Forwarded from Nedostroyka
Наш город блекнет без своих сумасшедших. Светлая память. И соболезнования Джону Леннону, которому остаток вечности придется бегать от Васина на небесах. https://www.fontanka.ru/2018/09/03/121//
Фонтанка.ру
«Россия катится во мглу»: что хотел сказать Коля Васин
Смерть главного битломана России поставила вопрос не только о будущем его коллекции на «Пушкинской, 10».Фонтанка» узнала, какие слова были в записке, обнаруженной при нем 29 августа.
Про диктаторов и военных, а также про то, сколь осторожными нужно быть автократам
Хуан Мария Бордаберри стал президентом Уругвая в 1972 году. Борясь с растущей поляризацией общества, воинствующими профсоюзами и многолетним левым повстанческим движением Движения национального освобождения Тупамаро, Бордаберри расширил полномочия уругвайских военных — которые и так получили карт-бланш на подавление внутренней оппозиции при его предшественнике Хорхе Пачеко Ареко.
Несмотря на то, что Пачеко был демократически избранным президентом, он начал выпускать чрезвычайные указы в 1968 году, использовал военных для подавления трудовых забастовок в 1969 году и поставил военных непосредственно во главе борьбы с Тупамарос (леворадикальными повстанцами) в 1971 году. Бордаберри, который пришел на пост после выборов, в ходе которых было беспрецедентно много насилия и обвинений властей в мошенничестве, вскоре потерял поддержку большинства в Национальном собрании и продолжил милитаризацию внутренних репрессий, расширив автономию, иммунитет и юрисдикции военных в борьбе с левыми «диверсантами».
Уругвайские военные вскоре воспользовались своей новой политической силой: генералы начали публично спорить о политических проблемах Уругвая, настаивать на своих решениях и налагать вето на политику и назначения Бордаберри. К концу 1973 года Бордаберри был номинальным президентом военной хунты, которая распустила Национальное собрание, запретила все политические партии, а в 1976 году вынудила уйти отставку Бордаберри, предпочитая управлять через более удобную марионетку.
Бывший президент Туниса Зин Эль Абидин Бен Али, который в январе 2011 года бежал в изгнание на фоне народных протестов против своего правительства, действовал по-другому. Бен Али, как и его предшественник Хабиб Бургиба, полагался наспецслужбы и тайную полицию, а не военных. Оба президента сознательно держали тунисскую армию маленькой, недоукомплектованной и удаленной от политики, опасаясь, что при наличии политической независимости военные могут пойти против президента. Когда в декабре 2010 года начались массовые протесты, Бен Али приказал армии оказать помощь полиции и службам внутренней безопасности в подавлении протестующих. Увидев масштабы протестов и лишенный интереса к выживанию режима, начальник штаба армии генерал Рашид Аммар отказался от этого приказа, тем самым решив судьбу Бен Али.
Судьбы Бен Али и Бордаберри иллюстрируют ключевую дилемму в репрессиях в авторитарных режимах: если диктаторы исключают солдат из репрессий, то становятся уязвимыми перед угрозами со стороны масс. Однако, если диктаторы в слишком большой степени полагаются на своих военных как проводников политических репрессий, они подвергают себя вызовам со стороны своего репрессивного аппарата. Таким образом, при принятии решения о том, как много полагаться на репрессии, диктаторы делают компромисс между опасностью от внешних угроз со стороны масс, исключенных из власти, и их уязвимостью по отношению к внутренним угрозам со стороны их преторианских групп".
Хуан Мария Бордаберри стал президентом Уругвая в 1972 году. Борясь с растущей поляризацией общества, воинствующими профсоюзами и многолетним левым повстанческим движением Движения национального освобождения Тупамаро, Бордаберри расширил полномочия уругвайских военных — которые и так получили карт-бланш на подавление внутренней оппозиции при его предшественнике Хорхе Пачеко Ареко.
Несмотря на то, что Пачеко был демократически избранным президентом, он начал выпускать чрезвычайные указы в 1968 году, использовал военных для подавления трудовых забастовок в 1969 году и поставил военных непосредственно во главе борьбы с Тупамарос (леворадикальными повстанцами) в 1971 году. Бордаберри, который пришел на пост после выборов, в ходе которых было беспрецедентно много насилия и обвинений властей в мошенничестве, вскоре потерял поддержку большинства в Национальном собрании и продолжил милитаризацию внутренних репрессий, расширив автономию, иммунитет и юрисдикции военных в борьбе с левыми «диверсантами».
Уругвайские военные вскоре воспользовались своей новой политической силой: генералы начали публично спорить о политических проблемах Уругвая, настаивать на своих решениях и налагать вето на политику и назначения Бордаберри. К концу 1973 года Бордаберри был номинальным президентом военной хунты, которая распустила Национальное собрание, запретила все политические партии, а в 1976 году вынудила уйти отставку Бордаберри, предпочитая управлять через более удобную марионетку.
Бывший президент Туниса Зин Эль Абидин Бен Али, который в январе 2011 года бежал в изгнание на фоне народных протестов против своего правительства, действовал по-другому. Бен Али, как и его предшественник Хабиб Бургиба, полагался наспецслужбы и тайную полицию, а не военных. Оба президента сознательно держали тунисскую армию маленькой, недоукомплектованной и удаленной от политики, опасаясь, что при наличии политической независимости военные могут пойти против президента. Когда в декабре 2010 года начались массовые протесты, Бен Али приказал армии оказать помощь полиции и службам внутренней безопасности в подавлении протестующих. Увидев масштабы протестов и лишенный интереса к выживанию режима, начальник штаба армии генерал Рашид Аммар отказался от этого приказа, тем самым решив судьбу Бен Али.
Судьбы Бен Али и Бордаберри иллюстрируют ключевую дилемму в репрессиях в авторитарных режимах: если диктаторы исключают солдат из репрессий, то становятся уязвимыми перед угрозами со стороны масс. Однако, если диктаторы в слишком большой степени полагаются на своих военных как проводников политических репрессий, они подвергают себя вызовам со стороны своего репрессивного аппарата. Таким образом, при принятии решения о том, как много полагаться на репрессии, диктаторы делают компромисс между опасностью от внешних угроз со стороны масс, исключенных из власти, и их уязвимостью по отношению к внутренним угрозам со стороны их преторианских групп".
Forwarded from Сьерамадре (Никита Смирнов и Егор Сенников)
Если у вас есть ковровая дорожка, позовите Аки Каурисмяки — будет праздник. О том, как финский режиссер прошелся по каннским коврам в 2002 году, рассказывает в книге Эндрю Нестингена «The cinema of Aki Kaurismäki: Contrarian Stories»:
«Кинокритик Эндрю Манн в своей рецензии на „Человека без прошлого“ для LA Weekly рассказывал анекдот об Аки Каурисмяки. Эта история случилась на Каннском кинофестивале в мае 2002 года, и подчеркивает все четыре темы, характерные для творчества Каурисмяки, а также показывает особенности Каурисмяки как публичной фигуры. Он предстает сразу в нескольких ипостасях — Каурисмяки-автор, Каурисмяки-богема, Каурисмяки-ностальгик, Каурисмяки-финн.
„Когда в мае 2002 года Каурисмяки выходил на сцену в Каннах, чтобы получить приз Гран-при (также известный как „второе место“), он остановился рядом с председателем жюри Дэвидом Линчем и прошептал тому что-то на ухо, что, очевидно, встревожило режиссера. Наиболее убедительная версия гласит, что Каурисмяки пробормотал: „Как сказал Хичкок: „Кто ты такой, черт побери?““. Многие, включая самого Каурисмяки, думали, что режиссер получит „Золотую пальмовую ветвь“.“
Тогда же в Каннах в 2002 году режиссер еще раз проявил себя как представителя богемы: Каурисмяки неожиданно начал танцевать твист на красной ковровой дорожке, пока шел на премьерный показ „Человека без прошлого“. Это смутило министра культуры Финляндии Суви Линден и сопровождавших его лиц. На следующий день Линден сказал, что представитель Финляндии на международной арене не должен публично показываться пьяным».
«Кинокритик Эндрю Манн в своей рецензии на „Человека без прошлого“ для LA Weekly рассказывал анекдот об Аки Каурисмяки. Эта история случилась на Каннском кинофестивале в мае 2002 года, и подчеркивает все четыре темы, характерные для творчества Каурисмяки, а также показывает особенности Каурисмяки как публичной фигуры. Он предстает сразу в нескольких ипостасях — Каурисмяки-автор, Каурисмяки-богема, Каурисмяки-ностальгик, Каурисмяки-финн.
„Когда в мае 2002 года Каурисмяки выходил на сцену в Каннах, чтобы получить приз Гран-при (также известный как „второе место“), он остановился рядом с председателем жюри Дэвидом Линчем и прошептал тому что-то на ухо, что, очевидно, встревожило режиссера. Наиболее убедительная версия гласит, что Каурисмяки пробормотал: „Как сказал Хичкок: „Кто ты такой, черт побери?““. Многие, включая самого Каурисмяки, думали, что режиссер получит „Золотую пальмовую ветвь“.“
Тогда же в Каннах в 2002 году режиссер еще раз проявил себя как представителя богемы: Каурисмяки неожиданно начал танцевать твист на красной ковровой дорожке, пока шел на премьерный показ „Человека без прошлого“. Это смутило министра культуры Финляндии Суви Линден и сопровождавших его лиц. На следующий день Линден сказал, что представитель Финляндии на международной арене не должен публично показываться пьяным».
Forwarded from Daily Mummy
Сегодня за ужином мы поспорили с мужем о сыре бри. Я твердила, что нет запаха отвратительнее, а он уверял меня, что нет сыра вкуснее. В доказательство привёл историю дипломатии. Во время переговоров на Венском конгрессе в 1815 году глава французской дипломатии Талейран заявил, что ни один сыр не может превзойти бри. Старый лис знал, как начать заварушку. Меттерних был возмущён: австриец бросился защищать честь своего любимого баварского сыра с плесенью и задумал сырную дегустацию во время финального банкета. Гостям предложили на выбор 52 сыра из стран-участниц конгресса. Британский представитель Веллингтон хвалил честер, Карл Васильевич Нессельроде - ливонский сыр. Но в конце дегустации сам Меттерних провозгласил бри королем среди сыров и первым среди десертов.
Решительно не понимаю этих людей!
Решительно не понимаю этих людей!
Совершенно фантастическое видео — празднование 750-летия Берлина в 1987 году в ГДР. Организовано по заветам типичного американского парада — с тематическими платформами, посвященными разным историческим периодом.
На трибунах Эрик Хонекер со своей синевласой женой — то заливается смехом, то вскакивает, складывая кулак в жесте Ротфронта и потрясая им над своей головой. Перед ним едут платформы: сначала проплывает паровоз, символизирующий успехи в строительстве железной дороги. Затем люди несут огромный Манифест Коммунистической партии, за ними следом идут люди, изображающие собой безработных 1920-1930-х годов. Эпическая инсталляция — Берлин в 1848 году, с восставшими на баррикадах и прусскими солдатами, стреляющими по восставшим.
Марш ротфронтовцев с портретом Тельмана, за ними идет толпа узников концлагерей. Затем едет какая-то коробка, символизирующая ужасы нацизма; на коробке написано "Kristallnacht", "Buchenwald", "1933-1945", "Treblinka", "50 millionen Tote".
А затем едет танк Т-34, с советскими солдатами на нем, за ним движется стол с надписью KAPITULATION - за столом сидят представители четырех союзных держав, а перед ними стоит Кейтель, подписывающий капитуляцию Германию. Затем две двери — над одной написано Burgermeister, на другой "КОМАНДАТУРА", в этой второй двери стоит советский военный. Ну и дальше все в таком духе: макет Бранденбургских ворот, почему-то вальс Штрауса и какие-то адские танцы из конца 1980-х. Посмотрите, не пожалеете.
https://www.youtube.com/watch?v=lacV56WkAhs
На трибунах Эрик Хонекер со своей синевласой женой — то заливается смехом, то вскакивает, складывая кулак в жесте Ротфронта и потрясая им над своей головой. Перед ним едут платформы: сначала проплывает паровоз, символизирующий успехи в строительстве железной дороги. Затем люди несут огромный Манифест Коммунистической партии, за ними следом идут люди, изображающие собой безработных 1920-1930-х годов. Эпическая инсталляция — Берлин в 1848 году, с восставшими на баррикадах и прусскими солдатами, стреляющими по восставшим.
Марш ротфронтовцев с портретом Тельмана, за ними идет толпа узников концлагерей. Затем едет какая-то коробка, символизирующая ужасы нацизма; на коробке написано "Kristallnacht", "Buchenwald", "1933-1945", "Treblinka", "50 millionen Tote".
А затем едет танк Т-34, с советскими солдатами на нем, за ним движется стол с надписью KAPITULATION - за столом сидят представители четырех союзных держав, а перед ними стоит Кейтель, подписывающий капитуляцию Германию. Затем две двери — над одной написано Burgermeister, на другой "КОМАНДАТУРА", в этой второй двери стоит советский военный. Ну и дальше все в таком духе: макет Бранденбургских ворот, почему-то вальс Штрауса и какие-то адские танцы из конца 1980-х. Посмотрите, не пожалеете.
https://www.youtube.com/watch?v=lacV56WkAhs
YouTube
DDR feiert 750 Jahre Berlin - Unveröffentlichtes Rohmaterial von 1987
4. Juli 1987, Berlin - Alexanderplatz. Ein West-Berliner Kamerateam begleitet die Feierlichkeiten Ost-Berlins zum 750. Stadtjubiläum von Berlin. Es ist vielleicht einer der letzten ungezwungenen Anlässe für Erich und Margot Honecker (hier mit lila-gefärbten…
Есть довольно распространенное мнение на тему репрессий в авторитарных режимах — заключающееся в том, что в принципе их жестокость и массовость зависит исключительно от жестокости и желаний самого диктатора. Это, конечно, неправда: помимо моральных границ существует довольно большое количество других лимитов — от нестабильности властной группировки и необходимости совместного контроля элиты над осуществлением власти до разумных опасений диктатора по поводу последствий чрезмерной увлеченности репрессиями.
"Угандийский диктатор генерал Иди Амин пришел к власти после военного переворота в 1971 году и установил одну из самых жестоких диктатур в современной истории. Во второй половине 1960-х годов сторонники Амина в армии стали чрезвычайно важными для предшественника Амина — Милтона Оботе.
Во-первых, он сражался с оппозицией в парламенте Уганды, затем с церемониальным президентом страны Эдвардом Мутеша, затем Оботе использовал армию для борьбы с сепаратистами в Баганде, и, в конце концов, для борьбы с непокорными членами собственной партии Оботе. Оботе награждал военных, увеличивал размеры и штат армии, предоставив ей возможности для обучения за пределами Африки и продвигал полковника Иди Амина, сделав его главным генералом армии и ее военноначальником. Несколько лет спустя Иди Амин, сверг Милтона Оботе, когда его планы по увольнению Амина из руководства угандийских вооруженных сил стали очевидными.
Однако, согласно Декало (1990, 10), генерал Иди Амин был «буквально ничем и никем» без «своей униформы и власти, которой он обладал». Основная сила Амина и других военных диктаторов была связана не с их оружием или униформой, а с ключевой политической позицией, которую они приобретали в некоторых диктатурах. Как резюмировал Мутибва (1992, 64), к тому времени когда Оботе победил своих соперников и установил однопартийную диктатуру:
"...правительство нуждалось в армии для выживания и безопасности больше, чем армия нуждалась в правительстве.... Дав [Амину] власть <...> Оботе выпустил из бутылки джинна. , , это был джинн, который рос настолько быстро, что примерно к 1969 году он был слишком велик, чтобы быть загнанным обратно: Амин приобрел как политическую, так и военную базу, которую он использовал без угрызений совести".
Политический взлет Амина является примером риска в авторитарных репрессиях: в диктатурах, которые сильно зависят от репрессий, их репрессивные агенты - часто их вооруженные силы - набирают силу, которую могут использовать для того, чтобы противостоять политическому контролю. со стороны диктатора. Солдаты проходят путь от послушных агентов до политических соперников. Такой исход — политическая цена авторитарных репрессий. Поэтому, когда это возможно, диктатуры избегают платить эту цену, вместо этого полагаясь на другой основной инструмент решения проблемы авторитарного контроля: кооптацию".
"Угандийский диктатор генерал Иди Амин пришел к власти после военного переворота в 1971 году и установил одну из самых жестоких диктатур в современной истории. Во второй половине 1960-х годов сторонники Амина в армии стали чрезвычайно важными для предшественника Амина — Милтона Оботе.
Во-первых, он сражался с оппозицией в парламенте Уганды, затем с церемониальным президентом страны Эдвардом Мутеша, затем Оботе использовал армию для борьбы с сепаратистами в Баганде, и, в конце концов, для борьбы с непокорными членами собственной партии Оботе. Оботе награждал военных, увеличивал размеры и штат армии, предоставив ей возможности для обучения за пределами Африки и продвигал полковника Иди Амина, сделав его главным генералом армии и ее военноначальником. Несколько лет спустя Иди Амин, сверг Милтона Оботе, когда его планы по увольнению Амина из руководства угандийских вооруженных сил стали очевидными.
Однако, согласно Декало (1990, 10), генерал Иди Амин был «буквально ничем и никем» без «своей униформы и власти, которой он обладал». Основная сила Амина и других военных диктаторов была связана не с их оружием или униформой, а с ключевой политической позицией, которую они приобретали в некоторых диктатурах. Как резюмировал Мутибва (1992, 64), к тому времени когда Оботе победил своих соперников и установил однопартийную диктатуру:
"...правительство нуждалось в армии для выживания и безопасности больше, чем армия нуждалась в правительстве.... Дав [Амину] власть <...> Оботе выпустил из бутылки джинна. , , это был джинн, который рос настолько быстро, что примерно к 1969 году он был слишком велик, чтобы быть загнанным обратно: Амин приобрел как политическую, так и военную базу, которую он использовал без угрызений совести".
Политический взлет Амина является примером риска в авторитарных репрессиях: в диктатурах, которые сильно зависят от репрессий, их репрессивные агенты - часто их вооруженные силы - набирают силу, которую могут использовать для того, чтобы противостоять политическому контролю. со стороны диктатора. Солдаты проходят путь от послушных агентов до политических соперников. Такой исход — политическая цена авторитарных репрессий. Поэтому, когда это возможно, диктатуры избегают платить эту цену, вместо этого полагаясь на другой основной инструмент решения проблемы авторитарного контроля: кооптацию".