но по итогам некоторое ощущение пустоты - несмотря на красивую и грустную историю. Впрочем, если относиться к фильму как к такому постсоветскому мюзиклу на советскую тему, то он начинает чуть по-другому восприниматься - разнообразная музыка там звучит все время; я не мог не растаять перед песней "Сердце" исполненной на русском с польским акцентом.
Вообще, я очень люблю Павликовского, особенно его ранние документальные фильмы -- что про внука Достоевского, что про Жириновского на Волге, что про Ерофеева. Все они меня не оставляли равнодушным (идея плыть с Жириновским по Волге мне до сих пор кажется прекрасной), но вот что с "Идой", что с "Холодной войной" - все как-то странно.
С одной стороны, все так красиво и сложносочиненно; чуть ли не каждый кадр хочется заскриншотить, вставить в рамочку и повесить куда-нибудь. И ощущение времени чувствуется и вообще есть ощущение какой-то правды жизни, которая вроде как подсвечивает весь сюжет откуда-то из глубины. Ну и личная история Павликовского в этом смысле служит понятной точкой входа в историю; все это кажется очень знакомым.
Но, с другой стороны, не могу не согласиться с моим товарищем, который назвал этот фильм и "Иду" несколько "пыльным" кино. Не покидает ощущение, что выйди такой фильм лет на 30 раньше - самое время было бы, а сейчас смотрится несколько запоздало: словно ты решил полную фильмографию Кесьлевского пересмотреть и добрался до фильма "Шрам" - вроде радикально, но сам накал за последние 40 лет немного поистерся, поэтому антропологии в этом больше, чем эмоции.
В итоге смешанные ощущения: я не могу противиться такой искусной картинк (да и зачем противиться), но по итогам некоторое ощущение пустоты - несмотря на красивую и грустную историю. Впрочем, если относиться к фильму как к такому постсоветскому мюзиклу на советскую тему, то он начинает чуть по-другому восприниматься - разнообразная музыка там звучит все время; я не мог не растаять перед песней "Сердце" исполненной на русском с польским акцентом.