Немного грустной отечественной истории:
"Необычный экспонат представил на выставке, посвященной 80-летию города Тосно, местный историко-краеведческий музей. Когда разбирали старый дом в районе железной дороги, рабочие обратили внимание на одну из досок пола. Она содержала целое послание.
Этот предмет долгое время находился в фондах музея, широкой публике его не показывали. ФОТО предоставлено Тосненским историко-краеведческим музеем
Надпись гласит (приводим в оригинальной орфографии): «Этот дом строился в 1937 году в мае месяце. Плотники строители работали за бесценок, за 8 часов работы получали по 6 руб. на один только хлеб. Плотники год рождения 1897. Колхозники бежавшие из колхоза. Власть была Советская. Собственности не было. Писано 1 августа 1937».
Как говорится, комментарии излишни, письмо из прошлого, в котором «жить стало лучше, жить стало веселей», говорит само за себя…"
http://kolpino-city.ru/news/2/v-tosno-obnaruzhili-poslanie-iz-1937-goda/
"Необычный экспонат представил на выставке, посвященной 80-летию города Тосно, местный историко-краеведческий музей. Когда разбирали старый дом в районе железной дороги, рабочие обратили внимание на одну из досок пола. Она содержала целое послание.
Этот предмет долгое время находился в фондах музея, широкой публике его не показывали. ФОТО предоставлено Тосненским историко-краеведческим музеем
Надпись гласит (приводим в оригинальной орфографии): «Этот дом строился в 1937 году в мае месяце. Плотники строители работали за бесценок, за 8 часов работы получали по 6 руб. на один только хлеб. Плотники год рождения 1897. Колхозники бежавшие из колхоза. Власть была Советская. Собственности не было. Писано 1 августа 1937».
Как говорится, комментарии излишни, письмо из прошлого, в котором «жить стало лучше, жить стало веселей», говорит само за себя…"
http://kolpino-city.ru/news/2/v-tosno-obnaruzhili-poslanie-iz-1937-goda/
kolpino-city.ru
В Тосно обнаружили послание из 1937 года
Необычный экспонат представил на выставке, посвященной 80-летию города Тосно, местный историко-краеведческий музей. Когда разбирали старый дом в районе железной дороги, рабочие обратили внимание на одну из досок пола. Она содержала целое послание.
Про нацистов и ислам во время Второй мировой войны
"После вторжения в Югославию весной 1941 года, немецкие войска были удивлены тем как значительная часть мусульманского населения восторженно принимала немцев. Антон Босси Федриготи, офицер связи Министерства иностранных дел, принимал участие во вторжении в составе Второй армии Максимилиана фон Вейхса, сообщил, что солдаты были совершенно изумлены, тем что их приветствовали мусульмане, хотя он быстро понял, что такая реакия была «естественной», поскольку мусульмане всегда были непримиримыми противниками сербов, которые доминировали в стране. В Сараево Федриготи отметил, что исламские лидеры призвали своих последователей украшать улицы флагами Нацистской Германии, чтобы выразить свою радость от немецкого вторжения.
На следующий день после оккупации Сараево толпа мусульман с радостью отмечала снятие немцами мемориальной доски, посвященной убийству эрцгерцога Франца Фердинанда. Позже они участвовали в немецком военном параде, который проходил вдоль берегов Миляцки. «Все настроение мусульманского населения в этот день продемонстрировало, что и здесь, вдали от Германии, обожают фюрера», - писал Федриотти.
Несколько дней спустя, по случаю дня рождения Гитлера, лидеры мусульман организовали массовые митинги и праздничные молитвы в мечетях, куда были приглашены немецкие военные власти. Безусловно, немецкие сообщения об энтузиазме мусульманского населения нужно читать с осторожностью. Немцы могли записывать только то, что они видели, а те мусульмане, которые выступали против агрессии Оси, молчали или выражали свою озабоченность тихо. Но хотя отношение мусульман к вторжению вряд ли может быть обобщено, большинство из них не остались лояльны разрушенному югославскому королевству.
Мусульмане региона на протяжении большей части своей истории пользовались особыми правами и определенным уровнем автономии в своей религиозной жизни и организациях, сначала в Османской империи, затем с 1878 года в Габсбургской монархии и после 1918 года в Югославии. И тем не менее, югославское правление быстро оказалось менее терпимым,по отношению к мусульман. Хотя мусульмане под руководством Мехмеда Спахо, главы могущественной Югославской мусульманской организации ( Jugoslovenska Muslimanska Organizacija), сохранили большую часть своей религиозной автономии в межвоенный период, большинство из них было подвергались гонениям, поэтому в 1941 году они приветствовали падение Югославии".
"После вторжения в Югославию весной 1941 года, немецкие войска были удивлены тем как значительная часть мусульманского населения восторженно принимала немцев. Антон Босси Федриготи, офицер связи Министерства иностранных дел, принимал участие во вторжении в составе Второй армии Максимилиана фон Вейхса, сообщил, что солдаты были совершенно изумлены, тем что их приветствовали мусульмане, хотя он быстро понял, что такая реакия была «естественной», поскольку мусульмане всегда были непримиримыми противниками сербов, которые доминировали в стране. В Сараево Федриготи отметил, что исламские лидеры призвали своих последователей украшать улицы флагами Нацистской Германии, чтобы выразить свою радость от немецкого вторжения.
На следующий день после оккупации Сараево толпа мусульман с радостью отмечала снятие немцами мемориальной доски, посвященной убийству эрцгерцога Франца Фердинанда. Позже они участвовали в немецком военном параде, который проходил вдоль берегов Миляцки. «Все настроение мусульманского населения в этот день продемонстрировало, что и здесь, вдали от Германии, обожают фюрера», - писал Федриотти.
Несколько дней спустя, по случаю дня рождения Гитлера, лидеры мусульман организовали массовые митинги и праздничные молитвы в мечетях, куда были приглашены немецкие военные власти. Безусловно, немецкие сообщения об энтузиазме мусульманского населения нужно читать с осторожностью. Немцы могли записывать только то, что они видели, а те мусульмане, которые выступали против агрессии Оси, молчали или выражали свою озабоченность тихо. Но хотя отношение мусульман к вторжению вряд ли может быть обобщено, большинство из них не остались лояльны разрушенному югославскому королевству.
Мусульмане региона на протяжении большей части своей истории пользовались особыми правами и определенным уровнем автономии в своей религиозной жизни и организациях, сначала в Османской империи, затем с 1878 года в Габсбургской монархии и после 1918 года в Югославии. И тем не менее, югославское правление быстро оказалось менее терпимым,по отношению к мусульман. Хотя мусульмане под руководством Мехмеда Спахо, главы могущественной Югославской мусульманской организации ( Jugoslovenska Muslimanska Organizacija), сохранили большую часть своей религиозной автономии в межвоенный период, большинство из них было подвергались гонениям, поэтому в 1941 году они приветствовали падение Югославии".
Про голодные бунты рабочих в сталинском СССР
В 1925 году в Ивановской области был сформирован город Вичуга (до этого существовало село Вичуга, подарившее стране целую плеяду успешных фабрикантов и многих достойных людей — от Питирима Сорокина до экономиста Кондратьева). К 1932 году в городе было 17 500 работников на мануфактурах, которые сталкивались с общими для рабочих проблемами: мрачные условия работы, падение реальной заработной платы; и острая нехватка предметов первой необходимости. Рабочие жили так плохо, что начали голодать уже зимой 1931-1932 годов.
Местный партком практически не реагировал на все эти проблемы. В феврале и марте 1932 года в Вичуге были снижены карточные нормы выдачи хлеба (с 12 до 8 кг для рабочих и с 8 до 4 кг для иждивенцев), и отменили пособия для некоторых категорий населения, а партком не попытался повлиять на это. Рабочие проводили встречи, на которых критиковали сложившееся положение, а партком объявлял подобные собрания "троцкистскими".
31 марта 1932 года состоялся марш рабочих в центр города, а с 6 апреля начали останавливать свою работу вичугские фабрики. Рабочие смогли объединиться и объявить консолидированную забастовку. ОГПУ давило на партийцев и требовало срочно решить проблему, понимая, что особенную опасность представляют рабочие делегации на другие фабрики и заводы.
"В цехах бастующие останавливали работу «штрейкбрехеров», а комсомольцев и коммунистов избивали, в том числе челноками. Число забастовщиков у фабрики достигло 5000 человек. К концу дня все фабрики в Вичуге и окрестностях бастовали. Общее число бастующих достигло 15-20 тысяч человек".
Органы власти были парализованы, а вот восставшие, напротив, были объединены и действительно в полном согласии друг с другом. Забастовка разрасталась. Один из ее лидеров, рабочий Юркин так обратился к рабочим: "Товарищи, я зарабатываю 200 рублей, у меня в семье двое, а детей нет. У меня достаточно хлеба, но я говорю за рабочих и крестьян, а не за «портфели» и обманщиков, которые приводят рабочих в могилу". Вечером того же дня Юркин был арестован ОГПУ.
"В поисках Юркина восставшие стали врываться в помещения, переворачивать все вверх дном; ворвались в тюремное отделение и освободили заключенных. Мохова и его заместителя избили до потери сознания, а самому зданию милиции был нанесен большой материальный ущерб, включая разбитые окна и сорванные с кабинетов двери. Конной милиции после повторной попытки рассеять толпу у отделения милиции были нанесены множество травм. Затем взбунтовавшаяся толпа двинулась к зданию горкома партии и к зданию ОГПУ, которые находились в городском центре. Руководитель местного профсоюза и часть партийных работников были избиты, остальные успели сбежать из здания горкома перед его захватом бунтующими. Затем было захвачено здание местного отделения ОГПУ вместе с его начальником Иткиным, которого избили до полусмерти".
ОГПУ взяло на себя руководство милицией, отбило здание и начало стрелять в толпу (1 рабочий был убит). Рабочие пытались захватить почту и телеграф, затем они стали уставать от борьбы и голода. К Вичуге подтягивались подкрепления ОГПУ и милиции, а рабочие пытались коммуницировать с бастующими рабочими в других городах Ивановской области (власти препятствовали этому).
В 1925 году в Ивановской области был сформирован город Вичуга (до этого существовало село Вичуга, подарившее стране целую плеяду успешных фабрикантов и многих достойных людей — от Питирима Сорокина до экономиста Кондратьева). К 1932 году в городе было 17 500 работников на мануфактурах, которые сталкивались с общими для рабочих проблемами: мрачные условия работы, падение реальной заработной платы; и острая нехватка предметов первой необходимости. Рабочие жили так плохо, что начали голодать уже зимой 1931-1932 годов.
Местный партком практически не реагировал на все эти проблемы. В феврале и марте 1932 года в Вичуге были снижены карточные нормы выдачи хлеба (с 12 до 8 кг для рабочих и с 8 до 4 кг для иждивенцев), и отменили пособия для некоторых категорий населения, а партком не попытался повлиять на это. Рабочие проводили встречи, на которых критиковали сложившееся положение, а партком объявлял подобные собрания "троцкистскими".
31 марта 1932 года состоялся марш рабочих в центр города, а с 6 апреля начали останавливать свою работу вичугские фабрики. Рабочие смогли объединиться и объявить консолидированную забастовку. ОГПУ давило на партийцев и требовало срочно решить проблему, понимая, что особенную опасность представляют рабочие делегации на другие фабрики и заводы.
"В цехах бастующие останавливали работу «штрейкбрехеров», а комсомольцев и коммунистов избивали, в том числе челноками. Число забастовщиков у фабрики достигло 5000 человек. К концу дня все фабрики в Вичуге и окрестностях бастовали. Общее число бастующих достигло 15-20 тысяч человек".
Органы власти были парализованы, а вот восставшие, напротив, были объединены и действительно в полном согласии друг с другом. Забастовка разрасталась. Один из ее лидеров, рабочий Юркин так обратился к рабочим: "Товарищи, я зарабатываю 200 рублей, у меня в семье двое, а детей нет. У меня достаточно хлеба, но я говорю за рабочих и крестьян, а не за «портфели» и обманщиков, которые приводят рабочих в могилу". Вечером того же дня Юркин был арестован ОГПУ.
"В поисках Юркина восставшие стали врываться в помещения, переворачивать все вверх дном; ворвались в тюремное отделение и освободили заключенных. Мохова и его заместителя избили до потери сознания, а самому зданию милиции был нанесен большой материальный ущерб, включая разбитые окна и сорванные с кабинетов двери. Конной милиции после повторной попытки рассеять толпу у отделения милиции были нанесены множество травм. Затем взбунтовавшаяся толпа двинулась к зданию горкома партии и к зданию ОГПУ, которые находились в городском центре. Руководитель местного профсоюза и часть партийных работников были избиты, остальные успели сбежать из здания горкома перед его захватом бунтующими. Затем было захвачено здание местного отделения ОГПУ вместе с его начальником Иткиным, которого избили до полусмерти".
ОГПУ взяло на себя руководство милицией, отбило здание и начало стрелять в толпу (1 рабочий был убит). Рабочие пытались захватить почту и телеграф, затем они стали уставать от борьбы и голода. К Вичуге подтягивались подкрепления ОГПУ и милиции, а рабочие пытались коммуницировать с бастующими рабочими в других городах Ивановской области (власти препятствовали этому).
12 апреля в город прибыл Каганович и встретился с рабочими, не участвовавшими в забастовке. Около 1000 рабочих пытались заблокировать выход Кагановича с фабрики, но при помощи охраны ему удалось это сделать; тем же вечером он уехал. "Весь день 13-го апреля проходили встречи Кагановича с рабочими Вичуги. К концу дня после согласования с региональным партийным комитетом, были приняты важные решения. Карточные нормы хлебного довольствия должны были быть восстановлены, хлебные поставки увеличены. Было разрешено создать пригородные подсобные хозяйства при фабриках, разрешено в городе открыть "советский базар" (колхозный рынок), рабочим обещано выделить земли под огороды". Рынок был открыт через неделю. Еще одним последствием стало переименование Иваново-Вознессенска в Иваново (чтобы избавиться от названия с "революционной" коннотацией).
В течение следующих нескольких недель ОГПУ арестовывало и допрашивало десятки человек, в конце концов обвинив их по 58 и 59 статьям УК. Но Сталин отреагировал на Вичугу и по-другому, приняв ряд постановлений, слегка облегчивших жизнь рабочих и крестьян.
В течение следующих нескольких недель ОГПУ арестовывало и допрашивало десятки человек, в конце концов обвинив их по 58 и 59 статьям УК. Но Сталин отреагировал на Вичугу и по-другому, приняв ряд постановлений, слегка облегчивших жизнь рабочих и крестьян.