Импозантный мужчина на фото – один из величайших генералов в немецкой военной истории. Его звали Пауль Эмиль фон Леттов-Форбек и он руководил единственной колониальной кампанией в Первую мировую, в которой немцы не были побеждены. В течение четырех лет с силами, которые никогда не превышали 14 тысяч человек (3000 немцев и 11 000 африканцев), он связывал значительно превосходящие силы в 300 000 британских, бельгийских и португальских солдат.
Родился Леттов-Форбек в Зарлуи в военной семье, учился в кадетском корпусе в Потсдаме и Берлине получил образование артиллерийского офицера. С 1889 — лейтенант, с 1895 — обер-лейтенант. Отличился при подавлении боксерского восстания в Китае. Затем служил в звании капитана командиром роты в Германской Юго-Западной Африке во время восстания гереро и последовавшего затем геноцида этого племени – сам он в нем участия не принимал и был в ужасе от того, что творилось в Намибии; затем его направили в Южную Африку на лечение и для отдыха.
Он быстро делал карьеру – служил майором в Касселе и подполковником в корпусе морской пехоты в немецком Камеруне. С 1913 года он был направлен в Восточную Германскую Африку (на территории нынешней Танзании).
С началом Первой мировой Леттов-Форбек воспрял. Его план был прост: зная, что Восточная Африка будет всего лишь второстепенным театром войны, он решил осложнить жизнь такому количеству британских войск, какому будет возможно, чтобы удержать их от Западного фронта и таким образом способствовать возможной победе Германии.
Леттов-Форбек проигнорировал приказы из Берлина и столицы колоний и приготовился отразить крупное британское десантное нападение на город Танга. Атака началась 2 ноября 1914 года, и в течение следующих четырех дней немецкие колониальные войска принимали участие в одном из своих величайших сражений - битвой при Танге. Затем он собрал своих людей, чтобы напасть на британские железные дороги в Восточной Африке. После этого он ещё несколько раз побеждал британцев.
Главным источником пополнения для Леттов-Форбека служил набор добровольцев; подкрепления из Германии в Африку не прибывали. Избегая открытого столкновения с численно превосходящими британскими войсками, он начал партизанскую войну, основной целью которой были британские форты и железные дороги в Родезии и Кении.
В марте 1916 года британцы предприняли очередную попытку победить Леттов-Форбека, послав против него отряд под командованием южноафриканского военноначальника Яна Смэтса, но знание местности и климата помогло Леттов-Форбеку продержаться длительное время, при этом нанеся британцам серьёзные потери (например, в бою у Махивы в октябре 1917 года он потерял 100 человек, а британцы 1600). Избегая столкновения с основными силами англичан, он совершил рейд в Мозамбик, разгромив несколько португальских гарнизонов.
В августе 1918 года Леттов-Форбек вернулся в Германскую Восточную Африку, где продолжал боевые действия до тех пор, пока 14 ноября 1918 года не узнал из документов, найденных у военнопленного британца Гектора Кроуда о том, что между Германией и Антантой заключено перемирие. 23 ноября 1918 года армия Леттов-Форбека, к тому времени состоявшая из 30 германских офицеров, 125 германских унтер-офицеров и солдат и 1168 туземцев, капитулировала в Аберкорне.
В январе 1919 года полковник Леттов-Форбек вернулся в Германию, где поддержал Капповский путч и участвовал в боях против коммунистов-«спартаковцев» в Гамбурге, в результате провала путча в 1920 году был уволен из армии в звании генерал-майора. C 1928 по 1930 был депутатом рейхстага, входил в Немецкую национальную народную партию. Леттов-Форбек не одобрял политику нацистов, хотя те и пытались использовать его популярность и славу непобедимого полководца в своих целях. В частности, Леттов-Форбек фигурирует в фильме «Всадники Германской Восточной Африки». В 1953 году посетил бывшую Германскую Восточную Африку. Умер Леттов-Форбек 9 марта 1964 года в Гамбурге.
Родился Леттов-Форбек в Зарлуи в военной семье, учился в кадетском корпусе в Потсдаме и Берлине получил образование артиллерийского офицера. С 1889 — лейтенант, с 1895 — обер-лейтенант. Отличился при подавлении боксерского восстания в Китае. Затем служил в звании капитана командиром роты в Германской Юго-Западной Африке во время восстания гереро и последовавшего затем геноцида этого племени – сам он в нем участия не принимал и был в ужасе от того, что творилось в Намибии; затем его направили в Южную Африку на лечение и для отдыха.
Он быстро делал карьеру – служил майором в Касселе и подполковником в корпусе морской пехоты в немецком Камеруне. С 1913 года он был направлен в Восточную Германскую Африку (на территории нынешней Танзании).
С началом Первой мировой Леттов-Форбек воспрял. Его план был прост: зная, что Восточная Африка будет всего лишь второстепенным театром войны, он решил осложнить жизнь такому количеству британских войск, какому будет возможно, чтобы удержать их от Западного фронта и таким образом способствовать возможной победе Германии.
Леттов-Форбек проигнорировал приказы из Берлина и столицы колоний и приготовился отразить крупное британское десантное нападение на город Танга. Атака началась 2 ноября 1914 года, и в течение следующих четырех дней немецкие колониальные войска принимали участие в одном из своих величайших сражений - битвой при Танге. Затем он собрал своих людей, чтобы напасть на британские железные дороги в Восточной Африке. После этого он ещё несколько раз побеждал британцев.
Главным источником пополнения для Леттов-Форбека служил набор добровольцев; подкрепления из Германии в Африку не прибывали. Избегая открытого столкновения с численно превосходящими британскими войсками, он начал партизанскую войну, основной целью которой были британские форты и железные дороги в Родезии и Кении.
В марте 1916 года британцы предприняли очередную попытку победить Леттов-Форбека, послав против него отряд под командованием южноафриканского военноначальника Яна Смэтса, но знание местности и климата помогло Леттов-Форбеку продержаться длительное время, при этом нанеся британцам серьёзные потери (например, в бою у Махивы в октябре 1917 года он потерял 100 человек, а британцы 1600). Избегая столкновения с основными силами англичан, он совершил рейд в Мозамбик, разгромив несколько португальских гарнизонов.
В августе 1918 года Леттов-Форбек вернулся в Германскую Восточную Африку, где продолжал боевые действия до тех пор, пока 14 ноября 1918 года не узнал из документов, найденных у военнопленного британца Гектора Кроуда о том, что между Германией и Антантой заключено перемирие. 23 ноября 1918 года армия Леттов-Форбека, к тому времени состоявшая из 30 германских офицеров, 125 германских унтер-офицеров и солдат и 1168 туземцев, капитулировала в Аберкорне.
В январе 1919 года полковник Леттов-Форбек вернулся в Германию, где поддержал Капповский путч и участвовал в боях против коммунистов-«спартаковцев» в Гамбурге, в результате провала путча в 1920 году был уволен из армии в звании генерал-майора. C 1928 по 1930 был депутатом рейхстага, входил в Немецкую национальную народную партию. Леттов-Форбек не одобрял политику нацистов, хотя те и пытались использовать его популярность и славу непобедимого полководца в своих целях. В частности, Леттов-Форбек фигурирует в фильме «Всадники Германской Восточной Африки». В 1953 году посетил бывшую Германскую Восточную Африку. Умер Леттов-Форбек 9 марта 1964 года в Гамбурге.
Forwarded from museum lamer (toma)
в арзамасе окончательно упоролись и сделали какой-то запредельный таймлайн https://www.facebook.com/arzamas.academy/posts/1666963343430428
больше упоролись только в metmuseum https://www.metmuseum.org/toah/ но ресурсы арзамаса и музея метрополитен как-то некорректно сравнивать
надеюсь, редакция арзамаса уже распила одну бутылку шампанского и сейчас открывает вторую https://arzamas.academy/university/timeline
больше упоролись только в metmuseum https://www.metmuseum.org/toah/ но ресурсы арзамаса и музея метрополитен как-то некорректно сравнивать
надеюсь, редакция арзамаса уже распила одну бутылку шампанского и сейчас открывает вторую https://arzamas.academy/university/timeline
Facebook
Arzamas
Подождите, что-что? Глобальный таймлайн по истории мира??! Да, это он, результат адской и райской работы десятка специалистов Arzamas. Сотни имен, дат, явлений, возможность видеть, что происходило в...
Дед Трампа заработал первые серьезные деньги открыв бордель в городке Доусон на Клондайке. В этом же городке жил Джек Лондон, надеялся ухватить удачу за хвост, но настоящего золота здесь не добыл — если не считать им сюжеты для рассказов и романов. Здесь начинал Сид Грауман — построил кинотеатр, заработал денег, а потом построил два роскошных кинотеатра в Лос-Анджелесе (Египетский и Китайский) в которых и по сей день происходят важные голливудские премьеры.
А еще в этом канадском городке в 1978 году экскаваторщик обнаружил закопанные в земле кинопленки — среди которых оказалось множество немых фильмов, считавшихся утерянными. А режиссер Билл Моррисон, используя эти кадры кинохроники и немых картин снял фильм "Доусон". Я написал о нем для "Сеанса", а у вас есть возможность увидеть этот фильм сегодня — если вы в Петербурге и к 20 вечера можете успеть на Новую Голландию.
"Монтируя кадры хроники, игрового кино и фотографий, сделанных Эриком Хеггом на Клондайке — его негативы тоже были обнаружены случайно: в 1950-х одна семейная пара всерьез намеревалась помыть стекла со снмиками, чтобы построить парник, — Моррисон добивается гипнотического эффекта: он создает нарратив не отдельного городка северной Америке, но американского XX века. Здесь сменяются политические и экономические эпохи, прошлое обрастает легендами и мифами, лихие искатели счастья пускают корни и превращаются в степенных городских обывателей; в конце концов Доусон предстает маркесовским Макондо, где за сто лет спрессовались истории взлетов и падений, счастья и неудач, показного богатства и скрытых сокровищ".
http://seance.ru/blog/dawson-review/
А еще в этом канадском городке в 1978 году экскаваторщик обнаружил закопанные в земле кинопленки — среди которых оказалось множество немых фильмов, считавшихся утерянными. А режиссер Билл Моррисон, используя эти кадры кинохроники и немых картин снял фильм "Доусон". Я написал о нем для "Сеанса", а у вас есть возможность увидеть этот фильм сегодня — если вы в Петербурге и к 20 вечера можете успеть на Новую Голландию.
"Монтируя кадры хроники, игрового кино и фотографий, сделанных Эриком Хеггом на Клондайке — его негативы тоже были обнаружены случайно: в 1950-х одна семейная пара всерьез намеревалась помыть стекла со снмиками, чтобы построить парник, — Моррисон добивается гипнотического эффекта: он создает нарратив не отдельного городка северной Америке, но американского XX века. Здесь сменяются политические и экономические эпохи, прошлое обрастает легендами и мифами, лихие искатели счастья пускают корни и превращаются в степенных городских обывателей; в конце концов Доусон предстает маркесовским Макондо, где за сто лет спрессовались истории взлетов и падений, счастья и неудач, показного богатства и скрытых сокровищ".
http://seance.ru/blog/dawson-review/
Журнал «Сеанс»
«Доусон: Застывшее время» — Современная античность
Канадский Юкон, глухой край, городок Доусон, рожденный бурей «Золотой лихорадки Клондайка» в конце XIX века, а после выработки всех золотых приисков подзабытый. Такие городки на западе США и Канады — наследие покорения фронтира первопроходцами, ныне стирающееся…
Прочитал совершенно восхитительную книгу Нормана Олера "Blitzed: Drugs in the Third Reich", в которой автор довольно подробно разбирает роль наркотиков в Третьем Рейхе, рассказывает о том, как метамфетамины использовались для того, чтобы поддерживать бодрствующими солдат, насколько широкое распространение получал первитин, а также какие наркотики употреблял Гитлер — с 1943 года он сидел на тяжелых опиатах - прежде всего на оксикодоне (что взбесило его, когда он узнал об этом — личный врач был уволен) — и именно с отказом от опиатов Олер связывает чудовищное состояние Гитлера в конце войны, которые было не скрыть даже в пропагандистской кинохронике: постоянный тремор, блуждающий взгляд и чрезмерная подавленность, чередующаяся со вспышками ярости и оживления.
Идея о раздаче солдатам метамфетаминов принадлежала Отто Фридриху Ранке — блестящему немецкому физиологу; ему казалось, что он нашел универсальное средство, которое могло бы помочь сделать из немцев суперсолдат — постоянно активных, практически не тратящих время на сон. И вот как влияли наркотики на солдат:
"При пересечении реки Вислы в Польше 3-я танковая дивизия свернула в направлении Грудзёндза в Восточной Пруссии и продвинулась оттуда в сторону Брест-Литовска, сообщая следующее: «Постоянно охватывает эйфория, внимание усиливается, очевидна явная интенсификация производительности, работа выполняется без особого труда, выраженный эффект бдительности и ощущение свежести».
Война рассматривалась как задача, которую нужно было решить, и первитин, похоже, помогал танковым подразделениям не слишком беспокоиться о том, что они делают в чужой стране, и позволял им заниматься своей работой, даже если работа означала убийство:
«Все свежие и жизнерадостные, в частях — отличная дисциплина. Незначительная эйфория и повышенная жажда действий. Умственное поощрение, очень стимулируется. Нет несчастных случаев. Долгосрочный эффект. После приема четырех таблеток, начинаются небольшие галлюцинации — цветы и узоры». Даже небольшие галлюцинации, воспринимались как позитивный эффект:« Чувство голода утихает. Одним из особенно полезных аспектов является появление энергичного стремления к работе. Эффект очевиден».
Один старший лейтенант сообщал о собственных впечатлениях от первитина: «Никаких побочных эффектов, головной боли, рева в ушах». В течение трех дней и трех ночей в он участвовал в переговорах с русскими в Брест-Литовске, принимая участие в обсуждении раздела страны.
Для многих солдат препарат казался идеальным дополнением к сражениям. Метамфетамин отключал страх, что облегчило солдатам жизнь - будь то ночные вылазки, перед которыми в полночь первитин употребляли «все водители и офицеры, чтобы повысить внимательность», ремонт застрявших или сломанных танков, перестрелки или «выполнение других автоматизированных маневров». Кристаллы метамфетамина распространялись среди водителей для того, чтобы снизить количество аварий на дорогах.
«Повышенное внимание» было нужно не только водителям танков. Один старший военный врач писал: «Мотоциклисты должны были прилагать огромные усилия в суровых пыльных условиях и на плохих дорогах, при длительных поездках, которые продолжались с раннего утра до позднего вечера и из Силезии через Богемию- Моравию и Словакии почти до Лемберга Львова в Польше. Таблетки были распространены среди мотоциклистов без объяснения их эффектов, но мотоциклисты вскоре поняли чем они хороши». Тевтонских лёгких всадников с наркотиками из Темплера и очков от Ранке".
Идея о раздаче солдатам метамфетаминов принадлежала Отто Фридриху Ранке — блестящему немецкому физиологу; ему казалось, что он нашел универсальное средство, которое могло бы помочь сделать из немцев суперсолдат — постоянно активных, практически не тратящих время на сон. И вот как влияли наркотики на солдат:
"При пересечении реки Вислы в Польше 3-я танковая дивизия свернула в направлении Грудзёндза в Восточной Пруссии и продвинулась оттуда в сторону Брест-Литовска, сообщая следующее: «Постоянно охватывает эйфория, внимание усиливается, очевидна явная интенсификация производительности, работа выполняется без особого труда, выраженный эффект бдительности и ощущение свежести».
Война рассматривалась как задача, которую нужно было решить, и первитин, похоже, помогал танковым подразделениям не слишком беспокоиться о том, что они делают в чужой стране, и позволял им заниматься своей работой, даже если работа означала убийство:
«Все свежие и жизнерадостные, в частях — отличная дисциплина. Незначительная эйфория и повышенная жажда действий. Умственное поощрение, очень стимулируется. Нет несчастных случаев. Долгосрочный эффект. После приема четырех таблеток, начинаются небольшие галлюцинации — цветы и узоры». Даже небольшие галлюцинации, воспринимались как позитивный эффект:« Чувство голода утихает. Одним из особенно полезных аспектов является появление энергичного стремления к работе. Эффект очевиден».
Один старший лейтенант сообщал о собственных впечатлениях от первитина: «Никаких побочных эффектов, головной боли, рева в ушах». В течение трех дней и трех ночей в он участвовал в переговорах с русскими в Брест-Литовске, принимая участие в обсуждении раздела страны.
Для многих солдат препарат казался идеальным дополнением к сражениям. Метамфетамин отключал страх, что облегчило солдатам жизнь - будь то ночные вылазки, перед которыми в полночь первитин употребляли «все водители и офицеры, чтобы повысить внимательность», ремонт застрявших или сломанных танков, перестрелки или «выполнение других автоматизированных маневров». Кристаллы метамфетамина распространялись среди водителей для того, чтобы снизить количество аварий на дорогах.
«Повышенное внимание» было нужно не только водителям танков. Один старший военный врач писал: «Мотоциклисты должны были прилагать огромные усилия в суровых пыльных условиях и на плохих дорогах, при длительных поездках, которые продолжались с раннего утра до позднего вечера и из Силезии через Богемию- Моравию и Словакии почти до Лемберга Львова в Польше. Таблетки были распространены среди мотоциклистов без объяснения их эффектов, но мотоциклисты вскоре поняли чем они хороши». Тевтонских лёгких всадников с наркотиками из Темплера и очков от Ранке".
Советские идеологи тратили немало времени и сил на размышления о том, каким образом нужно организовать жизнь советского человека, чтобы он был наиболее продуктивным. Зачастую речь шла даже о четком планировании отдыха и свободного времени.
"Платон Керженцев, главный идеолог советской самодисциплинирующей кампании, начинал как теоретик массовых театральных представлений, которые «помогли бы зрителям самим развлекать себя». К 1923 году он пришел к выводу, что спонтанное развлечение должно быть сначала организованно. Русские рабочие должны были научиться работать и мечтать «по плану и системе». Они должны были «организовывать себя», вбирать в себя социальную дисциплину и развивать «любовь к ответственности». Большевистская трудовая этика, как и пуританская , заключалась в том, что «относиться к работе, какой бы мелкой она ни была в данный момент, нужно также как к важной и значительной работе, от успеха которой зависит общее великое дело".
Важной задачей считалось «развитие у рабочих чувства времени». Крестьяне и дворяне рассматривали время как «стихийную силу, которая действовала в соответствии с произвольными, непостижимыми законами». Интеллигенция тоже «носила ту же марку вялой сонливости и пренебрежения временем «Капитализм» научил всех носить часы, поэтому вы не можете не видеть время несколько сотен раз в день ». Коммунизм заключался в том, чтобы завоевать "королевство необходимости, подчинившись ему". Коммунизм — это «воплощенная гармония, где все происходит с точностью и правильностью, и где чувство здравого смысла так глубоко укоренилось в людях, что нет необходимости смотреть на часы, потому что поток жизни наделяет все вещи отчетливой временной формой ».
По словам Керженцева, задача заключалась в том, чтобы подражать и обогнать капиталистическую современность: «Все англичане, за исключением крошечной кучки людей, ложатся спать в 11 или 12. Они все встают в определенное время, тоже - между 7 и 8 утра. В течение дня периоды отдыха жестко регламентированны: между полуднем и в 13.00, англичане, независимо от социального статуса, обедают; в 4:30 все они пьют чай, а в 7 часов вечера. все они ужинают. Такие нормы планирования вошли в кровь и плоть членов каждого класса, потому что индустриальный образ жизни требует создания упорядоченности, с правильным чередованием периодов работы и отдыха».
Кольцов писал: «Реакция на человеческую природу и ежедневный прием ванн — это не признак мещанства. Но что бы вы сказали, увидев модельную трехкомнатную пролетарскую квартиру на выставке в Государственном универмаге? Ковровые! Китайский кабинет!! Шторы на окнах!!! Абаки!» Он подчеркивал, что «революция вступила в контакт с ковром и занавеской, но советский порядок не ослабеет от них - он становится все сильнее вместе с рабочим и крестьянин, который становится лучше в своем материальном благополучии и наслаждении жизнью ». Пролетарская революция требовала буржуазной цивилизации, а буржуазной цивилизации требовались ковры и шторы. «Было бы глупо и преступно схватить пролетария за рукав и попытаться убедить его презирать ковры, а не носить галстуки или использовать одеколон. В наших нынешних условиях это был бы худший вид буржуазного мещанства». Сам Кольцов носил костюмы и проводил выходные на своей даче. «Если рабочие, потерянные в лесах, хотят выбраться из ямы невежества и суеверий, нам нужно принести стремянку или протянуть руку помощи»."
"Платон Керженцев, главный идеолог советской самодисциплинирующей кампании, начинал как теоретик массовых театральных представлений, которые «помогли бы зрителям самим развлекать себя». К 1923 году он пришел к выводу, что спонтанное развлечение должно быть сначала организованно. Русские рабочие должны были научиться работать и мечтать «по плану и системе». Они должны были «организовывать себя», вбирать в себя социальную дисциплину и развивать «любовь к ответственности». Большевистская трудовая этика, как и пуританская , заключалась в том, что «относиться к работе, какой бы мелкой она ни была в данный момент, нужно также как к важной и значительной работе, от успеха которой зависит общее великое дело".
Важной задачей считалось «развитие у рабочих чувства времени». Крестьяне и дворяне рассматривали время как «стихийную силу, которая действовала в соответствии с произвольными, непостижимыми законами». Интеллигенция тоже «носила ту же марку вялой сонливости и пренебрежения временем «Капитализм» научил всех носить часы, поэтому вы не можете не видеть время несколько сотен раз в день ». Коммунизм заключался в том, чтобы завоевать "королевство необходимости, подчинившись ему". Коммунизм — это «воплощенная гармония, где все происходит с точностью и правильностью, и где чувство здравого смысла так глубоко укоренилось в людях, что нет необходимости смотреть на часы, потому что поток жизни наделяет все вещи отчетливой временной формой ».
По словам Керженцева, задача заключалась в том, чтобы подражать и обогнать капиталистическую современность: «Все англичане, за исключением крошечной кучки людей, ложатся спать в 11 или 12. Они все встают в определенное время, тоже - между 7 и 8 утра. В течение дня периоды отдыха жестко регламентированны: между полуднем и в 13.00, англичане, независимо от социального статуса, обедают; в 4:30 все они пьют чай, а в 7 часов вечера. все они ужинают. Такие нормы планирования вошли в кровь и плоть членов каждого класса, потому что индустриальный образ жизни требует создания упорядоченности, с правильным чередованием периодов работы и отдыха».
Кольцов писал: «Реакция на человеческую природу и ежедневный прием ванн — это не признак мещанства. Но что бы вы сказали, увидев модельную трехкомнатную пролетарскую квартиру на выставке в Государственном универмаге? Ковровые! Китайский кабинет!! Шторы на окнах!!! Абаки!» Он подчеркивал, что «революция вступила в контакт с ковром и занавеской, но советский порядок не ослабеет от них - он становится все сильнее вместе с рабочим и крестьянин, который становится лучше в своем материальном благополучии и наслаждении жизнью ». Пролетарская революция требовала буржуазной цивилизации, а буржуазной цивилизации требовались ковры и шторы. «Было бы глупо и преступно схватить пролетария за рукав и попытаться убедить его презирать ковры, а не носить галстуки или использовать одеколон. В наших нынешних условиях это был бы худший вид буржуазного мещанства». Сам Кольцов носил костюмы и проводил выходные на своей даче. «Если рабочие, потерянные в лесах, хотят выбраться из ямы невежества и суеверий, нам нужно принести стремянку или протянуть руку помощи»."
Про сталинизм и национализм — отрывок из великой статьи Юрия Слезкина "СССР как коммунальная квартира"
"Первый съезд советских писателей, открывший новую эпоху в культурной политике, был тяжело-торжественным парадом старозаветных романтических национализмов. Пушкин, Толстой и другие официально реставрированные русские иконы были не единственными национальными гигантами с международной репутацией — все народы СССР имели или собирались вырастить своих собственных классиков, мучеников и отцов-основателей. Украинский делегат сказал, что Тарас Шевченко был «гением» и «колоссом», который «сыграл в создании украинского литературного языка не меньшую роль, чем Пушкин в создании русского литературного языка, а возможно и большую».
Армянский делегат напомнил присутствующим, что культура его народа «принадлежит к числу древнейших культур Востока», что армянский алфавит старше христианства, и что «по жизненной правдивости образов, по изяществу, по глубине народной мудрости и простоте, по демократичности сюжета» армянский национальный эпос «является одним из лучших образцов мирового эпоса». Азербайджанский делегат объяснил, что Мирза Фатали Ахундов был не «дворянским писателем», как утверждали некоторые критики, а «великим философом-драматургом», чья «галерея типов так же красочна, разнообразна, характерна, как галерея типов Грибоедова, Гоголя и Островского». Туркменский делегат рассказал съезду о «корифее туркменской поэзии» Махтум Кули; таджикский делегат отметил, что основателями таджикской литературы являются Рудаки, Фирдоуси, Омар Хайям «и десятки других блестящих мастеров слова»; а делегат от Грузии произнес чрезвычайно обстоятельную речь, в которой заявил, что «Витязь в тигровой шкуре» Шота Руставели «опережает на целые столетия идейное движение в Западной Европе», стоит неизмеримо выше Данте и является «самым великим литературным наследием из всего того, что нам дали средневековый Запад и весь так называемый средневековый христианский мир».
Согласно новой партийной линии, все официально признанные советские национальности должны были иметь свои собственные «великие традиции», которые нуждались в охране, усовершенствовании и приумножении усилиями специально подготовленных профессионалов в специально созданных для этого учреждениях. Степень величия данной культуры зависела от ее административного статуса (от союзной республики до безземельных национальностей), но внутри каждой категории все национальные традиции, кроме русской, должны были быть равноправны. Риторически это не всегда соответствовало действительности (Украину иногда называли второй по старшинству, а Среднюю Азию нередко называли отсталой), но в административном плане все национальные территории должны были быть идеально симметричны — от партийного аппарата до системы образования. Это было давней советской политикой, но активная борьба с искривлениями и массовое производство идентичных институтов по изготовлению национальных культур было нововведением 30-х годов.
К концу правления Сталина у всех союзных республик были свои союзы писателей, театры, оперные труппы и академии наук, которые в основном занимались национальной историей, литературой и языком [156]. Республиканские планы, утвержденные Москвой, призывали к производству все большего количества «национальных по форме» учебников, пьес, романов, балетов и рассказов. (В случае словарей, фольклорных сборников и изданий «классиков» национальная форма грозила перейти в содержание).
Если какая-нибудь республика начинала отставать, Москва спешила на помощь. В течение 1935 и 1936 гг. ГИТИС выпустил 11 театральных трупп с полным набором актеров и готовым репертуаром. Когда национального канона не хватало, государство финансировало переводы русской и западной классики (первыми постановками новорожденной башкирской оперы в 1936 году были «Князь Игорь» и «Женитьба Фигаро»).
"Первый съезд советских писателей, открывший новую эпоху в культурной политике, был тяжело-торжественным парадом старозаветных романтических национализмов. Пушкин, Толстой и другие официально реставрированные русские иконы были не единственными национальными гигантами с международной репутацией — все народы СССР имели или собирались вырастить своих собственных классиков, мучеников и отцов-основателей. Украинский делегат сказал, что Тарас Шевченко был «гением» и «колоссом», который «сыграл в создании украинского литературного языка не меньшую роль, чем Пушкин в создании русского литературного языка, а возможно и большую».
Армянский делегат напомнил присутствующим, что культура его народа «принадлежит к числу древнейших культур Востока», что армянский алфавит старше христианства, и что «по жизненной правдивости образов, по изяществу, по глубине народной мудрости и простоте, по демократичности сюжета» армянский национальный эпос «является одним из лучших образцов мирового эпоса». Азербайджанский делегат объяснил, что Мирза Фатали Ахундов был не «дворянским писателем», как утверждали некоторые критики, а «великим философом-драматургом», чья «галерея типов так же красочна, разнообразна, характерна, как галерея типов Грибоедова, Гоголя и Островского». Туркменский делегат рассказал съезду о «корифее туркменской поэзии» Махтум Кули; таджикский делегат отметил, что основателями таджикской литературы являются Рудаки, Фирдоуси, Омар Хайям «и десятки других блестящих мастеров слова»; а делегат от Грузии произнес чрезвычайно обстоятельную речь, в которой заявил, что «Витязь в тигровой шкуре» Шота Руставели «опережает на целые столетия идейное движение в Западной Европе», стоит неизмеримо выше Данте и является «самым великим литературным наследием из всего того, что нам дали средневековый Запад и весь так называемый средневековый христианский мир».
Согласно новой партийной линии, все официально признанные советские национальности должны были иметь свои собственные «великие традиции», которые нуждались в охране, усовершенствовании и приумножении усилиями специально подготовленных профессионалов в специально созданных для этого учреждениях. Степень величия данной культуры зависела от ее административного статуса (от союзной республики до безземельных национальностей), но внутри каждой категории все национальные традиции, кроме русской, должны были быть равноправны. Риторически это не всегда соответствовало действительности (Украину иногда называли второй по старшинству, а Среднюю Азию нередко называли отсталой), но в административном плане все национальные территории должны были быть идеально симметричны — от партийного аппарата до системы образования. Это было давней советской политикой, но активная борьба с искривлениями и массовое производство идентичных институтов по изготовлению национальных культур было нововведением 30-х годов.
К концу правления Сталина у всех союзных республик были свои союзы писателей, театры, оперные труппы и академии наук, которые в основном занимались национальной историей, литературой и языком [156]. Республиканские планы, утвержденные Москвой, призывали к производству все большего количества «национальных по форме» учебников, пьес, романов, балетов и рассказов. (В случае словарей, фольклорных сборников и изданий «классиков» национальная форма грозила перейти в содержание).
Если какая-нибудь республика начинала отставать, Москва спешила на помощь. В течение 1935 и 1936 гг. ГИТИС выпустил 11 театральных трупп с полным набором актеров и готовым репертуаром. Когда национального канона не хватало, государство финансировало переводы русской и западной классики (первыми постановками новорожденной башкирской оперы в 1936 году были «Князь Игорь» и «Женитьба Фигаро»).
В конце 30-х годов литературный перевод стал массовой индустрией и главным источником существования для сотен профессиональных писателей. «Дружба народов» предполагала любовь советских национальностей к искусству друг друга. По словам Горького, «необходимо взаимно обменяться знанием прошлого, — для всех союзных республик нужно, чтобы белорус знал, что такое грузин, тюрк и т.д.». Результатом этого была не только переводческая лихорадка, но и истории СССР, в которых фигурировали разные народы; радиопередачи, которые знакомили советского слушателя с грузинским многоголосьем и белорусским театром; гастроли сотен танцевальных ансамблей; декады азербайджанского искусства на Украине, вечера армянской поэзии в Москве, выставки туркменских ковров в Казани и регулярные фестивали народных хоров, спортивных достижений и пионерских отрядов. С середины 30-х до конца 80-х годов такого рода активность была одним из самых заметных (и по всей видимости, наименее популярных) элементов официальной советской культуры.
Строительство национальных культур было делом почетным, но опасным. В течение десяти лет после первого съезда писателей большинство основателей новых национальных институтов погибло; огромные территории были завоеваны, потеряны и снова завоеваны",
Строительство национальных культур было делом почетным, но опасным. В течение десяти лет после первого съезда писателей большинство основателей новых национальных институтов погибло; огромные территории были завоеваны, потеряны и снова завоеваны",
Сегодня исполняется 10 лет со дня начала войны в Южной Осетии. Я мог пропустить начало войны — мог задержаться в деревне под Пушкинскими Горами в Псковской области. Но я вернулся в Петербург — и сразу же узнал, что Россия воюет на Кавказе. Война закончилась слишком быстро, чтобы я успел совсем уж шокироваться, но все равно ощущения были очень необычные, во многих отношениях.
И в этот день я вам советую изучить проект подготовленный большой командой для "Таких дел", и выпущенный специально к годовщине тех событий. Авторы проекта: Сергей Карпов, Мария Климова, Наталья Морозова, Тамара Эйдельман, Андрей Травников, Александр Хохлов, Егор Пигалев, Александр Багратион-Давидов, Аксана Зинченко, Михаил Росин, Светлана Софьина, Андрей Поликанов, Митя Алешковский.
https://080808.takiedela.ru/
Вот, например, мемуар русского солдата:
"Мы ехали в сторону Цхинвали, а потом нас накрыли грузины минометным огнем. У нас тогда погибли два человека, мы попрыгали в машины и отступили. Остановились в селе, и целые сутки я оттуда смотрел, как по серпантину ехала колонна техники нашей. Огромная колонна, никогда такого не видел. Потом мы ушли в лес, потому что над головой у нас летали грузинские «сушки». Звучала команда: «Воздух!» — и мы бежали врассыпную. Наши разведчики вывели миротворцев и часть населения. Детей, женщин и стариков вывозили на «КамАЗах». Все вещи они побросали. Мы на третий день войны зашли в дом, а там телевизор работает, плита горит. Народ в чем был, в том и выбежал.
Когда уже ехали на зачистку, то по запаху трупы чувствовались, такой запах ни с чем не перепутаешь, приходилось платками половину лица прикрывать. Мне лично никого убивать не пришлось, и я очень этому рад. Хотя с миномета мы, конечно, стреляли, но не могу сказать, в кого там попало. Ребята-медики рассказывали, что они как-то раз забежали в дом, а там грузины сидят. Эти на них автоматы навели, те на них автоматы. И, короче, никто не стреляет. Страшно же, ну. В итоге грузины выпрыгнули в окно и убежали."
И в этот день я вам советую изучить проект подготовленный большой командой для "Таких дел", и выпущенный специально к годовщине тех событий. Авторы проекта: Сергей Карпов, Мария Климова, Наталья Морозова, Тамара Эйдельман, Андрей Травников, Александр Хохлов, Егор Пигалев, Александр Багратион-Давидов, Аксана Зинченко, Михаил Росин, Светлана Софьина, Андрей Поликанов, Митя Алешковский.
https://080808.takiedela.ru/
Вот, например, мемуар русского солдата:
"Мы ехали в сторону Цхинвали, а потом нас накрыли грузины минометным огнем. У нас тогда погибли два человека, мы попрыгали в машины и отступили. Остановились в селе, и целые сутки я оттуда смотрел, как по серпантину ехала колонна техники нашей. Огромная колонна, никогда такого не видел. Потом мы ушли в лес, потому что над головой у нас летали грузинские «сушки». Звучала команда: «Воздух!» — и мы бежали врассыпную. Наши разведчики вывели миротворцев и часть населения. Детей, женщин и стариков вывозили на «КамАЗах». Все вещи они побросали. Мы на третий день войны зашли в дом, а там телевизор работает, плита горит. Народ в чем был, в том и выбежал.
Когда уже ехали на зачистку, то по запаху трупы чувствовались, такой запах ни с чем не перепутаешь, приходилось платками половину лица прикрывать. Мне лично никого убивать не пришлось, и я очень этому рад. Хотя с миномета мы, конечно, стреляли, но не могу сказать, в кого там попало. Ребята-медики рассказывали, что они как-то раз забежали в дом, а там грузины сидят. Эти на них автоматы навели, те на них автоматы. И, короче, никто не стреляет. Страшно же, ну. В итоге грузины выпрыгнули в окно и убежали."