«Книга поможет тебе уничтожить самое проклятое неравенство — неравенство в умственном отношении». Петроград, РСФСР. 1920 год.

Про солдата, воевавшего в армиях трех стран и сложившего свою голову во Вьетнаме

В 1919 году в Выборге родился Лаури Тёрни. Там он вырос, там и окончил реальное училище, после чего в 19 лет записался в финскую армию. Его часть была расквартирована в Кивиниеми (сейчас - Лосево в Ленинградской области), а в первый бой с советскими войсками Лаури вступил под Рауту (теперь - Сосново в Ленинградской области). Воевал в Зимнюю войну Тёрни достаточно успешно и получил офицерское звание. После войны Тёрни отправился в Вену, где 8 недель проходил обучение в войсках Ваффен-СС.

Принимал Тёрни участие и в советско-финской войне 1941-1944 (которая у финнов носит название "Война-продолжение"). В войну Лаури возглавлял отдельную роту егерей, неофициально носившую его имя. Рота привлекалась к диверсионным рейдам за линией фронта на советской территории. Одни из подчиненных Лаури был будущий финский президент Мауно Койвисто. Эффективность роты Тёрни была настолько высокой, что советская армия объявила награду в 3 миллиона финских марок за его голову. Но не помогло, а карьера Тёрни продолжалась - и за успехи, проявленные в бою он был награжден Крестом Маннергейма.

Когда летом 1944 года Финляндия начала переговоры с Советским Союзом о перемирии и выходе из войны. Советский Союз одним из условий ставил такое - финны должны были добиться вывода немецких войск со своей территории. Финны начали эти переговоры, немцы сказали, что сроки вывода будут определять они и всячески будут сопротивляться любому силовому давлению (которое, в итоге, началось - те события известны как Лапландская война).

Тёрни же не собирался заканчивать воевать. В начале 1945 года он отправился в Германию и записался в добровольческий полк (готовя себя к партизанской войне против СССР, если Финляндия будет к нему присоединена). В итоге он принял участие в войне на стороне немцев, сражаясь против советских войск под Шверином. В конце войны он сдался в плен американским и британским войскам, в июне 1945 года сбежал из лагеря для военнопленных и отправился в Финляндию.

Семьи Тёрни была переселена из Карелии в Финляндию, он успел с ней встретиться прямо перед арестом в Финляндии. Он бежал, был пойман - после этого его судили за государственную измену (воевал в германской армии) - приговорили к шести годам тюрьмы. Он снова бежал и снова был пойман, после чего президент-социалист Паасикиви помиловал его.

Тёрни не собирался оставаться в Финляндии и уехал в Швецию. Оттуда он под видом шведского моряка сел на корабль, направлявшийся в Венесуэлу. Добравшись до Каракаса и встретив там сослуживца по Зимней войне, Тёрни решил направиться в Штаты. Снова шведский корабль, снова поддельное имя - в 1950 году Тёрни спрыгнул в Мексиканском заливе и доплыл до берега США - высадившись в городе Мобил, штат Алабама.

Переехал в Нью-Йорк, а в 1954 году записался в американскую армию. Благодаря помощи финнских американцев он довольно быстро начал служить в Силах специального назначения США, где обучал бойцов ходьбе на лыжах, выживанию, ходьбе по горам и тактике партизанской борьбы. В конце 1950-х был направлен на службу в ФРГ в Бад Тольц (успел еще и коротко захеать в Финляндию, повидать семью).

В 1963 году Тёрни отправился во Вьетнам. За отличия в бою был награжден Пурпурным сердцем и Бронзовой звездой (об атаке, во время которой отличился Терни написана книга "Зеленые береты"). В 1965 году Тёрни руководил тайной операцией, результатом которой должно было стать уничтожение значительных сил Вьетконга. Во время операции, вертолет, на котором летел Тёрни, упал. Останки Тёрни нашли только в 1999 году и похоронили на Арлингтонском кладбище; посмертно он был повышен до майор и награжден Крестом лётных заслуг и орденом "Легион почета".

Конечно же, мимо такой биографии не могла пройти группа Sabaton - про него у них есть песня Soldier of 3 Armies, вот она - https://www.youtube.com/watch?v=Gblr07yKLBQ

Вокзал Петрозаводска в 1942 году - захватив город в 1941 году, финны переименовали его в Яанислинна. Продолжаем день Финляндии в Stuff and Docs.

Про Великую Финляндию, обслуживающих власть историков и геополитические аппетиты

"До Второй мировой войны интерес Финляндии к Восточной Карелии был в основном культурным и академическим. Когда Финляндия все сильнее сближалась с Германией после Зимней войны, и когда война с Советским Союзом стала казаться вероятной, карельский вопрос приобрел большое политическое значение. В то же время те этнографические и исторические вопросы, которые были поняты в основном ученым, стали сильно политизироваться. Прежде всего, вопрос заключался в определении новых границ, в том случае если Германии удастся сокрушить Советский Союз.

Уже в 1940 году президент Ристо Рюти инициировал проект, направленный на использование научных аргументов, чтобы объяснить немцам, почему советская Восточная Карелия и Кольский полуостров должны принадлежать именно Финляндии. Ответственность за работу была возложена на географа Вяйне Ауэру и историка Эйно Ютиккале. Исследование было опубликовано в следующем году под названием Finnlands Lebensraum.

Весной 1941 года различные варианты границы были предложены по этнографическим соображениям. Результатом этой работы стал труд Ялкмара Ялккола «Восточный вопрос Финляндии». Согласно его анализу, «несколько этнографических факторов» и поэзия Калевалы, которая первоначально распространилась в Восточную Карелию из Западной Финляндии, указывают на то, что духовное наследие региона «не имеет органической связи со Славянской культурой или мировоззрением». Были представлены не менее четкие предложения о границах, и в то же время предполагалось, что занимаемый район нужно будет очистить от «иностранных русских элементов».

В дополнение к сбору аргументов в пользу Великой Финляндии научные исследования во время войны 1941-1944 годов были мотивированы влиянием большевистской революции в 1917 году на проводимые ранее исследования финно-угорских народов на востоке. Перерыв в несколько десятилетий увеличил академический интерес среди исследователей. Финские ученые 1920-х и 1930-х годов имели все основания подозревать серьезное желание советской стороны лелеять культурное наследие национальных меньшинств.

Финнские сследователи, которым удавалось запланировать проекты на другой стороне восточной границы, были разочарованы, когда их проекты были отменены из-за подозрений с обеих сторон. СССР не желал чтобы финские исследователи бродили по своей западной границе, изучая деревни и дома и беседуя с местными жителями. Эту атмосферу подозрения можно легко почувствовать, прочитав приказ советского Карельского райкома в 1935 году, в котором говорилось о необходимости сжечь кропницы (деревянные гробницы), чтобы шпионы из Финляндии не могли спать в них. Практический опыт национальной политики в эпоху Сталина также неизбежно пробуждал в финнах идею создания какой-то «программы спасения финских родственников», чтобы собрать последние оставшиеся части исчезающей народной культуры - независимо от окончательного результата недавно начатой войны.

В течение лета и осени 1941 года идея Великой Финляндии казалась практически реальностью, поскольку финские войск захватили Олонец и Карелию до реки Свирь и Мааслякского перешейка, а также заняли столицу Восточной Карелии Петрозаводск - в это эе время немцы осаждали Ленинград и шли к Москве. Различные варианты для будущей границы обсуждались между финнами и немцами в полуофициальных беседах. Но оккупированные районы Восточной Карелии не были присоединены к Финляндии; вместо этого финская армия создала военную администрацию Восточной Карелии для их управления.

Это может объясняться несколькими причинами, наиболее важныой из которых является внешняя политическая ситуация в Финляндии. Финляндия стремилась поддерживать хорошие отношения с западными державами и поэтому настаивала на том, что Финляндия ведет свою независимую военную кампанию с единственной целью - вернуть районы, потерянные в Зимнюю войну. Это проявление осторожности оказалось разумным. Осенью 1941 года советский режим не рухнул, и к следующей зиме Красная Армия начала контратаку. В то же время война переросла в настоящую мировую войну, когда Соединенные Штаты присоединились к ней. В этой ситуации статус оккупантов для Финляндии стал проблематичным, и подчеркивание его посредством присоединений территорий и одностороннего изменения границ только ослабило бы международную позицию Финляндии".

Финская открытка 1930-х годов - Териоки теперь всем известен как Зеленогорск

Кажется, Фонд Кино не любит и не признает псевдонимы. Ээээ

Про коррупцию, суды, расследования и гибель либералов

"В 1871 в Австро-Венгрии рухнул железнодорожный мост через реку Прут. Расследование этого инцидента, а также нескольких других жалоб, поданных против компании Lemberg-Cernovitz-Iasi, показали, что фирма во время строительства линии сильно сэкономила. Государство секвестрировала железную дорогу, в то время как оно расследовало предполагаемое нарушение председателя совета директоров компании, барона Виктора фон Офенгейма.

В январе 1875 года либеральный кабинет обвинил Офенгейма в коррупции. Прокурор утверждал, что с момента основания компании Офенгейм забирал себе в карман огромные суммы, обманывая владельцев акций. Государство также обвиняло Офенхайма в том, что он собрал совет директоров, состоявший из его марионеток, которые не контролировали процессы в компании и вместо этого согласовывали любые решения Офенгейма. За их услуги - или их сотрудничество - каждый из членов совета директоров, как утверждалось, получил более 100 000 гульденов.

Судебный процесс вызвал огромный скандал, раскрыв степень распространения коррупционных практик быстро среди либерального правящего класса Австрии в 1870-х годах. В ходе разбирательства прокурор позвонил бывшему министру внутренних дел Карлу Гискре, намереваясь вызвать его в качестве свидетеля. Гискра, как оказалось, согласился быть членом совета все той же компании, взял 100 000 гульденов, а затем не смог выполнить свои обязанности по надзору за деятельностью компании перед акционерами компании. Бывший министр внутренних дел и герой 1848 года протестовал против обвинения, но при перекрестном допросе Гискра нервничал и в конце концов выпалил самую незабываемую фразу всего процесса, объяснив полученные им 100 000 гульденов, тем что в Австрии всегда было «принято принимать чаевые».

Присяжные признали Офенгейма невиновным - главным образом потому, что он смог представить судебное разбирательство как личную вендетты против него со стороны министра торговли. Тем не менее, больший ущерб был нанесен общественному доверию, особенно после того, как вскоре после суда произошел крах фондового рынка 1873 года. Крушение разрушило бесчисленное множество мелких инвесторов, которые были убеждены в огромной прибыли, от инвестиций сделанных в начале 1870-х годов во в значительной степени нерегулируемый фондовый рынок. Общественная репутация либералов и либерализма лежала в клочьях".

⬆️⬆️⬆️ Немного молодого Ларса фон Триера

Про репатриацию в СССР

"Масштабы добровольной репатриации «западников» в целом были крайне незначительными. Это можно проиллюстрировать на примере процесса репатриации эстонцев, литовцев и латышей из Швеции. В период с 1945 г. по 1 апреля 1948 г. из этой страны возвратились на родину 448 советских граждан прибалтийских на- циональностей, из них в 1945 г. — 287, в 1946 г. — 112, 1947 г. — 43 и в январе—марте 1948 г. — 6 человек.

Такие результаты репатриации прибалтов из Швеции являлись более чем скромными, если учесть, что, по официальным шведским данным (не исключено, что заниженным), на 1 января 1948 г. в этой стране проживали 24 971 че- ловек прибалтийских национальностей, из них 20 713 эстонцев, 3804 латыша и 474 литовца. Это были не все прибалты, проживав- шие в Швеции, а только те, кто подпадал под понятие «советские граждане», т. е. в основном бежавшие от наступавшей Красной Армии в 1944 г. Советскому посольству в Стокгольме в 1947 г. стали известны случаи нелегального возвращения в Швецию некоторых прибалтов, ранее отправленных на родину в порядке репатриации.

К этому надо добавить, что правая шведская печать активно фор- мировала в шведском общественном мнении враждебное отноше- ние к сотрудникам советских органов репатриации, работавших в этой стране. Последних «награждали» такими эпитетами, как «чекисты», «выдающиеся деятели ГПУ», «инквизиторы» и т. п. Так, газета «Даг-Постен» 26 марта 1945 г. писала: «В Швецию прибыли большевистские комиссары и чекисты-инквизиторы... Центр "ЧК" перемещается в Стокгольм...».

Такова была «реакция» на прибытие 21 марта 1945 г. в Швецию советской репатриационной миссии во главе с подполковником АА. Рогозниковым6. 27 марта 1945 г. газета «Фолькетс Дагблад» поместила статью под заголовком «Филиал ГПУ в Стокгольме», в которой говорилось: «Среди прибалтийских эми- грантов царит большое беспокойство в связи с прибытием в Стокгольм 17 новых советских "дипломатов". Полагают, что их задача не ограничится посещением лагерей беженцев... В Москве знают... что прибалты не вернутся, пока их страны оккупированы русскими... За- чем же прислали сюда 17 новых дипломатов? Это станет ясным, если учесть, что среди этих 17-ти есть порядочное количество выдающихся деятелей ГПУ.. Легко себе представить, каковы будут последствия для прибалтов, если работники ГПУ установят, кто из них именно находится здесь и кто из родственников остался у них в Прибалти- ке...».

Понятно, что пропаганда такого рода только усиливала невозвращенческие настроения у проживающих в Швеции прибалтов. И всё-таки имел место факт, когда Швеция в принудительном по- рядке выдала Советскому Союзу относительно небольшую группу прибалтов. Это случилось 23 января 1946 г. — тогда Швеция передала СССР 166 человек (148 латышей, 11 литовцев и 7 эстонцев), служив- ших ранее в немецкой армии, дезертировавших с Восточного фронта и бежавших в Швецию. Тогдашнее шведское правительство посчита- ло, что только этих 166 прибалтов (и никаких других) можно насиль- но, не обращая внимания на их протесты, выдать советским властям".

Галина Юзефович пишет в фб, что в «Издательстве Ивана Лимбаха» выходит книга «Некто Гитлер. Политика преступления» Себастьяна Хафнера — автора потрясающей «Истории одного немца», трезвой и горькой хроники того, как Германия сползала в нацизм. У «Истории», помимо прочего, были замечательные комментарии и перевод Никиты Елисеева, над новой книгой работает он же. Первые же фразы из цитаты на обложке — «Гитлер совершенно сознательно делал всё в расчете на собственную незаменимость, на вечный свой призыв «Я или Хаос». Странно, но никто не замечал, что это оборотная сторона другого призыва: «После меня хоть потоп». Ну да, ну да

Фотографии 1991 года, Москва