Про Горького, его возвращение в СССР и деньги

"Заманивание Горького в СССР началось в середине 1920-х и усилилось в 1928 году, когда старому большевику Ивану Скворцову-Степанову было поручено возглавить специальную комиссию Политбюро для решения вопросов, связанных с возвращением писателя. Его принимали как героя, на «торжественной встрече» присутствовало столько же высокопоставленных гостей, сколько бывало в случаях приема важнейших зарубежных делегаций.

В конце 1929 года Сталин организовал принятие Политбюро постановления, защищавшего Горького от бешеных нападок представителей лагеря воинствующих «пролетариев» литературного фронта; эта резолюция ясно давала понять всем, что Горький, как и верховное партийное руководство, пребывал над эстетико-идеологической схваткой времен «великого перелома». Предложения писателя в области литературы, «культурного строительства» и под- держки интеллигенции рассматривались, по словам Кагановича, с «особой чуткостью» самим Сталиным и его помощниками — по крайней мере до осени 1933 года, когда Горький не получил разрешения на свои регулярные поездки в Италию и стал постепенно выпадать из круга приближенных к вождю.

Деньги также играли немаловажную роль. Горький не вникал в финансовые детали — ими занимался его личный секретарь (и агент ОГПУ) Петр Крючков, который по этим вопросам телеграфировал личному секретарю Сталина Александру Поскрёбышеву. До 1932 года для Горького в Госиздате существовал специальный фонд, который содействовал быстрой пересылке средств за рубеж; когда этот канал перекрыли, писатель стал получать оплату с валютных счетов, откры- тых специально для выплат авторских гонораров, что и положило начало финансовым проблемам.

По словам директора Госиздата, в тот год предназначавшаяся для Горького сумма составляла 40 тыс. рублей золотом, а средства, предоставлявшиеся всем издательствам СССР для выплаты гонораров в твердой валюте (прежде всего зарубежным авторам, среди которых были самые выдающиеся представители литературного мира, сочувствовавшие Советскому Союзу), — 100 тыс.

Герберт Уэллс, поднимаясь по величественной мраморной лестнице в особняке Горького во время своего визита в СССР в 1934 году, обер- нулся к своему старому другу и спросил: «Скажи, хорошо быть вели- ким пролетарским писателем?» Покраснев, Горький, по некоторым сведениям, ответил: «Мой народ дал мне этот дом»"

А послушайте меня.

Почему разогнали Думу? Нет, не в 1993, а в 1906 году? Кто и зачем идёт в осведомители? Нет, не к архангельским анархистам-бомбистам сегодня, а к большевикам сто лет назад?

Ну и обратите внимание на очередную прекрасную лекцию в Петербурге!

Спешите записаться.

"про бал и бальный этикет, бальную моду, бальные правила, про категории балов и их отличия, про то, как балы становились политическим высказыванием, про то, во время какого танца делались предложения и " все решалось", сколько танцев можно было танцевать с одним кавалером,и после чего нужно было пропускать танец кавалеру, а после чего - даме, кто имел право не танцевать на балу, и в каком танце должны были принять участие все, даже не танцующие,
Про это и про многое другое, касающееся балов, на лекции в воскресенье.
Начало в 13-00, ресторан Штакеншнейдер, Миллионная, 10.

телефон 89052059994."


https://www.facebook.com/anna.loo.754/posts/2096489127076921

В компании с моим прекрасным и удивительным другом Никитой Смирновым (напоминаю, что вместе мы ведем канал о кино и истории Сьерамадре @sieramadre , где скоро грядет мощная новая тема — подпишитесь, если еще нет) пообщались с Рупертом Эвереттом - о его режиссерском дебюте (грустный фильм о падении и смерти Оскара Уайльда) и о сложностях, которые его подстерегали на пути к съемкам, о викторианстве и британском имперском прошлом, о камингауте и о Сергее Бондарчуке. В общем, рекомендую почитать.

"У Бондарчука был длинный список актеров, которым предлагали эту роль, и я был в самом конце. Но в итоге все они отказались. Понимаете, в западном кино, когда вы соглашаетесь на участие в проекте, вы знаете дату начала и дату окончания съемок. А в советском кинематографе есть только дата начала работы. «Тихий Дон» снимался еще по советским правилам. Когда я приехал на «Мосфильм», там снимался фильм про Ленина, работа над которым шла уже 7 лет.

В общем, никто не хотел рисковать, а мне очень хотелось поработать с Сергеем Бондарчуком. Но когда он узнал, что я гей, то очень расстроился. Это произошло через 6 недель после распада СССР, так что я не знаю, что его огорчило больше — моя ориентация или конец коммунизма.

Что вас привлекло в этой работе?

Это был восхитительный проект — как и сам Бондарчук. У нас в Англии очень часто ставят русские пьесы, прежде всего Чехова — и, чего уж кривить душой, делают это скверно. Поэтому мне было особенно интересно посмотреть на то, как с русской литературой будет работать Бондарчук. Было увлекательно смотреть на то, как он создавал казачью станицу и жизнь в ней; меня восхищала работа жены Бондарчука, а также игра его дочери Елены, которой уже нет в живых.

Но сейчас я понимаю, что для меня сыграть Григория было непосильной задачей, я совершенно не подходил на эту роль. Впрочем, иногда я пересматриваю фильм, и некоторые его части мне кажутся просто прекрасными."

https://seance.ru/blog/interviews/rupert-everett/

​​Раз… Когда я скажу «десять», вы окажетесь в послевоенной Европе.

Два… Германия 1945 года – бледная мать; изувеченное пространство, наполненное кровью и сталью – всем тем, что она хотела обрушить на остальную Европу, но в итоге накликала себе. Разрушенная и сожжённая, еще только готовящаяся к тому, чтобы встретиться с правдой о своих преступлениях, она ожидает решения о своей судьбе, которое должны принять союзники. Каким оно будет, они и сами еще не до конца понимают – пока это решение скрыто в табачном тумане.

Три… Эта Германия кишит беглецами и преступниками, которые боятся света, боятся новых властей, пытаются забиться в неприметные щели и норы, чтобы не дай бог никому не пришло в голову настичь их и вырезать на лбу вечное позорное клеймо в виде свастики. Кому-то удастся сбежать, других же извлекут на божий свет и осудят, иные сознательно пойдут на смерть, не желая бежать.

Четыре… У этих беглецов разные судьбы, разные обстоятельства, но у них общее прошлое; все они как представители тайного ордена, узнающие друг друга по незаметным для непосвященных знакам. В их прошлом – развеваются флаги со свастикой, сами они облачены в мундиры и фуражки, их движения уверенны, а будущее не вызывает сомнений. От этого прошлого и своих грехов они и бегут – им же они восхищаются, в фантазиях возвращаясь в дни своей весны.

Пять… Круги на воде. Быть беглецом – неприятный удел, но если ты бежишь, зная, что правда на твоей стороне, то бежать немного проще. Быть же нацистом после Второй мировой – это быть беглецом, за которым не может быть моральной правды.

Шесть… Не стоит, впрочем, думать, что у всех бывших нацистов послевоенная судьба оказалась мрачной – многие, очень многие преуспели в новом мире: оказалось, что на их таланты может быть спрос – причем из самых неожиданных источников.

Семь… Далеко не все в итоге оказались на какой-нибудь тихой и непыльной работенке (привет, Максимилиан Ауэ!) или на почетной пенсии в Испании или Латинской Америке. Иные смогли проложить путь от надзирателей в Заксенхаузене в правительство ГДР (впрочем, и в правительстве ФРГ хватало бывших функционеров НСДАП), другие тоже не тушевались и выходили под свет софитов на политической сцене.

Восемь… Жизнь многих бывших нацистов закладывала поразительные виражи, а финалы их историй разнились: кто-то встречал свой конец за решеткой на другом конце света, кто-то был убит левыми террористами, а кто-то – в постели с молодой любовницей в дорогом лондонском отеле.

Девять… Снег заметает следы нацистов, но что-то различить еще можно. Жулики и обманщики, злодеи и маргиналы, бюрократы и зануды, убийцы и солдаты, «хорошие немцы» и жертвы обстоятельств – на этом корабле бегства плывут бывшие хозяева жизни, пережившие гибель богов.

Десять… Вы в Европе. Вы приехали сюда на поезде. Вы в Германии. Вы в 1945-м году. Приготовьтесь к путешествию по судьбам бывших нацистов, переживших свое государство и ищущих новое место.

Мы открываем тему «Нацисты в бегах». География их побега широка и разнообразна — мы расскажем вам о тех, кто спрятался в американской субурбии, южноамериканских джунглях или затерялся в чертогах собственной памяти, о тех, кто стал затворником или сделался публичным политиком, о тех, кто отринул прошлое или адаптировал прежние практики под изменившиеся условия. И даже о тех, кто, в сущности, никуда и не бежал.

Отличное фото увидел: Брежнев и Никсон в Крыму, 1974 год.

Серия интервью для Republic продолжается - в этот раз моей собеседницей стала Наталия Лебина. Спросил у нее про новую книгу, про СССР, дефицит, советское кино и поиск свободы. Спешите читать!

"Для моей семьи «колбасным поездом» был самолет Ленинград – Свердловск, на котором мой муж летал как командировочный в закрытый город Новоуральск. Муж называл его «блаженным островом коммунизма». Так было все: и колбаса, и мельхиоровые столовые приборы, и зеленый горошек, и шерстяные спортивные костюмы… О дефиците в Ленинграде я, конечно, помню. Но есть и документальные свидетельства личного характера – наша с сыном «лагерная переписка». Я настоятельно рекомендую пионеру Лене, находящемуся в спортивном привилегированном лагере в 1988 году, не съедать все имеющиеся конфеты сразу – и не потому, что это вредно. Просто (далее цитата из письма) «в Ленинграде нет вообще никаких конфет, будут только в сентябре». Это факт для коррекции модели развитого социализма.

А вот и поправка идей о сплошном застое и тупых совках. У одного из литераторов-шестидесятников я обнаружила следующую строчку: «В основном в самиздате мы прочли все самое лучшее». Ну да, малая и большая библиотеки поэтов, а также «Литературные памятники» – это, конечно, «сугубо самиздатовская литература». Безусловно, социальную фантастику Оруэлла и Замятина я в 1970–1980-е годы не читала, но о существовании такого жанра представление имела по произведениям Герберта Уэллса, Рэя Бредбери, Роберта Шекли. Все они издавались в СССР. Но об этом сейчас как-то не принято писать. Создается впечатление, что средний советский человек кроме «Колобка» и «Чиполлино» вообще ничего не читал, так как в книжных магазинах было трудно купить что-то стоящее. Корректировка прямолинейного толкования этой ситуации тоже возможна при использовании личных воспоминаний."

https://republic.ru/posts/92441

Сегодня, в день столетия окончания Первой мировой войны, стоит для начала вспомнить о всех тех территориальных изменениях, что принесла с собой Война.

Кроме того, в связи со столетием Первой мировой сегодня закончился один из величайших проектов в истории Ютуба — я, конечно, имею в виду The Great War. Проект, фронтменом которого выступал американский историк Индиана Найделл ("Hello, I'm Indy Neidell"), и с 2014 года он каждую неделю выкладывал видео, рассказывающие о том, что происходило на фронтах Первой мировой сто лет назад. Со временем проект обрастал дополнительными рубриками, в которых Инди рассказывал о главных действующих лицах войны (от Николая II и барона Унгерна до Маты Хари и Франца-Иосифа), описывал то, что происходило в разных странах во время войны (даже в тех, которые не принимали участия), рассказывал о том, что менялось в мире, как жили солдаты на передовой, показывал вооружение Великой войны (от танков до самолетов), словом живописал войну во всем ее многообразии.

https://www.youtube.com/watch?v=xa1ALtQqrVs

Сегодня он рассказал о последней неделе, пообещал, что впереди нас ждет еще некоторое количество эпилого, а также представил команду, благодаря этот проект стал возможным. Но грустить не стоит, ведь в этом сентябре Инди начал новый проект — полную историю Второй мировой, а значит нас ждет еще как минимум 6 лет увлекательного исторического просвещения. Подписывайтесь и смотрите! https://www.youtube.com/channel/UCP1AejCL4DA7jYkZAELRhHQ/featured

Серия про нацистов после войны — началась! Подписывайтесь на @sieramadre

​​Карьерист-приспособленец, или как продавать свои таланты режимам и преуспевать

Морис Папон был человеком разнообразных талантов, но особенно хорошо он умел удерживаться на плаву при любом правительстве и строе. Он родился в 1910 году в весьма обеспеченной семье; учился, конечно, в Лицее Людовика Великого – одном из наиболее привилегированных французских учебных заведений; его сокурсниками были Жорж Помпиду, будущий французский президент, и Рене Брюйе, будущий многолетний соратник де Голля. После лицея, как и полагалось французу, планировавшему карьеру на государственной службе, Папон поступил в Science-Po.

В 1930-е он стремительно делал карьеру – отчасти благодаря связям отца. Вскоре после начала Второй мировой Папона сначала отправили в Триполи, затем в Ливан и Сирию – там он занимался секретными операциями. На родину он вернулся только к ноябрю 1940 года, уже после оккупации Франции. Посмотрев на поведение своих патронов, поддержавших Петена в качестве руководителя Вишистской Франции, он, как и большинство госслужащих, решил работать в Виши.

И делал это успешно – сблизившись с немцами, он уверенно рос в системе министерства внутренних дел. В 1942 году Папон стал вторым лицом в департаменте Бордо, в его зоне ответственности оказалось и решение еврейского вопроса в регионе. По его приказу в концлагеря было отправлено около 1600 евреев (в том числе 130 детей); сам Папон, впрочем, говорил после войны, что во время оккупации он симпатизировал голлистам.

Окончание войны также мало повлияло на карьерную траекторию Папона – он, как и любой здравомыслящий карьерист, вовремя озаботился получением сертификата о помощи Сопротивлению; к тому же за него поручился комиссар де Голля в Жироне Гастон Касен. После освобождения Бордо де Голль и Папон встретились и обсудили дальнейшие перспективы. Особых нарушений за Папоном не было замечено.

После 1945 года Папон продолжал работать в министерстве внутренних дел – словно и не было никакой войны. Впрочем, война была, да другая: Папон особо отличился в Алжире, где отдавал приказы о применении пыток. В конце концов, в 1958 году «долгая беспорочная служба» привела Папона на очень высокий пост – он стал префектом парижской полиции. И сыграл важную роль в фактическом государственном перевороте, вернувшем де Голля на пост президента.

Руководя парижской полицией, Папон отличился кровавой и жестокой борьбой с демонстрантами, выступавшими против войны в Алжире – в октябре 1961 года в ходе разгрома митинга алжирцев в Париже было убито от 70 до 200 человек. В том же году Папона наградили орденом Почетного легиона. В отставку же ему пришлось уйти только после того, как в Париже при помощи полиции был похищен и убит марокканский марксист-оппозиционер Мехди Бен Барка.

Возможно, у Папона и дальше было бы все хорошо (после отставки он руководил крупными частными предприятиями – в том числе фирмой, построившей самолет Конкорд, а затем был министром бюджета). Но в 1981 году появились свидетельства об участии Папона в Холокосте. Однако для того, чтобы начать процесс против Папона, потребовалось много работы – судебный процесс запустился только в 1997 году. После очень долгого процесса Папона приговорили к 10-летнему сроку, после чего он попытался сбежать – паспортом его снабдил герой Сопротивления.

Папона вернули из Швейцарии во Францию, отправили в тюрьму – но уже спустя 3 года его адвокаты смогли убедить суд отпустить его по состоянию здоровья. Он умер в 2007 году – и был похоронен со всеми наградами и орденами – несмотря на протесты родственников жертв Папона. Так закончилась жизнь чиновника высокого полета, который вознесся так высоко, потому что легко менял своих патронов.

#сьерамадре_нацисты_в_бегах

А вот почитайте как я ругаю новую книгу Иноземцева "Несовременная страна", а Иван Давыдов хвалит, по-моему получилось отлично!

А на «Горьком» сегодня схватка двух ёкодзун. Любимые авторы Егор Сенников (Egor Sennikov) и Иван Давыдов спорят о книге «Несовременная страна» Владислава Иноземцева.

https://gorky.media/reviews/nesovremennaya-strana-vladislava-inozemtseva-za/

https://gorky.media/reviews/nesovremennaya-strana-vladislava-inozemtseva-protiv/

Феллини и "Сладкая жизнь"

"Производство «Сладкой жизни» было так сложно и затратно устроено, что по меркам арт-кино его можно назвать зрелищным и даже колоссальным. Прежде всего, это был очень длинный фильм — 175 минут. Для съемок задействовали более 80 локаций, а количество актеров составило несколько сотен. Итальянский сценарий содержит четыре страницы перечисления более чем 120 говорящих ролей. Оригинальный сценарий Феллини состоял из 104 отдельных сцен.

Эпизоды «Сладкой жизни» буквально переполнены персонажами. У каждого из них неординарное или интересное лицо — свидетельство того, как Феллини многие часы готовился к съемкам каждого фильма, перебирая папка за папкой фотографии и анкеты актеров и любителей, чья внешность по той или иной причине врезалась ему в память. Актерская труппа у Феллини — это человечество в таком разрезе, который не встречается ни у кого другого из режиссеров. Эти порой гротескные фигуры мастерски направлялись режиссером, а их перемещения непрестанно ухватывала камера в планах с тревеллингом. Но если обыкновенно режиссеры использовали в широкоэкранном изображении 50-миллиметровую линзу, Феллини, дабы избежать искажений персонажей на заднем плане во время быстрого движения камеры, велел оператору Отелло Мартелли использовать 75, 100 и 150-миллиметровые линзы. Мартелли возражал, но уже годами позднее заметил, что интуиция привела Феллини к гениальному решению. В «Сладкой жизни» оно выразилось в акцентировании фигур внутри подобного фрескам кадра с легким искажением окружающей обстановки.

Визуальное очарование всякой сцене добавляли изумительные декорации Пьеро Герарди. Позднее он рассказывал, как они с Феллини раз за разом проходили один и тот же ритуал: сперва они пытались найти аутентичную локацию в Риме или на задворках города, но всякий раз Феллини отказывался от «действительности» в пользу искусственно воссозданных декораций в студии. Так было не только со заменитой реконструкцией улицы Виа Венето, но также и с термами Каракаллы, и с лестницей собора святого Петра. В случаях же, когда Феллини использовал подлинные локации — как с эпизодом у фонтана Треви или в древнем замке Бассано-в-Сутри — это можно было объяснить тем, что сами эти места были достаточно «феллиниевскими», чтобы не нуждаться в выдумке мастера".

Bondanella, Peter. The Cinema of Federico Fellini. Princeton: Princeton University Press, 1992.

#сьерамадре_кино_в_картинках