Выглядит это все как-то так.

С этим, наверное, не все согласятся, но хорошее документальное кино может быть гораздо интереснее практически любого художественного. Конечно, тот факт, что жизнь часто бывает сложнее и прекраснее выдумки, сложно назвать новым, но не все еще знают об этом. Во многом, именно поэтому в последнее время чаще смотрю документальное кино, а не художественное. И об одном из этих фильмов я расскажу сегодня.

Он называется «Cartel Land» («Земля картелей») и если бы был такой жанр, как завораживающая безысходность, то его стоило бы отнести именно к нему. Если же попытаться найти соответствие из жанров существующих, то, наверное, я не совру, если скажу, что это вестерн. Пусть реалии 21-го века вас не смущают – вестерн и его герои не сошли со сцены, они все еще тут. Фильм, кстати, номинировался в этом году на Оскар, но победила документалка про Эми Вайнхаус – также очень достойная. Вообще, документальные ленты на Оскаре в последние годы очень хорошие, чего не скажешь о художественных номинациях.

О чем все это? В общем, если упрощать, то о борьбе с мексиканскими наркокартелями. Только это не какое-то занудное процедуральное кино о буднях полицейских, нет. В этом фильме несколько основных героев, но вообще фильм о том, как простые люди собираются и пытаются дать отпор Злу – пусть Злу не абсолютному, но, безусловно, опасному, разъедающему социальную жизнь и надежды на лучшее.

Сами мексиканские наркоторговцы появляются на первых же кадрах. Люди с закрытыми платками лицами. Они сидят в ночи у горящих бочек и рассказывают о том, как они делают и продают наркотики. Чувствуется, что большинство этих людей оказались наркоторговцами не из-за большого желания, но волей обстоятельств и заниматься им кроме этого, в общем-то, нечем. Им бы можно было посочувствовать, но проблема в том, что они творят настолько жуткие вещи, что никакого сострадания не получается. Если вы забьете в гугле запрос «cartel killngs», то вам может стать очень нехорошо. Отрубленные руки, ноги, головы. Тела, истыканные ножами и топорами. Человеческие головы, с которых сняли кожу. Человеческие головы, которые привязаны к живой черепахе. Груды тел, с отрубленными конечностями и изуродованными лицами – чтобы не удалось опознать. Повешенные на мосту люди. Прилюдные казни с отрубанием голова (очень напоминает то, что делают игиловцы, но картели занялись этим раньше). Это ужасно, я поберегу вашу психику, но если вам любопытно, то все это находится буквально на расстоянии одного клика. В общем, наркоторговля стоит на таком кровавом основании, что как-то сложно думать о социальном измерении проблемы и пытаться увидеть в картелевцах людей. Все это какой-то бесконечный День Мертвых и ощущения вызывает тошнотворные.

Но в этом мире не все безнадежно. Картелям противостоят, с ними борются. Но речь пойдет не о государстве, а о людях. Которые устали от Зла, насилующего их жизнь, их детей, их быт – и так не самый счастливый и простой. Здесь появляются наши положительные герои.

Первыми появляются молчаливые американские активисты из Аризоны. Они борются с нелегальными переходами американо-мексиканской границы, за что их клеймит либеральная пресса, называя чуть ли не нацистами. Лидер этих активистов-ополченцев – человек с необычными лицом и заурядным именем Тим Фоли по кличке Nailer. В его голубых глазах видна мрачная железная решимость. Он и его коллеги похожи на таких типичных американских реднеков-южан, с прическами маллет, дурацкими кепками. Они живут в трейлерах, у них все сложно с работой, но в чем они точно уверены, так это в том, что они не хотят видеть на своей земле нелегальных иммигрантов, наркоторговцев и бандитов. Ради этого они берут отгулы на работе, одеваются в камуфляж, надевают бронежилеты, берут оружие – и идут в горы Аризоны. Чтобы отыскать иммигрантов и передать их в руки полиции. Их девиз – «Если не мы, то кто?». Впрочем, общественность все равно изливает на них потоп проклятий и видит в них чуть ли не ку-клус-клановцев.

С другой стороны границы мы видим еще более колоритных людей. В мексиканском штате Мичоакан хозяйствует группировка «Рыцарей тамплиеров» («Los Caballeros Templarios Guardia Michoacana»). Этот картель довольно молодой, он вырос на развалинах самого жестокого картеля Ла Фамилия, который фактически перестал существовать в 2011 году. «Тамплиеры» захватывают города, похищают людей, насилуют женщин, отмывают деньги – и все это помимо наркоторговли. Несмотря на то, что с 2006 года в Мексике идет война с наркотиками (и слово «война» здесь не для красоты ради – это действительно боевые действия, с применением авиации, спецназа и регулярных частей, со множеством убитых и пострадавших), успехи правительства очень относительны. Кроме того, государственный аппарат поражен коррупцией, многие члены правительства прямо связаны с картелями, поэтому борьба эта не очень успешна.

На фоне всех этих проблем появляется настоящий народный герой, который словно сошел в жизнь из фильмов про Мексику и ковбоев. Высокий, усатый, седовласый врач по имени Хосе Мануэл Мирельес Вальверде, владелец ранчо и землевладелец. После того как члены картеля похитили его и затребовали выкуп, а нескольких членов его семьи были убиты, он решил, что не может просто смириться с происходящим. Он хозяин своей земли и решает вести себя как хозяин, а не как трус. Он берет в руки оружие, собирает друзей и основывает движение Autodefensas – парамилитарное движение самозащиты. Хосе носит черную широкополую шляпу и ездит по городам своего штата. Приехав в новый город, он созывает людей на главную площадь города и рассказывает им кто он такой и зачем он здесь. Он театрально размахивает своей шляпой, он говорит о справедливости и борьбе, он созывает под свои знамена – и люди идут к нему, хотя понимают, что это очень опасно. Движение ищет и задерживает членов картеля, иногда и убивает, а официальные мексиканские власти тихо стоят в стороне и пока что особо не вмешиваются.

Если бы перед нами был художественный фильм, то все линии бы вели к хэппи-энду, в котором народный герой, пройдя через трудности, становится сильнее, побеждает наркокартели и уходит в закат в своей черной широкополой шляпе. Но перед нами не выдумка. А в жизни хэппи-энды случаются не очень часто.

У движения самозащиты начинаются проблемы. Сначала удар наносит правительство – оно заявляет, что будет бороться со всеми вооруженными группировками на территории штата, вне зависимости от того, являются ли они объединениями наркоторговцев или борцов с ними. Президент Мексики выступает и требует поставить все движения самообороны под контроль государства. С другой стороны, назревают проблемы и в самом движении. Оно стало слишком большим, оно захватило слишком много городов – и в него неизбежно стали проникать члены наркокартелей. Они прикрываются движением для того, чтобы заниматься тем же, чем занимались всегда – похищают и убивают людей, продают и употребляют наркотики. В движении назревает кризис. Но Хосе – не тот человек, который захочет под кого-то прогибаться. Но в этот момент совершается покушение, и он в тяжелом состоянии попадает в больницу, где впадает в кому.

Пока врачи спасают его жизнь, движение оказывается захвачено его ближайшим сподвижником по имени Эстанислао Бертран по кличке «Папа Смурф» (и он действительно похож на Смурфа). Бертран тут же сдает движение под контроль правительства – теперь это официальное движение, с единообразной униформой, зарплатой и прочими атрибутами государственного парамилитарного объединения. А Хосе обвиняют во всех прошлых недостатках движения, заявляют, что он и сам связан с картелями и смещают с поста руководителя.

Когда Хосе поправляется и выходит из больницы, то оказывается у разбитого корыта. У него нет ничего, его имя пытаются смешать с грязью. А еще у него парализована левая половина лица. Все это нисколько его не смущает. Его отец обнимает обнимает сына и просит прекратить заниматься такими опасными вещами. Но Хосе не хочет сдаваться и пытается начать все с начала. Вообще, в этот момент он немного идет вразнос, бросает свою семью и находит себе новую пассию. Пытается начать новое движение. Записывает видео, где обвиняет бывших соратников в предательстве. Это все почти не приносит результата. В итоге, в 2014 году его арестовывают, обвиняя в нарушении закона об оружии. Он, кстати, до сих пор сидит в тюрьме, несмотря на то, что в начале этого года все-таки извинился перед правительством, признал свою вину и добился снятия обвинений. Но из тюрьмы его так пока и не выпустили.

У американских ополченцев тоже проблемы, хотя и не такого масштаба. Их продолжают полоскать в прессе, называть нацистами и фашистами и вообще врагами рода человеческого. Все это их заботит очень мало и они продолжают заниматься отловом нелегальных мигрантов и небольшими перестрелками с членами наркокартелей, пересекающих границу.

Единственные персонажи, у которых все более-менее хорошо – это члены картелей. Да, их убивают и отлавливают, но они как гидра – там, где отрубается одна голова, сразу же вырастает две новых и пока что не видно ни конца, ни краю этой борьбе. Они продолжают производить наркотики, насиловать население Мексики, бороться с правительством и доставлять проблемы населению приграничных американских штатов.

Можно было бы счесть, что это кино не дает никакой надежды, ведь битва с наркокартелями не оказалась выигранной, а затеянное активистом-идеалистом движение оказалось разрушенным благодаря предательству сподвижников и хитрости противников. Но мне кажется, что главное достоинство этого фильма в том, что он показывает тот путь, по которому нужно идти, чтобы добиться победы. Те персонажи этого фильма, которые выступают против бандитов, очень похожи. Их объединяет не биография, не внешняя схожесть или отвага (хотя и это все присутствует). Главное заключается в том, что они ощущают себя хозяевами своей земли и своей судьбы. Они могут понимать, что выступают не с позиции силы, осознавать, что их враги сильнее и искушеннее, чем они сами. Но они знают, что они вправе взять винтовку и пойти бороться с захватчиками и паразитами, что пытаются захватить их дом. Им, в общем-то, плевать на то, что будут говорить о них другие люди, как на это отреагируют политики и журналисты в далекой столице. Они ни минуты не сомневаются в том, что их действия справедливы, а за их убеждениями стоит Правда.

Да, они могут проигрывать, могут оказаться преданными. Но это никак не повлияет на суть их борьбы, на то, что их дело правое. И поэтому они победят. Пусть не сейчас, пусть не сразу.

Но обязательно победят.

Насколько скучны и неинтересны чаще всего бывают художественные байопики (все вторично, топорно и упрощенно, да и вообще "нэ так все это было, савсэм нэ так"), настолько же увлекательными в большинстве случаев становятся документальные фильмы биографии. Понятно, что бывают унылые провалы - чаще всего в жанре вроде того, что тут про Хомского наснимали (не люблю политические взгляды Хомского, а презентация не очень интересных политических взглядов - довольно унылое зрелище). Но это скорее исключени из правил.

Вот и в этом же жанре отличная лента, которая в этом году выиграла документальный Оскар - это "Эми" Азифа Кападиа (до этого снял не менее прекрасную картину "Сенна" про бразильского гонщика Формулы-1). Фильм вышел очень хорошим и я всем его всячески рекомендую.

Мне кажется, что когда снимаешь чью-то биографию, самое важное - это не столько факты и всякая архивная съемка (хотя без них никуда, это "мясо" фильма), сколько суметь показать самую суть человека, его душу, его ориентиры и вообще дать глубину. Если этого нет, то фильм превращается просто в заунывный пересказ фактов. А если есть, то фильм оживает.

Отдельно оговорюсь - я очень люблю Эми Вайнхаус, мне кажется, что это одна из лучших джазовых певиц в истории. Мне нравится, что она, будучи, в общем-то молодой девочкой, пела как старая толстая негритянка, познавшая жизнь и видавшая виды. У нее очень зрелые тексты и взрослые мысли, у нее прекрасные аранжировки, у Вайнхаус был отличный голос. Кроме того, она была очень притягательной девушкой, несмотря на воронье гнездо на голове, кучу наколок и цыганистый стиль макияжа. Все равно в ней была искра и сексуальности, и обаятельности. А самое крутое, конечно, что она уже с очень молодого возраста было совершенно сформировавшися артистом, которому не надо было специально ничего придумывать, все уже было - голос, подача, стиль, лирический герой...

В предыдущем абзаце неслучайно возникло слово "девочка". Потому что несмотря ни на что, девочкой она оставалась до самого конца. С девочковыми страданиями, грустью и депрессией. Рисовала сердечки на полях тетрадок, писала аккуратным ученическим почерком, а главное - была совсем не самостоятельной. Все время искала "папу", потому что настоящий папа ушел из семьи, попросту бросил ее. А как только Эми стала известной тут же прибежал обратно, очевидно, что в расчете на деньги и популярность. Эми с открытым и восторженно смотрела на своего молодого человека, который то бросал ее ради другой, то изменял, а в итоге вообще посадил ее на героин и кокаин. А затем сел в тюрьму. После чего развелся с ней.

Вообще, самое ужасное в этом фильме и от чего по-настоящему хотелось плакать, это то, насколько гнилые люди окружили ее вскоре после успеха. Мерзкий молодой человек Блэйк Филдер (ставший потом мужем), который обычный надутый тусовщик с накокаиненным носом, живущий за ее счет. Мерзкий папаша, который только подсчитывал деньги и плевать хотел на дочь; в фильме есть показательный эпизод на эту тему - Эми лечится от зависимости, уезжает на Сент Люсию - чтобы отдохнуть от давления журналистов, избавиться от стресса, ну и вообще – чтобы не сорваться и не сесть опять на наркоту. И очень хочет, чтобы к ней приехал папа. Что делает папа? Он приезжает с огромной съемочной группой, потому что у него контракт с каналом на съемки шоу «Эми Вайнхаус – моя дочь».

И вот так все время. Апогей наступает, когда подробно показывают хронику издевательств над Вайнхаус в последние годы ее жизни. Когда все журналисты только и искали, как бы ее подловить и обгадить. А она, будучи очень нервной и взбалмошной впадала от этого в депрессию. И ни одна сволочь не захотела ей помочь. Даже родной папаша в какой-то момент, когда обсуждался вопрос о том, не лечь ли ей в госпиталь на реабилитацию, сказал, что нет, нельзя, у нас же тур. Собственно, тут родилась песня Rehab, в которой как раз и пелось:

They tried to make me go to rehab
I said, no, no, no
Yes, I been black
But when I come back, you'll know, know, know
I ain't got the time
And if my daddy thinks I'm fine
He's tried to make me go to rehab
I won't go, go, go

В общем, это чудовищно. И за этой траекторией падения смотреть было очень и очень больно. Так не должно быть. В этом плане, история Эми напоминает другую диву, к которой по скотски относились окружающие – Мерилин Монро. Над которой издевались за ее «блондинковость», за несерьезность ролей, за внешний вид. А она искала человека, который был бы сильнее, чем она (что опять же перекликается с историей Эми и песней «Stronger than me»). Закончилось у нее также драматично.

Мне было очень грустно. Вайнхаус, конечно, дала старт целой волне новых исполнителей, перезапустила джаз в современных условиях, а на ее плечах выросли такие гиганты как Адель и Даффи. Но саму ее мир шоу-бизнеса изнасиловал, пережевал и выплюнул – без какого-то сожаления. Самое приятное, что в этом фильме было – это кадры молодой свежей девочки Эми Вайнхаус, которая поет по небольшим клубам, снимает квартирку в Лондоне и еще не знает того, какой ужас у нее впереди. Светлые и очень добрые глаза, которые еще не потухли.

А нам остались только ее песни и клипы, два альбома (всего два альбома) и воспоминания. Надеюсь, что где-то там, по ту сторону гробовой доски, она встретилась с джазовыми дивами прошлого и у них там прекрасный бэнд. И все хорошо.

Все, наверное, знают про теорию 10000 часов. Про то, что если постоянно развивать какой-то навык на протяжении этого времени (в чистых дня – это примерно полтора года, в реальности срок может разниться), то можно достигнуть высот мастерства и профессионализма в этом деле. Теорию нам эту подарил колумнист Forbes Малкольм Гладуэлл, многие подвергают теорию критике, но в массовом сознании она вроде закрепилась.

Насчет критики я ничего не скажу, но вообще довольно очевидно, что если на протяжении долгих лет развивать какой-то талант, пусть и не очень большой, то ты научишься делать это лучше многих. Более того, документальный фильм «Jiro Dreams of Sushi» («Мечты Дзиро о суши») даже приводит пример живого человека, который всю жизнь развивал свой талант – и стал практически лучшим мастером в мире.

Главный герой этого фильма – Дзиро Сукиябаши. Человек всю свою жизнь делал суши, начав в очень юном возрасте (бедная семья, денег не было), сейчас ему уже очень много лет, – то ли немного за 80, то ли уже под 90, – и он владелец одного из лучших ресторанов в мире (три звезды Мишлен – это значит, что ресторан стоит того, чтобы ради него отправиться в Токио). При этом сам ресторан очень и очень маленький, мест на 10, и совершенно не производит впечатления какого-то невероятного люкса. В общем, как в фильмах о Китае и Японии – в маленьком невзрачном месте сидит какой-то незаметный старичок, который на самом деле является главным мастером, знатоком и мудрецом.

Бронировать места в ресторане надо месяца за два, цены стартуют от 300-400 долларов. При этом в самом ресторане не подают ничего кроме суши – нет ни напитков, ни роллов, ни лапши, ни супов… Все это объясняется просто – Дзиро совершенствовал свои таланты только в области суши, за всем остальным – идите в другое место. Зато суши здесь такие, что сюда приходят главы государств, правительств, звезды, бизнесмены (несколько лет назад и вовсе пришел Обама вместе с премьер-министром Японии). Сам Дзиро, равно как и те, кому довелось вкушать у него суши, говорят, что каждая трапеза длится минут 20 и похожа на симфонию вкуса – подача идет волнообразно, то предлагая более тонкие вкусы, то более резкие, чередуя разные ароматы, разные сорта рыбы. В общем, поэзия.

Поставщики продуктов у Дзиро соответствующие. Раньше шеф-повар сам ежедневно отправлялся на рынок, но теперь он уже не в том возрасте, поэтому вместо него этим занимается его старший сын. Продавцы на рынке знают, что он отбирает для ресторана Дзиро, поэтому подбирают соответствующий товар. Поставщик трески каждое утро ходит отбирать правильную треску – нюхает, щупает, обмеряет линейкой, разочарованно цокает: совсем не та стала треска, вот раньше, в былые времена, треска была замечательная.

На экране появляется огромная креветка. «Эта креветка достойна Дзиро», - говорит поставщик креветок, - «Каждый день я смотрю на улов креветок и думаю – достойна она ресторана Дзиро или нет». Поставщик риса рассказывает, что с ним связывались повара из отеля Radisson и попросили продать партию риса. Он отказал, заявив, что не будет продавать свой рис тем, кто не умеет готовить. «Мой рис надо уметь готовить. Дзиро умеет. А они нет», - гордо сообщает старичок.

У Дзиро два сына. Старший (уже полысевший и постаревший) работает в ресторане у отца, готовясь в один день возглавить его. Он замещает Дзиро в те дни, когда ему нездоровится или он занят, помогает обучать молодых поваров, будущих сушефов. Второй сын тоже работал у отца, но теперь открыл свой ресторан – на наследство он претендовать не может, потому что он младший сын. Дзиро планомерно готовит своего преемника, но сыновья признают, что работать под его руководством непросто. О своей будущей смерти Дзиро говорит совершенно спокойно.

Дзиро – настоящий трудоголик, он с трудом выдерживает выходные, потому что ему хочется поскорее снова отправиться на работу. И такого же отношения к труду он требует от своих подчиненных. Режиссер общается с учениками повара. Один из них вспоминает, как Дзиро заставлял его на протяжении нескольких лет делать омлет. И каждый раз говорил, что омлет недостаточно хорошо. Лишь спустя годы ученик смог удовлетворить своего учителя и приготовить омлет, который тот счел «неплохим». Другой ученик рассказал о том, как в ресторане Дзиро готовят осьминога: его нельзя варить сразу же, необходимо сначала на протяжении 45 минут массировать осьминога, только так он достигает необходимой кондиции.

Вообще, сам Дзиро считает, что обучение должно занимать от 10 до 20 лет, а совершенствование таланта не может останавливаться никогда. Дзиро постоянно уделяет внимание мелким деталям, которые только кажутся незначимыми – обращает внимание на то, кто из гостей левша, а кто правша, следит за тем, как расставлены стулья, как одеты посетители. Он понимает, что в нынешние времена такое отношение к делу редко встретишь, но, по всей видимости, это его мало волнует. Повара, прошедшие школу Дзиро высоко ценятся хозяевами других ресторанов, у них нет никаких проблем с тем, чтобы найти себе работу. Но достигнуть такого статуса очень и очень непросто и многие уходят, не проработав даже нескольких недель.

Больше всего в Дзиро меня восхитила его нескончаемая тяга к перфекционизму. Он занимается этим делом больше 60 лет, но считает, что его мастерство еще до сих пор не стало совершенным. Да и не станет никогда. Но все равно, он каждый день просыпается, отправляется на работу и стремится сделать суши еще немного лучше, чем вчера. Он довольно закрытый и не очень общительный человек; совершенно непонятно, есть ли у него вообще жизнь за пределами работы. Нам, конечно, показываются, как Дзиро отправляется на встречу со своими бывшими одноклассниками, но видно, что он все равно немного отстранен от окружающих его людей и мыслями находится не с ними.

Эта прекрасная лента отлично иллюстрирует многие наши представления о таланте и о мастерстве. Профессионализм здесь предстает результатом многолетнего адского труда и самосовершенствования. Мы видим, что даже такой человек может сомневаться по поводу своего мастерства – Дзиро ищет в глазах посетителей ответ на свой невысказанный вопрос: стало ли блюдо лучше? Нужно ли что-то изменить?

И, конечно, талант здесь предстает как вещь очень индивидуальная, которую сложно поставить на поток. Результат труда Дзиро невозможно поставить на поток – просто потому что второго такого Дзиро просто нет.

Наверное, для эпохи усиливающейся автоматизации производства всего на свете такой подход выглядит невероятно устаревшим. Но фильм дает надежду, что несмотря ни на что истинный талант и мастерство будут ценимы людьми.

Дзиро мечтает о суши. А мы мечтаем о том, чтобы хотя немного стать на него похожими.

Пока я нахожусь в личной беготне и не успеваю писать, так что сегодня гостевой текст. Точнее, семейный текст - эту рецензию написала моя мама примерно год назад, но фильм мы с ней смотрели вместе и я со всем согласен. о фильме, почему-то, очень мало кто знает, это жутко обидно

В апреле 1945 года британские войска освободили конценттрационный лагерь Берген-Бельзен, недалеко от немецкого города Берген. Чистые немецкие улочки, играющие на улицах дети, ухоженные фермы с чистыми коровами, уютные садики. И откуда-то доносится страшная вонь.
Источник вони был обнаружен за колючей проволокой. 30 000 трупов женщин, детей, мужчин, стариков было свалено на землю. Оставшиеся живые были в состоянии крайнего истощения. Более того, в лагере оказалось на месте все руководство вместе с начальником лагеря, и все работники, члены СС, среди которых было много женщин.
Британские военные начали очистку территории лагеря от трупов, причем к этой работе они привлекли всех бывших работников лагеря. Кроме того, из ближайших уютных городков привезли немцев – семьями, бургомистров, политиков, известных людей, священников и т.д. – чтобы они видели, рядом с ЧЕМ они жили. Все это снимали на камеру британские военные операторы. Снимали очень подробно, длинными и крупными планами – чтобы в кадр попали и мертвые, и территория, и «гости», и страшная работа, которую пришлось выполнять.
Узнав об этой страшной находке, из Англии прилетел режиссер (и, кстати, медиа-магнат, друг Хичкока и продюсер двух его картин) Сидни Бернштейн с целью снять документальный фильм про немецкие концентрационные лагеря. Для своего фильма он использовал не только кадры, снятые его земляками в Берген-Бальзене. Русские операторы, которые снимали освобождение Освенцима и Майданека, американские, запечатлевшие освобождение лагерей Дахау и Бухенвальда, также присылали отснятый материал. Фильм должен был называться «Концентрационные лагеря Германии», Бернштейн пригласил Хичкока для того, чтобы тот помог с монтажом и общей идеей (материалов было очень много, но требовалась рука мастера для того, чтобы создать из огромного количества хроники единое произведение), и тот прилетел из Америки, и сделал все, что от него ожидали. Был готов сценарий, монтажный план, и т.д. Часть кадорв из этой хроники были показаны в Британии, и Черчилль (тогда еще премьер-министр) выступил с речью по-поводу этих страшных кадров. Летом, когда работа над фильмом была в полном разгаре, американская сторона стала торопить, и в итоге выпустила на основе этого же материала свой фильм (снял его, кстати, великий режиссер Билли Уайлдер – «Некоторые любят погорячее», «Бульвар Сансет»,»Квартира», «Зуд седьмого годы», «Сабрина»,»Квартира» и т.д.). назывался он «Фабрики смерти», и был типичным американским продуктом – с простыми выводами – немцы гады, виноваты во всем.
Британский фильм должен был стать более глубоким – он должен был не только и не столько обвинить немцев в этих преступлениях, но и заставить задуматься о том, как это могло произойти – вот страна говорит о том, что она должна встать с колен, снова стать великой, снова вспомнить о самоуважении, о победах, а потом начинаются поиски врагов, разговоры об исключительности одного народа, и как это все заканчивается тридцатитысячной горой трупов только в одном лагере, опытами доктора Менгеле, печами, газовыми камерами – смертью, смертью, смертью. Его фильм должен был заставить задуматься о том, что скатиться в подобное может любой народ, и стать жертвой бесчеловечных преступлений тоже может стать любой человек – как вы и я.
К осени 1945 года политическая ситуация поменялась. Во-первых, американцы и англичане столкнулись с тем, что многие выжившие узники лагерей не хотели оставаться в Германии или Польше, а хотели отправиться в США , КАНАду и Великобританию. Однако, руководству этих стран совсем не нужны были тысячи больных и нищих людей без гражданства, а демонстрация такого фильма, несомненно, вызвала бы сочувствие у людей и желание им помочь. А во-вторых, американцам и англичанам было необходимо, чтобы немцы были дружелюбнее и готовы были к сотрудничеству (в том числе и в предполагаемой оппозиции СССР), а этот фильм, конечно, дружелюбию бы не способствовал, особенно на фоне и так насаждаемого комплекса вины немцев.

Поэтому фильм (а это был официальный государственный фильм Британии) было решено отправить на полку. Он так и не был закончен, все его материалы, включая сценарий и монатжный план, уже смонтированные материалы и т.д.) были описаны, опечатаны и отправлены в хранилище.
Часть материалов была использована как свидетельство на Нюрнбергском процессе.
В 2014 году Андре Сингер сделал документальный фильм И опустится ночь / Night will fall, в котором рассказал об истории создания этого документального фильма, используя отснятые кадры. В нем есть и интервью узников этих лагерей, которые чудом выжили (в том числе и две сестры-близняшки, которые попали к доктору Менгеле в Освенциме, который очень любил именно близнецов для своих опытов), а также интервью с операторами – английскими, американскими и русскими, которые непосредственно проводили съемки. Интервью записывались в 1984 году, это уже были довольно пожилые люди – и все они, все, эти взрослые мужчины, прошедшие через войну, все они плакали, рассказывая про то, ЧТО они увидели, когда вошли в Майданек, Освенцим, Дахау, Берген-Бельзен, Бухенвальд. Прошло 40 лет, а они не могли сдержать слез, вспоминая горы (там действительно были горы) наваленных друг на друга мертвых тел, мертвых людей, огромные ангары с тюками, в которых с немецкой методичностью были сложены женские волосы, вырванные зубы, детские ботиночки, очки (горы очков), кости, пепел от сожженных тел… и баллоны с газом Циклон-В. Тем самым газом.
Это очень тяжелые и страшные кадры. И их снимали специально так, чтобы потом никто никто не мог сказать, что они были сфальсифицированы, для этого снимали длинными кадрами, общими планами, чтобы в кадры попали известные люди, чтобы потом никто не мог сказать, что этого не было.
Сотрудники британского Imperial War Museum, воспользовавшись сценарием и монтажными планами, а также уже смонтированными частями, доделали фильм Бернстайна –Хичкока, и он теперь жемонстрируется в британии, например вот завтра его будут показывать в Лондоне, в гете-институте. Стоимость три фунта, студентам бесплатно. В семь вечера. Лондонцы, сходите.
Фильм И опустится ночь / Night will fall есть на рутрекере.
Вот такой фильм мы посмотрели сегодня с сыном в кинотеатре отеля Англетер, сияющей сдержанной чистой роскошью.
И любой, кто пытается сейчас сказать, что Гитлер, конечно, иногда перегибал палку, но у него были и положительные стороны, например, автобаны и фольксваген, любой, кто начинает говорить, что разговоры про концлагеря слишком раздуты, любой, кто допускает мысль о том, что у нацистов была такая дивная элегантная форма, и что если сейчас начать говорить о том, кто если не гитлер или еще кто приведет их к победе над многочисленными врагами – пусть пойдет и посмотрит фильм И опустится ночь / Night will fall или же вот фильм «Исследование германских концертрационных лагерей» Сидни Бернстайна.
P.S. А потом я сидела в лютеранской церкви Св. Екатерины и слушала прелюдии к хоралам Баха, и никак не могла отогнать от себя мысль про то, как эти немцы слушали его в своих чистых католических и лютеранских церквях, и в душе их тоже поднималось что-то вот такое прекрасное и горькое, они пели эти хоралы, губы их складывались в Herr Crist! Der ein’ge Gottessohn, а потом шли на работу. На свою блядскую дьявольскую работу в концлагерь.

Не скажу, что когда-нибудь пристально следил за модой, но об истории моды как явления узнавать новое интересно, хотя бы исключительно с культурологической точки зрения. Интересно наблюдать за тем, как люди создают огромный пласт жизни из ничего и пытаться понять, какие причины за этим стоит.

Некоторые любят воспринимать моду исключительно в виде прохода моделей по подиуму, одетых в странноватые, но занятные концепт-платья. Некоторые, но не все. И фильм «Dior and I» сделан как раз для таких людей, потому что он повествует о бэкстейдже производства коллекции для нового сезона в одном из самых известных модных домов мира – Christian Dior. Этот документальный фильм хорош тем, что показывает сколько адского труда и всяческого безумия таится за кулисами красивого модного показа (а если посмотреть шире – то и просто любого крупного проекта).

В 2011 году пьяный Джон Гальяно, креативный директор дома Dior, сидел в парижском ресторане и в какой-то момент из него посыпались антисемитские высказывания. Ролики с Гальяно появились на ютубе, разразился гигантский скандал, показ новой коллекции прошел уже без Гальяно – модельер был уволен. Он занимал свой пост уже 15 лет, но увольнение было незапланированным и перед руководителями компании встал вопрос о том, кому же доверить пост главного креативщика Dior.

Выбор пал на относительно неожиданную кандидатуру – бельгийского дизайнера Рафа Симонса. Неожиданную по той причине, что Симонс всегда славился своим минимализмом, что шло вразрез с тем образом Диор, который создавал Гальяно. Потому что Симонс до этого не занимался высокой модой, выпуская вещи для прет-а-порте. Наконец, потому что Симонс в основном занимался дизайном мужской моды, а его позвали делать именно женскую коллекцию.

Сама компания объясняла это возвращением к истокам, к самому Кристиану Диору. Как бы там ни было, перед Симонсом стояла непростая задача – за три месяца встроиться в новую компанию (одну из самых известных в мире), подружиться с коллегами, придумать, разработать и подготовить новую коллекцию и, наконец, презентовать ее на показе в июле (Симонс был назначен в середине апреля 2012 года). Обычно же у дизайнера было 8 месяцев, а не недель на создание коллекции, так что у Симонса с самого начала – полный аврал по всем фронтам.

Весь дальнейший фильм показывает захватывающий путь от концепции к реальному результату. В первый же день Раф пошел знакомиться с швеями, закройщицами, портными и всеми остальными сотрудниками Диор. И понятно почему – эти люди работают там десятилетиями, вручную изготавливая все, что выпускает на показы компания (а также работая для частных заказчиков) и если с ними не подружиться, то ничего не выйдет. Эти люди становятся главными героями ленты, а после заключительных кадров ты понимаешь, почему они, на самом деле, являются главными людьми этой компании. Без них, без их таланта и мастерства, без огромного опыта – ничего бы не получилось.

Симонс – большой ценитель современного искусства. Он часто ходит в центр Помпиду до работы, не пропускает выставки. Вдохновление приходит именно оттуда – Раф решает отталкиваться для своей коллекции от работ американского художника Стерлинга Руби. Ему понадобятся новые ткани, новые цвета, но главное, что найден ориентир, а значит уже есть с чем работать. Закрутились колеса, началась беготня, нервные звонки поставщиков тканей, аксессуаров. Симонс ставит трудные задачи – ему нужно чтобы ткани новых расцветок были сделаны максимально быстро, а поставщиков такого качества можно пересчитать по пальцам одной руки и заказы у них расписаны на месяцы вперед. Раф нервничает, помощник по мере сил его успокаивает. Единственные спокойные и невозмутимые люди в компании – сотрудники ателье. Шьют, кроят, пришивают – без каких-то нервов и истерик.

Помимо того, что Раф и так находится в непростых условиях цейтгейста, жизнь подкидывает ему дополнительные препятствия. Например, он приходит на работу и узнает, что руководительницы ателье нет на работе. «Как так, почему?» - восклицает бельгиец. Ему объясняют, что она улетела на примерку к очень важной клиентке в Нью-Йорк, которая каждый сезон покупает одежды полмиллиона евро. Симонс хватается за голову – он не понимает, как может быть что-то важнее, чем показ, пусть даже это супервыгодная клиентка. Но в истерику не впадает, работает с теми кто есть: раскладывает перед работниками ателье эскизы и дает возможность всем выбрать понравившийся – ему кажется, что если человеку нравится то, над чем он работает, то результат будет лучше.

За кадром нам читают отрывки из мемуаров Кристиана Диора – их перечитывает Раф и находит ужасно много общего с собой и своим взглядом на моду. Вообще, об основателе модного дома все хорошо помнят – охранники полушутя рассказывают, что призрак Кристиана Диора до сих пор бродит по зданию. В какой-то момент Раф едет посмотреть на особняк Диора в Нормандии. Сидя в саду выкрашенного в розовый цвет особняка, Раф восхищается цветами. И, кажется, что здесь на него снова снисходит озарение.

Дело уже вовсю приближается к показу, но еще не выбрано место для него. Раф и его помощники находят особняк в центре Парижа. Симонс ходит по нему, присматривается – и находит решение. Необходимо украсить все комнаты цветами – от пола до потолка. Причем все комнаты разными цветами. Это влетит в копеечку, да и делать надо быстро, иначе цветы завянут. Все же его точка зрения побеждает.

Перед показом все находятся на грани истерики. Последние стежки накладываются прямо перед выходом. За ночь до этого все сотрудники доделывают работу (такое происходит всегда). Заметили, что одно из платьев, расшитых стеклярусом – не совсем того цвета. Всю ночь сотрудники расшивают стеклярус, потом заново пришивают его на другую ткань. Главный специалист по стежкам колдует над другим платьем.

В день показа Раф, который все время был достаточно спокоен, немного срывается. Он нервничает, сидит на крыше особняка, в котором пройдет показ, пьет водичку и чуть не плачет. Затем снова берет себя в руки и спускается вниз. Куча именитых гостей, вспышки фотоаппаратов. Каждая модель должна выходит в точно определенное время, последним должен выйти сам Раф. Когда доходит очередь до него, он плачет. Но улыбается сквозь слезы. Успех.

Коллекция получилась очень красивой, а идея с цветами оказалась блестящей. Залы действительно прекрасны и это произвело на всех впечатление. Все хотят сфотографироваться с Рафом, обнять его, сказать комплимент. Но вид у него немного отсутствующий и, кажется, что больше всего он рад, что на этот показ пришли его родители.

Помимо того, что фильм прекрасно показывает механизм работы не самого простого организма, а кроме того красиво снят (хотя совершенно не глянцево), он цепляет еще и другим. Он позволяет увидеть, что за любой прекрасной историей стоят тонны человеческого труда, усилий тех самых людей, имен которых мы не знаем, но без которых что-то идеальное и прекрасное не стало бы возможно. И то, что фокус сделан именно на этих людей – прекрасная идея режиссера. Любой дизайнер, любой руководитель, конечно, персонифицирует успех всех участников проекта, ему достаются лавры в случае успеха, и тумаки – при провале. Но он не Господь Бог, а, в лучшем случае, капитан корабля. И если нет взаимодействия, то сколь ни прекрасны были бы идеи, корабль до порта не дойдет.

За каждым воздушным па балерины – недели и годы репетиций. За каждой коллекции – бесконечные обсуждения, миллионы стежков, бессонные ночи. За каждой идеальной хирургической операцией и безупречной анестезии – труд, труд, труд, годы учебы и бездны опыта. Все это спресовывается в тот единственный и крайне непродолжительный момент, после которого все, что нам остается сказать это: «Ах, он с такой легкостью сделал это!»

Кому-то в жизни везет, кому-то не очень. Это неизбежно и с этим надо просто смириться. А еще бывает так, что удача проходит совсем рядом с тобой; так близко, что ты можешь ощутить ее легкое дуновение – но стоит потянуться к ней, как она ускользает.

О таких досадных вещах я задумывался пока смотрел малоизвестный документальный фильм «Rock’n’Roll London», снятый Артом Вудом и представляющий часовой рассказ о местах боевой славы лондонских рокеров 1960-х. И это тот случай, когда человек, снимавший фильм, не менее интересен, чем предмет его рассказа.

Арт Вуд, как вы, может быть, знаете или догадываетесь – это брат знаменитого гитариста Rolling Stones Ронни Вуда. Причем старший. И совсем не такой известный. Хотя начинал он раньше, у него была своя группа – и Ронни Вуд даже какое-то время играл вместе с ним, - и все вроде шло довольно неплохо. Но звездой он не стал – в какой-то момент группа развалилась, а брат ушел играть сначала с Родом Стюартом в Faces, а еще позже он присоединился к роллингам. На этом месте карьера Ронни Вуда поперла в гору, а Арт продолжал прозябать где-то там, вместе с небольшими независимыми лейблами, играть в маленьких клубах. Потом он и вовсе это забросил и стал вместе с еще одним младшим братом Тедом заниматься графическим дизайном. Большого успеха в его жизни не произошло. А в 2005 году он умер от рака.

Я так подробно рассказываю об этих коллизиях по той причине, что это очень важно для понимания этого фильма. Несмотря на то, что прошло уже почти полвека, чувствовалось, что для Арта Вуда это до сих пор актуально, обиды и печали прошлого не забыты. Ему было обидно, до самого конца. Он не мог сдержаться, проходя мимо дома Мика Джаггера, и отметил, что вот, дескать, какие домики себе покупают рок-звезды. «А я ведь был не хуже тебя, ублюдок ты чертов!», - читалось в его тоне, в его мимике, в его взгляде.

Жанр этого фильма, наверное, можно определить как сентиментальное путешествие по собственному прошлому. Арт Вуд бродит по всяким местечкам, где протекала его рокнролльная юность. Вот подвал, здесь капало с потолка и подавали дрянное пиво – здесь мы играли с группой в 1967 году, а очередь на нас стояла аж вон до того угла. А вот на этом островке мы играл концерты по вторникам, и пожилые леди продавали публике билетики.

Арт Вуд перемещается по Лондону, заходит в какие-то уже давно непопулярные клубы и говорит, как дед-сказитель: в 1969 году здесь выступал самый великий джазмен, какого я только встречал. Народу была куча, а когда в какой-то момент отключилось электричество и мы тянули удлинители до соседнего здания. А после концерта я должен был утащить пианино Хэммонд, но перед этим мне подарили барабанные палочки.

И вот такими историями полон весь фильм. Вуд вытаскивает каких-то потертых стариканов, которые жгли в 1960-х, пытались стать звездами, но шоу-бизнес их прожевал и выплюнул, посчитав недостаточно вкусными. Теперь они сидят по небольшим пабам, пьют пиво, вспоминают былые деньки и, в общем, неплохо себя чувствуют. А в общем, на что им жаловаться? Что не стали звездами? Так мало кто стал, зато у них была бурная молодость, небольшая слава, занятие любимым делом, приятная атмосфера. Что уже немало.

При этом чувствуется, что для самому Вуду нынешние времена не кажутся хорошими. Он тоскует по молодости с ностальгией вспоминая как мог спать на улице накрывшись одеялом, как радовался гонорарам в несколько фунтов за целую ночь выступлений, как пьянствовал со знакомыми. Теперь вся контркультура умерла, оделась в корпоративный костюм и зарабатывает миллионы, покупая особняки.

А ведь когда все было иначе, и, что самое интересное, происходило на совершенно небольшом пятачке – так как Вуд постоянно дает привязки по местности, то несложно прикинуть, что все основные события в Лондоне 1960-х происходили рядом. Вот тут офис компании Decca, здесь реп-точки, известный музыкальный магазин, самые главные клубы того времени (которые работают до сих пор и управляются уже детьми тех, кто управлял в 1960-х). Становится понятно, насколько узкая и небольшая была та тусовка бурлящего рокнролльного Лондона.

Несмотря на то, что в повествовательном плане фильм не самый богатый, тем не менее он дарит интересное ощущение. Дает возможность посмотреть на уцелевшего и чудом сохранившегося западного шестидесятника – со всеми причудами и идеями, свойственными этому поколению. Я всегда питал сентиментальные чувства к этим людям, мне кажется, что это прекрасное п р о и г р а в ш е е поколение, обаятельные и очень талантливые лузеры. Однажды мне довелось пообщаться вживую с представителем этого поколения, американским инженером Ли Фельзенштейном – между прочим, этот человек сыграл огромную роль в появлении персонального компьютера и разработал один из первых модемов. Так вот вживую это чувствовалось еще сильнее – мечтательность и некое визионерство этого поколения, устремленность в будущее и желание изменить мир вокруг. Хотя Ли было уже за 60 когда я с ним пообщался, в нем чувствовалась какая-то юношеская самоуверенность в себе и в возможностях перемен. И я уверен, что это самая прекрасная черта западных шестидесятников. Которая отлично чувствуется в этой документалке.

Возможно, это не самый информативный фильм о Лондоне 1960-х. Но что в нем точно есть, так это дух того немного сумасшедшего времени. Хотя бы ради этого. Ведь если современная массовая музыка превратилась в мир победившего корпоративного консалтинга, откуда узнать о том, какой она была до этого?