Forwarded from fake empire
Про толчок (обмен жилья) на площади Мира в 1980-е:
«…на огромном пустыре на Сенной собирались сотни, а в выходные, думаю, тысячи. Тогда на пустыре было не протолкнуться. Едва начинало светать, появлялись первые страждущие. По будням собирались часов с двух-трех и лишь с наступлением темноты начинали расходиться — да и то не сразу. Иногда до восьми-девяти вечера слышалось: “Что меняете?” Отличительной особенностью этого места были бесчисленные объявления об обмене, расклеенные на ближайших фонарных столбах, водосточных трубах, строительных заборах, стенах домов, даже видел как-то наклеенные бумажки внутри книжного магазина “Строитель”, что был тогда на углу Садовой и Сенной, и в магазине “Диета” рядом…»
(из книги Юрия Кружнова «Записки квартирного маклера»)
«…на огромном пустыре на Сенной собирались сотни, а в выходные, думаю, тысячи. Тогда на пустыре было не протолкнуться. Едва начинало светать, появлялись первые страждущие. По будням собирались часов с двух-трех и лишь с наступлением темноты начинали расходиться — да и то не сразу. Иногда до восьми-девяти вечера слышалось: “Что меняете?” Отличительной особенностью этого места были бесчисленные объявления об обмене, расклеенные на ближайших фонарных столбах, водосточных трубах, строительных заборах, стенах домов, даже видел как-то наклеенные бумажки внутри книжного магазина “Строитель”, что был тогда на углу Садовой и Сенной, и в магазине “Диета” рядом…»
(из книги Юрия Кружнова «Записки квартирного маклера»)
Forwarded from Литература и жизнь
Литературная карта Великобритании: никогда не думал, что действия «Собаки Баскервиллей» и «Чувства и чувствительности» происходили по соседству
Одним из важнейших соратников на раннем этапе карьеры Гитлера был Эрнст Ханфштенгль — именно он ввел Гитлера в элитные круги Мюнхена и научил его многому из того, что потом стало составной частью публичного образа Гитлера. А вот на раннем этапе с ними происходили такие истории, в которых Гитлеру даже приходилось прикидываться слугой Ханфштенгля:
"Мы как раз подъезжали к Деличу, когда увидели, что дорога была заблокирована подразделением коммунистической милиции. Я видел, как Гитлер напрягся. Меня внезапно охватило вдохновение. «Оставь это мне», пробормотал я, когда милиция подошла и попросила показать документы, удостоверяющие личность. Я вышел из машины и вытащил свой швейцарский паспорт, с которым я вернулся из Штатов. «Я мистер Ханфштенгль - сказал я, используя самый явный немецко-американский акцент, который я мог изобразить. «Я производитель бумаги, и я направляюсь на Лейпцигскую ярмарку. "Это мой камердинер", сказал я, указывая на Гитлера, "мой шофер, а другой джентльмен - сын немецкого делового партнера". Это сработало. Мои документы были написаны на английском языке, и они не пытались взглянуть на документы других, но пропустили. Я сел за руль и мы сорвались с места.
Гитлер пробормотал слова благодарности: «Ханфштенгль, вы действительно хорошо с этим справились. Ты спас мне жизнь». Насколько это соответствовало правде я не знаю. Он, несомненно, столкнулся бы с жестким тюремным заключением, и если бы он был в тюрьме, события 1923 года, которые завершились Пивным путчем, могли бы сложиться совсем по-другому. Возможно, он никогда не приобрел известность, на которой основывалось его будущее.
Но он никогда не забывал об этом инциденте. В последующие годы, когда мы проезжали неподалеку от того места, он поворачивался и говорил: «Ханфштенгль, вы помните? Это была неприятная ситуация, из-за которой вы меня вытащили». Несмотря на это, я думаю, что он возмущался тем, что его назвали моим камердинером, даже в качестве уловки, и когда искаженные сведения об этом инциденте были даны в более поздних нацистских биографиях, мое имя никогда не упоминалось в связи с этим".
"Мы как раз подъезжали к Деличу, когда увидели, что дорога была заблокирована подразделением коммунистической милиции. Я видел, как Гитлер напрягся. Меня внезапно охватило вдохновение. «Оставь это мне», пробормотал я, когда милиция подошла и попросила показать документы, удостоверяющие личность. Я вышел из машины и вытащил свой швейцарский паспорт, с которым я вернулся из Штатов. «Я мистер Ханфштенгль - сказал я, используя самый явный немецко-американский акцент, который я мог изобразить. «Я производитель бумаги, и я направляюсь на Лейпцигскую ярмарку. "Это мой камердинер", сказал я, указывая на Гитлера, "мой шофер, а другой джентльмен - сын немецкого делового партнера". Это сработало. Мои документы были написаны на английском языке, и они не пытались взглянуть на документы других, но пропустили. Я сел за руль и мы сорвались с места.
Гитлер пробормотал слова благодарности: «Ханфштенгль, вы действительно хорошо с этим справились. Ты спас мне жизнь». Насколько это соответствовало правде я не знаю. Он, несомненно, столкнулся бы с жестким тюремным заключением, и если бы он был в тюрьме, события 1923 года, которые завершились Пивным путчем, могли бы сложиться совсем по-другому. Возможно, он никогда не приобрел известность, на которой основывалось его будущее.
Но он никогда не забывал об этом инциденте. В последующие годы, когда мы проезжали неподалеку от того места, он поворачивался и говорил: «Ханфштенгль, вы помните? Это была неприятная ситуация, из-за которой вы меня вытащили». Несмотря на это, я думаю, что он возмущался тем, что его назвали моим камердинером, даже в качестве уловки, и когда искаженные сведения об этом инциденте были даны в более поздних нацистских биографиях, мое имя никогда не упоминалось в связи с этим".
Про Восточную Европу и барона Мюнгхаузена
"Полнее всего представление о Восточной Европе как крае, где властвует фантазия, отразилось в «Путешествиях и удивительных приключениях барона Мюнхгаузена» Рудольфа Эриха Распе. Описание «путешествий» вымышленного барона вышло в свет в Англии в 1785 году, через год после публикации сочинений Кокса и Ричардсона, и, подобно появившемуся в 1786 году немецкому переводу, немедленно получило огромную популярность. Как и его герой, сам Распе был немцем, но благодаря династическим связям между Англией и его родным Ганновером его сомнительная карьера протекала по обе стороны Ла-Манша. Образование он получил в Геттингене и, по всей видимости, именно там и услышал рассказы о невероятном бароне.
В 1767 году Распе стал хранителем коллекции драгоценных камней в Касселе, и перед ним открылись столь благоприятные возможности для хищений, что в 1775 году ему пришлось бежать в Англию. Именно там барон Мюнхгаузен появился на свет и отправился в первое из своих поразительных путешествий: «Из Рима я отправился в Россию, в самый разгар зимы, справедливо полагая, что мороз и снег исправят дороги в Северной Германии, Польше, Курляндии и Ливонии, которые все путешественники описывают как необычайно плохие»[243]. С самого начала Мюнхгаузен и Распе демонстрируют знакомство с описаниями путешествий по Восточной Европе, на фоне которых они и плели свои причудливые фантазии. Книга впервые вышла в свет как раз тогда, когда поездка Сегюра по точно такому же маршруту подходила к концу.
Первое, что Мюнхгаузен увидел в Восточной Европе, был «бедный старик», лежавший «на пожухлом лугу в Польше, посреди дороги, беспомощный, дрожащий, едва имеющий чем прикрыть свою наготу». Это — последнее привычное зрелище, встреченное им на пути в Санкт-Петербург, а также один из последних эпизодов, где участвуют люди. Для Мюнхгаузена Восточная Европа — край фантастических приключений среди свирепых зверей, победа над которыми была метафорой завоевания и цивилизационного превосходства. Он мчался на санях «вглубь России», как вдруг неожиданно появился «ужасный волк, который помчался за мной, подгоняемый зимним голодом». Спасшись от него в самый последний момент, барон продемонстрировал, что в Восточной Европе путешественник неизбежно оставался хозяином положения.
Механически я упал ниц в санях и предоставил моей лошади вывезти нас в безопасность. Сразу вслед за этим случилось то, чего я желал, но на что не надеялся и чего не ожидал. Волк не обратил на меня ни малейшего внимания, но прыгнул через меня и, с яростью обрушившись на лошадь, немедленно принялся рвать и пожирать заднюю часть несчастного животного, которое от боли и ужаса мчалось все быстрее. Незамеченный, находясь в безопасности, я поднял украдкой голову и с ужасом узрел, что волк уже прогрыз дыру в лошадином теле. Вскоре за тем, он почти протиснулся внутрь. Тогда я воспользовался этим и обрушился на него с рукоятью своей плетки. Это неожиданное нападение с тылу так испугало его, что он рванулся вперед со всей силы; труп лошади упал на землю, но на его месте в упряжке оказался волк, а я, со своей стороны, хлестал его, не останавливаясь: галопом мы благополучно доскакали до Санкт-Петербурга, вопреки и моим, и его ожиданиям, и к изумлению зрителей.
"Полнее всего представление о Восточной Европе как крае, где властвует фантазия, отразилось в «Путешествиях и удивительных приключениях барона Мюнхгаузена» Рудольфа Эриха Распе. Описание «путешествий» вымышленного барона вышло в свет в Англии в 1785 году, через год после публикации сочинений Кокса и Ричардсона, и, подобно появившемуся в 1786 году немецкому переводу, немедленно получило огромную популярность. Как и его герой, сам Распе был немцем, но благодаря династическим связям между Англией и его родным Ганновером его сомнительная карьера протекала по обе стороны Ла-Манша. Образование он получил в Геттингене и, по всей видимости, именно там и услышал рассказы о невероятном бароне.
В 1767 году Распе стал хранителем коллекции драгоценных камней в Касселе, и перед ним открылись столь благоприятные возможности для хищений, что в 1775 году ему пришлось бежать в Англию. Именно там барон Мюнхгаузен появился на свет и отправился в первое из своих поразительных путешествий: «Из Рима я отправился в Россию, в самый разгар зимы, справедливо полагая, что мороз и снег исправят дороги в Северной Германии, Польше, Курляндии и Ливонии, которые все путешественники описывают как необычайно плохие»[243]. С самого начала Мюнхгаузен и Распе демонстрируют знакомство с описаниями путешествий по Восточной Европе, на фоне которых они и плели свои причудливые фантазии. Книга впервые вышла в свет как раз тогда, когда поездка Сегюра по точно такому же маршруту подходила к концу.
Первое, что Мюнхгаузен увидел в Восточной Европе, был «бедный старик», лежавший «на пожухлом лугу в Польше, посреди дороги, беспомощный, дрожащий, едва имеющий чем прикрыть свою наготу». Это — последнее привычное зрелище, встреченное им на пути в Санкт-Петербург, а также один из последних эпизодов, где участвуют люди. Для Мюнхгаузена Восточная Европа — край фантастических приключений среди свирепых зверей, победа над которыми была метафорой завоевания и цивилизационного превосходства. Он мчался на санях «вглубь России», как вдруг неожиданно появился «ужасный волк, который помчался за мной, подгоняемый зимним голодом». Спасшись от него в самый последний момент, барон продемонстрировал, что в Восточной Европе путешественник неизбежно оставался хозяином положения.
Механически я упал ниц в санях и предоставил моей лошади вывезти нас в безопасность. Сразу вслед за этим случилось то, чего я желал, но на что не надеялся и чего не ожидал. Волк не обратил на меня ни малейшего внимания, но прыгнул через меня и, с яростью обрушившись на лошадь, немедленно принялся рвать и пожирать заднюю часть несчастного животного, которое от боли и ужаса мчалось все быстрее. Незамеченный, находясь в безопасности, я поднял украдкой голову и с ужасом узрел, что волк уже прогрыз дыру в лошадином теле. Вскоре за тем, он почти протиснулся внутрь. Тогда я воспользовался этим и обрушился на него с рукоятью своей плетки. Это неожиданное нападение с тылу так испугало его, что он рванулся вперед со всей силы; труп лошади упал на землю, но на его месте в упряжке оказался волк, а я, со своей стороны, хлестал его, не останавливаясь: галопом мы благополучно доскакали до Санкт-Петербурга, вопреки и моим, и его ожиданиям, и к изумлению зрителей.
Вне всякого сомнения, самое важное здесь — дисциплинирующее воздействие сбруи, наглядная способность западноевропейского путешественника усмирять. Однако на самом деле петербургские зеваки видели, конечно, лишь запряженного волка; от их взоров был скрыт сам процесс усмирения с его жестокими подробностями. Английским читателям, которые познакомились с этим эпизодом всего лишь через год после того, как прочитали Кокса, избиение волка, должно быть, казалось до боли знакомым, напоминая избиение людей, фирменный знак русского общества с его рабовладельческими порядками. Однако использование «рукоятки» кнута для «неожиданного нападения с тыла» превращало усмирение волка в анальное изнасилование, сексуальное покорение дикости, совершенное при помощи плети и с веселой жестокостью. Как мы помним, для маркиза де Сада в его «Истории Жюльетты» Восточная Европа тоже была прежде всего ареной анальных изнасилований, хотя его герои и героини находили для того возможности и в других уголках земного шара.
В Санкт-Петербурге барон Мюнхгаузен вращался в «изящном обществе» и в своем сочинении намекал на сексуальные победы более изящного свойства, чем изнасилование волка. Ожидая в Санкт-Петербурге назначения в русскую армию, он проводил время в фантастических охотничьих подвигах. Наткнувшись на «прекрасную черно-бурую лису, чью драгоценную шкуру было жаль портить пулей или дробью», он прибил лису к дереву, достал плеть и «попросту выбил ее из ее собственной шкуры». Следующая встреча с русским волком была еще более интимной".
В Санкт-Петербурге барон Мюнхгаузен вращался в «изящном обществе» и в своем сочинении намекал на сексуальные победы более изящного свойства, чем изнасилование волка. Ожидая в Санкт-Петербурге назначения в русскую армию, он проводил время в фантастических охотничьих подвигах. Наткнувшись на «прекрасную черно-бурую лису, чью драгоценную шкуру было жаль портить пулей или дробью», он прибил лису к дереву, достал плеть и «попросту выбил ее из ее собственной шкуры». Следующая встреча с русским волком была еще более интимной".
Forwarded from The Order
Теодор Роберт Банди выглядел как голливудская звезда, вёл семейную жизнь, нравился девушкам и был душой компании. Какое-то время он работал в кризисном центре для самоубийц и даже написал инструкцию под названием: «Так женщины должны защищаться от насильников».
В свободное от этого время, Тед убивал и насиловал девушек. Пытаемся разобраться в феномене популярности похитителя, насильника и некрофила Теда Банди и выясняем, о чём убийца-суперзвезда хотел предупредить перед смертью
#архивбатеньки
http://go.batenka.ru/7oMR
В свободное от этого время, Тед убивал и насиловал девушек. Пытаемся разобраться в феномене популярности похитителя, насильника и некрофила Теда Банди и выясняем, о чём убийца-суперзвезда хотел предупредить перед смертью
#архивбатеньки
http://go.batenka.ru/7oMR
Батенька, да вы трансформер
Американский психопат: Тед Банди как самый медийный убийца США
Как жесточайший маньяк Америки отрезал дамам головы, что сделало его иконой 70-х и почему его смертный приговор стал для судьи трагедией
Forwarded from Советский Ленинград
«Стадион имени Кирова в Ленинграде. Венчающая галлерея стадиона-холма. Сборная железобетонная конструкция. Высота 11,5 метров, ширина 15 метров. Рисовано архитектором Александром Никольским», 1940 год
Про Гитлера и Габсбургов
"Гитлер не любил династию Габсбургов, в этом сомнений нет. Еще обучаясь в реальном училище Линца, он считал, как и пангерманцы, что у австрийских немцев нет будущего в составе многонациональной монархии. Он надеялся на скорое присоединение немецких земель к Германской империи, что означало бы ликвидацию многонационального государства и низложение династии Габсбургов.
Поэтому он, опять-таки вместе с шёнерианцами, стоял за скорое начало войны и против того, чтобы Берлин оказывал Австро-Венгрии политическую и военную поддержку в соответствии с концепцией «верности Нибелунгов».
В одном из сочинений 1921 года Гитлер писал (эта мысль будет встречаться у него неоднократно): "Безоговорочная, и в горе и в радости, привязанность Германии к этому лоскутному государству Габсбургов была преступлением, за которое тогдашних лидеров немецкой политики следовало бы повесить, даже сегодня… Верность Нибелунгов необходимо соблюдать только по отношению к собственной расе. Перед Германской империей стояла одна-единственная задача: немедленно принять 10 миллионов австрийских немцев в состав империи и низложить Габсбургов, эту самую жалкую из всех династий, которые когда-либоправилинанемецкихземлях. Двойственный союз — это нелепое изобретение, которое на пользу только Габсбургам, но никак не австрийским немцам. Немцы Германской империи, словно ослепнув, оказывали поддержку этому трупу и даже усматривали в проявлениях гниения признаки «новой» жизни.
Берлин не видел, что внутриполитическая ситуация в этой империи с каждым часом все больше приближала ее к краху. Чтобы понять, что «ненемецкое» большинство в империи Габсбургов практически не поддерживало Двойственный союз, — так писал Гитлер позже, — достаточно было почитать пражские газеты: Этот «политический шедевр» подвергался там самым мерзким и злобным насмешкам.
Однако Гитлер в роли рейхсканцлера представлял себя наследником Габсбургов (если это обещало политические дивиденды). Особенно охотно он приписывал былые завоевания Габсбургов — Священной римской империи германской нации, будучи уверенным, что мало кто из его слушателей различает эти понятия.
В 1941 году, когда немецкие войска завоевали Белград, он шутил, что его венские земляки все время спрашивают, неужели им и на этот раз придется отказаться от Белграда. «Ведь мы его завоевываем уже в третий раз», пора бы уже оставить его себе!
Впервые Белград был завоеван принцем Евгением Савойским в 1717 году, второй раз — во время Первой мировой войны в 1915 году. Планируя создать «имперскую крепость Белград» и «гау принца Евгения», Гитлер также видел себя наследником Габсбургов. В 1942 году он с похвалой отозвался об умении венцев думать исторически, имея при этом в виду Артура Зейс-Инкварта, рейхскомиссара оккупированных Нидерландов, родом из Австрии. Последний сказал о будущем Бельгии, долго не раздумывая: «Всего 150 лет назад это была наша провинция». Кроме того, все венцы считали, что он, Гитлер, должен поставить на место венгров, столь обласканных австрийцами.
Примеров подобных высказываний множество, все они демонстрируют, что Гитлер по-прежнему мыслил в категориях австрийской истории. Иногда у него даже находилось доброе слово для соотечественников. В 1943 году Геббельс записывает: «Фюрер назвал жителей Восточной марки способными колонизаторами»."
"Гитлер не любил династию Габсбургов, в этом сомнений нет. Еще обучаясь в реальном училище Линца, он считал, как и пангерманцы, что у австрийских немцев нет будущего в составе многонациональной монархии. Он надеялся на скорое присоединение немецких земель к Германской империи, что означало бы ликвидацию многонационального государства и низложение династии Габсбургов.
Поэтому он, опять-таки вместе с шёнерианцами, стоял за скорое начало войны и против того, чтобы Берлин оказывал Австро-Венгрии политическую и военную поддержку в соответствии с концепцией «верности Нибелунгов».
В одном из сочинений 1921 года Гитлер писал (эта мысль будет встречаться у него неоднократно): "Безоговорочная, и в горе и в радости, привязанность Германии к этому лоскутному государству Габсбургов была преступлением, за которое тогдашних лидеров немецкой политики следовало бы повесить, даже сегодня… Верность Нибелунгов необходимо соблюдать только по отношению к собственной расе. Перед Германской империей стояла одна-единственная задача: немедленно принять 10 миллионов австрийских немцев в состав империи и низложить Габсбургов, эту самую жалкую из всех династий, которые когда-либоправилинанемецкихземлях. Двойственный союз — это нелепое изобретение, которое на пользу только Габсбургам, но никак не австрийским немцам. Немцы Германской империи, словно ослепнув, оказывали поддержку этому трупу и даже усматривали в проявлениях гниения признаки «новой» жизни.
Берлин не видел, что внутриполитическая ситуация в этой империи с каждым часом все больше приближала ее к краху. Чтобы понять, что «ненемецкое» большинство в империи Габсбургов практически не поддерживало Двойственный союз, — так писал Гитлер позже, — достаточно было почитать пражские газеты: Этот «политический шедевр» подвергался там самым мерзким и злобным насмешкам.
Однако Гитлер в роли рейхсканцлера представлял себя наследником Габсбургов (если это обещало политические дивиденды). Особенно охотно он приписывал былые завоевания Габсбургов — Священной римской империи германской нации, будучи уверенным, что мало кто из его слушателей различает эти понятия.
В 1941 году, когда немецкие войска завоевали Белград, он шутил, что его венские земляки все время спрашивают, неужели им и на этот раз придется отказаться от Белграда. «Ведь мы его завоевываем уже в третий раз», пора бы уже оставить его себе!
Впервые Белград был завоеван принцем Евгением Савойским в 1717 году, второй раз — во время Первой мировой войны в 1915 году. Планируя создать «имперскую крепость Белград» и «гау принца Евгения», Гитлер также видел себя наследником Габсбургов. В 1942 году он с похвалой отозвался об умении венцев думать исторически, имея при этом в виду Артура Зейс-Инкварта, рейхскомиссара оккупированных Нидерландов, родом из Австрии. Последний сказал о будущем Бельгии, долго не раздумывая: «Всего 150 лет назад это была наша провинция». Кроме того, все венцы считали, что он, Гитлер, должен поставить на место венгров, столь обласканных австрийцами.
Примеров подобных высказываний множество, все они демонстрируют, что Гитлер по-прежнему мыслил в категориях австрийской истории. Иногда у него даже находилось доброе слово для соотечественников. В 1943 году Геббельс записывает: «Фюрер назвал жителей Восточной марки способными колонизаторами»."
Про продолжительность жизни
"В 1800 году средняя продолжительность жизни при рождении для мирового населения составляла не более 30 лет; только в исключительных случаях она поднималась до 35 лет или немного выше. Более половины всех людей погибало до достижения совершеннолетия. Немногие наслаждались жизнью после работы: либо в конце дня, либо несколько лет в отставке после окончания профессиональной деятельности. Причиной смерти чаще всего были инфекции: они развивались быстрее, чем сегодня, когда хронические болезни являются основной причиной смерти в богатых странах.
К 2000 году на фоне стремительно растущего мирового населения средняя ожидаемая продолжительность жизни возросла до 67 лет с гораздо большей степенью равенства между обществами, чем в вопросе доходов. Другими словами, продолжительность жизни людей растет быстрее, чем уровень их богатства.
Мировая тенденция роста долголетия, начавшаяся в Европе, Северной Америке и Японии около 1890 года, проявляла себя позже в разных местах.
— Серьезное увеличение продолжительности жизни в Латинской Америке произошло между 1930 и 1960 годами.
— В Советском Союзе между 1945 и 1965 годами (но в России продолжительность жизни серьезно сократилась в 1990-х года_
— Китай проводил успешную политику здравоохранения при коммунистическом режиме,
и его ожидаемая продолжительность жизни возросла с менее чем тридцати лет до 1949 года до
почти 70 лет в 1980 году.
— Ряд африканских стран добились успехов в течение двух десятилетий после обретения независимости примерно с 1960 по 1980 год".
Япония испытала новый всплеск между 1947 и 1980 годами.
"В 1800 году средняя продолжительность жизни при рождении для мирового населения составляла не более 30 лет; только в исключительных случаях она поднималась до 35 лет или немного выше. Более половины всех людей погибало до достижения совершеннолетия. Немногие наслаждались жизнью после работы: либо в конце дня, либо несколько лет в отставке после окончания профессиональной деятельности. Причиной смерти чаще всего были инфекции: они развивались быстрее, чем сегодня, когда хронические болезни являются основной причиной смерти в богатых странах.
К 2000 году на фоне стремительно растущего мирового населения средняя ожидаемая продолжительность жизни возросла до 67 лет с гораздо большей степенью равенства между обществами, чем в вопросе доходов. Другими словами, продолжительность жизни людей растет быстрее, чем уровень их богатства.
Мировая тенденция роста долголетия, начавшаяся в Европе, Северной Америке и Японии около 1890 года, проявляла себя позже в разных местах.
— Серьезное увеличение продолжительности жизни в Латинской Америке произошло между 1930 и 1960 годами.
— В Советском Союзе между 1945 и 1965 годами (но в России продолжительность жизни серьезно сократилась в 1990-х года_
— Китай проводил успешную политику здравоохранения при коммунистическом режиме,
и его ожидаемая продолжительность жизни возросла с менее чем тридцати лет до 1949 года до
почти 70 лет в 1980 году.
— Ряд африканских стран добились успехов в течение двух десятилетий после обретения независимости примерно с 1960 по 1980 год".
Япония испытала новый всплеск между 1947 и 1980 годами.
Forwarded from СЕАНС (Nikita Smirnov)
Человек при кошках — Отто Премингер, режиссер, тиран, победитель американской цензуры. Упоительный текст Станислава Зельвенского о нем из 67-го номера — уже на сайте по адресу https://goo.gl/vAeiw8.
Импозантный мужчина на фото – один из величайших генералов в немецкой военной истории. Его звали Пауль Эмиль фон Леттов-Форбек и он руководил единственной колониальной кампанией в Первую мировую, в которой немцы не были побеждены. В течение четырех лет с силами, которые никогда не превышали 14 тысяч человек (3000 немцев и 11 000 африканцев), он связывал значительно превосходящие силы в 300 000 британских, бельгийских и португальских солдат.
Родился Леттов-Форбек в Зарлуи в военной семье, учился в кадетском корпусе в Потсдаме и Берлине получил образование артиллерийского офицера. С 1889 — лейтенант, с 1895 — обер-лейтенант. Отличился при подавлении боксерского восстания в Китае. Затем служил в звании капитана командиром роты в Германской Юго-Западной Африке во время восстания гереро и последовавшего затем геноцида этого племени – сам он в нем участия не принимал и был в ужасе от того, что творилось в Намибии; затем его направили в Южную Африку на лечение и для отдыха.
Он быстро делал карьеру – служил майором в Касселе и подполковником в корпусе морской пехоты в немецком Камеруне. С 1913 года он был направлен в Восточную Германскую Африку (на территории нынешней Танзании).
С началом Первой мировой Леттов-Форбек воспрял. Его план был прост: зная, что Восточная Африка будет всего лишь второстепенным театром войны, он решил осложнить жизнь такому количеству британских войск, какому будет возможно, чтобы удержать их от Западного фронта и таким образом способствовать возможной победе Германии.
Леттов-Форбек проигнорировал приказы из Берлина и столицы колоний и приготовился отразить крупное британское десантное нападение на город Танга. Атака началась 2 ноября 1914 года, и в течение следующих четырех дней немецкие колониальные войска принимали участие в одном из своих величайших сражений - битвой при Танге. Затем он собрал своих людей, чтобы напасть на британские железные дороги в Восточной Африке. После этого он ещё несколько раз побеждал британцев.
Главным источником пополнения для Леттов-Форбека служил набор добровольцев; подкрепления из Германии в Африку не прибывали. Избегая открытого столкновения с численно превосходящими британскими войсками, он начал партизанскую войну, основной целью которой были британские форты и железные дороги в Родезии и Кении.
В марте 1916 года британцы предприняли очередную попытку победить Леттов-Форбека, послав против него отряд под командованием южноафриканского военноначальника Яна Смэтса, но знание местности и климата помогло Леттов-Форбеку продержаться длительное время, при этом нанеся британцам серьёзные потери (например, в бою у Махивы в октябре 1917 года он потерял 100 человек, а британцы 1600). Избегая столкновения с основными силами англичан, он совершил рейд в Мозамбик, разгромив несколько португальских гарнизонов.
В августе 1918 года Леттов-Форбек вернулся в Германскую Восточную Африку, где продолжал боевые действия до тех пор, пока 14 ноября 1918 года не узнал из документов, найденных у военнопленного британца Гектора Кроуда о том, что между Германией и Антантой заключено перемирие. 23 ноября 1918 года армия Леттов-Форбека, к тому времени состоявшая из 30 германских офицеров, 125 германских унтер-офицеров и солдат и 1168 туземцев, капитулировала в Аберкорне.
В январе 1919 года полковник Леттов-Форбек вернулся в Германию, где поддержал Капповский путч и участвовал в боях против коммунистов-«спартаковцев» в Гамбурге, в результате провала путча в 1920 году был уволен из армии в звании генерал-майора. C 1928 по 1930 был депутатом рейхстага, входил в Немецкую национальную народную партию. Леттов-Форбек не одобрял политику нацистов, хотя те и пытались использовать его популярность и славу непобедимого полководца в своих целях. В частности, Леттов-Форбек фигурирует в фильме «Всадники Германской Восточной Африки». В 1953 году посетил бывшую Германскую Восточную Африку. Умер Леттов-Форбек 9 марта 1964 года в Гамбурге.
Родился Леттов-Форбек в Зарлуи в военной семье, учился в кадетском корпусе в Потсдаме и Берлине получил образование артиллерийского офицера. С 1889 — лейтенант, с 1895 — обер-лейтенант. Отличился при подавлении боксерского восстания в Китае. Затем служил в звании капитана командиром роты в Германской Юго-Западной Африке во время восстания гереро и последовавшего затем геноцида этого племени – сам он в нем участия не принимал и был в ужасе от того, что творилось в Намибии; затем его направили в Южную Африку на лечение и для отдыха.
Он быстро делал карьеру – служил майором в Касселе и подполковником в корпусе морской пехоты в немецком Камеруне. С 1913 года он был направлен в Восточную Германскую Африку (на территории нынешней Танзании).
С началом Первой мировой Леттов-Форбек воспрял. Его план был прост: зная, что Восточная Африка будет всего лишь второстепенным театром войны, он решил осложнить жизнь такому количеству британских войск, какому будет возможно, чтобы удержать их от Западного фронта и таким образом способствовать возможной победе Германии.
Леттов-Форбек проигнорировал приказы из Берлина и столицы колоний и приготовился отразить крупное британское десантное нападение на город Танга. Атака началась 2 ноября 1914 года, и в течение следующих четырех дней немецкие колониальные войска принимали участие в одном из своих величайших сражений - битвой при Танге. Затем он собрал своих людей, чтобы напасть на британские железные дороги в Восточной Африке. После этого он ещё несколько раз побеждал британцев.
Главным источником пополнения для Леттов-Форбека служил набор добровольцев; подкрепления из Германии в Африку не прибывали. Избегая открытого столкновения с численно превосходящими британскими войсками, он начал партизанскую войну, основной целью которой были британские форты и железные дороги в Родезии и Кении.
В марте 1916 года британцы предприняли очередную попытку победить Леттов-Форбека, послав против него отряд под командованием южноафриканского военноначальника Яна Смэтса, но знание местности и климата помогло Леттов-Форбеку продержаться длительное время, при этом нанеся британцам серьёзные потери (например, в бою у Махивы в октябре 1917 года он потерял 100 человек, а британцы 1600). Избегая столкновения с основными силами англичан, он совершил рейд в Мозамбик, разгромив несколько португальских гарнизонов.
В августе 1918 года Леттов-Форбек вернулся в Германскую Восточную Африку, где продолжал боевые действия до тех пор, пока 14 ноября 1918 года не узнал из документов, найденных у военнопленного британца Гектора Кроуда о том, что между Германией и Антантой заключено перемирие. 23 ноября 1918 года армия Леттов-Форбека, к тому времени состоявшая из 30 германских офицеров, 125 германских унтер-офицеров и солдат и 1168 туземцев, капитулировала в Аберкорне.
В январе 1919 года полковник Леттов-Форбек вернулся в Германию, где поддержал Капповский путч и участвовал в боях против коммунистов-«спартаковцев» в Гамбурге, в результате провала путча в 1920 году был уволен из армии в звании генерал-майора. C 1928 по 1930 был депутатом рейхстага, входил в Немецкую национальную народную партию. Леттов-Форбек не одобрял политику нацистов, хотя те и пытались использовать его популярность и славу непобедимого полководца в своих целях. В частности, Леттов-Форбек фигурирует в фильме «Всадники Германской Восточной Африки». В 1953 году посетил бывшую Германскую Восточную Африку. Умер Леттов-Форбек 9 марта 1964 года в Гамбурге.
Forwarded from museum lamer (toma)
в арзамасе окончательно упоролись и сделали какой-то запредельный таймлайн https://www.facebook.com/arzamas.academy/posts/1666963343430428
больше упоролись только в metmuseum https://www.metmuseum.org/toah/ но ресурсы арзамаса и музея метрополитен как-то некорректно сравнивать
надеюсь, редакция арзамаса уже распила одну бутылку шампанского и сейчас открывает вторую https://arzamas.academy/university/timeline
больше упоролись только в metmuseum https://www.metmuseum.org/toah/ но ресурсы арзамаса и музея метрополитен как-то некорректно сравнивать
надеюсь, редакция арзамаса уже распила одну бутылку шампанского и сейчас открывает вторую https://arzamas.academy/university/timeline
Facebook
Arzamas
Подождите, что-что? Глобальный таймлайн по истории мира??! Да, это он, результат адской и райской работы десятка специалистов Arzamas. Сотни имен, дат, явлений, возможность видеть, что происходило в...
Дед Трампа заработал первые серьезные деньги открыв бордель в городке Доусон на Клондайке. В этом же городке жил Джек Лондон, надеялся ухватить удачу за хвост, но настоящего золота здесь не добыл — если не считать им сюжеты для рассказов и романов. Здесь начинал Сид Грауман — построил кинотеатр, заработал денег, а потом построил два роскошных кинотеатра в Лос-Анджелесе (Египетский и Китайский) в которых и по сей день происходят важные голливудские премьеры.
А еще в этом канадском городке в 1978 году экскаваторщик обнаружил закопанные в земле кинопленки — среди которых оказалось множество немых фильмов, считавшихся утерянными. А режиссер Билл Моррисон, используя эти кадры кинохроники и немых картин снял фильм "Доусон". Я написал о нем для "Сеанса", а у вас есть возможность увидеть этот фильм сегодня — если вы в Петербурге и к 20 вечера можете успеть на Новую Голландию.
"Монтируя кадры хроники, игрового кино и фотографий, сделанных Эриком Хеггом на Клондайке — его негативы тоже были обнаружены случайно: в 1950-х одна семейная пара всерьез намеревалась помыть стекла со снмиками, чтобы построить парник, — Моррисон добивается гипнотического эффекта: он создает нарратив не отдельного городка северной Америке, но американского XX века. Здесь сменяются политические и экономические эпохи, прошлое обрастает легендами и мифами, лихие искатели счастья пускают корни и превращаются в степенных городских обывателей; в конце концов Доусон предстает маркесовским Макондо, где за сто лет спрессовались истории взлетов и падений, счастья и неудач, показного богатства и скрытых сокровищ".
http://seance.ru/blog/dawson-review/
А еще в этом канадском городке в 1978 году экскаваторщик обнаружил закопанные в земле кинопленки — среди которых оказалось множество немых фильмов, считавшихся утерянными. А режиссер Билл Моррисон, используя эти кадры кинохроники и немых картин снял фильм "Доусон". Я написал о нем для "Сеанса", а у вас есть возможность увидеть этот фильм сегодня — если вы в Петербурге и к 20 вечера можете успеть на Новую Голландию.
"Монтируя кадры хроники, игрового кино и фотографий, сделанных Эриком Хеггом на Клондайке — его негативы тоже были обнаружены случайно: в 1950-х одна семейная пара всерьез намеревалась помыть стекла со снмиками, чтобы построить парник, — Моррисон добивается гипнотического эффекта: он создает нарратив не отдельного городка северной Америке, но американского XX века. Здесь сменяются политические и экономические эпохи, прошлое обрастает легендами и мифами, лихие искатели счастья пускают корни и превращаются в степенных городских обывателей; в конце концов Доусон предстает маркесовским Макондо, где за сто лет спрессовались истории взлетов и падений, счастья и неудач, показного богатства и скрытых сокровищ".
http://seance.ru/blog/dawson-review/
Журнал «Сеанс»
«Доусон: Застывшее время» — Современная античность
Канадский Юкон, глухой край, городок Доусон, рожденный бурей «Золотой лихорадки Клондайка» в конце XIX века, а после выработки всех золотых приисков подзабытый. Такие городки на западе США и Канады — наследие покорения фронтира первопроходцами, ныне стирающееся…
Прочитал совершенно восхитительную книгу Нормана Олера "Blitzed: Drugs in the Third Reich", в которой автор довольно подробно разбирает роль наркотиков в Третьем Рейхе, рассказывает о том, как метамфетамины использовались для того, чтобы поддерживать бодрствующими солдат, насколько широкое распространение получал первитин, а также какие наркотики употреблял Гитлер — с 1943 года он сидел на тяжелых опиатах - прежде всего на оксикодоне (что взбесило его, когда он узнал об этом — личный врач был уволен) — и именно с отказом от опиатов Олер связывает чудовищное состояние Гитлера в конце войны, которые было не скрыть даже в пропагандистской кинохронике: постоянный тремор, блуждающий взгляд и чрезмерная подавленность, чередующаяся со вспышками ярости и оживления.
Идея о раздаче солдатам метамфетаминов принадлежала Отто Фридриху Ранке — блестящему немецкому физиологу; ему казалось, что он нашел универсальное средство, которое могло бы помочь сделать из немцев суперсолдат — постоянно активных, практически не тратящих время на сон. И вот как влияли наркотики на солдат:
"При пересечении реки Вислы в Польше 3-я танковая дивизия свернула в направлении Грудзёндза в Восточной Пруссии и продвинулась оттуда в сторону Брест-Литовска, сообщая следующее: «Постоянно охватывает эйфория, внимание усиливается, очевидна явная интенсификация производительности, работа выполняется без особого труда, выраженный эффект бдительности и ощущение свежести».
Война рассматривалась как задача, которую нужно было решить, и первитин, похоже, помогал танковым подразделениям не слишком беспокоиться о том, что они делают в чужой стране, и позволял им заниматься своей работой, даже если работа означала убийство:
«Все свежие и жизнерадостные, в частях — отличная дисциплина. Незначительная эйфория и повышенная жажда действий. Умственное поощрение, очень стимулируется. Нет несчастных случаев. Долгосрочный эффект. После приема четырех таблеток, начинаются небольшие галлюцинации — цветы и узоры». Даже небольшие галлюцинации, воспринимались как позитивный эффект:« Чувство голода утихает. Одним из особенно полезных аспектов является появление энергичного стремления к работе. Эффект очевиден».
Один старший лейтенант сообщал о собственных впечатлениях от первитина: «Никаких побочных эффектов, головной боли, рева в ушах». В течение трех дней и трех ночей в он участвовал в переговорах с русскими в Брест-Литовске, принимая участие в обсуждении раздела страны.
Для многих солдат препарат казался идеальным дополнением к сражениям. Метамфетамин отключал страх, что облегчило солдатам жизнь - будь то ночные вылазки, перед которыми в полночь первитин употребляли «все водители и офицеры, чтобы повысить внимательность», ремонт застрявших или сломанных танков, перестрелки или «выполнение других автоматизированных маневров». Кристаллы метамфетамина распространялись среди водителей для того, чтобы снизить количество аварий на дорогах.
«Повышенное внимание» было нужно не только водителям танков. Один старший военный врач писал: «Мотоциклисты должны были прилагать огромные усилия в суровых пыльных условиях и на плохих дорогах, при длительных поездках, которые продолжались с раннего утра до позднего вечера и из Силезии через Богемию- Моравию и Словакии почти до Лемберга Львова в Польше. Таблетки были распространены среди мотоциклистов без объяснения их эффектов, но мотоциклисты вскоре поняли чем они хороши». Тевтонских лёгких всадников с наркотиками из Темплера и очков от Ранке".
Идея о раздаче солдатам метамфетаминов принадлежала Отто Фридриху Ранке — блестящему немецкому физиологу; ему казалось, что он нашел универсальное средство, которое могло бы помочь сделать из немцев суперсолдат — постоянно активных, практически не тратящих время на сон. И вот как влияли наркотики на солдат:
"При пересечении реки Вислы в Польше 3-я танковая дивизия свернула в направлении Грудзёндза в Восточной Пруссии и продвинулась оттуда в сторону Брест-Литовска, сообщая следующее: «Постоянно охватывает эйфория, внимание усиливается, очевидна явная интенсификация производительности, работа выполняется без особого труда, выраженный эффект бдительности и ощущение свежести».
Война рассматривалась как задача, которую нужно было решить, и первитин, похоже, помогал танковым подразделениям не слишком беспокоиться о том, что они делают в чужой стране, и позволял им заниматься своей работой, даже если работа означала убийство:
«Все свежие и жизнерадостные, в частях — отличная дисциплина. Незначительная эйфория и повышенная жажда действий. Умственное поощрение, очень стимулируется. Нет несчастных случаев. Долгосрочный эффект. После приема четырех таблеток, начинаются небольшие галлюцинации — цветы и узоры». Даже небольшие галлюцинации, воспринимались как позитивный эффект:« Чувство голода утихает. Одним из особенно полезных аспектов является появление энергичного стремления к работе. Эффект очевиден».
Один старший лейтенант сообщал о собственных впечатлениях от первитина: «Никаких побочных эффектов, головной боли, рева в ушах». В течение трех дней и трех ночей в он участвовал в переговорах с русскими в Брест-Литовске, принимая участие в обсуждении раздела страны.
Для многих солдат препарат казался идеальным дополнением к сражениям. Метамфетамин отключал страх, что облегчило солдатам жизнь - будь то ночные вылазки, перед которыми в полночь первитин употребляли «все водители и офицеры, чтобы повысить внимательность», ремонт застрявших или сломанных танков, перестрелки или «выполнение других автоматизированных маневров». Кристаллы метамфетамина распространялись среди водителей для того, чтобы снизить количество аварий на дорогах.
«Повышенное внимание» было нужно не только водителям танков. Один старший военный врач писал: «Мотоциклисты должны были прилагать огромные усилия в суровых пыльных условиях и на плохих дорогах, при длительных поездках, которые продолжались с раннего утра до позднего вечера и из Силезии через Богемию- Моравию и Словакии почти до Лемберга Львова в Польше. Таблетки были распространены среди мотоциклистов без объяснения их эффектов, но мотоциклисты вскоре поняли чем они хороши». Тевтонских лёгких всадников с наркотиками из Темплера и очков от Ранке".
