Дневник Самюэля Пипса - отличная штука. Особенно интересно находить немало знакомого в событиях почти четырехсотлетней давности. Ну, например:
"Вернувшись домой, застал жену в слезах. Купив себе новый шелковый корсаж, она ехала домой, когда в Чипсайде какой-то человек, приблизившись к экипажу, осведомился, как пройти в Тауэр. Покуда она ему отвечала, другой человек подошел с противоположной стороны, схватил лежавший у нее на коленях сверток и пустился с ним наутек. Пришел от рассказанного в бешенство — но ничего не поделаешь.
28 января 1663 года"
"В Вестминстер-холле разговорился с миссис Лейн и после всех рассуждений о том, что она, дескать, более с мужчинами дела не имеет, в минуту уговорил ее пойти со мной, назначив ей встречу в Рейнском винном погребе, где, угостив омаром, насладился ею вдоволь; общупал ее всю и нашептал, что кожа у нее точно бархат, и действительно, ляжки и ноги у нее белы, как снег, но, увы, чудовищно толстые. Утомившись, оставил ее в покое, но тут кто-то, следивший за нашими играми с улицы, крикнул: «Кто вам дал право целовать сию благородную особу, сэр?» — после чего запустил в окно камнем, что привело меня в бешенство; остается надеяться, что всего они видеть не могли. Засим мы расстались и вышли с черного хода незамеченными. 29 июня 1663 года"
Ну и просто прекрасные и довольно интересные исторические анекдоты:
"О сэре Джероме Боузе, посланнике королевы Елизаветы к русскому государю, есть немало любопытных историй. Как-то, подымаясь в царские покои, он пропустил вперед себя нескольких вельмож, которых вскоре спустили с лестницы, причем с такой бесцеремонностью, что они, пересчитав головами все ступеньки, вскоре скончались. Когда же поднялся он, в дверях от него потребовали снять шпагу, на что он заявил, что, раз хотят его шпагу, пусть возьмут и башмаки; с этими словами он разулся и послал за ночной рубашкой, чепцом и шлепанцами и в таком виде предстал перед государем. Когда же в другой раз государь, дабы продемонстрировать нашему послу, с каким презрением он относится к своим подданным, велел одному из них выпрыгнуть в окно и тот на глазах у посла сломал себе шею, сэр Джером заметил, что его государыня использует шеи своих подданных с большей пользой и искусством. Дабы доказать, на что способны подданные Ее величества, он бросил царю перчатку и призвал всех дворян выступить на защиту их повелителя против его королевы. С того самого дня имя сэра Джер. Боуза окружено было в той стране почетом и славой. 5 сентября 1662 года"
"Вернувшись домой, застал жену в слезах. Купив себе новый шелковый корсаж, она ехала домой, когда в Чипсайде какой-то человек, приблизившись к экипажу, осведомился, как пройти в Тауэр. Покуда она ему отвечала, другой человек подошел с противоположной стороны, схватил лежавший у нее на коленях сверток и пустился с ним наутек. Пришел от рассказанного в бешенство — но ничего не поделаешь.
28 января 1663 года"
"В Вестминстер-холле разговорился с миссис Лейн и после всех рассуждений о том, что она, дескать, более с мужчинами дела не имеет, в минуту уговорил ее пойти со мной, назначив ей встречу в Рейнском винном погребе, где, угостив омаром, насладился ею вдоволь; общупал ее всю и нашептал, что кожа у нее точно бархат, и действительно, ляжки и ноги у нее белы, как снег, но, увы, чудовищно толстые. Утомившись, оставил ее в покое, но тут кто-то, следивший за нашими играми с улицы, крикнул: «Кто вам дал право целовать сию благородную особу, сэр?» — после чего запустил в окно камнем, что привело меня в бешенство; остается надеяться, что всего они видеть не могли. Засим мы расстались и вышли с черного хода незамеченными. 29 июня 1663 года"
Ну и просто прекрасные и довольно интересные исторические анекдоты:
"О сэре Джероме Боузе, посланнике королевы Елизаветы к русскому государю, есть немало любопытных историй. Как-то, подымаясь в царские покои, он пропустил вперед себя нескольких вельмож, которых вскоре спустили с лестницы, причем с такой бесцеремонностью, что они, пересчитав головами все ступеньки, вскоре скончались. Когда же поднялся он, в дверях от него потребовали снять шпагу, на что он заявил, что, раз хотят его шпагу, пусть возьмут и башмаки; с этими словами он разулся и послал за ночной рубашкой, чепцом и шлепанцами и в таком виде предстал перед государем. Когда же в другой раз государь, дабы продемонстрировать нашему послу, с каким презрением он относится к своим подданным, велел одному из них выпрыгнуть в окно и тот на глазах у посла сломал себе шею, сэр Джером заметил, что его государыня использует шеи своих подданных с большей пользой и искусством. Дабы доказать, на что способны подданные Ее величества, он бросил царю перчатку и призвал всех дворян выступить на защиту их повелителя против его королевы. С того самого дня имя сэра Джер. Боуза окружено было в той стране почетом и славой. 5 сентября 1662 года"
В день Печали и Скорби на "Чапаеве" появился новый курс - об образе ветерана в кинематографе. Почитайте его - и начните с великолепной статьи Михаила Трофименкова о поколении, перекореженном Первой мировой и Гражданской войной.
"С голосом немца Эрнста Толлера или француза Луи-Фердинанда Селина сливается голос Эдуарда Багрицкого:
«Их нежные кости сосала грязь.
Над ними захлопывались рвы.
И подпись на приговоре вилась
Струей из простреленной головы».
И голос Бориса Лавренева («Сорок первый») тоже:
«Марютка шагнула вперед, нагнулась. С воплем рванула гимнастерку на груди, выронив винтовку. В воде на розовой нити нерва колыхался выбитый из орбиты глаз. Синий, как море, шарик смотрел на нее недоуменно-жалостно».
Или Константина Федина («Города и годы»), интернированного в Германии (1914–1918), куда он бездумно приехал попрактиковаться в немецком:
«В сундуке валялись человеческие ноги и руки с содранной кожей, куски посиневших мышц, белые кости с раздерганными, как мочало, сухожилиями, багровые, черные, сизые внутренности — кишки, печень, легкие. В уголке сундука, освещенные дневным светом, проникшим через дверь из сада, прижались друг к другу две головы».
Изумительна слепота Бунина, клеймившего (1919) Валентина Катаева: «Цинизм нынешних молодых людей прямо невероятен. Говорил: „За сто тысяч убью кого угодно. Я хочу хорошо есть, хочу иметь хорошую шляпу, отличные ботинки“». Бунин видел перед собой юнца-ученика, но 22-летний подпоручик Катаев, травленый газами, дважды раненый, кавалер двух Георгиев и Ордена Святой Анны, был умудрен по-старчески: «Кажется, что я весь с ног до головы в крови, которую никогда и ничем уже не смыть». На его глазах мир покончил с собой, аннулировав мораль, религию, прогресс, право. Единственные ценности, уцелевшие среди руин — о чем будет неустанно напоминать Брехт — крепкие башмаки, кусок хлеба, фляга со спиртом.
Аркадий Гайдар не командовал бы в 16 лет красным полком, если бы 14-летние гимназист Всеволод Вишневский и сибирский пастушок Иван Пырьев не сбежали на мировую. Оба вернулись с передовой с Георгиями и знанием, обрекавшим их на «Оптимистическую трагедию» и «Партийный билет»."
https://chapaev.media/articles/9073
"С голосом немца Эрнста Толлера или француза Луи-Фердинанда Селина сливается голос Эдуарда Багрицкого:
«Их нежные кости сосала грязь.
Над ними захлопывались рвы.
И подпись на приговоре вилась
Струей из простреленной головы».
И голос Бориса Лавренева («Сорок первый») тоже:
«Марютка шагнула вперед, нагнулась. С воплем рванула гимнастерку на груди, выронив винтовку. В воде на розовой нити нерва колыхался выбитый из орбиты глаз. Синий, как море, шарик смотрел на нее недоуменно-жалостно».
Или Константина Федина («Города и годы»), интернированного в Германии (1914–1918), куда он бездумно приехал попрактиковаться в немецком:
«В сундуке валялись человеческие ноги и руки с содранной кожей, куски посиневших мышц, белые кости с раздерганными, как мочало, сухожилиями, багровые, черные, сизые внутренности — кишки, печень, легкие. В уголке сундука, освещенные дневным светом, проникшим через дверь из сада, прижались друг к другу две головы».
Изумительна слепота Бунина, клеймившего (1919) Валентина Катаева: «Цинизм нынешних молодых людей прямо невероятен. Говорил: „За сто тысяч убью кого угодно. Я хочу хорошо есть, хочу иметь хорошую шляпу, отличные ботинки“». Бунин видел перед собой юнца-ученика, но 22-летний подпоручик Катаев, травленый газами, дважды раненый, кавалер двух Георгиев и Ордена Святой Анны, был умудрен по-старчески: «Кажется, что я весь с ног до головы в крови, которую никогда и ничем уже не смыть». На его глазах мир покончил с собой, аннулировав мораль, религию, прогресс, право. Единственные ценности, уцелевшие среди руин — о чем будет неустанно напоминать Брехт — крепкие башмаки, кусок хлеба, фляга со спиртом.
Аркадий Гайдар не командовал бы в 16 лет красным полком, если бы 14-летние гимназист Всеволод Вишневский и сибирский пастушок Иван Пырьев не сбежали на мировую. Оба вернулись с передовой с Георгиями и знанием, обрекавшим их на «Оптимистическую трагедию» и «Партийный билет»."
https://chapaev.media/articles/9073
Forwarded from Тёмная материя
Привет, это Бабушкин. Не знаю, как у вас, а у меня вся лента в иностранцах: кто помог выбраться мексиканцу из метро, кто показал костариканцу Кремль и Лубянку, кто встретил — ба! — блюющего бельгийца, а немцев-то, немцев навалило!
Вся красота момента — в одном заголовке: «Склонившие китаянку к оргии аргентинцы оказались армянами».
В общем, на время чемпионата праздничная Москва превратилась в самый обычный Петербург.
А мы тут, разумеется, не только за Занзибар болеем, а делаем крутые подкасты.
Для начала давайте послушаем пение звёзд. Звезда — это не Бейонсе, а те, что в космосе. Они трясутся, и вовсе не потому, что космонавты трогают их пальцами. Учёные научились переводить эту звёздную дрожь на язык музыки. Осторожно: низкие частоты, слушайте в наушниках!
А вот абсолютно сюрреалистический подкаст о структурном анализе: почему, например, бабушки у подъезда — это души предков и лучше их не тревожить? И куда вы на самом деле уходите, когда уходите в отпуск?
И ещё мы продолжаем изучать роль лицемерия в человеческой истории. В новом выпуске «Синего бархата» — о том, каких рабов предпочитают борцы с работорговлей и какую классную они при этом пишут музыку.
Вот вам еще эксклюзивный микс в стиле хаус от диджея Шахова. Чувак живёт в Челябинске, где всегда солнечно.
Наконец, если хотите узнать, что происходит с журналистом после репортажа с кладбища и очерка из морга и почему мы на самом деле не циничные твари — вот новый выпуск подкаста «Батенька, где текст?»
Всех люблю, мир полон классных звуков, не забывайте прислушиваться.
Вся красота момента — в одном заголовке: «Склонившие китаянку к оргии аргентинцы оказались армянами».
В общем, на время чемпионата праздничная Москва превратилась в самый обычный Петербург.
А мы тут, разумеется, не только за Занзибар болеем, а делаем крутые подкасты.
Для начала давайте послушаем пение звёзд. Звезда — это не Бейонсе, а те, что в космосе. Они трясутся, и вовсе не потому, что космонавты трогают их пальцами. Учёные научились переводить эту звёздную дрожь на язык музыки. Осторожно: низкие частоты, слушайте в наушниках!
А вот абсолютно сюрреалистический подкаст о структурном анализе: почему, например, бабушки у подъезда — это души предков и лучше их не тревожить? И куда вы на самом деле уходите, когда уходите в отпуск?
И ещё мы продолжаем изучать роль лицемерия в человеческой истории. В новом выпуске «Синего бархата» — о том, каких рабов предпочитают борцы с работорговлей и какую классную они при этом пишут музыку.
Вот вам еще эксклюзивный микс в стиле хаус от диджея Шахова. Чувак живёт в Челябинске, где всегда солнечно.
Наконец, если хотите узнать, что происходит с журналистом после репортажа с кладбища и очерка из морга и почему мы на самом деле не циничные твари — вот новый выпуск подкаста «Батенька, где текст?»
Всех люблю, мир полон классных звуков, не забывайте прислушиваться.
SoundCloud
Звуки науки. Звёздная музыка
Что делать, если ваш синхрофазотрон начал поскрипывать? С каким звуком сталкиваются частицы в Большом адронном коллайдере? Фальшивят ли киты? Специально для «Глаголев FM» главный редактор N+1 Илья Фер
Совершенно гениальный выпуск Carpool Karaoke с Полом Маккартни - Джеймс Корден ездит с ним по Ливерпулю, они заезжают на Penny Lane (на которой действительно есть парикмахерская до сих пор), потом Пол рассказывает, что песня Let it be появилиась после того как к нему во сне явилась уже умершая мама и он с ней во сне пообщался. Потом отправляются в дом, где Маккартни вырос (ностальгируют, играют на фортепиано, а Маккартни рассказывает как его отец, послушав их с Ленноном исполнение только что написанной She loves you, спросил: "А нельзя ли поменьше этой американщины, не могли бы вы петь She loves you, yes, yes, yes, а не Yeah"), на выходе их встречает огромная толпа, восхищенных Маккартни людей. Ну и наконец они едут в паб, в котором когда выступали битлы и начинают концерт, на котором люди начинают рыдать - их легко понять. Посмотрите, это очень поднимает настроение.
https://www.youtube.com/watch?v=QjvzCTqkBDQ
https://www.youtube.com/watch?v=QjvzCTqkBDQ
YouTube
Paul McCartney Carpool Karaoke
James Corden heads to Liverpool for a special day with Paul McCartney spent exploring the city of Paul's youth, visiting his childhood home where he wrote music with John Lennon, performing songs in a local pub and of course driving around singing a few of…
Про нераскрученных героев и путешествия по пустыне
Про Лоуренса Аравийского так или иначе знают все - кто-то читал, кто-то смотрел фильм, кто-то просто знает, что вот был у англичан такой персонаж, поднимавший арабские племена на восстания. Во многом, это заслуга великого фильма, а также того факта, что англичане выиграли войну - и о победителях многим читать интереснее, чем у проигравших. Поэтому не так много людей, знающих, что у Австро-Венгрии был свой собственный покоритель пустынь - чешский теолог и этнограф Алоис Музиль (между прочим - троюродный брат писателя Роберта Музиля, автора "Человека без свойств" - их деды были братьями).
Алоис родился в бедной моравской семье в 1868 году. В 19 лет он поступил в Университет Оломоуца, где изучал католическую теологию. Сан священника он получил 4 года спустя - а еще позже - степень доктора теологии. После этого, в конце XIX века он отправился в Иерусалим, где начал изучать восточные языки в Библейском школе французских доминиканцев. С 1897 по 1898 год он учился в иезуитском университете а Бейруте, а 1899 год провел в Лондоне, Кембридже и Берлине. С 1902 по 1909 год он был профессором Ветхозаветных исследований Библии в Университете Оломоуца.
С 1909 года Мусил был профессором библейских наук и арабских языков на теологическом факультете Венского университета - на этом посту он познакомился со многими из Габсбургов и стал заметной фигурой при дворе. В 1912 году он отправился в путешествие на восток с братом Карла (будущего императора Австро-Венгрии) и его женой Цитой.
Вообще, Музиль практически без остановок ездил на Ближний восток, совершив множество исследовательских поездок по Аравии и Святой Земле . Его картографическая книга "Аравия Петреа", с 1907 года, была первым научным описанием района к востоку от Иордана на основе. В нем содержалась инвентаризация древних набатейских древностей, включая руины Петры . Также важным было открытие замков Омейядов или пустынь к востоку от Аммана. Музилю доверяли бедуины и он даже был принят в одно из племен как шейх Муса (впрочем, не все с Музилем было так благостно - когда он обнаружил омейядскую фреску "Изображение шести королей", то попытался ее утащить с собой, но в итоге только безнадежно повредил).
Именно Музиль был противником Лоуренса с турецкой стороны - его отправил на Ближний Восток Франц-Иосиф, чтобы Музиль противостоял британскому влиянию в регионе и вообще выступал посредником между интересами Австро-Венгрии и Османской империи. И надо сказать, что Музиль добился успеха - арабские племена подняли восстание только тогда, когда это уже не могло оказать решающего влияния на успех или не успех войны (хотя на Османской империи это сказалось трагическим образом). В 1917 году Музиль путешествовал по Ближнему Востоку вместе с эрцгерцогом Хубертом Сальватором Австрийским, а за год до того, по всей видимости, имел отношение к попытке сепаратных переговоров Австро-Венгрии с Британией.
После войны Музиль перебрался в Прагу, где продолжил преподавать арабский язык. Между 1923 и 1928 годами он несколько раз ездил в Соединенные Штаты содействовать публикации своих произведений на английском языке. В отличие от своего коллеги Лоуренса, Музиль не стал легендой после окончания Первой мировой войны. Во время войны его дипломатическая работа со стороны Оттоманской империи была не менее успешной, чем у Лоуренса, но она не так впечатляла, как поднятое Лоуренсом арабское восстание. Да и фильмов про проигравших не снимают, легенд не пишут... Музиль скончался в 1944 году в Богемии из-за застарелой болезни легких.
Про Лоуренса Аравийского так или иначе знают все - кто-то читал, кто-то смотрел фильм, кто-то просто знает, что вот был у англичан такой персонаж, поднимавший арабские племена на восстания. Во многом, это заслуга великого фильма, а также того факта, что англичане выиграли войну - и о победителях многим читать интереснее, чем у проигравших. Поэтому не так много людей, знающих, что у Австро-Венгрии был свой собственный покоритель пустынь - чешский теолог и этнограф Алоис Музиль (между прочим - троюродный брат писателя Роберта Музиля, автора "Человека без свойств" - их деды были братьями).
Алоис родился в бедной моравской семье в 1868 году. В 19 лет он поступил в Университет Оломоуца, где изучал католическую теологию. Сан священника он получил 4 года спустя - а еще позже - степень доктора теологии. После этого, в конце XIX века он отправился в Иерусалим, где начал изучать восточные языки в Библейском школе французских доминиканцев. С 1897 по 1898 год он учился в иезуитском университете а Бейруте, а 1899 год провел в Лондоне, Кембридже и Берлине. С 1902 по 1909 год он был профессором Ветхозаветных исследований Библии в Университете Оломоуца.
С 1909 года Мусил был профессором библейских наук и арабских языков на теологическом факультете Венского университета - на этом посту он познакомился со многими из Габсбургов и стал заметной фигурой при дворе. В 1912 году он отправился в путешествие на восток с братом Карла (будущего императора Австро-Венгрии) и его женой Цитой.
Вообще, Музиль практически без остановок ездил на Ближний восток, совершив множество исследовательских поездок по Аравии и Святой Земле . Его картографическая книга "Аравия Петреа", с 1907 года, была первым научным описанием района к востоку от Иордана на основе. В нем содержалась инвентаризация древних набатейских древностей, включая руины Петры . Также важным было открытие замков Омейядов или пустынь к востоку от Аммана. Музилю доверяли бедуины и он даже был принят в одно из племен как шейх Муса (впрочем, не все с Музилем было так благостно - когда он обнаружил омейядскую фреску "Изображение шести королей", то попытался ее утащить с собой, но в итоге только безнадежно повредил).
Именно Музиль был противником Лоуренса с турецкой стороны - его отправил на Ближний Восток Франц-Иосиф, чтобы Музиль противостоял британскому влиянию в регионе и вообще выступал посредником между интересами Австро-Венгрии и Османской империи. И надо сказать, что Музиль добился успеха - арабские племена подняли восстание только тогда, когда это уже не могло оказать решающего влияния на успех или не успех войны (хотя на Османской империи это сказалось трагическим образом). В 1917 году Музиль путешествовал по Ближнему Востоку вместе с эрцгерцогом Хубертом Сальватором Австрийским, а за год до того, по всей видимости, имел отношение к попытке сепаратных переговоров Австро-Венгрии с Британией.
После войны Музиль перебрался в Прагу, где продолжил преподавать арабский язык. Между 1923 и 1928 годами он несколько раз ездил в Соединенные Штаты содействовать публикации своих произведений на английском языке. В отличие от своего коллеги Лоуренса, Музиль не стал легендой после окончания Первой мировой войны. Во время войны его дипломатическая работа со стороны Оттоманской империи была не менее успешной, чем у Лоуренса, но она не так впечатляла, как поднятое Лоуренсом арабское восстание. Да и фильмов про проигравших не снимают, легенд не пишут... Музиль скончался в 1944 году в Богемии из-за застарелой болезни легких.
Про солдата, воевавшего в армиях трех стран и сложившего свою голову во Вьетнаме
В 1919 году в Выборге родился Лаури Тёрни. Там он вырос, там и окончил реальное училище, после чего в 19 лет записался в финскую армию. Его часть была расквартирована в Кивиниеми (сейчас - Лосево в Ленинградской области), а в первый бой с советскими войсками Лаури вступил под Рауту (теперь - Сосново в Ленинградской области). Воевал в Зимнюю войну Тёрни достаточно успешно и получил офицерское звание. После войны Тёрни отправился в Вену, где 8 недель проходил обучение в войсках Ваффен-СС.
Принимал Тёрни участие и в советско-финской войне 1941-1944 (которая у финнов носит название "Война-продолжение"). В войну Лаури возглавлял отдельную роту егерей, неофициально носившую его имя. Рота привлекалась к диверсионным рейдам за линией фронта на советской территории. Одни из подчиненных Лаури был будущий финский президент Мауно Койвисто. Эффективность роты Тёрни была настолько высокой, что советская армия объявила награду в 3 миллиона финских марок за его голову. Но не помогло, а карьера Тёрни продолжалась - и за успехи, проявленные в бою он был награжден Крестом Маннергейма.
Когда летом 1944 года Финляндия начала переговоры с Советским Союзом о перемирии и выходе из войны. Советский Союз одним из условий ставил такое - финны должны были добиться вывода немецких войск со своей территории. Финны начали эти переговоры, немцы сказали, что сроки вывода будут определять они и всячески будут сопротивляться любому силовому давлению (которое, в итоге, началось - те события известны как Лапландская война).
Тёрни же не собирался заканчивать воевать. В начале 1945 года он отправился в Германию и записался в добровольческий полк (готовя себя к партизанской войне против СССР, если Финляндия будет к нему присоединена). В итоге он принял участие в войне на стороне немцев, сражаясь против советских войск под Шверином. В конце войны он сдался в плен американским и британским войскам, в июне 1945 года сбежал из лагеря для военнопленных и отправился в Финляндию.
Семьи Тёрни была переселена из Карелии в Финляндию, он успел с ней встретиться прямо перед арестом в Финляндии. Он бежал, был пойман - после этого его судили за государственную измену (воевал в германской армии) - приговорили к шести годам тюрьмы. Он снова бежал и снова был пойман, после чего президент-социалист Паасикиви помиловал его.
Тёрни не собирался оставаться в Финляндии и уехал в Швецию. Оттуда он под видом шведского моряка сел на корабль, направлявшийся в Венесуэлу. Добравшись до Каракаса и встретив там сослуживца по Зимней войне, Тёрни решил направиться в Штаты. Снова шведский корабль, снова поддельное имя - в 1950 году Тёрни спрыгнул в Мексиканском заливе и доплыл до берега США - высадившись в городе Мобил, штат Алабама.
Переехал в Нью-Йорк, а в 1954 году записался в американскую армию. Благодаря помощи финнских американцев он довольно быстро начал служить в Силах специального назначения США, где обучал бойцов ходьбе на лыжах, выживанию, ходьбе по горам и тактике партизанской борьбы. В конце 1950-х был направлен на службу в ФРГ в Бад Тольц (успел еще и коротко захеать в Финляндию, повидать семью).
В 1963 году Тёрни отправился во Вьетнам. За отличия в бою был награжден Пурпурным сердцем и Бронзовой звездой (об атаке, во время которой отличился Терни написана книга "Зеленые береты"). В 1965 году Тёрни руководил тайной операцией, результатом которой должно было стать уничтожение значительных сил Вьетконга. Во время операции, вертолет, на котором летел Тёрни, упал. Останки Тёрни нашли только в 1999 году и похоронили на Арлингтонском кладбище; посмертно он был повышен до майор и награжден Крестом лётных заслуг и орденом "Легион почета".
Конечно же, мимо такой биографии не могла пройти группа Sabaton - про него у них есть песня Soldier of 3 Armies, вот она - https://www.youtube.com/watch?v=Gblr07yKLBQ
В 1919 году в Выборге родился Лаури Тёрни. Там он вырос, там и окончил реальное училище, после чего в 19 лет записался в финскую армию. Его часть была расквартирована в Кивиниеми (сейчас - Лосево в Ленинградской области), а в первый бой с советскими войсками Лаури вступил под Рауту (теперь - Сосново в Ленинградской области). Воевал в Зимнюю войну Тёрни достаточно успешно и получил офицерское звание. После войны Тёрни отправился в Вену, где 8 недель проходил обучение в войсках Ваффен-СС.
Принимал Тёрни участие и в советско-финской войне 1941-1944 (которая у финнов носит название "Война-продолжение"). В войну Лаури возглавлял отдельную роту егерей, неофициально носившую его имя. Рота привлекалась к диверсионным рейдам за линией фронта на советской территории. Одни из подчиненных Лаури был будущий финский президент Мауно Койвисто. Эффективность роты Тёрни была настолько высокой, что советская армия объявила награду в 3 миллиона финских марок за его голову. Но не помогло, а карьера Тёрни продолжалась - и за успехи, проявленные в бою он был награжден Крестом Маннергейма.
Когда летом 1944 года Финляндия начала переговоры с Советским Союзом о перемирии и выходе из войны. Советский Союз одним из условий ставил такое - финны должны были добиться вывода немецких войск со своей территории. Финны начали эти переговоры, немцы сказали, что сроки вывода будут определять они и всячески будут сопротивляться любому силовому давлению (которое, в итоге, началось - те события известны как Лапландская война).
Тёрни же не собирался заканчивать воевать. В начале 1945 года он отправился в Германию и записался в добровольческий полк (готовя себя к партизанской войне против СССР, если Финляндия будет к нему присоединена). В итоге он принял участие в войне на стороне немцев, сражаясь против советских войск под Шверином. В конце войны он сдался в плен американским и британским войскам, в июне 1945 года сбежал из лагеря для военнопленных и отправился в Финляндию.
Семьи Тёрни была переселена из Карелии в Финляндию, он успел с ней встретиться прямо перед арестом в Финляндии. Он бежал, был пойман - после этого его судили за государственную измену (воевал в германской армии) - приговорили к шести годам тюрьмы. Он снова бежал и снова был пойман, после чего президент-социалист Паасикиви помиловал его.
Тёрни не собирался оставаться в Финляндии и уехал в Швецию. Оттуда он под видом шведского моряка сел на корабль, направлявшийся в Венесуэлу. Добравшись до Каракаса и встретив там сослуживца по Зимней войне, Тёрни решил направиться в Штаты. Снова шведский корабль, снова поддельное имя - в 1950 году Тёрни спрыгнул в Мексиканском заливе и доплыл до берега США - высадившись в городе Мобил, штат Алабама.
Переехал в Нью-Йорк, а в 1954 году записался в американскую армию. Благодаря помощи финнских американцев он довольно быстро начал служить в Силах специального назначения США, где обучал бойцов ходьбе на лыжах, выживанию, ходьбе по горам и тактике партизанской борьбы. В конце 1950-х был направлен на службу в ФРГ в Бад Тольц (успел еще и коротко захеать в Финляндию, повидать семью).
В 1963 году Тёрни отправился во Вьетнам. За отличия в бою был награжден Пурпурным сердцем и Бронзовой звездой (об атаке, во время которой отличился Терни написана книга "Зеленые береты"). В 1965 году Тёрни руководил тайной операцией, результатом которой должно было стать уничтожение значительных сил Вьетконга. Во время операции, вертолет, на котором летел Тёрни, упал. Останки Тёрни нашли только в 1999 году и похоронили на Арлингтонском кладбище; посмертно он был повышен до майор и награжден Крестом лётных заслуг и орденом "Легион почета".
Конечно же, мимо такой биографии не могла пройти группа Sabaton - про него у них есть песня Soldier of 3 Armies, вот она - https://www.youtube.com/watch?v=Gblr07yKLBQ
YouTube
Sabaton - Soldier Of 3 Armies
Sabaton - Soldier of 3 Armies
I own nothing, absolutely nothing
All Rights belong to Sabaton and Nuclear Blast Records
Lyrics:
Started out as a reserve
Soon promoted when deserved
And the legend has begun
With a bounty on his head
The red army wants him…
I own nothing, absolutely nothing
All Rights belong to Sabaton and Nuclear Blast Records
Lyrics:
Started out as a reserve
Soon promoted when deserved
And the legend has begun
With a bounty on his head
The red army wants him…
Про Великую Финляндию, обслуживающих власть историков и геополитические аппетиты
"До Второй мировой войны интерес Финляндии к Восточной Карелии был в основном культурным и академическим. Когда Финляндия все сильнее сближалась с Германией после Зимней войны, и когда война с Советским Союзом стала казаться вероятной, карельский вопрос приобрел большое политическое значение. В то же время те этнографические и исторические вопросы, которые были поняты в основном ученым, стали сильно политизироваться. Прежде всего, вопрос заключался в определении новых границ, в том случае если Германии удастся сокрушить Советский Союз.
Уже в 1940 году президент Ристо Рюти инициировал проект, направленный на использование научных аргументов, чтобы объяснить немцам, почему советская Восточная Карелия и Кольский полуостров должны принадлежать именно Финляндии. Ответственность за работу была возложена на географа Вяйне Ауэру и историка Эйно Ютиккале. Исследование было опубликовано в следующем году под названием Finnlands Lebensraum.
Весной 1941 года различные варианты границы были предложены по этнографическим соображениям. Результатом этой работы стал труд Ялкмара Ялккола «Восточный вопрос Финляндии». Согласно его анализу, «несколько этнографических факторов» и поэзия Калевалы, которая первоначально распространилась в Восточную Карелию из Западной Финляндии, указывают на то, что духовное наследие региона «не имеет органической связи со Славянской культурой или мировоззрением». Были представлены не менее четкие предложения о границах, и в то же время предполагалось, что занимаемый район нужно будет очистить от «иностранных русских элементов».
В дополнение к сбору аргументов в пользу Великой Финляндии научные исследования во время войны 1941-1944 годов были мотивированы влиянием большевистской революции в 1917 году на проводимые ранее исследования финно-угорских народов на востоке. Перерыв в несколько десятилетий увеличил академический интерес среди исследователей. Финские ученые 1920-х и 1930-х годов имели все основания подозревать серьезное желание советской стороны лелеять культурное наследие национальных меньшинств.
Финнские сследователи, которым удавалось запланировать проекты на другой стороне восточной границы, были разочарованы, когда их проекты были отменены из-за подозрений с обеих сторон. СССР не желал чтобы финские исследователи бродили по своей западной границе, изучая деревни и дома и беседуя с местными жителями. Эту атмосферу подозрения можно легко почувствовать, прочитав приказ советского Карельского райкома в 1935 году, в котором говорилось о необходимости сжечь кропницы (деревянные гробницы), чтобы шпионы из Финляндии не могли спать в них. Практический опыт национальной политики в эпоху Сталина также неизбежно пробуждал в финнах идею создания какой-то «программы спасения финских родственников», чтобы собрать последние оставшиеся части исчезающей народной культуры - независимо от окончательного результата недавно начатой войны.
В течение лета и осени 1941 года идея Великой Финляндии казалась практически реальностью, поскольку финские войск захватили Олонец и Карелию до реки Свирь и Мааслякского перешейка, а также заняли столицу Восточной Карелии Петрозаводск - в это эе время немцы осаждали Ленинград и шли к Москве. Различные варианты для будущей границы обсуждались между финнами и немцами в полуофициальных беседах. Но оккупированные районы Восточной Карелии не были присоединены к Финляндии; вместо этого финская армия создала военную администрацию Восточной Карелии для их управления.
"До Второй мировой войны интерес Финляндии к Восточной Карелии был в основном культурным и академическим. Когда Финляндия все сильнее сближалась с Германией после Зимней войны, и когда война с Советским Союзом стала казаться вероятной, карельский вопрос приобрел большое политическое значение. В то же время те этнографические и исторические вопросы, которые были поняты в основном ученым, стали сильно политизироваться. Прежде всего, вопрос заключался в определении новых границ, в том случае если Германии удастся сокрушить Советский Союз.
Уже в 1940 году президент Ристо Рюти инициировал проект, направленный на использование научных аргументов, чтобы объяснить немцам, почему советская Восточная Карелия и Кольский полуостров должны принадлежать именно Финляндии. Ответственность за работу была возложена на географа Вяйне Ауэру и историка Эйно Ютиккале. Исследование было опубликовано в следующем году под названием Finnlands Lebensraum.
Весной 1941 года различные варианты границы были предложены по этнографическим соображениям. Результатом этой работы стал труд Ялкмара Ялккола «Восточный вопрос Финляндии». Согласно его анализу, «несколько этнографических факторов» и поэзия Калевалы, которая первоначально распространилась в Восточную Карелию из Западной Финляндии, указывают на то, что духовное наследие региона «не имеет органической связи со Славянской культурой или мировоззрением». Были представлены не менее четкие предложения о границах, и в то же время предполагалось, что занимаемый район нужно будет очистить от «иностранных русских элементов».
В дополнение к сбору аргументов в пользу Великой Финляндии научные исследования во время войны 1941-1944 годов были мотивированы влиянием большевистской революции в 1917 году на проводимые ранее исследования финно-угорских народов на востоке. Перерыв в несколько десятилетий увеличил академический интерес среди исследователей. Финские ученые 1920-х и 1930-х годов имели все основания подозревать серьезное желание советской стороны лелеять культурное наследие национальных меньшинств.
Финнские сследователи, которым удавалось запланировать проекты на другой стороне восточной границы, были разочарованы, когда их проекты были отменены из-за подозрений с обеих сторон. СССР не желал чтобы финские исследователи бродили по своей западной границе, изучая деревни и дома и беседуя с местными жителями. Эту атмосферу подозрения можно легко почувствовать, прочитав приказ советского Карельского райкома в 1935 году, в котором говорилось о необходимости сжечь кропницы (деревянные гробницы), чтобы шпионы из Финляндии не могли спать в них. Практический опыт национальной политики в эпоху Сталина также неизбежно пробуждал в финнах идею создания какой-то «программы спасения финских родственников», чтобы собрать последние оставшиеся части исчезающей народной культуры - независимо от окончательного результата недавно начатой войны.
В течение лета и осени 1941 года идея Великой Финляндии казалась практически реальностью, поскольку финские войск захватили Олонец и Карелию до реки Свирь и Мааслякского перешейка, а также заняли столицу Восточной Карелии Петрозаводск - в это эе время немцы осаждали Ленинград и шли к Москве. Различные варианты для будущей границы обсуждались между финнами и немцами в полуофициальных беседах. Но оккупированные районы Восточной Карелии не были присоединены к Финляндии; вместо этого финская армия создала военную администрацию Восточной Карелии для их управления.