12 апреля в город прибыл Каганович и встретился с рабочими, не участвовавшими в забастовке. Около 1000 рабочих пытались заблокировать выход Кагановича с фабрики, но при помощи охраны ему удалось это сделать; тем же вечером он уехал. "Весь день 13-го апреля проходили встречи Кагановича с рабочими Вичуги. К концу дня после согласования с региональным партийным комитетом, были приняты важные решения. Карточные нормы хлебного довольствия должны были быть восстановлены, хлебные поставки увеличены. Было разрешено создать пригородные подсобные хозяйства при фабриках, разрешено в городе открыть "советский базар" (колхозный рынок), рабочим обещано выделить земли под огороды". Рынок был открыт через неделю. Еще одним последствием стало переименование Иваново-Вознессенска в Иваново (чтобы избавиться от названия с "революционной" коннотацией).
В течение следующих нескольких недель ОГПУ арестовывало и допрашивало десятки человек, в конце концов обвинив их по 58 и 59 статьям УК. Но Сталин отреагировал на Вичугу и по-другому, приняв ряд постановлений, слегка облегчивших жизнь рабочих и крестьян.
В течение следующих нескольких недель ОГПУ арестовывало и допрашивало десятки человек, в конце концов обвинив их по 58 и 59 статьям УК. Но Сталин отреагировал на Вичугу и по-другому, приняв ряд постановлений, слегка облегчивших жизнь рабочих и крестьян.
Про то, что происходило в немецком тылу во время Второй мировой войны
"«Снова в поезде, и снова окружена измученными людьми вокруг меня! Пара эвакуирована из Кельна с детьми, муж в отпуске из Африки ждет её на платформе в Касселе. Рядом с ними слепой солдат, едет в Школу слепых в Марбурге, жадно курит сигарету, которую его спутник вставил ему в рот. Затем большой, толстый солдат на костылях, без обуви, ноги, завернутые в бинты, обмороженные пальцы ног ампутированы. Рядом с ним два солдата откуда из под Вязьмы; они были в дороге в течение семи дней, их дома в Кельне сгорели, их семьи не имеют крыши над головой. Дети из городов на западе эвакуировались в деревню. Члены Гитлерюгенда, призванные в военный учебный лагерь, склонились над инструкцией по правильному использованию автомата. Офицер СС дремал рядом со своей невестой. Украинец, ехал двенадцать дней, чтобы найти родственников на родине, но не смог попасть туда - из-за боевых действий и партизанской войны. Он полностью измотан, истощен, голоден, работает на фабрике боеприпасов».
Лиза де Боор, журналистка, описала таким образом одну сцену из пейзажа, увиденного ей. С точки зрения пассажиров поезда, тянувшегося в Марбург в марте 1943 года, война гоняла людей из одного места в другое по всей империи. Это были долгие путешествия, потому что Германия стала очень большой. После того как Вилли Риз вернулся на фронт - «через Лодзь, Варшаву, Оршу, Смоленск» - он редко был трезвым: «Я пил день и ночь: бренди, водку, джин». Мирные жители все чаще и чаще путешествовали с ранеными солдатами.
Ущерб, нанесенный войной всего через месяц после поражения Германии в Сталинграде, был очевиден всем. Семьи перемещались из Кельна, после бомбардироок в мае 1942 года, хотя самые большие воздушные налеты на немецкие города были еще впереди. В то время как некоторые люди пытались вернуться в свои дома, чтобы найти семью, нацистская партийная организация отправила тысячи детей из своих домов в безопасную местность. Подавляющее большинство немцев было переселено в годы войны; Геббельс называл это «оборотом немецкого населения».»
"«Снова в поезде, и снова окружена измученными людьми вокруг меня! Пара эвакуирована из Кельна с детьми, муж в отпуске из Африки ждет её на платформе в Касселе. Рядом с ними слепой солдат, едет в Школу слепых в Марбурге, жадно курит сигарету, которую его спутник вставил ему в рот. Затем большой, толстый солдат на костылях, без обуви, ноги, завернутые в бинты, обмороженные пальцы ног ампутированы. Рядом с ним два солдата откуда из под Вязьмы; они были в дороге в течение семи дней, их дома в Кельне сгорели, их семьи не имеют крыши над головой. Дети из городов на западе эвакуировались в деревню. Члены Гитлерюгенда, призванные в военный учебный лагерь, склонились над инструкцией по правильному использованию автомата. Офицер СС дремал рядом со своей невестой. Украинец, ехал двенадцать дней, чтобы найти родственников на родине, но не смог попасть туда - из-за боевых действий и партизанской войны. Он полностью измотан, истощен, голоден, работает на фабрике боеприпасов».
Лиза де Боор, журналистка, описала таким образом одну сцену из пейзажа, увиденного ей. С точки зрения пассажиров поезда, тянувшегося в Марбург в марте 1943 года, война гоняла людей из одного места в другое по всей империи. Это были долгие путешествия, потому что Германия стала очень большой. После того как Вилли Риз вернулся на фронт - «через Лодзь, Варшаву, Оршу, Смоленск» - он редко был трезвым: «Я пил день и ночь: бренди, водку, джин». Мирные жители все чаще и чаще путешествовали с ранеными солдатами.
Ущерб, нанесенный войной всего через месяц после поражения Германии в Сталинграде, был очевиден всем. Семьи перемещались из Кельна, после бомбардироок в мае 1942 года, хотя самые большие воздушные налеты на немецкие города были еще впереди. В то время как некоторые люди пытались вернуться в свои дома, чтобы найти семью, нацистская партийная организация отправила тысячи детей из своих домов в безопасную местность. Подавляющее большинство немцев было переселено в годы войны; Геббельс называл это «оборотом немецкого населения».»
Про важность и сложность изучения языков — особенно в армии, особенно в многонациональной империи
"Подавляющее большинство подразделений австро-венгерской армии были многоязычными. Например, летом 1914 года только 142 крупных воинских формирования (полков и батальонов) считались одноязычными. В 162 частях говорили на двух языках; в 24 частях на трех языках; и было даже несколько подразделений, в которых использовались четыре языка. Из 142 одноязычных подразделений только 31 были немецкоязычными, а это означало, что менее 10 процентов всех офицеров находились в завидном положении, чтобы иметь возможность обращаться к своим солдатам на том же языке, на котором они сами говорили. Или, говоря иначе, более 90 процентов офицеров были обязаны общаться по крайней мере на одном языке, кроме немецкого.
Военные власти ожидали лингвистического мастерства со стороны офицеров. Принятым минимумом было то, что офицеры должны были владеть языком на «адекватном для нужд службы уровне» (zum Dienstgebrauch geniigend), что-то среднее между «беглым знанием» (vollkommenes Sprachkenntnis) и «средним» (notdurftiges) знанием. Знакомство с языками должно было быть продемонстрировано перед комиссией, которая проводилась в течение трех лет после поступления офицера в его подразделение.
Если ему не удавалось сдать экзамен, ему, как правило, назначался двухлетний испытательный период, но если офицер не мог сдать экзамен и после этого, офицера считали временно отстраненным. В этот период он может попытаться перебраться в другой полк или даже уйти в отставку. На практике почти каждый офицер рано или поздно изучал языки, но те, кто тратил на это больше времени, теряли драгоценные годы своей карьеры.
В отличие от военных училищ, армия практически ничем не помогала офицерам в освоении языка. Только в нескольких полках, а затем в основном к концу девятнадцатого века, были языковые справочники, содержащие рудиментарную грамматику и список незаменимых выражений, напечатанных для использования офицерами.
Начиная с 1870 года армия время от времени публиковала статистику о знании офицерами языков. Эти данные показывают, что большинство офицеров говорили в среднем на дву языках, кроме немецкого, и что языковые способности улучшались со временем. Они также показывают, что известные языки со временем менялись, в соответствии с территориальной экспансией и постепенной этнической трансформацией офицерского корпуса.
Как показывают статистические данные в на таблице, прикрепленной к посту, в 1904 году офицеры говорили на большем количестве языков, чем в 1870 году. Распространение венгерского отражает как увеличение присутствия венгерских офицеров в армии, так и постепенное принятие венгерского языка в качестве обязательного языка в нескольких военных школах. Чешский язык заменил итальянский как наиболее популярный второй язык у офицеров, не столько из-за увеличения доли чехов в офицерском корпусе, сколько из-за удобства чешского языка как языка общения со всеми славянскими солдатами. Конечно, лишь немногие славяноязычные офицеры прекрасно владели любым славянским языком; большинство из них были способны говорить только Armee-Slawisch, на "славянском пиджине", в котором преобладали чешские слова".
"Подавляющее большинство подразделений австро-венгерской армии были многоязычными. Например, летом 1914 года только 142 крупных воинских формирования (полков и батальонов) считались одноязычными. В 162 частях говорили на двух языках; в 24 частях на трех языках; и было даже несколько подразделений, в которых использовались четыре языка. Из 142 одноязычных подразделений только 31 были немецкоязычными, а это означало, что менее 10 процентов всех офицеров находились в завидном положении, чтобы иметь возможность обращаться к своим солдатам на том же языке, на котором они сами говорили. Или, говоря иначе, более 90 процентов офицеров были обязаны общаться по крайней мере на одном языке, кроме немецкого.
Военные власти ожидали лингвистического мастерства со стороны офицеров. Принятым минимумом было то, что офицеры должны были владеть языком на «адекватном для нужд службы уровне» (zum Dienstgebrauch geniigend), что-то среднее между «беглым знанием» (vollkommenes Sprachkenntnis) и «средним» (notdurftiges) знанием. Знакомство с языками должно было быть продемонстрировано перед комиссией, которая проводилась в течение трех лет после поступления офицера в его подразделение.
Если ему не удавалось сдать экзамен, ему, как правило, назначался двухлетний испытательный период, но если офицер не мог сдать экзамен и после этого, офицера считали временно отстраненным. В этот период он может попытаться перебраться в другой полк или даже уйти в отставку. На практике почти каждый офицер рано или поздно изучал языки, но те, кто тратил на это больше времени, теряли драгоценные годы своей карьеры.
В отличие от военных училищ, армия практически ничем не помогала офицерам в освоении языка. Только в нескольких полках, а затем в основном к концу девятнадцатого века, были языковые справочники, содержащие рудиментарную грамматику и список незаменимых выражений, напечатанных для использования офицерами.
Начиная с 1870 года армия время от времени публиковала статистику о знании офицерами языков. Эти данные показывают, что большинство офицеров говорили в среднем на дву языках, кроме немецкого, и что языковые способности улучшались со временем. Они также показывают, что известные языки со временем менялись, в соответствии с территориальной экспансией и постепенной этнической трансформацией офицерского корпуса.
Как показывают статистические данные в на таблице, прикрепленной к посту, в 1904 году офицеры говорили на большем количестве языков, чем в 1870 году. Распространение венгерского отражает как увеличение присутствия венгерских офицеров в армии, так и постепенное принятие венгерского языка в качестве обязательного языка в нескольких военных школах. Чешский язык заменил итальянский как наиболее популярный второй язык у офицеров, не столько из-за увеличения доли чехов в офицерском корпусе, сколько из-за удобства чешского языка как языка общения со всеми славянскими солдатами. Конечно, лишь немногие славяноязычные офицеры прекрасно владели любым славянским языком; большинство из них были способны говорить только Armee-Slawisch, на "славянском пиджине", в котором преобладали чешские слова".
Про взрывы, туннели и невинно убиенную корову, ставшую жертвой войны
В 1916 году в ходе Первой Мировой войны англичане начали подготовку к битве при Мессине (Бельгии). Верховное командование приняло решение повести наступательную операцию на этом участке: задача состояла в том, чтобы срезать 15-километровый выступ немцев, вдававшийся в английскую оборону.
Английские инженерные части очень серьезно готовились к этой атаке. К работе подключились шахтостроители, геологи и инженеры. Геологическая разведка помогла определить наиболее эффективный вариант строительства шахт и туннелей под немецкой линией обороны. В этой местности почва была глинистой, саперами было принято решение копать глубокие шахты — на глубине 24-37 метров. После этого были проложены галереи общей длиною около 5,5 километров.
Несмотря на то, что тогда была уже развита анти-саперская деятельность: аудиоразведка помогала отследить деятельность вражеских саперов и шахтеров. Но немцы не смогли обнаружить большую часть британских туннелей — возможно из-за того, как глубоко они залегали.
Британские саперы заложили 26 взрывных устройств (454 тонны аммонала). Подготовка заняла 15 месяцев.
Начало операции было назначено на июнь 1917 года; в неделю, предшествующую часу X прошла масштабная артподготовка — по немецким позициям было выпущено около 3,5 миллиона снарядов.
В 3.10 ночи 7 июня начал подрыв взрывных устройств. Затем англичане начали масштабный артобстрел. Взрывами было уничтожено около 10 тысяч немецких солдат и офицеров, в плен попало больше 7000 солдат и 145 офицеров. Боевая задача была успешно выполнена; кратеры от взрывов сохранились и по сей день.
Но это был не конец. Англичане установили 23 мин, 2 были немцами обнаружены. Во время атаки было взорвано 19, а ещё две не сработали. Одна из них ждала своего часа до 1955 года: к тому времени на тем местом, где она была установлена, поставили электрический столб. В 1955 году в него попала молния, что привело к взрыву. К счастью, единственной жертвой стала корова, которая паслась неподалёку. Несчастная корова, таким образом, стала одной из жертв Первой мировой.
В 1916 году в ходе Первой Мировой войны англичане начали подготовку к битве при Мессине (Бельгии). Верховное командование приняло решение повести наступательную операцию на этом участке: задача состояла в том, чтобы срезать 15-километровый выступ немцев, вдававшийся в английскую оборону.
Английские инженерные части очень серьезно готовились к этой атаке. К работе подключились шахтостроители, геологи и инженеры. Геологическая разведка помогла определить наиболее эффективный вариант строительства шахт и туннелей под немецкой линией обороны. В этой местности почва была глинистой, саперами было принято решение копать глубокие шахты — на глубине 24-37 метров. После этого были проложены галереи общей длиною около 5,5 километров.
Несмотря на то, что тогда была уже развита анти-саперская деятельность: аудиоразведка помогала отследить деятельность вражеских саперов и шахтеров. Но немцы не смогли обнаружить большую часть британских туннелей — возможно из-за того, как глубоко они залегали.
Британские саперы заложили 26 взрывных устройств (454 тонны аммонала). Подготовка заняла 15 месяцев.
Начало операции было назначено на июнь 1917 года; в неделю, предшествующую часу X прошла масштабная артподготовка — по немецким позициям было выпущено около 3,5 миллиона снарядов.
В 3.10 ночи 7 июня начал подрыв взрывных устройств. Затем англичане начали масштабный артобстрел. Взрывами было уничтожено около 10 тысяч немецких солдат и офицеров, в плен попало больше 7000 солдат и 145 офицеров. Боевая задача была успешно выполнена; кратеры от взрывов сохранились и по сей день.
Но это был не конец. Англичане установили 23 мин, 2 были немцами обнаружены. Во время атаки было взорвано 19, а ещё две не сработали. Одна из них ждала своего часа до 1955 года: к тому времени на тем местом, где она была установлена, поставили электрический столб. В 1955 году в него попала молния, что привело к взрыву. К счастью, единственной жертвой стала корова, которая паслась неподалёку. Несчастная корова, таким образом, стала одной из жертв Первой мировой.
Forwarded from Сапрыкин - ст.
Друзья, это очень и очень важный пост, он про Лену Макеенко. Для тех, кто не знает или не помнит: Лена — редактор «Полки», прекрасный книжный критик и один из лучших людей на свете. Уже почти два года Лена бьется со страшной онкологической болезнью, и бьется так, что начинаешь понимать какие-то новые вещи про силу человеческого духа и про то, на что эта сила способна. К весне этого года все российские врачи махнули на Лену рукой, а мы с вами собрали 90 тысяч евро, смогли перевезти ее в Германию, там ей сделали три сложнейшие операции — и оказалось, что ничто не безнадежно. Но зараза оказалась такая лютая, что даже после всех операций приходится снова и снова делать дорогостоящие курсы — химия, лучи, иммунотерапия. Они работают, но деньги, увы, заканчиваются. Поэтому еще раз. Пожалуйста. Кто только сможет. Или хотя бы прочитайте и перешлите друзьям. Лена победит — но Лене нужно помочь. Вот что пишет сама Лена:
«Привет, мир! Это большой и важный пост. На самом деле он про деньги. Но я постараюсь быть последовательной для тех, кто ничего обо мне не слышал или забыл.
С февраля 2017-го, уже почти два года, я борюсь с хитроумной и агрессивной формой рака. За это время мне сделали три больших и несколько маленьких операций, почти полностью удалили крестец, провели полтора десятка курсов химиотерапии, пять недель лучевой терапии, а теперь делают более тяжёлую химию и иммунотерапию. С февраля этого года, с перерывом в пару месяцев, я лечусь в берлинской клинике Vivantes у профессора Шпет-Швальбе, который считается онкологическим светилом (верю, что неслучайно). В России меня отказались лечить уже давно и не раз, и я могу рассказать об этом много страшных историй, которые пытаюсь превращать в своей голове в смешные. Когда-нибудь расскажу.
Лечение в Германии стало возможным благодаря тому, что огромное количество добрых людей отозвалось на призыв моих друзей поучаствовать в краудфандинге. Прошлой зимой мы чудом собрали около 90 тысяч евро. Денег хватило почти на год, но не хватило на то, чтобы вылечить меня окончательно. (О том, как всё происходило, я то и дело рассказывала и продолжаю рассказывать в дайджестах, которые выкладываю в фб и на сайте http://makeenko.win/).
Сейчас мы оплатили ещё три необходимых курса химиотерапии, сопутствующие процедуры и проживание до 19 декабря. На этом деньги закончились. Это значит, что мне нужно или лихо выздороветь и встать на ноги за полтора месяца (и я всецело «за»), или вновь обратиться к вам за помощью. Тем временем при хорошем сценарии, если всё пойдёт по плану и химия сработает, мне потребуется ещё иммунотерапия для закрепления результата и физио + какое-то время для восстановления повреждённых опухолью костей (сейчас я не могу из-за этого ходить). Возможно, это ещё два-три месяца в клинике.
Мне неловко делать это снова: сейчас моё лечение обходится примерно в 15 тысяч евро в месяц, а это дикая сумма. Но я провела на свете почти 32 счастливых года и изо всех сил хочу ещё. Если вы однажды ввязались в эту историю и поверили, что меня можно спасти, или готовы ввязаться сейчас, давайте попробуем довести дело до логического хэппи-энда? Пожалуйста. Вдруг получится. Обещаю очень стараться.
На этом сайте все актуальные реквизиты — сбербанк, paypal, карта reiffeisen, куда можно переводить доллары и евро, и веб-форма для перевода прямо из браузера: http://makeenko.win/help/. Я и моя семья будем благодарны за любую сумму и, конечно, распространение этого поста. Просто очень хочется жить»
«Привет, мир! Это большой и важный пост. На самом деле он про деньги. Но я постараюсь быть последовательной для тех, кто ничего обо мне не слышал или забыл.
С февраля 2017-го, уже почти два года, я борюсь с хитроумной и агрессивной формой рака. За это время мне сделали три больших и несколько маленьких операций, почти полностью удалили крестец, провели полтора десятка курсов химиотерапии, пять недель лучевой терапии, а теперь делают более тяжёлую химию и иммунотерапию. С февраля этого года, с перерывом в пару месяцев, я лечусь в берлинской клинике Vivantes у профессора Шпет-Швальбе, который считается онкологическим светилом (верю, что неслучайно). В России меня отказались лечить уже давно и не раз, и я могу рассказать об этом много страшных историй, которые пытаюсь превращать в своей голове в смешные. Когда-нибудь расскажу.
Лечение в Германии стало возможным благодаря тому, что огромное количество добрых людей отозвалось на призыв моих друзей поучаствовать в краудфандинге. Прошлой зимой мы чудом собрали около 90 тысяч евро. Денег хватило почти на год, но не хватило на то, чтобы вылечить меня окончательно. (О том, как всё происходило, я то и дело рассказывала и продолжаю рассказывать в дайджестах, которые выкладываю в фб и на сайте http://makeenko.win/).
Сейчас мы оплатили ещё три необходимых курса химиотерапии, сопутствующие процедуры и проживание до 19 декабря. На этом деньги закончились. Это значит, что мне нужно или лихо выздороветь и встать на ноги за полтора месяца (и я всецело «за»), или вновь обратиться к вам за помощью. Тем временем при хорошем сценарии, если всё пойдёт по плану и химия сработает, мне потребуется ещё иммунотерапия для закрепления результата и физио + какое-то время для восстановления повреждённых опухолью костей (сейчас я не могу из-за этого ходить). Возможно, это ещё два-три месяца в клинике.
Мне неловко делать это снова: сейчас моё лечение обходится примерно в 15 тысяч евро в месяц, а это дикая сумма. Но я провела на свете почти 32 счастливых года и изо всех сил хочу ещё. Если вы однажды ввязались в эту историю и поверили, что меня можно спасти, или готовы ввязаться сейчас, давайте попробуем довести дело до логического хэппи-энда? Пожалуйста. Вдруг получится. Обещаю очень стараться.
На этом сайте все актуальные реквизиты — сбербанк, paypal, карта reiffeisen, куда можно переводить доллары и евро, и веб-форма для перевода прямо из браузера: http://makeenko.win/help/. Я и моя семья будем благодарны за любую сумму и, конечно, распространение этого поста. Просто очень хочется жить»
Меня в свое время очень впечатляла идея о 1983 годе (в контексте СССР) как о таком самом темном времени перед рассветом (на такое мое представление, конечно, не в последнюю очередь повлияла "Тридцатая любовь Марины" Сорокина). Интересно было размышлять об этом андроповском времени как о таком советском студне, который еще продлевал брежневский период за пределы физического существования Брежнева.
С тех пор я несколько шире смотрю на весь этот период (как и на советский период в целом), но от этого предгорбачевские времена не кажутся мне неинтересными. Поэтому с восторгом встречаю новый проект про 1983 год, https://1983mbk.io/
Всем советую полистать и почитать.
С тех пор я несколько шире смотрю на весь этот период (как и на советский период в целом), но от этого предгорбачевские времена не кажутся мне неинтересными. Поэтому с восторгом встречаю новый проект про 1983 год, https://1983mbk.io/
Всем советую полистать и почитать.
hi88.tours
Hi88 ✔️ Trang Chủ Chính Thức Đăng Ký, Đăng Nhập T7/2025
Hi88 là nhà cái trực tuyến mang đến cho bạn một không giải trí chất lượng. Nhiều trò chơi đẳng cấp cùng các phần thưởng có giá trị bạn có cơ hội nhận được.
Про Горького, его возвращение в СССР и деньги
"Заманивание Горького в СССР началось в середине 1920-х и усилилось в 1928 году, когда старому большевику Ивану Скворцову-Степанову было поручено возглавить специальную комиссию Политбюро для решения вопросов, связанных с возвращением писателя. Его принимали как героя, на «торжественной встрече» присутствовало столько же высокопоставленных гостей, сколько бывало в случаях приема важнейших зарубежных делегаций.
В конце 1929 года Сталин организовал принятие Политбюро постановления, защищавшего Горького от бешеных нападок представителей лагеря воинствующих «пролетариев» литературного фронта; эта резолюция ясно давала понять всем, что Горький, как и верховное партийное руководство, пребывал над эстетико-идеологической схваткой времен «великого перелома». Предложения писателя в области литературы, «культурного строительства» и под- держки интеллигенции рассматривались, по словам Кагановича, с «особой чуткостью» самим Сталиным и его помощниками — по крайней мере до осени 1933 года, когда Горький не получил разрешения на свои регулярные поездки в Италию и стал постепенно выпадать из круга приближенных к вождю.
Деньги также играли немаловажную роль. Горький не вникал в финансовые детали — ими занимался его личный секретарь (и агент ОГПУ) Петр Крючков, который по этим вопросам телеграфировал личному секретарю Сталина Александру Поскрёбышеву. До 1932 года для Горького в Госиздате существовал специальный фонд, который содействовал быстрой пересылке средств за рубеж; когда этот канал перекрыли, писатель стал получать оплату с валютных счетов, откры- тых специально для выплат авторских гонораров, что и положило начало финансовым проблемам.
По словам директора Госиздата, в тот год предназначавшаяся для Горького сумма составляла 40 тыс. рублей золотом, а средства, предоставлявшиеся всем издательствам СССР для выплаты гонораров в твердой валюте (прежде всего зарубежным авторам, среди которых были самые выдающиеся представители литературного мира, сочувствовавшие Советскому Союзу), — 100 тыс.
Герберт Уэллс, поднимаясь по величественной мраморной лестнице в особняке Горького во время своего визита в СССР в 1934 году, обер- нулся к своему старому другу и спросил: «Скажи, хорошо быть вели- ким пролетарским писателем?» Покраснев, Горький, по некоторым сведениям, ответил: «Мой народ дал мне этот дом»"
"Заманивание Горького в СССР началось в середине 1920-х и усилилось в 1928 году, когда старому большевику Ивану Скворцову-Степанову было поручено возглавить специальную комиссию Политбюро для решения вопросов, связанных с возвращением писателя. Его принимали как героя, на «торжественной встрече» присутствовало столько же высокопоставленных гостей, сколько бывало в случаях приема важнейших зарубежных делегаций.
В конце 1929 года Сталин организовал принятие Политбюро постановления, защищавшего Горького от бешеных нападок представителей лагеря воинствующих «пролетариев» литературного фронта; эта резолюция ясно давала понять всем, что Горький, как и верховное партийное руководство, пребывал над эстетико-идеологической схваткой времен «великого перелома». Предложения писателя в области литературы, «культурного строительства» и под- держки интеллигенции рассматривались, по словам Кагановича, с «особой чуткостью» самим Сталиным и его помощниками — по крайней мере до осени 1933 года, когда Горький не получил разрешения на свои регулярные поездки в Италию и стал постепенно выпадать из круга приближенных к вождю.
Деньги также играли немаловажную роль. Горький не вникал в финансовые детали — ими занимался его личный секретарь (и агент ОГПУ) Петр Крючков, который по этим вопросам телеграфировал личному секретарю Сталина Александру Поскрёбышеву. До 1932 года для Горького в Госиздате существовал специальный фонд, который содействовал быстрой пересылке средств за рубеж; когда этот канал перекрыли, писатель стал получать оплату с валютных счетов, откры- тых специально для выплат авторских гонораров, что и положило начало финансовым проблемам.
По словам директора Госиздата, в тот год предназначавшаяся для Горького сумма составляла 40 тыс. рублей золотом, а средства, предоставлявшиеся всем издательствам СССР для выплаты гонораров в твердой валюте (прежде всего зарубежным авторам, среди которых были самые выдающиеся представители литературного мира, сочувствовавшие Советскому Союзу), — 100 тыс.
Герберт Уэллс, поднимаясь по величественной мраморной лестнице в особняке Горького во время своего визита в СССР в 1934 году, обер- нулся к своему старому другу и спросил: «Скажи, хорошо быть вели- ким пролетарским писателем?» Покраснев, Горький, по некоторым сведениям, ответил: «Мой народ дал мне этот дом»"