Про то, что происходило в немецком тылу во время Второй мировой войны
"«Снова в поезде, и снова окружена измученными людьми вокруг меня! Пара эвакуирована из Кельна с детьми, муж в отпуске из Африки ждет её на платформе в Касселе. Рядом с ними слепой солдат, едет в Школу слепых в Марбурге, жадно курит сигарету, которую его спутник вставил ему в рот. Затем большой, толстый солдат на костылях, без обуви, ноги, завернутые в бинты, обмороженные пальцы ног ампутированы. Рядом с ним два солдата откуда из под Вязьмы; они были в дороге в течение семи дней, их дома в Кельне сгорели, их семьи не имеют крыши над головой. Дети из городов на западе эвакуировались в деревню. Члены Гитлерюгенда, призванные в военный учебный лагерь, склонились над инструкцией по правильному использованию автомата. Офицер СС дремал рядом со своей невестой. Украинец, ехал двенадцать дней, чтобы найти родственников на родине, но не смог попасть туда - из-за боевых действий и партизанской войны. Он полностью измотан, истощен, голоден, работает на фабрике боеприпасов».
Лиза де Боор, журналистка, описала таким образом одну сцену из пейзажа, увиденного ей. С точки зрения пассажиров поезда, тянувшегося в Марбург в марте 1943 года, война гоняла людей из одного места в другое по всей империи. Это были долгие путешествия, потому что Германия стала очень большой. После того как Вилли Риз вернулся на фронт - «через Лодзь, Варшаву, Оршу, Смоленск» - он редко был трезвым: «Я пил день и ночь: бренди, водку, джин». Мирные жители все чаще и чаще путешествовали с ранеными солдатами.
Ущерб, нанесенный войной всего через месяц после поражения Германии в Сталинграде, был очевиден всем. Семьи перемещались из Кельна, после бомбардироок в мае 1942 года, хотя самые большие воздушные налеты на немецкие города были еще впереди. В то время как некоторые люди пытались вернуться в свои дома, чтобы найти семью, нацистская партийная организация отправила тысячи детей из своих домов в безопасную местность. Подавляющее большинство немцев было переселено в годы войны; Геббельс называл это «оборотом немецкого населения».»
"«Снова в поезде, и снова окружена измученными людьми вокруг меня! Пара эвакуирована из Кельна с детьми, муж в отпуске из Африки ждет её на платформе в Касселе. Рядом с ними слепой солдат, едет в Школу слепых в Марбурге, жадно курит сигарету, которую его спутник вставил ему в рот. Затем большой, толстый солдат на костылях, без обуви, ноги, завернутые в бинты, обмороженные пальцы ног ампутированы. Рядом с ним два солдата откуда из под Вязьмы; они были в дороге в течение семи дней, их дома в Кельне сгорели, их семьи не имеют крыши над головой. Дети из городов на западе эвакуировались в деревню. Члены Гитлерюгенда, призванные в военный учебный лагерь, склонились над инструкцией по правильному использованию автомата. Офицер СС дремал рядом со своей невестой. Украинец, ехал двенадцать дней, чтобы найти родственников на родине, но не смог попасть туда - из-за боевых действий и партизанской войны. Он полностью измотан, истощен, голоден, работает на фабрике боеприпасов».
Лиза де Боор, журналистка, описала таким образом одну сцену из пейзажа, увиденного ей. С точки зрения пассажиров поезда, тянувшегося в Марбург в марте 1943 года, война гоняла людей из одного места в другое по всей империи. Это были долгие путешествия, потому что Германия стала очень большой. После того как Вилли Риз вернулся на фронт - «через Лодзь, Варшаву, Оршу, Смоленск» - он редко был трезвым: «Я пил день и ночь: бренди, водку, джин». Мирные жители все чаще и чаще путешествовали с ранеными солдатами.
Ущерб, нанесенный войной всего через месяц после поражения Германии в Сталинграде, был очевиден всем. Семьи перемещались из Кельна, после бомбардироок в мае 1942 года, хотя самые большие воздушные налеты на немецкие города были еще впереди. В то время как некоторые люди пытались вернуться в свои дома, чтобы найти семью, нацистская партийная организация отправила тысячи детей из своих домов в безопасную местность. Подавляющее большинство немцев было переселено в годы войны; Геббельс называл это «оборотом немецкого населения».»
Про важность и сложность изучения языков — особенно в армии, особенно в многонациональной империи
"Подавляющее большинство подразделений австро-венгерской армии были многоязычными. Например, летом 1914 года только 142 крупных воинских формирования (полков и батальонов) считались одноязычными. В 162 частях говорили на двух языках; в 24 частях на трех языках; и было даже несколько подразделений, в которых использовались четыре языка. Из 142 одноязычных подразделений только 31 были немецкоязычными, а это означало, что менее 10 процентов всех офицеров находились в завидном положении, чтобы иметь возможность обращаться к своим солдатам на том же языке, на котором они сами говорили. Или, говоря иначе, более 90 процентов офицеров были обязаны общаться по крайней мере на одном языке, кроме немецкого.
Военные власти ожидали лингвистического мастерства со стороны офицеров. Принятым минимумом было то, что офицеры должны были владеть языком на «адекватном для нужд службы уровне» (zum Dienstgebrauch geniigend), что-то среднее между «беглым знанием» (vollkommenes Sprachkenntnis) и «средним» (notdurftiges) знанием. Знакомство с языками должно было быть продемонстрировано перед комиссией, которая проводилась в течение трех лет после поступления офицера в его подразделение.
Если ему не удавалось сдать экзамен, ему, как правило, назначался двухлетний испытательный период, но если офицер не мог сдать экзамен и после этого, офицера считали временно отстраненным. В этот период он может попытаться перебраться в другой полк или даже уйти в отставку. На практике почти каждый офицер рано или поздно изучал языки, но те, кто тратил на это больше времени, теряли драгоценные годы своей карьеры.
В отличие от военных училищ, армия практически ничем не помогала офицерам в освоении языка. Только в нескольких полках, а затем в основном к концу девятнадцатого века, были языковые справочники, содержащие рудиментарную грамматику и список незаменимых выражений, напечатанных для использования офицерами.
Начиная с 1870 года армия время от времени публиковала статистику о знании офицерами языков. Эти данные показывают, что большинство офицеров говорили в среднем на дву языках, кроме немецкого, и что языковые способности улучшались со временем. Они также показывают, что известные языки со временем менялись, в соответствии с территориальной экспансией и постепенной этнической трансформацией офицерского корпуса.
Как показывают статистические данные в на таблице, прикрепленной к посту, в 1904 году офицеры говорили на большем количестве языков, чем в 1870 году. Распространение венгерского отражает как увеличение присутствия венгерских офицеров в армии, так и постепенное принятие венгерского языка в качестве обязательного языка в нескольких военных школах. Чешский язык заменил итальянский как наиболее популярный второй язык у офицеров, не столько из-за увеличения доли чехов в офицерском корпусе, сколько из-за удобства чешского языка как языка общения со всеми славянскими солдатами. Конечно, лишь немногие славяноязычные офицеры прекрасно владели любым славянским языком; большинство из них были способны говорить только Armee-Slawisch, на "славянском пиджине", в котором преобладали чешские слова".
"Подавляющее большинство подразделений австро-венгерской армии были многоязычными. Например, летом 1914 года только 142 крупных воинских формирования (полков и батальонов) считались одноязычными. В 162 частях говорили на двух языках; в 24 частях на трех языках; и было даже несколько подразделений, в которых использовались четыре языка. Из 142 одноязычных подразделений только 31 были немецкоязычными, а это означало, что менее 10 процентов всех офицеров находились в завидном положении, чтобы иметь возможность обращаться к своим солдатам на том же языке, на котором они сами говорили. Или, говоря иначе, более 90 процентов офицеров были обязаны общаться по крайней мере на одном языке, кроме немецкого.
Военные власти ожидали лингвистического мастерства со стороны офицеров. Принятым минимумом было то, что офицеры должны были владеть языком на «адекватном для нужд службы уровне» (zum Dienstgebrauch geniigend), что-то среднее между «беглым знанием» (vollkommenes Sprachkenntnis) и «средним» (notdurftiges) знанием. Знакомство с языками должно было быть продемонстрировано перед комиссией, которая проводилась в течение трех лет после поступления офицера в его подразделение.
Если ему не удавалось сдать экзамен, ему, как правило, назначался двухлетний испытательный период, но если офицер не мог сдать экзамен и после этого, офицера считали временно отстраненным. В этот период он может попытаться перебраться в другой полк или даже уйти в отставку. На практике почти каждый офицер рано или поздно изучал языки, но те, кто тратил на это больше времени, теряли драгоценные годы своей карьеры.
В отличие от военных училищ, армия практически ничем не помогала офицерам в освоении языка. Только в нескольких полках, а затем в основном к концу девятнадцатого века, были языковые справочники, содержащие рудиментарную грамматику и список незаменимых выражений, напечатанных для использования офицерами.
Начиная с 1870 года армия время от времени публиковала статистику о знании офицерами языков. Эти данные показывают, что большинство офицеров говорили в среднем на дву языках, кроме немецкого, и что языковые способности улучшались со временем. Они также показывают, что известные языки со временем менялись, в соответствии с территориальной экспансией и постепенной этнической трансформацией офицерского корпуса.
Как показывают статистические данные в на таблице, прикрепленной к посту, в 1904 году офицеры говорили на большем количестве языков, чем в 1870 году. Распространение венгерского отражает как увеличение присутствия венгерских офицеров в армии, так и постепенное принятие венгерского языка в качестве обязательного языка в нескольких военных школах. Чешский язык заменил итальянский как наиболее популярный второй язык у офицеров, не столько из-за увеличения доли чехов в офицерском корпусе, сколько из-за удобства чешского языка как языка общения со всеми славянскими солдатами. Конечно, лишь немногие славяноязычные офицеры прекрасно владели любым славянским языком; большинство из них были способны говорить только Armee-Slawisch, на "славянском пиджине", в котором преобладали чешские слова".
Про взрывы, туннели и невинно убиенную корову, ставшую жертвой войны
В 1916 году в ходе Первой Мировой войны англичане начали подготовку к битве при Мессине (Бельгии). Верховное командование приняло решение повести наступательную операцию на этом участке: задача состояла в том, чтобы срезать 15-километровый выступ немцев, вдававшийся в английскую оборону.
Английские инженерные части очень серьезно готовились к этой атаке. К работе подключились шахтостроители, геологи и инженеры. Геологическая разведка помогла определить наиболее эффективный вариант строительства шахт и туннелей под немецкой линией обороны. В этой местности почва была глинистой, саперами было принято решение копать глубокие шахты — на глубине 24-37 метров. После этого были проложены галереи общей длиною около 5,5 километров.
Несмотря на то, что тогда была уже развита анти-саперская деятельность: аудиоразведка помогала отследить деятельность вражеских саперов и шахтеров. Но немцы не смогли обнаружить большую часть британских туннелей — возможно из-за того, как глубоко они залегали.
Британские саперы заложили 26 взрывных устройств (454 тонны аммонала). Подготовка заняла 15 месяцев.
Начало операции было назначено на июнь 1917 года; в неделю, предшествующую часу X прошла масштабная артподготовка — по немецким позициям было выпущено около 3,5 миллиона снарядов.
В 3.10 ночи 7 июня начал подрыв взрывных устройств. Затем англичане начали масштабный артобстрел. Взрывами было уничтожено около 10 тысяч немецких солдат и офицеров, в плен попало больше 7000 солдат и 145 офицеров. Боевая задача была успешно выполнена; кратеры от взрывов сохранились и по сей день.
Но это был не конец. Англичане установили 23 мин, 2 были немцами обнаружены. Во время атаки было взорвано 19, а ещё две не сработали. Одна из них ждала своего часа до 1955 года: к тому времени на тем местом, где она была установлена, поставили электрический столб. В 1955 году в него попала молния, что привело к взрыву. К счастью, единственной жертвой стала корова, которая паслась неподалёку. Несчастная корова, таким образом, стала одной из жертв Первой мировой.
В 1916 году в ходе Первой Мировой войны англичане начали подготовку к битве при Мессине (Бельгии). Верховное командование приняло решение повести наступательную операцию на этом участке: задача состояла в том, чтобы срезать 15-километровый выступ немцев, вдававшийся в английскую оборону.
Английские инженерные части очень серьезно готовились к этой атаке. К работе подключились шахтостроители, геологи и инженеры. Геологическая разведка помогла определить наиболее эффективный вариант строительства шахт и туннелей под немецкой линией обороны. В этой местности почва была глинистой, саперами было принято решение копать глубокие шахты — на глубине 24-37 метров. После этого были проложены галереи общей длиною около 5,5 километров.
Несмотря на то, что тогда была уже развита анти-саперская деятельность: аудиоразведка помогала отследить деятельность вражеских саперов и шахтеров. Но немцы не смогли обнаружить большую часть британских туннелей — возможно из-за того, как глубоко они залегали.
Британские саперы заложили 26 взрывных устройств (454 тонны аммонала). Подготовка заняла 15 месяцев.
Начало операции было назначено на июнь 1917 года; в неделю, предшествующую часу X прошла масштабная артподготовка — по немецким позициям было выпущено около 3,5 миллиона снарядов.
В 3.10 ночи 7 июня начал подрыв взрывных устройств. Затем англичане начали масштабный артобстрел. Взрывами было уничтожено около 10 тысяч немецких солдат и офицеров, в плен попало больше 7000 солдат и 145 офицеров. Боевая задача была успешно выполнена; кратеры от взрывов сохранились и по сей день.
Но это был не конец. Англичане установили 23 мин, 2 были немцами обнаружены. Во время атаки было взорвано 19, а ещё две не сработали. Одна из них ждала своего часа до 1955 года: к тому времени на тем местом, где она была установлена, поставили электрический столб. В 1955 году в него попала молния, что привело к взрыву. К счастью, единственной жертвой стала корова, которая паслась неподалёку. Несчастная корова, таким образом, стала одной из жертв Первой мировой.
Forwarded from Сапрыкин - ст.
Друзья, это очень и очень важный пост, он про Лену Макеенко. Для тех, кто не знает или не помнит: Лена — редактор «Полки», прекрасный книжный критик и один из лучших людей на свете. Уже почти два года Лена бьется со страшной онкологической болезнью, и бьется так, что начинаешь понимать какие-то новые вещи про силу человеческого духа и про то, на что эта сила способна. К весне этого года все российские врачи махнули на Лену рукой, а мы с вами собрали 90 тысяч евро, смогли перевезти ее в Германию, там ей сделали три сложнейшие операции — и оказалось, что ничто не безнадежно. Но зараза оказалась такая лютая, что даже после всех операций приходится снова и снова делать дорогостоящие курсы — химия, лучи, иммунотерапия. Они работают, но деньги, увы, заканчиваются. Поэтому еще раз. Пожалуйста. Кто только сможет. Или хотя бы прочитайте и перешлите друзьям. Лена победит — но Лене нужно помочь. Вот что пишет сама Лена:
«Привет, мир! Это большой и важный пост. На самом деле он про деньги. Но я постараюсь быть последовательной для тех, кто ничего обо мне не слышал или забыл.
С февраля 2017-го, уже почти два года, я борюсь с хитроумной и агрессивной формой рака. За это время мне сделали три больших и несколько маленьких операций, почти полностью удалили крестец, провели полтора десятка курсов химиотерапии, пять недель лучевой терапии, а теперь делают более тяжёлую химию и иммунотерапию. С февраля этого года, с перерывом в пару месяцев, я лечусь в берлинской клинике Vivantes у профессора Шпет-Швальбе, который считается онкологическим светилом (верю, что неслучайно). В России меня отказались лечить уже давно и не раз, и я могу рассказать об этом много страшных историй, которые пытаюсь превращать в своей голове в смешные. Когда-нибудь расскажу.
Лечение в Германии стало возможным благодаря тому, что огромное количество добрых людей отозвалось на призыв моих друзей поучаствовать в краудфандинге. Прошлой зимой мы чудом собрали около 90 тысяч евро. Денег хватило почти на год, но не хватило на то, чтобы вылечить меня окончательно. (О том, как всё происходило, я то и дело рассказывала и продолжаю рассказывать в дайджестах, которые выкладываю в фб и на сайте http://makeenko.win/).
Сейчас мы оплатили ещё три необходимых курса химиотерапии, сопутствующие процедуры и проживание до 19 декабря. На этом деньги закончились. Это значит, что мне нужно или лихо выздороветь и встать на ноги за полтора месяца (и я всецело «за»), или вновь обратиться к вам за помощью. Тем временем при хорошем сценарии, если всё пойдёт по плану и химия сработает, мне потребуется ещё иммунотерапия для закрепления результата и физио + какое-то время для восстановления повреждённых опухолью костей (сейчас я не могу из-за этого ходить). Возможно, это ещё два-три месяца в клинике.
Мне неловко делать это снова: сейчас моё лечение обходится примерно в 15 тысяч евро в месяц, а это дикая сумма. Но я провела на свете почти 32 счастливых года и изо всех сил хочу ещё. Если вы однажды ввязались в эту историю и поверили, что меня можно спасти, или готовы ввязаться сейчас, давайте попробуем довести дело до логического хэппи-энда? Пожалуйста. Вдруг получится. Обещаю очень стараться.
На этом сайте все актуальные реквизиты — сбербанк, paypal, карта reiffeisen, куда можно переводить доллары и евро, и веб-форма для перевода прямо из браузера: http://makeenko.win/help/. Я и моя семья будем благодарны за любую сумму и, конечно, распространение этого поста. Просто очень хочется жить»
«Привет, мир! Это большой и важный пост. На самом деле он про деньги. Но я постараюсь быть последовательной для тех, кто ничего обо мне не слышал или забыл.
С февраля 2017-го, уже почти два года, я борюсь с хитроумной и агрессивной формой рака. За это время мне сделали три больших и несколько маленьких операций, почти полностью удалили крестец, провели полтора десятка курсов химиотерапии, пять недель лучевой терапии, а теперь делают более тяжёлую химию и иммунотерапию. С февраля этого года, с перерывом в пару месяцев, я лечусь в берлинской клинике Vivantes у профессора Шпет-Швальбе, который считается онкологическим светилом (верю, что неслучайно). В России меня отказались лечить уже давно и не раз, и я могу рассказать об этом много страшных историй, которые пытаюсь превращать в своей голове в смешные. Когда-нибудь расскажу.
Лечение в Германии стало возможным благодаря тому, что огромное количество добрых людей отозвалось на призыв моих друзей поучаствовать в краудфандинге. Прошлой зимой мы чудом собрали около 90 тысяч евро. Денег хватило почти на год, но не хватило на то, чтобы вылечить меня окончательно. (О том, как всё происходило, я то и дело рассказывала и продолжаю рассказывать в дайджестах, которые выкладываю в фб и на сайте http://makeenko.win/).
Сейчас мы оплатили ещё три необходимых курса химиотерапии, сопутствующие процедуры и проживание до 19 декабря. На этом деньги закончились. Это значит, что мне нужно или лихо выздороветь и встать на ноги за полтора месяца (и я всецело «за»), или вновь обратиться к вам за помощью. Тем временем при хорошем сценарии, если всё пойдёт по плану и химия сработает, мне потребуется ещё иммунотерапия для закрепления результата и физио + какое-то время для восстановления повреждённых опухолью костей (сейчас я не могу из-за этого ходить). Возможно, это ещё два-три месяца в клинике.
Мне неловко делать это снова: сейчас моё лечение обходится примерно в 15 тысяч евро в месяц, а это дикая сумма. Но я провела на свете почти 32 счастливых года и изо всех сил хочу ещё. Если вы однажды ввязались в эту историю и поверили, что меня можно спасти, или готовы ввязаться сейчас, давайте попробуем довести дело до логического хэппи-энда? Пожалуйста. Вдруг получится. Обещаю очень стараться.
На этом сайте все актуальные реквизиты — сбербанк, paypal, карта reiffeisen, куда можно переводить доллары и евро, и веб-форма для перевода прямо из браузера: http://makeenko.win/help/. Я и моя семья будем благодарны за любую сумму и, конечно, распространение этого поста. Просто очень хочется жить»
Меня в свое время очень впечатляла идея о 1983 годе (в контексте СССР) как о таком самом темном времени перед рассветом (на такое мое представление, конечно, не в последнюю очередь повлияла "Тридцатая любовь Марины" Сорокина). Интересно было размышлять об этом андроповском времени как о таком советском студне, который еще продлевал брежневский период за пределы физического существования Брежнева.
С тех пор я несколько шире смотрю на весь этот период (как и на советский период в целом), но от этого предгорбачевские времена не кажутся мне неинтересными. Поэтому с восторгом встречаю новый проект про 1983 год, https://1983mbk.io/
Всем советую полистать и почитать.
С тех пор я несколько шире смотрю на весь этот период (как и на советский период в целом), но от этого предгорбачевские времена не кажутся мне неинтересными. Поэтому с восторгом встречаю новый проект про 1983 год, https://1983mbk.io/
Всем советую полистать и почитать.
hi88.tours
Hi88 ✔️ Trang Chủ Chính Thức Đăng Ký, Đăng Nhập T7/2025
Hi88 là nhà cái trực tuyến mang đến cho bạn một không giải trí chất lượng. Nhiều trò chơi đẳng cấp cùng các phần thưởng có giá trị bạn có cơ hội nhận được.
Про Горького, его возвращение в СССР и деньги
"Заманивание Горького в СССР началось в середине 1920-х и усилилось в 1928 году, когда старому большевику Ивану Скворцову-Степанову было поручено возглавить специальную комиссию Политбюро для решения вопросов, связанных с возвращением писателя. Его принимали как героя, на «торжественной встрече» присутствовало столько же высокопоставленных гостей, сколько бывало в случаях приема важнейших зарубежных делегаций.
В конце 1929 года Сталин организовал принятие Политбюро постановления, защищавшего Горького от бешеных нападок представителей лагеря воинствующих «пролетариев» литературного фронта; эта резолюция ясно давала понять всем, что Горький, как и верховное партийное руководство, пребывал над эстетико-идеологической схваткой времен «великого перелома». Предложения писателя в области литературы, «культурного строительства» и под- держки интеллигенции рассматривались, по словам Кагановича, с «особой чуткостью» самим Сталиным и его помощниками — по крайней мере до осени 1933 года, когда Горький не получил разрешения на свои регулярные поездки в Италию и стал постепенно выпадать из круга приближенных к вождю.
Деньги также играли немаловажную роль. Горький не вникал в финансовые детали — ими занимался его личный секретарь (и агент ОГПУ) Петр Крючков, который по этим вопросам телеграфировал личному секретарю Сталина Александру Поскрёбышеву. До 1932 года для Горького в Госиздате существовал специальный фонд, который содействовал быстрой пересылке средств за рубеж; когда этот канал перекрыли, писатель стал получать оплату с валютных счетов, откры- тых специально для выплат авторских гонораров, что и положило начало финансовым проблемам.
По словам директора Госиздата, в тот год предназначавшаяся для Горького сумма составляла 40 тыс. рублей золотом, а средства, предоставлявшиеся всем издательствам СССР для выплаты гонораров в твердой валюте (прежде всего зарубежным авторам, среди которых были самые выдающиеся представители литературного мира, сочувствовавшие Советскому Союзу), — 100 тыс.
Герберт Уэллс, поднимаясь по величественной мраморной лестнице в особняке Горького во время своего визита в СССР в 1934 году, обер- нулся к своему старому другу и спросил: «Скажи, хорошо быть вели- ким пролетарским писателем?» Покраснев, Горький, по некоторым сведениям, ответил: «Мой народ дал мне этот дом»"
"Заманивание Горького в СССР началось в середине 1920-х и усилилось в 1928 году, когда старому большевику Ивану Скворцову-Степанову было поручено возглавить специальную комиссию Политбюро для решения вопросов, связанных с возвращением писателя. Его принимали как героя, на «торжественной встрече» присутствовало столько же высокопоставленных гостей, сколько бывало в случаях приема важнейших зарубежных делегаций.
В конце 1929 года Сталин организовал принятие Политбюро постановления, защищавшего Горького от бешеных нападок представителей лагеря воинствующих «пролетариев» литературного фронта; эта резолюция ясно давала понять всем, что Горький, как и верховное партийное руководство, пребывал над эстетико-идеологической схваткой времен «великого перелома». Предложения писателя в области литературы, «культурного строительства» и под- держки интеллигенции рассматривались, по словам Кагановича, с «особой чуткостью» самим Сталиным и его помощниками — по крайней мере до осени 1933 года, когда Горький не получил разрешения на свои регулярные поездки в Италию и стал постепенно выпадать из круга приближенных к вождю.
Деньги также играли немаловажную роль. Горький не вникал в финансовые детали — ими занимался его личный секретарь (и агент ОГПУ) Петр Крючков, который по этим вопросам телеграфировал личному секретарю Сталина Александру Поскрёбышеву. До 1932 года для Горького в Госиздате существовал специальный фонд, который содействовал быстрой пересылке средств за рубеж; когда этот канал перекрыли, писатель стал получать оплату с валютных счетов, откры- тых специально для выплат авторских гонораров, что и положило начало финансовым проблемам.
По словам директора Госиздата, в тот год предназначавшаяся для Горького сумма составляла 40 тыс. рублей золотом, а средства, предоставлявшиеся всем издательствам СССР для выплаты гонораров в твердой валюте (прежде всего зарубежным авторам, среди которых были самые выдающиеся представители литературного мира, сочувствовавшие Советскому Союзу), — 100 тыс.
Герберт Уэллс, поднимаясь по величественной мраморной лестнице в особняке Горького во время своего визита в СССР в 1934 году, обер- нулся к своему старому другу и спросил: «Скажи, хорошо быть вели- ким пролетарским писателем?» Покраснев, Горький, по некоторым сведениям, ответил: «Мой народ дал мне этот дом»"
Грустно быть двойным агентом
Синий бархат
Почему разогнали Думу? Нет, не в 1993, а в 1906 году? Кто и зачем идёт в осведомители? Нет, не к архангельским анархистам-бомбистам сегодня, а к большевикам сто лет назад?
Ну и обратите внимание на очередную прекрасную лекцию в Петербурге!
Спешите записаться.
"про бал и бальный этикет, бальную моду, бальные правила, про категории балов и их отличия, про то, как балы становились политическим высказыванием, про то, во время какого танца делались предложения и " все решалось", сколько танцев можно было танцевать с одним кавалером,и после чего нужно было пропускать танец кавалеру, а после чего - даме, кто имел право не танцевать на балу, и в каком танце должны были принять участие все, даже не танцующие,
Про это и про многое другое, касающееся балов, на лекции в воскресенье.
Начало в 13-00, ресторан Штакеншнейдер, Миллионная, 10.
телефон 89052059994."
https://www.facebook.com/anna.loo.754/posts/2096489127076921
Спешите записаться.
"про бал и бальный этикет, бальную моду, бальные правила, про категории балов и их отличия, про то, как балы становились политическим высказыванием, про то, во время какого танца делались предложения и " все решалось", сколько танцев можно было танцевать с одним кавалером,и после чего нужно было пропускать танец кавалеру, а после чего - даме, кто имел право не танцевать на балу, и в каком танце должны были принять участие все, даже не танцующие,
Про это и про многое другое, касающееся балов, на лекции в воскресенье.
Начало в 13-00, ресторан Штакеншнейдер, Миллионная, 10.
телефон 89052059994."
https://www.facebook.com/anna.loo.754/posts/2096489127076921
Facebook
Anna Sever
про бал и бальный этикет, бальную моду, бальные правила, про категории балов и их отличия, про то, как балы становились политическим высказыванием, про то, во время какого танца делались предложения...
В компании с моим прекрасным и удивительным другом Никитой Смирновым (напоминаю, что вместе мы ведем канал о кино и истории Сьерамадре @sieramadre , где скоро грядет мощная новая тема — подпишитесь, если еще нет) пообщались с Рупертом Эвереттом - о его режиссерском дебюте (грустный фильм о падении и смерти Оскара Уайльда) и о сложностях, которые его подстерегали на пути к съемкам, о викторианстве и британском имперском прошлом, о камингауте и о Сергее Бондарчуке. В общем, рекомендую почитать.
"У Бондарчука был длинный список актеров, которым предлагали эту роль, и я был в самом конце. Но в итоге все они отказались. Понимаете, в западном кино, когда вы соглашаетесь на участие в проекте, вы знаете дату начала и дату окончания съемок. А в советском кинематографе есть только дата начала работы. «Тихий Дон» снимался еще по советским правилам. Когда я приехал на «Мосфильм», там снимался фильм про Ленина, работа над которым шла уже 7 лет.
В общем, никто не хотел рисковать, а мне очень хотелось поработать с Сергеем Бондарчуком. Но когда он узнал, что я гей, то очень расстроился. Это произошло через 6 недель после распада СССР, так что я не знаю, что его огорчило больше — моя ориентация или конец коммунизма.
Что вас привлекло в этой работе?
Это был восхитительный проект — как и сам Бондарчук. У нас в Англии очень часто ставят русские пьесы, прежде всего Чехова — и, чего уж кривить душой, делают это скверно. Поэтому мне было особенно интересно посмотреть на то, как с русской литературой будет работать Бондарчук. Было увлекательно смотреть на то, как он создавал казачью станицу и жизнь в ней; меня восхищала работа жены Бондарчука, а также игра его дочери Елены, которой уже нет в живых.
Но сейчас я понимаю, что для меня сыграть Григория было непосильной задачей, я совершенно не подходил на эту роль. Впрочем, иногда я пересматриваю фильм, и некоторые его части мне кажутся просто прекрасными."
https://seance.ru/blog/interviews/rupert-everett/
"У Бондарчука был длинный список актеров, которым предлагали эту роль, и я был в самом конце. Но в итоге все они отказались. Понимаете, в западном кино, когда вы соглашаетесь на участие в проекте, вы знаете дату начала и дату окончания съемок. А в советском кинематографе есть только дата начала работы. «Тихий Дон» снимался еще по советским правилам. Когда я приехал на «Мосфильм», там снимался фильм про Ленина, работа над которым шла уже 7 лет.
В общем, никто не хотел рисковать, а мне очень хотелось поработать с Сергеем Бондарчуком. Но когда он узнал, что я гей, то очень расстроился. Это произошло через 6 недель после распада СССР, так что я не знаю, что его огорчило больше — моя ориентация или конец коммунизма.
Что вас привлекло в этой работе?
Это был восхитительный проект — как и сам Бондарчук. У нас в Англии очень часто ставят русские пьесы, прежде всего Чехова — и, чего уж кривить душой, делают это скверно. Поэтому мне было особенно интересно посмотреть на то, как с русской литературой будет работать Бондарчук. Было увлекательно смотреть на то, как он создавал казачью станицу и жизнь в ней; меня восхищала работа жены Бондарчука, а также игра его дочери Елены, которой уже нет в живых.
Но сейчас я понимаю, что для меня сыграть Григория было непосильной задачей, я совершенно не подходил на эту роль. Впрочем, иногда я пересматриваю фильм, и некоторые его части мне кажутся просто прекрасными."
https://seance.ru/blog/interviews/rupert-everett/
Журнал «Сеанс»
Руперт Эверетт: «В Англии русские пьесы ставят часто, но скверно»
На прошедшем в Петербурге ЛГБТ-кинофестивале «Бок о бок» актер Руперт Эверетт представил свой режиссерский дебют, фильм «Счастливый принц» о последних днях жизни Оскара Уайльда (в ноябре его покажут в Москве). Мы встретились с актером перед петербургской…
Forwarded from Сьерамадре (Никита Смирнов и Егор Сенников)
Раз… Когда я скажу «десять», вы окажетесь в послевоенной Европе.
Два… Германия 1945 года – бледная мать; изувеченное пространство, наполненное кровью и сталью – всем тем, что она хотела обрушить на остальную Европу, но в итоге накликала себе. Разрушенная и сожжённая, еще только готовящаяся к тому, чтобы встретиться с правдой о своих преступлениях, она ожидает решения о своей судьбе, которое должны принять союзники. Каким оно будет, они и сами еще не до конца понимают – пока это решение скрыто в табачном тумане.
Три… Эта Германия кишит беглецами и преступниками, которые боятся света, боятся новых властей, пытаются забиться в неприметные щели и норы, чтобы не дай бог никому не пришло в голову настичь их и вырезать на лбу вечное позорное клеймо в виде свастики. Кому-то удастся сбежать, других же извлекут на божий свет и осудят, иные сознательно пойдут на смерть, не желая бежать.
Четыре… У этих беглецов разные судьбы, разные обстоятельства, но у них общее прошлое; все они как представители тайного ордена, узнающие друг друга по незаметным для непосвященных знакам. В их прошлом – развеваются флаги со свастикой, сами они облачены в мундиры и фуражки, их движения уверенны, а будущее не вызывает сомнений. От этого прошлого и своих грехов они и бегут – им же они восхищаются, в фантазиях возвращаясь в дни своей весны.
Пять… Круги на воде. Быть беглецом – неприятный удел, но если ты бежишь, зная, что правда на твоей стороне, то бежать немного проще. Быть же нацистом после Второй мировой – это быть беглецом, за которым не может быть моральной правды.
Шесть… Не стоит, впрочем, думать, что у всех бывших нацистов послевоенная судьба оказалась мрачной – многие, очень многие преуспели в новом мире: оказалось, что на их таланты может быть спрос – причем из самых неожиданных источников.
Семь… Далеко не все в итоге оказались на какой-нибудь тихой и непыльной работенке (привет, Максимилиан Ауэ!) или на почетной пенсии в Испании или Латинской Америке. Иные смогли проложить путь от надзирателей в Заксенхаузене в правительство ГДР (впрочем, и в правительстве ФРГ хватало бывших функционеров НСДАП), другие тоже не тушевались и выходили под свет софитов на политической сцене.
Восемь… Жизнь многих бывших нацистов закладывала поразительные виражи, а финалы их историй разнились: кто-то встречал свой конец за решеткой на другом конце света, кто-то был убит левыми террористами, а кто-то – в постели с молодой любовницей в дорогом лондонском отеле.
Девять… Снег заметает следы нацистов, но что-то различить еще можно. Жулики и обманщики, злодеи и маргиналы, бюрократы и зануды, убийцы и солдаты, «хорошие немцы» и жертвы обстоятельств – на этом корабле бегства плывут бывшие хозяева жизни, пережившие гибель богов.
Десять… Вы в Европе. Вы приехали сюда на поезде. Вы в Германии. Вы в 1945-м году. Приготовьтесь к путешествию по судьбам бывших нацистов, переживших свое государство и ищущих новое место.
Мы открываем тему «Нацисты в бегах». География их побега широка и разнообразна — мы расскажем вам о тех, кто спрятался в американской субурбии, южноамериканских джунглях или затерялся в чертогах собственной памяти, о тех, кто стал затворником или сделался публичным политиком, о тех, кто отринул прошлое или адаптировал прежние практики под изменившиеся условия. И даже о тех, кто, в сущности, никуда и не бежал.
Два… Германия 1945 года – бледная мать; изувеченное пространство, наполненное кровью и сталью – всем тем, что она хотела обрушить на остальную Европу, но в итоге накликала себе. Разрушенная и сожжённая, еще только готовящаяся к тому, чтобы встретиться с правдой о своих преступлениях, она ожидает решения о своей судьбе, которое должны принять союзники. Каким оно будет, они и сами еще не до конца понимают – пока это решение скрыто в табачном тумане.
Три… Эта Германия кишит беглецами и преступниками, которые боятся света, боятся новых властей, пытаются забиться в неприметные щели и норы, чтобы не дай бог никому не пришло в голову настичь их и вырезать на лбу вечное позорное клеймо в виде свастики. Кому-то удастся сбежать, других же извлекут на божий свет и осудят, иные сознательно пойдут на смерть, не желая бежать.
Четыре… У этих беглецов разные судьбы, разные обстоятельства, но у них общее прошлое; все они как представители тайного ордена, узнающие друг друга по незаметным для непосвященных знакам. В их прошлом – развеваются флаги со свастикой, сами они облачены в мундиры и фуражки, их движения уверенны, а будущее не вызывает сомнений. От этого прошлого и своих грехов они и бегут – им же они восхищаются, в фантазиях возвращаясь в дни своей весны.
Пять… Круги на воде. Быть беглецом – неприятный удел, но если ты бежишь, зная, что правда на твоей стороне, то бежать немного проще. Быть же нацистом после Второй мировой – это быть беглецом, за которым не может быть моральной правды.
Шесть… Не стоит, впрочем, думать, что у всех бывших нацистов послевоенная судьба оказалась мрачной – многие, очень многие преуспели в новом мире: оказалось, что на их таланты может быть спрос – причем из самых неожиданных источников.
Семь… Далеко не все в итоге оказались на какой-нибудь тихой и непыльной работенке (привет, Максимилиан Ауэ!) или на почетной пенсии в Испании или Латинской Америке. Иные смогли проложить путь от надзирателей в Заксенхаузене в правительство ГДР (впрочем, и в правительстве ФРГ хватало бывших функционеров НСДАП), другие тоже не тушевались и выходили под свет софитов на политической сцене.
Восемь… Жизнь многих бывших нацистов закладывала поразительные виражи, а финалы их историй разнились: кто-то встречал свой конец за решеткой на другом конце света, кто-то был убит левыми террористами, а кто-то – в постели с молодой любовницей в дорогом лондонском отеле.
Девять… Снег заметает следы нацистов, но что-то различить еще можно. Жулики и обманщики, злодеи и маргиналы, бюрократы и зануды, убийцы и солдаты, «хорошие немцы» и жертвы обстоятельств – на этом корабле бегства плывут бывшие хозяева жизни, пережившие гибель богов.
Десять… Вы в Европе. Вы приехали сюда на поезде. Вы в Германии. Вы в 1945-м году. Приготовьтесь к путешествию по судьбам бывших нацистов, переживших свое государство и ищущих новое место.
Мы открываем тему «Нацисты в бегах». География их побега широка и разнообразна — мы расскажем вам о тех, кто спрятался в американской субурбии, южноамериканских джунглях или затерялся в чертогах собственной памяти, о тех, кто стал затворником или сделался публичным политиком, о тех, кто отринул прошлое или адаптировал прежние практики под изменившиеся условия. И даже о тех, кто, в сущности, никуда и не бежал.
Серия интервью для Republic продолжается - в этот раз моей собеседницей стала Наталия Лебина. Спросил у нее про новую книгу, про СССР, дефицит, советское кино и поиск свободы. Спешите читать!
"Для моей семьи «колбасным поездом» был самолет Ленинград – Свердловск, на котором мой муж летал как командировочный в закрытый город Новоуральск. Муж называл его «блаженным островом коммунизма». Так было все: и колбаса, и мельхиоровые столовые приборы, и зеленый горошек, и шерстяные спортивные костюмы… О дефиците в Ленинграде я, конечно, помню. Но есть и документальные свидетельства личного характера – наша с сыном «лагерная переписка». Я настоятельно рекомендую пионеру Лене, находящемуся в спортивном привилегированном лагере в 1988 году, не съедать все имеющиеся конфеты сразу – и не потому, что это вредно. Просто (далее цитата из письма) «в Ленинграде нет вообще никаких конфет, будут только в сентябре». Это факт для коррекции модели развитого социализма.
А вот и поправка идей о сплошном застое и тупых совках. У одного из литераторов-шестидесятников я обнаружила следующую строчку: «В основном в самиздате мы прочли все самое лучшее». Ну да, малая и большая библиотеки поэтов, а также «Литературные памятники» – это, конечно, «сугубо самиздатовская литература». Безусловно, социальную фантастику Оруэлла и Замятина я в 1970–1980-е годы не читала, но о существовании такого жанра представление имела по произведениям Герберта Уэллса, Рэя Бредбери, Роберта Шекли. Все они издавались в СССР. Но об этом сейчас как-то не принято писать. Создается впечатление, что средний советский человек кроме «Колобка» и «Чиполлино» вообще ничего не читал, так как в книжных магазинах было трудно купить что-то стоящее. Корректировка прямолинейного толкования этой ситуации тоже возможна при использовании личных воспоминаний."
https://republic.ru/posts/92441
"Для моей семьи «колбасным поездом» был самолет Ленинград – Свердловск, на котором мой муж летал как командировочный в закрытый город Новоуральск. Муж называл его «блаженным островом коммунизма». Так было все: и колбаса, и мельхиоровые столовые приборы, и зеленый горошек, и шерстяные спортивные костюмы… О дефиците в Ленинграде я, конечно, помню. Но есть и документальные свидетельства личного характера – наша с сыном «лагерная переписка». Я настоятельно рекомендую пионеру Лене, находящемуся в спортивном привилегированном лагере в 1988 году, не съедать все имеющиеся конфеты сразу – и не потому, что это вредно. Просто (далее цитата из письма) «в Ленинграде нет вообще никаких конфет, будут только в сентябре». Это факт для коррекции модели развитого социализма.
А вот и поправка идей о сплошном застое и тупых совках. У одного из литераторов-шестидесятников я обнаружила следующую строчку: «В основном в самиздате мы прочли все самое лучшее». Ну да, малая и большая библиотеки поэтов, а также «Литературные памятники» – это, конечно, «сугубо самиздатовская литература». Безусловно, социальную фантастику Оруэлла и Замятина я в 1970–1980-е годы не читала, но о существовании такого жанра представление имела по произведениям Герберта Уэллса, Рэя Бредбери, Роберта Шекли. Все они издавались в СССР. Но об этом сейчас как-то не принято писать. Создается впечатление, что средний советский человек кроме «Колобка» и «Чиполлино» вообще ничего не читал, так как в книжных магазинах было трудно купить что-то стоящее. Корректировка прямолинейного толкования этой ситуации тоже возможна при использовании личных воспоминаний."
https://republic.ru/posts/92441
republic.ru
«Все было гораздо сложнее, чем модель развитого социализма или модель застоя»
Историк Наталия Лебина – о «колбасных поездах» и квартирном вопросе в СССР, проблеме описания современности и поиске личной свободы
Кроме того, в связи со столетием Первой мировой сегодня закончился один из величайших проектов в истории Ютуба — я, конечно, имею в виду The Great War. Проект, фронтменом которого выступал американский историк Индиана Найделл ("Hello, I'm Indy Neidell"), и с 2014 года он каждую неделю выкладывал видео, рассказывающие о том, что происходило на фронтах Первой мировой сто лет назад. Со временем проект обрастал дополнительными рубриками, в которых Инди рассказывал о главных действующих лицах войны (от Николая II и барона Унгерна до Маты Хари и Франца-Иосифа), описывал то, что происходило в разных странах во время войны (даже в тех, которые не принимали участия), рассказывал о том, что менялось в мире, как жили солдаты на передовой, показывал вооружение Великой войны (от танков до самолетов), словом живописал войну во всем ее многообразии.
https://www.youtube.com/watch?v=xa1ALtQqrVs
Сегодня он рассказал о последней неделе, пообещал, что впереди нас ждет еще некоторое количество эпилого, а также представил команду, благодаря этот проект стал возможным. Но грустить не стоит, ведь в этом сентябре Инди начал новый проект — полную историю Второй мировой, а значит нас ждет еще как минимум 6 лет увлекательного исторического просвещения. Подписывайтесь и смотрите! https://www.youtube.com/channel/UCP1AejCL4DA7jYkZAELRhHQ/featured
https://www.youtube.com/watch?v=xa1ALtQqrVs
Сегодня он рассказал о последней неделе, пообещал, что впереди нас ждет еще некоторое количество эпилого, а также представил команду, благодаря этот проект стал возможным. Но грустить не стоит, ведь в этом сентябре Инди начал новый проект — полную историю Второй мировой, а значит нас ждет еще как минимум 6 лет увлекательного исторического просвещения. Подписывайтесь и смотрите! https://www.youtube.com/channel/UCP1AejCL4DA7jYkZAELRhHQ/featured
YouTube
Armistice - But Peace? I THE GREAT WAR Week 225
On November 11 1918, the German delegation and the Allies reach an agreement for an armistice. At the 11th hour the guns go silent and the First World War is over, well at least the guns go silent but is it a peace already? Germany is struggling with revolution…
Forwarded from Сьерамадре (Никита Смирнов и Егор Сенников)
Карьерист-приспособленец, или как продавать свои таланты режимам и преуспевать
Морис Папон был человеком разнообразных талантов, но особенно хорошо он умел удерживаться на плаву при любом правительстве и строе. Он родился в 1910 году в весьма обеспеченной семье; учился, конечно, в Лицее Людовика Великого – одном из наиболее привилегированных французских учебных заведений; его сокурсниками были Жорж Помпиду, будущий французский президент, и Рене Брюйе, будущий многолетний соратник де Голля. После лицея, как и полагалось французу, планировавшему карьеру на государственной службе, Папон поступил в Science-Po.
В 1930-е он стремительно делал карьеру – отчасти благодаря связям отца. Вскоре после начала Второй мировой Папона сначала отправили в Триполи, затем в Ливан и Сирию – там он занимался секретными операциями. На родину он вернулся только к ноябрю 1940 года, уже после оккупации Франции. Посмотрев на поведение своих патронов, поддержавших Петена в качестве руководителя Вишистской Франции, он, как и большинство госслужащих, решил работать в Виши.
И делал это успешно – сблизившись с немцами, он уверенно рос в системе министерства внутренних дел. В 1942 году Папон стал вторым лицом в департаменте Бордо, в его зоне ответственности оказалось и решение еврейского вопроса в регионе. По его приказу в концлагеря было отправлено около 1600 евреев (в том числе 130 детей); сам Папон, впрочем, говорил после войны, что во время оккупации он симпатизировал голлистам.
Окончание войны также мало повлияло на карьерную траекторию Папона – он, как и любой здравомыслящий карьерист, вовремя озаботился получением сертификата о помощи Сопротивлению; к тому же за него поручился комиссар де Голля в Жироне Гастон Касен. После освобождения Бордо де Голль и Папон встретились и обсудили дальнейшие перспективы. Особых нарушений за Папоном не было замечено.
После 1945 года Папон продолжал работать в министерстве внутренних дел – словно и не было никакой войны. Впрочем, война была, да другая: Папон особо отличился в Алжире, где отдавал приказы о применении пыток. В конце концов, в 1958 году «долгая беспорочная служба» привела Папона на очень высокий пост – он стал префектом парижской полиции. И сыграл важную роль в фактическом государственном перевороте, вернувшем де Голля на пост президента.
Руководя парижской полицией, Папон отличился кровавой и жестокой борьбой с демонстрантами, выступавшими против войны в Алжире – в октябре 1961 года в ходе разгрома митинга алжирцев в Париже было убито от 70 до 200 человек. В том же году Папона наградили орденом Почетного легиона. В отставку же ему пришлось уйти только после того, как в Париже при помощи полиции был похищен и убит марокканский марксист-оппозиционер Мехди Бен Барка.
Возможно, у Папона и дальше было бы все хорошо (после отставки он руководил крупными частными предприятиями – в том числе фирмой, построившей самолет Конкорд, а затем был министром бюджета). Но в 1981 году появились свидетельства об участии Папона в Холокосте. Однако для того, чтобы начать процесс против Папона, потребовалось много работы – судебный процесс запустился только в 1997 году. После очень долгого процесса Папона приговорили к 10-летнему сроку, после чего он попытался сбежать – паспортом его снабдил герой Сопротивления.
Папона вернули из Швейцарии во Францию, отправили в тюрьму – но уже спустя 3 года его адвокаты смогли убедить суд отпустить его по состоянию здоровья. Он умер в 2007 году – и был похоронен со всеми наградами и орденами – несмотря на протесты родственников жертв Папона. Так закончилась жизнь чиновника высокого полета, который вознесся так высоко, потому что легко менял своих патронов.
#сьерамадре_нацисты_в_бегах
Морис Папон был человеком разнообразных талантов, но особенно хорошо он умел удерживаться на плаву при любом правительстве и строе. Он родился в 1910 году в весьма обеспеченной семье; учился, конечно, в Лицее Людовика Великого – одном из наиболее привилегированных французских учебных заведений; его сокурсниками были Жорж Помпиду, будущий французский президент, и Рене Брюйе, будущий многолетний соратник де Голля. После лицея, как и полагалось французу, планировавшему карьеру на государственной службе, Папон поступил в Science-Po.
В 1930-е он стремительно делал карьеру – отчасти благодаря связям отца. Вскоре после начала Второй мировой Папона сначала отправили в Триполи, затем в Ливан и Сирию – там он занимался секретными операциями. На родину он вернулся только к ноябрю 1940 года, уже после оккупации Франции. Посмотрев на поведение своих патронов, поддержавших Петена в качестве руководителя Вишистской Франции, он, как и большинство госслужащих, решил работать в Виши.
И делал это успешно – сблизившись с немцами, он уверенно рос в системе министерства внутренних дел. В 1942 году Папон стал вторым лицом в департаменте Бордо, в его зоне ответственности оказалось и решение еврейского вопроса в регионе. По его приказу в концлагеря было отправлено около 1600 евреев (в том числе 130 детей); сам Папон, впрочем, говорил после войны, что во время оккупации он симпатизировал голлистам.
Окончание войны также мало повлияло на карьерную траекторию Папона – он, как и любой здравомыслящий карьерист, вовремя озаботился получением сертификата о помощи Сопротивлению; к тому же за него поручился комиссар де Голля в Жироне Гастон Касен. После освобождения Бордо де Голль и Папон встретились и обсудили дальнейшие перспективы. Особых нарушений за Папоном не было замечено.
После 1945 года Папон продолжал работать в министерстве внутренних дел – словно и не было никакой войны. Впрочем, война была, да другая: Папон особо отличился в Алжире, где отдавал приказы о применении пыток. В конце концов, в 1958 году «долгая беспорочная служба» привела Папона на очень высокий пост – он стал префектом парижской полиции. И сыграл важную роль в фактическом государственном перевороте, вернувшем де Голля на пост президента.
Руководя парижской полицией, Папон отличился кровавой и жестокой борьбой с демонстрантами, выступавшими против войны в Алжире – в октябре 1961 года в ходе разгрома митинга алжирцев в Париже было убито от 70 до 200 человек. В том же году Папона наградили орденом Почетного легиона. В отставку же ему пришлось уйти только после того, как в Париже при помощи полиции был похищен и убит марокканский марксист-оппозиционер Мехди Бен Барка.
Возможно, у Папона и дальше было бы все хорошо (после отставки он руководил крупными частными предприятиями – в том числе фирмой, построившей самолет Конкорд, а затем был министром бюджета). Но в 1981 году появились свидетельства об участии Папона в Холокосте. Однако для того, чтобы начать процесс против Папона, потребовалось много работы – судебный процесс запустился только в 1997 году. После очень долгого процесса Папона приговорили к 10-летнему сроку, после чего он попытался сбежать – паспортом его снабдил герой Сопротивления.
Папона вернули из Швейцарии во Францию, отправили в тюрьму – но уже спустя 3 года его адвокаты смогли убедить суд отпустить его по состоянию здоровья. Он умер в 2007 году – и был похоронен со всеми наградами и орденами – несмотря на протесты родственников жертв Папона. Так закончилась жизнь чиновника высокого полета, который вознесся так высоко, потому что легко менял своих патронов.
#сьерамадре_нацисты_в_бегах
А вот почитайте как я ругаю новую книгу Иноземцева "Несовременная страна", а Иван Давыдов хвалит, по-моему получилось отлично!