Forwarded from Сьерамадре (Nikita Smirnov)
Пока Илья Хржановский только собирается возводить Берлинскую стену, расскажем о режиссере, который сделал это первым. В 1962-м, уже через год после строительства Стены вышел игровой фильм «Побег из Восточного Берлина» немца Роберта Сьодмака — даже раньше документального «Туннеля», о котором мы писали ранее.
Для съемок Сьодмак выстроил в Берлине 300-метровую Стену, которая стояла поодаль настоящей и первое время пугала жителей города. Пришлось развесить листки, где на четырех языках указывалось, что это декорация к фильму «Побег из Восточного Берлина» — этот маркетинговый ход, впрочем, картину не спас, но об этом позже.
Что Сьодмак ухватился за тему первым, неудивительно. Сбежавший в тридцатые годы из Германии в США режиссер умел выкручивать руки продюсерам будь здоров как. Он наработал целый арсенал уловок, из-за которых было невозможно вырезать из фильма нужную Сьодмаку сцену или, например, переиначить монтажную фразу. Вернувшись в Германию, он быстрее прочих взялся за материал, изучил повадки восточной Volkspolizei и придумал различные раздражители, чтобы сделать кадры с подлинными VoPos для фильма.
Для одной из сцен он приблизился вплотную к границе с Восточным Берлином, вызвал переполох среди VoPos, те направили на съемочную группу мощный прожектор — для другого режиссера это значило бы, что съемка сорвана, кадр пересвечен. Но Сьодмак заранее распорядился поставить невдалеке вторую группу, которая сначала снимала такой же материал, а затем начала снимать первую — так был добыт искомый кадр с блуждающими огнями прожекторов. Сьодмак позднее говорил: «Вот это я понимаю — реализм!»
Не меньше Сьодмак оттягивается в интерьерных сценах. По сюжету, семья героя вместе с прочими постояльцами живет в просторном, хотя и частично разрушенном в войну доме. Домашние сцены режиссер снимает как упражнения в разводке сцен: камера вольно перемещается между говорящими, смело ощупывает комнату вдоль и поперек. Всё это мало сочетается с идеей бедного Восточного Берлина с его ощущением тесноты. Из мотиваций — дефицит кофе и, например, чей-то муж, отсеченный стеной от жены. Сама же семья героя, находящая уют в совместном бытовании, неминуемо напоминает о советских фильмах с их добродушным коммунальным укладом. Что, опять же, характеризует сугубо кинематографические задачи, которые решал Сьодмак.
За это он и поплатился: несмотря на востребованность темы, несмотря на недавний провал фильма Уайлдера «Раз, два, три» (его начали снимать до возведения Стены, но к завершению он оказался почти что оскорбительным в легкости красок), MGM не заработала денег на картине. Из фильма трудно понять, на что жалуются герои, кроме испорченного берлинского ландшафта. Стена становится не символом раздела, но некоей самоценной, притом манящей угрозой. К ней нельзя приближаться, но она имеет неодолимую силу притяжения: в одной из первых сцен девушка не в себе готова броситься к стене безо всякого плана и толка.
Зритель требовал отделить своих от чужих и говорить напрямки. Прямота кинематографического высказывания Сьодмака была совсем о другом: в каждой сцене, в каждом кадре он выискивал свободу, жадно хватал воздуха с запасом и чувствовал себя непринужденно, как человек, переживший передряги куда покруче этого.
Главную роль в фильме сыграл Дон Мюррей. 55 лет спустя он появится в третьем сезоне «Твин Пикса» в роли начальника Даги, Бушнелла Маллинса. Линч для этого вытащит почти 87-летнего актера с пенсии, старше его в сериале только покойный Гарри Дин Стэнтон. Еще бы, человек еще подкопы под Берлинской стеной делал — пускай та Стена и была всего лишь тульпой настоящей.
Для съемок Сьодмак выстроил в Берлине 300-метровую Стену, которая стояла поодаль настоящей и первое время пугала жителей города. Пришлось развесить листки, где на четырех языках указывалось, что это декорация к фильму «Побег из Восточного Берлина» — этот маркетинговый ход, впрочем, картину не спас, но об этом позже.
Что Сьодмак ухватился за тему первым, неудивительно. Сбежавший в тридцатые годы из Германии в США режиссер умел выкручивать руки продюсерам будь здоров как. Он наработал целый арсенал уловок, из-за которых было невозможно вырезать из фильма нужную Сьодмаку сцену или, например, переиначить монтажную фразу. Вернувшись в Германию, он быстрее прочих взялся за материал, изучил повадки восточной Volkspolizei и придумал различные раздражители, чтобы сделать кадры с подлинными VoPos для фильма.
Для одной из сцен он приблизился вплотную к границе с Восточным Берлином, вызвал переполох среди VoPos, те направили на съемочную группу мощный прожектор — для другого режиссера это значило бы, что съемка сорвана, кадр пересвечен. Но Сьодмак заранее распорядился поставить невдалеке вторую группу, которая сначала снимала такой же материал, а затем начала снимать первую — так был добыт искомый кадр с блуждающими огнями прожекторов. Сьодмак позднее говорил: «Вот это я понимаю — реализм!»
Не меньше Сьодмак оттягивается в интерьерных сценах. По сюжету, семья героя вместе с прочими постояльцами живет в просторном, хотя и частично разрушенном в войну доме. Домашние сцены режиссер снимает как упражнения в разводке сцен: камера вольно перемещается между говорящими, смело ощупывает комнату вдоль и поперек. Всё это мало сочетается с идеей бедного Восточного Берлина с его ощущением тесноты. Из мотиваций — дефицит кофе и, например, чей-то муж, отсеченный стеной от жены. Сама же семья героя, находящая уют в совместном бытовании, неминуемо напоминает о советских фильмах с их добродушным коммунальным укладом. Что, опять же, характеризует сугубо кинематографические задачи, которые решал Сьодмак.
За это он и поплатился: несмотря на востребованность темы, несмотря на недавний провал фильма Уайлдера «Раз, два, три» (его начали снимать до возведения Стены, но к завершению он оказался почти что оскорбительным в легкости красок), MGM не заработала денег на картине. Из фильма трудно понять, на что жалуются герои, кроме испорченного берлинского ландшафта. Стена становится не символом раздела, но некоей самоценной, притом манящей угрозой. К ней нельзя приближаться, но она имеет неодолимую силу притяжения: в одной из первых сцен девушка не в себе готова броситься к стене безо всякого плана и толка.
Зритель требовал отделить своих от чужих и говорить напрямки. Прямота кинематографического высказывания Сьодмака была совсем о другом: в каждой сцене, в каждом кадре он выискивал свободу, жадно хватал воздуха с запасом и чувствовал себя непринужденно, как человек, переживший передряги куда покруче этого.
Главную роль в фильме сыграл Дон Мюррей. 55 лет спустя он появится в третьем сезоне «Твин Пикса» в роли начальника Даги, Бушнелла Маллинса. Линч для этого вытащит почти 87-летнего актера с пенсии, старше его в сериале только покойный Гарри Дин Стэнтон. Еще бы, человек еще подкопы под Берлинской стеной делал — пускай та Стена и была всего лишь тульпой настоящей.
Про разницу между Востоком и Западом, а также о том, как социализм и война обрушили экономику Восточной Германии
"До Первой мировой войны Саксония, наряду с соседней Богемией, были регионами с наивысшей производительностью труда в Европе. Хемниц с населением 400 000 человек был известен как «Манчестер Германии». До краха Третьего Рейха, Дрезден, с его производством камер и печатнных машинок, а также электротехническими мастерскими, был вторым городом по скорости роста после Берлина. Лейпциг, Магдебург, Галле и Йена были быстро развивающимися производственными центрами.
В 1939 году промышленное производство на душу населения в регионе, который через десятилетие станет ГДР, составляло 725 рейхсмарок в год. На территориях, которые стали Западной Германией, производство на душу населения составляло всего 609 рейхсмарок.
Возьмем, например, Лейпциг, столицу Саксонии. После 1945 года большая часть издательской индустрии, табачной промышленности, полиграфической промышленности (включая Gisecke & Devrient, крупнейшая в мире компания по печати банкнот), все крупные работодатели, оставили Лейпциг и переехали на Запада. То же самое произошло с немецкой библиотекой авторских прав, которая переехала во Франкфурт-на-Майне, как и Футбольная ассоциация Германии.
Высшее руководство заводов Цейса эмигрировало из Йены и Дрездена на Запад после войны. Несмотря на то, что в ГДР продолжалось производство оптики и фотоаппаратов, и оно неплохо развивалось по сравнению с другими отраслями промышленности, всемирное возрождение бренда после войны происходило на новых современных фабриках вблизи Штутгарта. Wella, мировой лидер на рынке по уходу за волосами, косметикой и парфюмерией, основанный в 1880 году в Ротхенкирхене в Саксонии, переехал в Дармштадт в Американскую зону Западной Германии. Торгово-промышленная компания East Berlin, Knorr-Bremse, переехала в Мюнхен. Примеры можно приводить и приводить",
"До Первой мировой войны Саксония, наряду с соседней Богемией, были регионами с наивысшей производительностью труда в Европе. Хемниц с населением 400 000 человек был известен как «Манчестер Германии». До краха Третьего Рейха, Дрезден, с его производством камер и печатнных машинок, а также электротехническими мастерскими, был вторым городом по скорости роста после Берлина. Лейпциг, Магдебург, Галле и Йена были быстро развивающимися производственными центрами.
В 1939 году промышленное производство на душу населения в регионе, который через десятилетие станет ГДР, составляло 725 рейхсмарок в год. На территориях, которые стали Западной Германией, производство на душу населения составляло всего 609 рейхсмарок.
Возьмем, например, Лейпциг, столицу Саксонии. После 1945 года большая часть издательской индустрии, табачной промышленности, полиграфической промышленности (включая Gisecke & Devrient, крупнейшая в мире компания по печати банкнот), все крупные работодатели, оставили Лейпциг и переехали на Запада. То же самое произошло с немецкой библиотекой авторских прав, которая переехала во Франкфурт-на-Майне, как и Футбольная ассоциация Германии.
Высшее руководство заводов Цейса эмигрировало из Йены и Дрездена на Запад после войны. Несмотря на то, что в ГДР продолжалось производство оптики и фотоаппаратов, и оно неплохо развивалось по сравнению с другими отраслями промышленности, всемирное возрождение бренда после войны происходило на новых современных фабриках вблизи Штутгарта. Wella, мировой лидер на рынке по уходу за волосами, косметикой и парфюмерией, основанный в 1880 году в Ротхенкирхене в Саксонии, переехал в Дармштадт в Американскую зону Западной Германии. Торгово-промышленная компания East Berlin, Knorr-Bremse, переехала в Мюнхен. Примеры можно приводить и приводить",
Про Кеннеди, мафию, бутлегерство и подковерные соглашения
"Причина враждебности мафии к Кеннеди была связана с президентскими выборами 1960 года и участием мафии в них. Джозеф Кеннеди, отец президента и патриарх клана Кеннеди, тайно получал финансовую и политическую помощь от северных боссов мафии как в ходе демократических праймериз, так и на всеобщих выборах. Старший Кеннеди был мультимиллионером, финансовым магнатом, чиновником, выбранным Франклин Д. Рузвельтом для реформирования Уолл-стрит после катастрофы 1929 года и бывшим послом в Великобритании.
Несмотря на важные позиции в обществе, Джо Кеннеди поддерживал связи с организованной преступностью, начиная со времен введения Сухого закона, когда он был партнером с бутлегером Фрэнком Костелло. Джо Кеннеди никогда не был членом мафии, но он знал, как обратиться к мафиози за тайной помощью в деловых и политических вопросах.
После президентских выборов 1960 года в комитетах Конгресса узнали о притязаниях мафиози, которые весной 1960 года, по настоянию Джо Кеннеди, инвестировали деньги в ранний первичный выигрыш Джона Кеннеди в Западной Вирджинии. Кеннеди нуждался в победе против своего главного противника, сенатора Хамфри, чтобы доказать, что католик может возглавить протестантское государство.
Еще более важное влияние мафиози на всеобщих выборах в этом году было связано с просьбой Джо Кеннеди, который хотел, чтобы мафия использовала свое влияние на чикагские демократические праймериз, добавив голосов сыну. Чикагская мафия, возглавляемая боссом Сэмом Джанканой, хвасталась, что помогла мэру Чикаго Ричарду Дэйли получить достаточно голосов для того, чтобы Кеннеди победил в штате Иллинойс и смог собрать жизненно важные для победы над Ричардом Никсоном голоса. Разрыв между кандидатами в президенты был самым маленьким с 1916 года, и боссы Мафии были убеждены, что они сыграли определенную роль в победе Кеннеди.
Фрэнк Синатра, певец и актер, сыграл роль в связи Кеннеди и мафии. Благодаря нему начался секс-треугольник между Сэмом Джанканой, президентом Кеннеди и Джудит Кэмпбелл Экснер, привлекательной молодой женщиной, которая вращалась в шоу-бизнес кругах Голливуда и Лас-Вегаса. Синатра, друг Кеннеди и его шурин, актер Питер Лоуфорд, были давними приятелеми Джанканы и дружилм с другими бандитами. В 1960 году, до избрания Кеннеди, Синатра представил г-жу Кэмпбелл Кеннеди и Джанкане, и оба мужчины имели с ней сексуальные отношения, в то время как Кеннеди был президентом".
"Причина враждебности мафии к Кеннеди была связана с президентскими выборами 1960 года и участием мафии в них. Джозеф Кеннеди, отец президента и патриарх клана Кеннеди, тайно получал финансовую и политическую помощь от северных боссов мафии как в ходе демократических праймериз, так и на всеобщих выборах. Старший Кеннеди был мультимиллионером, финансовым магнатом, чиновником, выбранным Франклин Д. Рузвельтом для реформирования Уолл-стрит после катастрофы 1929 года и бывшим послом в Великобритании.
Несмотря на важные позиции в обществе, Джо Кеннеди поддерживал связи с организованной преступностью, начиная со времен введения Сухого закона, когда он был партнером с бутлегером Фрэнком Костелло. Джо Кеннеди никогда не был членом мафии, но он знал, как обратиться к мафиози за тайной помощью в деловых и политических вопросах.
После президентских выборов 1960 года в комитетах Конгресса узнали о притязаниях мафиози, которые весной 1960 года, по настоянию Джо Кеннеди, инвестировали деньги в ранний первичный выигрыш Джона Кеннеди в Западной Вирджинии. Кеннеди нуждался в победе против своего главного противника, сенатора Хамфри, чтобы доказать, что католик может возглавить протестантское государство.
Еще более важное влияние мафиози на всеобщих выборах в этом году было связано с просьбой Джо Кеннеди, который хотел, чтобы мафия использовала свое влияние на чикагские демократические праймериз, добавив голосов сыну. Чикагская мафия, возглавляемая боссом Сэмом Джанканой, хвасталась, что помогла мэру Чикаго Ричарду Дэйли получить достаточно голосов для того, чтобы Кеннеди победил в штате Иллинойс и смог собрать жизненно важные для победы над Ричардом Никсоном голоса. Разрыв между кандидатами в президенты был самым маленьким с 1916 года, и боссы Мафии были убеждены, что они сыграли определенную роль в победе Кеннеди.
Фрэнк Синатра, певец и актер, сыграл роль в связи Кеннеди и мафии. Благодаря нему начался секс-треугольник между Сэмом Джанканой, президентом Кеннеди и Джудит Кэмпбелл Экснер, привлекательной молодой женщиной, которая вращалась в шоу-бизнес кругах Голливуда и Лас-Вегаса. Синатра, друг Кеннеди и его шурин, актер Питер Лоуфорд, были давними приятелеми Джанканы и дружилм с другими бандитами. В 1960 году, до избрания Кеннеди, Синатра представил г-жу Кэмпбелл Кеннеди и Джанкане, и оба мужчины имели с ней сексуальные отношения, в то время как Кеннеди был президентом".
Forwarded from Сьерамадре (Nikita Smirnov)
«А потом занавес поднимается, и вы попадаете в мир». Дэвид Линч рассказывает о кино так, словно сдает пришельцам экзамен о человеческой природе.
https://www.youtube.com/watch?v=JYFxTO6nDE0&feature=youtu.be
https://www.youtube.com/watch?v=JYFxTO6nDE0&feature=youtu.be
YouTube
David Lynch in "Curtain's Up", from Stella McCartney
Face illuminated by the rippling light of a film's projection, genre-defying American filmmaker David Lynch opens up about the magic of the cinema in this profile from Stella McCartney. Created by Austin Lynch and Case Simmons, the creative duo behind Los…
Forwarded from Сьерамадре (Egor Sennikov)
Однажды Билли Уайлдер крепко промахнулся. Комедию "Раз, два, три" о разделенном Берлине, в котором нужно церемониально проходить Бранденбургские ворота, чтобы попасть из сектора в сектор, он начал снимать летом 1961 года. Совсем скоро город разрезала Стена. Приводим фрагмент книги Джина Д. Филлипса Some Like It Wilder: The Life and Controversial Films of Billy Wilder Book - о проблемах Уайлдера сперва с воротами, затем и со стеной.
Forwarded from Сьерамадре (Egor Sennikov)
«Съемки должны были проходить с июня по август 1961 года, студийные сцены планировали снимать на Bavaria Film Studios в Мюнхене, а уличные — в Берлине. Уайлдер прибыл в Берлин в начале июня, и остановился в Хилтоне. Он немедленно окрестил разделенный город Берлин «Сплитсвиллом» (split — разделять). Однако Берлинская стена была установлена только в середине августа; Бранденбургские ворота все еще были открыты для прохода между Восточным и Западным Берлином. Уайлдер договорился с восточногерманскими властями о съемках проезда через Бранденбургские ворота. Работе помешал ливень, и Уайлдер не смог завершить съемки. Уайлдер решил продолжить работу на следующее утро.
Однако тем же вечером правительство Восточной Германии осознало, что «Один, два, три» будет комедией и что в нем будут шутки о коммунистическом режиме. Когда Уайлдер и его команда вернулись на следующий день, чтобы закончить сцену, «он увидел, что советский сектор обнесен забором, а у Брандербургских ворот суетятся охранники в форме». Уайлдер простонал, что произошедшее — это «последняя месть Гитлера». Он жаловался, что коммунисты не понимают юмора. «Они не возражали, пока не поняли, что мы насмехаемся над ними. Но мы над всем смеемся!»
Коммунистические власти проинформировали Уайлдера о том, что он может снимать сцену около ворот, но не сможет въехать в Восточный Берлин. Уайлдер отрепетировал сцену, а затем сообщил коммунистическим чиновникам, что их вооруженные охранники постоянно попадают в кадр и сказал, что это может убедить зрителей в том, что Восточный Берлин является полицейским государством. После этого восточногерманские полицейские ушли от ворот.
Но проблемы Уайлдера с восточногерманским правительством только начинались. К большому ужасу Уайлдера, Берлинская стена была возведена во время съемок. В предрассветные часы 13 августа 1961 года восточногерманские солдаты протянули сеть колючей проволоки через границу между Востоком и Западом Берлина. Вскоре проволока была укреплена бетонной стеной в полтора метра высотой, создавая барьер длиной в тридцать миль, отделяющий коммунистический сектор от капиталистического. Таким образом, власти Восточной Германии планировали, как они заявляли, «остановить поток беженцев, бежавших из Восточной Германии на Запад».
На следующее утро Уайлдер выехал к Бранденбургским воротам и обнаружил, что тысячи западных берлинцев бродят вдоль закрытой границы. В докладах о берлинском кризисе, которые были отправлены в Лос-Анджелес, ситуация описывалась как пороховой погреб, готовый взорваться. Гарольд Мириш, президент компании «Мириш», попросил Уайлдера закончить съемки до того, как начнется вспышка насилия. Уайлдер ответил: «Не волнуйся».
Из-за строительства Берлинской стены, для съемок пришлось построить полномасштабную копию Бранденбургских ворот на заднем дворе студии Bavaria Film Studios стоимостью 150 000 долларов. Хотя они были построены из папье-маше, ворота выглядели как настоящие. «Когда у вас есть Бранденбургские ворота, вам не нужен Восточный Берлин, — заметил Уайлдер. А съемки, который были запланированы на улицах Восточного Берлина были перенесены на улицы Западного Берлина. „Никто не заметит разницы, потому что Восточный Берлин выглядит так же, как Западный Берлин“, — сказал Уайлдер».
Однако тем же вечером правительство Восточной Германии осознало, что «Один, два, три» будет комедией и что в нем будут шутки о коммунистическом режиме. Когда Уайлдер и его команда вернулись на следующий день, чтобы закончить сцену, «он увидел, что советский сектор обнесен забором, а у Брандербургских ворот суетятся охранники в форме». Уайлдер простонал, что произошедшее — это «последняя месть Гитлера». Он жаловался, что коммунисты не понимают юмора. «Они не возражали, пока не поняли, что мы насмехаемся над ними. Но мы над всем смеемся!»
Коммунистические власти проинформировали Уайлдера о том, что он может снимать сцену около ворот, но не сможет въехать в Восточный Берлин. Уайлдер отрепетировал сцену, а затем сообщил коммунистическим чиновникам, что их вооруженные охранники постоянно попадают в кадр и сказал, что это может убедить зрителей в том, что Восточный Берлин является полицейским государством. После этого восточногерманские полицейские ушли от ворот.
Но проблемы Уайлдера с восточногерманским правительством только начинались. К большому ужасу Уайлдера, Берлинская стена была возведена во время съемок. В предрассветные часы 13 августа 1961 года восточногерманские солдаты протянули сеть колючей проволоки через границу между Востоком и Западом Берлина. Вскоре проволока была укреплена бетонной стеной в полтора метра высотой, создавая барьер длиной в тридцать миль, отделяющий коммунистический сектор от капиталистического. Таким образом, власти Восточной Германии планировали, как они заявляли, «остановить поток беженцев, бежавших из Восточной Германии на Запад».
На следующее утро Уайлдер выехал к Бранденбургским воротам и обнаружил, что тысячи западных берлинцев бродят вдоль закрытой границы. В докладах о берлинском кризисе, которые были отправлены в Лос-Анджелес, ситуация описывалась как пороховой погреб, готовый взорваться. Гарольд Мириш, президент компании «Мириш», попросил Уайлдера закончить съемки до того, как начнется вспышка насилия. Уайлдер ответил: «Не волнуйся».
Из-за строительства Берлинской стены, для съемок пришлось построить полномасштабную копию Бранденбургских ворот на заднем дворе студии Bavaria Film Studios стоимостью 150 000 долларов. Хотя они были построены из папье-маше, ворота выглядели как настоящие. «Когда у вас есть Бранденбургские ворота, вам не нужен Восточный Берлин, — заметил Уайлдер. А съемки, который были запланированы на улицах Восточного Берлина были перенесены на улицы Западного Берлина. „Никто не заметит разницы, потому что Восточный Берлин выглядит так же, как Западный Берлин“, — сказал Уайлдер».
Forwarded from СЕАНС (Редакция «Сеанса»)
«„Золотой век не настал, наступает каменный“, — констатировал молодой бард Карел Крыл. Комфортабельный каменный век с цветными телесериалами, кредитами на дачное строительство, „черным рынком“ и возней в верхах между „группой Штроугала“ и „группой Биляка“. Пражская весна не решила проблем, которыми была порождена. Реформы, проведенные в 1968 м — отмена цензуры, открытие границ, новая волна реабилитаций, издание запрещенных книг — были вскоре свернуты».
https://goo.gl/NpmpKL
В конце августа мы завершаем разговор о Пражской весне 68-го, одной из важных тем нового номера «Сеанса». Александр Бобраков-Тимошкин, филолог-богемист, автор книг по чешской истории и культуре — о «людях января», от имени которых осуществлялись преобразования 1968 года.
https://goo.gl/NpmpKL
В конце августа мы завершаем разговор о Пражской весне 68-го, одной из важных тем нового номера «Сеанса». Александр Бобраков-Тимошкин, филолог-богемист, автор книг по чешской истории и культуре — о «людях января», от имени которых осуществлялись преобразования 1968 года.
Про гибридные войны и про то, что все уже было
"Пока османы старались сохранить территориальную целостность империи в Восточной Анатолии, новый кризис поджидал их в Средиземноморье. Провинции Бенгази и Триполи, расположенные на территории современной Ливии, были последними владениями османов в Северной Африке после оккупации французами Алжира (в 1830 году) и Туниса (в 1881 году) и установления Великобританией протектората над Египтом в 1882 году. Агрессивная, как и многие молодые государства, Италия – чье объединение в единое королевство завершилось только в 1871 году – жаждала расширить свои границы за счет африканских земель и, чтобы удовлетворить свои имперские амбиции, король Виктор Эммануил III обратил взгляд на Ливию.
Османы ничего не сделали для того, чтобы спровоцировать войну с Италией в 1911 году. Между тем заранее заручившийся нейтралитетом британцев и французов Рим знал, что ничто не мешает ему реализовать свои имперские амбиции на севере Африки военным путем. Используя как предлог поставку османами оружия в свои ливийские гарнизоны, что якобы создавало угрозу для безопасности итальянских граждан, живших в Триполи и Бенгази, 29 сентября Рим объявил войну Османской империи и начал полномасштабное вторжение в ливийские прибрежные города.
Османские гарнизоны в Ливии не были готовы к обороне. Насчитывая в общей сложности всего 4200 солдат и не имея поддержки с моря, они вряд ли могли противостоять вторжению итальянской армии, численность которой превышала 34 000 человек. Военный министр Османской империи открыто сказал своим офицерам, что защитить Ливию невозможно. И уже в первые недели октября 1911 года итальянская армия с триумфом маршировала по улицам прибрежных городов османских провинций Триполи (в Западной Ливии) и Бенгази (в Восточной Ливии, также известной как Киренаика).
Но младотурецкие ультранационалисты не желали смириться с потерей османской территории без боя. В начале октября 1911 года Энвер отправился в Салоники, чтобы обратиться к Центральному комитету «Единения и прогресса». В ходе пятичасовой встречи ему удалось убедить своих соратников в необходимости начать партизанскую войну против итальянцев в Ливии.
Он изложил свой план в письме к другу детства и сводному брату германскому военно-морскому атташе Гансу Хуманну: «Мы сплотим наши силы внутри Ливии. Организованные группы арабов, верных граждан своей страны, под командованием офицеров [из числа младотурков] не будут спускать глаз с итальянцев и не будут давать им покоя ни днем, ни ночью. Они будут внезапно нападать на любого итальянского солдата и небольшие отряды итальянцев и безжалостно их уничтожать. Если враг слишком многочислен и силен, группы будут отступать и скрываться на местности, продолжая изматывать врага при каждой возможности».
В период с октября 1911 по ноябрь 1912 года младотурецкие офицеры и арабские племена вели поразительно успешную партизанскую войну против итальянцев. Несмотря на численное превосходство и современное вооружение, итальянцам так и не удалось вырваться за пределы своих укрепленных позиций на побережье и захватить внутренние ливийские территории. Арабские отряды наносили итальянцам огромные потери, в течение года убив 3400 и ранив более 4000 солдат. Эта военная кампания дорого обходилась итальянской казне, тогда как османы тратили на поддержание партизанских отрядов Энвера и его лагеря в Дерне всего лишь 25 000 османских лир в месяц (в те времена османская лира стоила примерно £0,90 или $4,40). В какой-то момент стало казаться, что рискованное предприятие младотурок в Ливии может достичь своей цели и итальянцам придется убраться из Африки
Между тем, не желая отступаться от Ливии, итальянцы решили атаковать османов по многим фронтам. Они понимали, что война закончится только в том случае, если Османская империя официально откажется от Ливии и передаст ее под контроль Италии в соответствии 27 с мирным договором. Чтобы вынудить Стамбул просить мира, итальянские военные корабли атаковали османские территории по всему восточному побережью Средиземного моря".
"Пока османы старались сохранить территориальную целостность империи в Восточной Анатолии, новый кризис поджидал их в Средиземноморье. Провинции Бенгази и Триполи, расположенные на территории современной Ливии, были последними владениями османов в Северной Африке после оккупации французами Алжира (в 1830 году) и Туниса (в 1881 году) и установления Великобританией протектората над Египтом в 1882 году. Агрессивная, как и многие молодые государства, Италия – чье объединение в единое королевство завершилось только в 1871 году – жаждала расширить свои границы за счет африканских земель и, чтобы удовлетворить свои имперские амбиции, король Виктор Эммануил III обратил взгляд на Ливию.
Османы ничего не сделали для того, чтобы спровоцировать войну с Италией в 1911 году. Между тем заранее заручившийся нейтралитетом британцев и французов Рим знал, что ничто не мешает ему реализовать свои имперские амбиции на севере Африки военным путем. Используя как предлог поставку османами оружия в свои ливийские гарнизоны, что якобы создавало угрозу для безопасности итальянских граждан, живших в Триполи и Бенгази, 29 сентября Рим объявил войну Османской империи и начал полномасштабное вторжение в ливийские прибрежные города.
Османские гарнизоны в Ливии не были готовы к обороне. Насчитывая в общей сложности всего 4200 солдат и не имея поддержки с моря, они вряд ли могли противостоять вторжению итальянской армии, численность которой превышала 34 000 человек. Военный министр Османской империи открыто сказал своим офицерам, что защитить Ливию невозможно. И уже в первые недели октября 1911 года итальянская армия с триумфом маршировала по улицам прибрежных городов османских провинций Триполи (в Западной Ливии) и Бенгази (в Восточной Ливии, также известной как Киренаика).
Но младотурецкие ультранационалисты не желали смириться с потерей османской территории без боя. В начале октября 1911 года Энвер отправился в Салоники, чтобы обратиться к Центральному комитету «Единения и прогресса». В ходе пятичасовой встречи ему удалось убедить своих соратников в необходимости начать партизанскую войну против итальянцев в Ливии.
Он изложил свой план в письме к другу детства и сводному брату германскому военно-морскому атташе Гансу Хуманну: «Мы сплотим наши силы внутри Ливии. Организованные группы арабов, верных граждан своей страны, под командованием офицеров [из числа младотурков] не будут спускать глаз с итальянцев и не будут давать им покоя ни днем, ни ночью. Они будут внезапно нападать на любого итальянского солдата и небольшие отряды итальянцев и безжалостно их уничтожать. Если враг слишком многочислен и силен, группы будут отступать и скрываться на местности, продолжая изматывать врага при каждой возможности».
В период с октября 1911 по ноябрь 1912 года младотурецкие офицеры и арабские племена вели поразительно успешную партизанскую войну против итальянцев. Несмотря на численное превосходство и современное вооружение, итальянцам так и не удалось вырваться за пределы своих укрепленных позиций на побережье и захватить внутренние ливийские территории. Арабские отряды наносили итальянцам огромные потери, в течение года убив 3400 и ранив более 4000 солдат. Эта военная кампания дорого обходилась итальянской казне, тогда как османы тратили на поддержание партизанских отрядов Энвера и его лагеря в Дерне всего лишь 25 000 османских лир в месяц (в те времена османская лира стоила примерно £0,90 или $4,40). В какой-то момент стало казаться, что рискованное предприятие младотурок в Ливии может достичь своей цели и итальянцам придется убраться из Африки
Между тем, не желая отступаться от Ливии, итальянцы решили атаковать османов по многим фронтам. Они понимали, что война закончится только в том случае, если Османская империя официально откажется от Ливии и передаст ее под контроль Италии в соответствии 27 с мирным договором. Чтобы вынудить Стамбул просить мира, итальянские военные корабли атаковали османские территории по всему восточному побережью Средиземного моря".
Написал для "Горького" про литературные пристрастия Иосипа Броз Тито - он много читал, но до самой смерти писал с ошибками. Спешите прочитать.
"В 1915 году Тито был тяжело ранен в боях в Буковине — обломок пики проткнул его левую руку — и попал в русский плен, где его ждали большие приключения. У Иосипа, как у славянского подданного Австро-Венгерской империи, было больше шансов на хорошие условия плена — в отличие, например, от венгров или немцев. Больше года Тито провел под Казанью, в Свияжске: там, в расположенной в монастыре больнице, ему залечили рану, затем спасали от пневмонии, а потом и от тифа. Именно в Свияжске Тито выучил русский и познакомился с русской литературой: жившие по соседству с монастырем школьницы (одна была дочерью доктора, другая — инженера) подружились с молодым и симпатичным военнопленным и носили ему русские книги, среди которых, как вспоминал потом Тито, его больше всего поразили произведения Льва Толстого и Ивана Тургенева.
После этого Тито отправили в трудовой лагерь под Самарой, а оттуда — под Пермь, где он даже стал одним из старших надзирателей в лагере военнопленных; показательно, что Тито не стал участвовать в создании военных частей из славянских военнопленных, — это, скорее всего, означает, что он решил не предавать присяги. Вскоре после Февральской революции уральские рабочие освободили военнопленных. Со временем Иосип отправился в Петроград, в июле 1917 года принимал участие в демонстрациях, сидел в Петропавловской крепости и снова был сослан на Урал. Еще 3 года Тито принимал участие в Гражданской войне, работал механиком в Омске, даже женился на русской — и покинул Россию только в 1920 году."
https://gorky.media/context/ot-sherloka-holmsa-do-platona/
"В 1915 году Тито был тяжело ранен в боях в Буковине — обломок пики проткнул его левую руку — и попал в русский плен, где его ждали большие приключения. У Иосипа, как у славянского подданного Австро-Венгерской империи, было больше шансов на хорошие условия плена — в отличие, например, от венгров или немцев. Больше года Тито провел под Казанью, в Свияжске: там, в расположенной в монастыре больнице, ему залечили рану, затем спасали от пневмонии, а потом и от тифа. Именно в Свияжске Тито выучил русский и познакомился с русской литературой: жившие по соседству с монастырем школьницы (одна была дочерью доктора, другая — инженера) подружились с молодым и симпатичным военнопленным и носили ему русские книги, среди которых, как вспоминал потом Тито, его больше всего поразили произведения Льва Толстого и Ивана Тургенева.
После этого Тито отправили в трудовой лагерь под Самарой, а оттуда — под Пермь, где он даже стал одним из старших надзирателей в лагере военнопленных; показательно, что Тито не стал участвовать в создании военных частей из славянских военнопленных, — это, скорее всего, означает, что он решил не предавать присяги. Вскоре после Февральской революции уральские рабочие освободили военнопленных. Со временем Иосип отправился в Петроград, в июле 1917 года принимал участие в демонстрациях, сидел в Петропавловской крепости и снова был сослан на Урал. Еще 3 года Тито принимал участие в Гражданской войне, работал механиком в Омске, даже женился на русской — и покинул Россию только в 1920 году."
https://gorky.media/context/ot-sherloka-holmsa-do-platona/
Горький
От Шерлока Холмса до Платона
Тито и книги
Сперва читал Конан Дойля и Джека Лондона, потом перешел на Толстого, Маркса и Платона, затем вдохновился книгой о Мао и всех победил. «Горький» продолжает рассказывать про круг чтения известных исторических персон. Сегодня речь пойдет о создателе…
Сперва читал Конан Дойля и Джека Лондона, потом перешел на Толстого, Маркса и Платона, затем вдохновился книгой о Мао и всех победил. «Горький» продолжает рассказывать про круг чтения известных исторических персон. Сегодня речь пойдет о создателе…
Forwarded from Сьерамадре (Egor Sennikov)
29 августа 1961 года ровно в два часа дня 27-летний Роланд Хофф прыгает в канал Тельтов на юге Берлина, между Тельтовом и Лихтерфелде. Он собирается сбежать в Западный Берлин. Когда он достигает середины канала, пограничники начинают стрелять по нему.
Роланд Хофф был убит выстрелом в голову; тело ушло на дно канало. В Западном Берлине видели убийство Хоффа, но личность жертвы оставалась неизвестной западногерманской полиции в течение длительного времени.
На фотографиях выше можно увидеть восточногерманских полицейских, ищущих тело Хоффа в канале.
Роланд Хофф был убит выстрелом в голову; тело ушло на дно канало. В Западном Берлине видели убийство Хоффа, но личность жертвы оставалась неизвестной западногерманской полиции в течение длительного времени.
На фотографиях выше можно увидеть восточногерманских полицейских, ищущих тело Хоффа в канале.
Forwarded from Baronova
Обалдеть! Снята графа секретности со всех телефонных (и просто) переговоров Клинтона. И можно прочесть все переговоры между Ельциным и Клинтоном с 23 января 1993 г. и до 31 января 1999 г. соответственно. Инджой:
https://clinton.presidentiallibraries.us/items/show/57568
https://clinton.presidentiallibraries.us/items/show/57568