Выше выложил немного фотографий Гагарина - а также фотографии народных празднеств, после его возвращения. С днем космонавтики, с главным нашим праздником!
Так как в ближайшее время, видимо, эре телеграма придет конец (vpn у меня есть, но уверен, что половине пользователей будет лень заморачиваться - опыт рутрекера намекает), мне кажется, что пришло время написать несколько важных вещей:
-Канал я закрывать не буду - и продолжу писать, но подозреваю, что в течение полугода после закрытия телеграм будет как жж в наши дни. Вроде как есть, но вроде и нет.
-Блог в телеграме - не первый мой блог в жизни (я в жж писал с 13 лет, с 2006 года). Но этот, наверное, первый на который я начал получать отклик. Я познакомился с кучей людей, а читательский отклик мотивировал меня продолжать этим заниматься. Это очень приятно и очень здорово.
-Я по образованию политолог, но, наверное, именно поэтому мне ужасно не хотелось чтобы в Stuff and Docs была политика. И я всегда старался этой линии держаться - нет ничего отвратительнее всех этих "сливов-секретов-тайн ап-пиара-телеграмов анонимных силовиков" - от этого меня тянет тошнить. Наверное, потому что история для меня всегда тайна и чудо, а устройство политики (особенно российской) я неплохо представляю и без анонимщиков на зарплате - из-за которых, видимо, теперь телеграм и забанят.
-У меня - лучшие читатели на свете. И я об этом знаю и люблю их - вообще, для меня это всегда было главным: чтобы вам было интересно. Поэтому тут не было рекламы, нативочки и вообще чего-то такого. Все это не для дохода, а для души.
-Напоминаю, что если что - найти Stuff and Docs можно в вконтакте - https://vk.com/docsandstuff
Там пока что пусто, но если таки заблокируют, то начну туда писать - и переносить старые посты отсюда.
-Мне часто до сих пор пишут - почему у вас нет яндекса или чего-то такого, на что можно отправить денежное выражение благодарности. На самом деле все это есть в описании канала- и если вам мой канал хочется поблагодарить, то вы можете закинуть на яндекс-кошеле или paypal. Мне будет приятно, но я вас совершенно не заставляю этим заниматься - писать буду в любом случае.
Яндекс: https://money.yandex.ru/to/410014905443193/500
Paypal: rudinni@gmail.com
Такие дела. Всех люблю. А Stuff and Docs продолжается - еще бодрее и злее!
-Канал я закрывать не буду - и продолжу писать, но подозреваю, что в течение полугода после закрытия телеграм будет как жж в наши дни. Вроде как есть, но вроде и нет.
-Блог в телеграме - не первый мой блог в жизни (я в жж писал с 13 лет, с 2006 года). Но этот, наверное, первый на который я начал получать отклик. Я познакомился с кучей людей, а читательский отклик мотивировал меня продолжать этим заниматься. Это очень приятно и очень здорово.
-Я по образованию политолог, но, наверное, именно поэтому мне ужасно не хотелось чтобы в Stuff and Docs была политика. И я всегда старался этой линии держаться - нет ничего отвратительнее всех этих "сливов-секретов-тайн ап-пиара-телеграмов анонимных силовиков" - от этого меня тянет тошнить. Наверное, потому что история для меня всегда тайна и чудо, а устройство политики (особенно российской) я неплохо представляю и без анонимщиков на зарплате - из-за которых, видимо, теперь телеграм и забанят.
-У меня - лучшие читатели на свете. И я об этом знаю и люблю их - вообще, для меня это всегда было главным: чтобы вам было интересно. Поэтому тут не было рекламы, нативочки и вообще чего-то такого. Все это не для дохода, а для души.
-Напоминаю, что если что - найти Stuff and Docs можно в вконтакте - https://vk.com/docsandstuff
Там пока что пусто, но если таки заблокируют, то начну туда писать - и переносить старые посты отсюда.
-Мне часто до сих пор пишут - почему у вас нет яндекса или чего-то такого, на что можно отправить денежное выражение благодарности. На самом деле все это есть в описании канала- и если вам мой канал хочется поблагодарить, то вы можете закинуть на яндекс-кошеле или paypal. Мне будет приятно, но я вас совершенно не заставляю этим заниматься - писать буду в любом случае.
Яндекс: https://money.yandex.ru/to/410014905443193/500
Paypal: rudinni@gmail.com
Такие дела. Всех люблю. А Stuff and Docs продолжается - еще бодрее и злее!
ЕГОР СЕННИКОВ pinned «Так как в ближайшее время, видимо, эре телеграма придет конец (vpn у меня есть, но уверен, что половине пользователей будет лень заморачиваться - опыт рутрекера намекает), мне кажется, что пришло время написать несколько важных вещей: -Канал я закрывать не…»
Forwarded from Репортажный метод
Фото года по версии World Press Photo. Роналдо Шемидт. Каракас, Венесуэла. 2017 год. Горящий человек во время протестов против президента Мадуро.
Телеграм заблокировали, ставьте себе ВПН и продолжайте читать Stuff and Docs!
@proxy_socks5_bot
@proxy_socks5_bot
Forwarded from museum lamer
вам уже написали, что телеграм заблокировали, и рассказали, как оставаться на связи (vpn, прокси, бот и вот это все). вот вам картинка к новости дня https://artsandculture.google.com/asset/mail-censorship/9gGru_6fwegIjQ?hl=en
Google Arts & Culture
Mail Censorship - William Vandivert - Google Arts & Culture
Google Arts & Culture features content from over 2000 leading museums and archives who have partnered with the Google Cultural Institute to bring the world's treasures online.
Тем временем, моя серия разговоров на Republic о духе времени и о России продолжается. Сегодня - разговор с Катрионой Келли, профессором Оксфордского университета, русистом и автором множества книг о русской истории и культуре. Поговорили о многом - от советской детской литературы и сходства между Борисом Джонсоном и Марией Захаровой до пересечений английской и русской истории и Павлике Морозове. В общем, спешите читать!
"– Что сильнее всего изменилось в России за последние 30 лет?
– Интересный вопрос. Обобщать довольно сложно, есть немало процессов, которые идут еще из советских времен. Один из них – массовая урбанизация страны, которая стала очевидна еще в 1960-х: уже в 1962 году доля проживавших в городах СССР превысила долю деревенских жителей. То, что Россия давно уже не деревенская страна, а городская – это важно. Исчезла политическая элита, которая имеет прямые связи с деревенским миром – что было сложно представить в советское время, например. Российские руководители, чиновники сегодня – это горожане, причем уже не в первом поколении. Нынешняя заброшенность многих деревенских районов с этим процессом прямо связана".
https://goo.gl/HWyJgc
"– Что сильнее всего изменилось в России за последние 30 лет?
– Интересный вопрос. Обобщать довольно сложно, есть немало процессов, которые идут еще из советских времен. Один из них – массовая урбанизация страны, которая стала очевидна еще в 1960-х: уже в 1962 году доля проживавших в городах СССР превысила долю деревенских жителей. То, что Россия давно уже не деревенская страна, а городская – это важно. Исчезла политическая элита, которая имеет прямые связи с деревенским миром – что было сложно представить в советское время, например. Российские руководители, чиновники сегодня – это горожане, причем уже не в первом поколении. Нынешняя заброшенность многих деревенских районов с этим процессом прямо связана".
https://goo.gl/HWyJgc
republic.ru
«Сейчас человек предоставлен самому себе и не верит, что ему кто-то поможет»
Катриона Келли – о Павлике Морозове, сталинизме и сходстве Британии и России
Про Новочеркасск в 1962 году
"Рабочие обменивались комментариями подобно приведенным выше. Директор обозвал рабочих «бездельниками» и небрежно бросил: «Если у них нет денег на мясо и колбасу, пусть едят пирож ки с печенкой».
Это бестактное перефразирование знаменитых слов Марии Антуанетты о пирожных, возможно, стало той искрой, от которой возгорелось пламя пожара. Один из рабочих, в прошлом комсоммольский активист и целинник, живший в это время с беременной женой в маленькой каморке, в ярости выбежал из толпы и включил заводскую сирену. Звук сирены (это некое подобие набатного колокола, которым созывали крестьян на деревенский сход) заставил еще большее число рабочих сложить инструменты, выбежать из цехов и собраться во дворе. Все они были возбуждены сообщением о повышении норм выработки и повышении цен.
Некоторым пришло в голову остановить поезд на магистрали Саратов—Ростов, лежавшей в каких-то нескольких сотнях метров от предприятия. Как останавливают поезда, они видели в многочисленных фильмах о 1905 и 1917 гг. — они построили баррикаду, сломав деревянную ограду и подняв над баррикадой красный флаг. Забравшись на стоявший на приколе локомотив, они вывесили лозунг: «Сделаем из Хрущева колбасу!» Другие сорвали портреты Хрущева и вломились в здание заводоуправления, там они побили стекла и переломали мебель и телефоны.
Директор завода Б.Н. Курочкин и первый секретарь местного обкома партии А.В. Басов пытались урезонить толпу с балкона, но их прогнали, закидав камнями и бутылками с криком «Лучше скажите нам, как жить, когда зарплата уменьшилась, а цены выросли». К этому моменту разгоряченная толпа обозленных людей только и ждала, когда кто-нибудь бросит спичку, пусть даже совершенно пьяный алкоголик. Популярная русская поговорка гласит: «Что у трезвого на уме, у пьяного на языке», т.е. на языке современной социологии «скрытый смысл» американского социолога Джеймса Скотта внезапно овладел толпой.
За ночь подхлестываемые сиреной беспорядки распространились на другие части города. Ранним утром следующего дня, прорвавшись сквозь войсковой кордон на мосту, в город пришла большая делегация буденновских рабочих и вышла на главную площадь, где к ней присоединились рабочие других заводов и много рядовых граждан.
Некоторые несли красные флаги и портреты Ленина, а также плакаты «Хлеба, мяса и повышения зарплаты»76. Ночью информация о кризисной ситуации подняла на ноги руководство в Москве, и несколько членов Президиума ЦК КПСС прилетело в Новочеркасск, чтобы лично разбираться в ситуации на месте. Обстановка накалялась с каждым часом, и они приказали перекрыть все ведущие в Новочеркасск дороги, в том числе и железную дорогу, разрешив ввести в город танки, один из которых задавил демонстранта. Рабочие оказались в ситуации противостояния, знакомой им по пропагандистским фильмам: танки и рабочие. Только теперь стороны баррикад поменялись местами: танки были на противопо ложной стороне. Больше того, у рабочих не было какого то опре деленного руководства, организации или цели.
Некоторые из выкрикивавших новые лозунги были пьяны. Раздавались требова ния, чтобы к бастующим вышел и провел с ними переговоры Микоян, присутствовавший на месте член Президиума ЦК КПСС. Говорили, что Микоян был готов сделать это, но коллеги отговорили его. По их словам, переговоры не могли дать серьезных ре зультатов, поскольку у бастующих не было лидеров, с которыми можно было бы договариваться, не имелось и последовательных требований, которые можно было бы обсуждать. Тем не менее отказ выйти к ним привел толпу в ярость. Отдельные группки стали отделяться от собравшейся толпы и бросились громить находившееся тут же, на площади, здание горкома партии. Один из погром щиков вышел на балкон с бутылкой водки и двумя блюдами, полными сыра и колбасы, и заорал: «Смотрите, что они жрут!»"
"Рабочие обменивались комментариями подобно приведенным выше. Директор обозвал рабочих «бездельниками» и небрежно бросил: «Если у них нет денег на мясо и колбасу, пусть едят пирож ки с печенкой».
Это бестактное перефразирование знаменитых слов Марии Антуанетты о пирожных, возможно, стало той искрой, от которой возгорелось пламя пожара. Один из рабочих, в прошлом комсоммольский активист и целинник, живший в это время с беременной женой в маленькой каморке, в ярости выбежал из толпы и включил заводскую сирену. Звук сирены (это некое подобие набатного колокола, которым созывали крестьян на деревенский сход) заставил еще большее число рабочих сложить инструменты, выбежать из цехов и собраться во дворе. Все они были возбуждены сообщением о повышении норм выработки и повышении цен.
Некоторым пришло в голову остановить поезд на магистрали Саратов—Ростов, лежавшей в каких-то нескольких сотнях метров от предприятия. Как останавливают поезда, они видели в многочисленных фильмах о 1905 и 1917 гг. — они построили баррикаду, сломав деревянную ограду и подняв над баррикадой красный флаг. Забравшись на стоявший на приколе локомотив, они вывесили лозунг: «Сделаем из Хрущева колбасу!» Другие сорвали портреты Хрущева и вломились в здание заводоуправления, там они побили стекла и переломали мебель и телефоны.
Директор завода Б.Н. Курочкин и первый секретарь местного обкома партии А.В. Басов пытались урезонить толпу с балкона, но их прогнали, закидав камнями и бутылками с криком «Лучше скажите нам, как жить, когда зарплата уменьшилась, а цены выросли». К этому моменту разгоряченная толпа обозленных людей только и ждала, когда кто-нибудь бросит спичку, пусть даже совершенно пьяный алкоголик. Популярная русская поговорка гласит: «Что у трезвого на уме, у пьяного на языке», т.е. на языке современной социологии «скрытый смысл» американского социолога Джеймса Скотта внезапно овладел толпой.
За ночь подхлестываемые сиреной беспорядки распространились на другие части города. Ранним утром следующего дня, прорвавшись сквозь войсковой кордон на мосту, в город пришла большая делегация буденновских рабочих и вышла на главную площадь, где к ней присоединились рабочие других заводов и много рядовых граждан.
Некоторые несли красные флаги и портреты Ленина, а также плакаты «Хлеба, мяса и повышения зарплаты»76. Ночью информация о кризисной ситуации подняла на ноги руководство в Москве, и несколько членов Президиума ЦК КПСС прилетело в Новочеркасск, чтобы лично разбираться в ситуации на месте. Обстановка накалялась с каждым часом, и они приказали перекрыть все ведущие в Новочеркасск дороги, в том числе и железную дорогу, разрешив ввести в город танки, один из которых задавил демонстранта. Рабочие оказались в ситуации противостояния, знакомой им по пропагандистским фильмам: танки и рабочие. Только теперь стороны баррикад поменялись местами: танки были на противопо ложной стороне. Больше того, у рабочих не было какого то опре деленного руководства, организации или цели.
Некоторые из выкрикивавших новые лозунги были пьяны. Раздавались требова ния, чтобы к бастующим вышел и провел с ними переговоры Микоян, присутствовавший на месте член Президиума ЦК КПСС. Говорили, что Микоян был готов сделать это, но коллеги отговорили его. По их словам, переговоры не могли дать серьезных ре зультатов, поскольку у бастующих не было лидеров, с которыми можно было бы договариваться, не имелось и последовательных требований, которые можно было бы обсуждать. Тем не менее отказ выйти к ним привел толпу в ярость. Отдельные группки стали отделяться от собравшейся толпы и бросились громить находившееся тут же, на площади, здание горкома партии. Один из погром щиков вышел на балкон с бутылкой водки и двумя блюдами, полными сыра и колбасы, и заорал: «Смотрите, что они жрут!»"
О сталинских дипломатах и их бедственном положении
"Советские дипломаты, бесспорно, не располагали большими средствами, но некоторым из них удавалось поправить дело путем хитростей и уловок. Так, они пытались компенсировать ухудшение своего материального положения, вызванное инфляцией, играя на валютном курсе. Эта практика вызвала возмущение Центральной контрольной комиссии, которая провела расследование в возглавляемом Я. М. Мартинсоном финансовом отделе НКИД. Опираясь на принятые в 1932 г. положения, предусматривавшие перечисление средств дипломатам в местной валюте напрямую из Госбанка, комиссия разоблачала деятельность некоторых полпредов: Б. Е. Штейна, который «лично наблюдал» за обменом французских франков «на итальянские лиры в других странах», и Ф. Ф. Раскольникова. Как писала комиссия, последний «для целей обмена франков или долларов на болгарские леи пользуется частными услугами болгарских купцов, от которых Раскольников получает леи по черному курсу, оплачивая якобы их обязательства в третьих странах в мировой валюте».
Литвинов упорно защищал порядки, принятые в его наркомате, обвиняя членов Центральной контрольной комиссии в «донкихотстве» и полном незнании финансовых практик, принятых у дипломатов всего мира. Нарком считал, что менять деньги по заниженному официальному курсу означало «дарить немцам, итальянцам, румынам, болгарам, венграм, латышам, а теперь полякам и др. сравнительно большие суммы денег». Литвинов предлагал, напротив, систематически обменивать слабые денежные единицы за границей, где их можно было приобрести по более выгодному курсу. Ситуация еще больше усложнилась в 1937 г. в результате девальвации в Европе, которая в некоторых странах привела к снижению зарплаты дипломатов вдвое. В письме Микояну Литвинов просил повысить зарплату, утверждая, что некоторые сотрудники во Франции «буквально голодают»"
"Советские дипломаты, бесспорно, не располагали большими средствами, но некоторым из них удавалось поправить дело путем хитростей и уловок. Так, они пытались компенсировать ухудшение своего материального положения, вызванное инфляцией, играя на валютном курсе. Эта практика вызвала возмущение Центральной контрольной комиссии, которая провела расследование в возглавляемом Я. М. Мартинсоном финансовом отделе НКИД. Опираясь на принятые в 1932 г. положения, предусматривавшие перечисление средств дипломатам в местной валюте напрямую из Госбанка, комиссия разоблачала деятельность некоторых полпредов: Б. Е. Штейна, который «лично наблюдал» за обменом французских франков «на итальянские лиры в других странах», и Ф. Ф. Раскольникова. Как писала комиссия, последний «для целей обмена франков или долларов на болгарские леи пользуется частными услугами болгарских купцов, от которых Раскольников получает леи по черному курсу, оплачивая якобы их обязательства в третьих странах в мировой валюте».
Литвинов упорно защищал порядки, принятые в его наркомате, обвиняя членов Центральной контрольной комиссии в «донкихотстве» и полном незнании финансовых практик, принятых у дипломатов всего мира. Нарком считал, что менять деньги по заниженному официальному курсу означало «дарить немцам, итальянцам, румынам, болгарам, венграм, латышам, а теперь полякам и др. сравнительно большие суммы денег». Литвинов предлагал, напротив, систематически обменивать слабые денежные единицы за границей, где их можно было приобрести по более выгодному курсу. Ситуация еще больше усложнилась в 1937 г. в результате девальвации в Европе, которая в некоторых странах привела к снижению зарплаты дипломатов вдвое. В письме Микояну Литвинов просил повысить зарплату, утверждая, что некоторые сотрудники во Франции «буквально голодают»"
Про политический кинематограф в раннебрежневские времена (из мемуаров Игоря Масленникова)
"Насмотревшись на режиссёрских курсах иностранного кино, я душой более всего прикипел к американским политическим остросюжетным фильмам. «Мистер Смит едет в Вашингтон» Фрэнка Капры, «Кандидат» Майкла Ричи, «Правящий класс» Уильяма Медока — фильмы, вызвавшие не только мое восхищение, но и страстное желание работать в этом жанре. Видимо, журналистская закваска хрущевских времен еще не выветрилась из головы.
И тут удача!
Заместитель директора «Ленфильма» Игорь Каракоз — мой товарищ по университету и по работе на телевидении — неожиданно вызвал меня к себе в кабинет.
— Вот прочти... — он протянул мне толстую папку с надписью «Целина». — Только что вернули из Госкино...
— Зачем же читать, если вернули?
— Со сценарием работал Резо Эсадзе... Они ему не доверяют.
— А мне разве доверяют?
— Тебя они мало знают. Ты «детский» режиссёр. Прочти... Попробуем сделать ещё один заход... Это Головань тебя придумала.
— А кто автор?
— В «Новом мире» печатается... «Русский хлеб» читал?
— Черниченко?! — изумился я.
Ленинградская очеркистка Ирина Павловна Головань была человеком известным и уважаемым в городе на Неве. Почти тридцать лет она проработала главным редактором киностудии «Ленфильм» — до Хрущёва, при Хрущёве, после Хрущёва, но уже недолго. Мужественно отстаивала либеральные позиции ленинградской интеллигенции, которую постоянно упрекали если не во враждебности, то в мелкотемье.
«Мелкотемье» было клеймом и знаменем нашей студии!
И тут вдруг такой замах! Политическое кино — моя мечта времён режиссёрских курсов начала сбываться.
* * *
Ещё в середине 1950-х, окончив Московский университет, мой ровесник, молодой журналист Юрий Черниченко отправился на целину. И в сценарии он со всей возможной откровенностью и беспощадностью описывал обстоятельства освоения этой целины: писал о человеческих потерях, о пресловутых «чёрных бурях», когда земля вставала стеной и улетала за сотни километров. Жёсткий, правдивый сценарий о гиганской авантюре в государственном масштабе. Это была смелая политическая позиция.
Я поехал в Москву.
Юрий Дмитриевич жил на Воробьёвых горах в небольшой квартирке в блочном доме. Курить и обсуждать сценарий мы ходили на проспект Косыгина мимо жилых правительственных коттеджей, вниз асфальтовыми дорожками к Москве-реке.
Он часто раскланивался с местными знакомыми. Те выгуливали породистых собак. Запомнился академик-химик, нобелевский лауреат Николай Николаевич Семёнов, выводивший английского сеттера.
Если мы встречали его утром, он говорил:
— Идём читать утренние газеты... (Имелось в виду обнюхивание всех углов.)
Если мы встречали их вечером, он с серьёзным видом сообщал:
— Идём читать «Вечернюю Москву»...
Черниченко был страстным и стойким борцом и радетелем за советское, русское крестьянство. Вся его публицистика была пронизана острым состраданием к нему. И в своём сценарии он не мог отступить от этой позиции. Нам предстояло при помощи эзопова языка хоть как-то завуалировать какие-то уж вовсе крамольные смыслы, заложенные в сценарии. Владение эзоповым языком было обязательно для любого творческого человека в то время — куда более обязательно, нежели нынче владеть беглым английским! Но беда в том, что мы оба — и Черниченко, и я — были совсем не по этому делу. И потому этот этап работы проходил с мучениями.
Тем не менее наш вариант сценария во второй раз успешно прошел Ленинградский обком, которому «Ленфильм» обязан был показывать все сценарии перед отправкой их в Москву.
А в Госкино сценарий застрял капитально. И тогда доброжелатели нам тихо посоветовали забыть об этой затее. Окольными путями мы узнали, что сценарий наш никогда не будет разрешён, ведь у власти уже стоял Брежнев, который именно во времена освоения целины был первым секретарем ЦК Казахстана.
— Баста! — сказал я себе. — Никакой конъюнктуры, никакой политики и «злободневности», никаких заказов и памфлетов! Буду делать только то, что мне близко и по-человечески интересно.
"Насмотревшись на режиссёрских курсах иностранного кино, я душой более всего прикипел к американским политическим остросюжетным фильмам. «Мистер Смит едет в Вашингтон» Фрэнка Капры, «Кандидат» Майкла Ричи, «Правящий класс» Уильяма Медока — фильмы, вызвавшие не только мое восхищение, но и страстное желание работать в этом жанре. Видимо, журналистская закваска хрущевских времен еще не выветрилась из головы.
И тут удача!
Заместитель директора «Ленфильма» Игорь Каракоз — мой товарищ по университету и по работе на телевидении — неожиданно вызвал меня к себе в кабинет.
— Вот прочти... — он протянул мне толстую папку с надписью «Целина». — Только что вернули из Госкино...
— Зачем же читать, если вернули?
— Со сценарием работал Резо Эсадзе... Они ему не доверяют.
— А мне разве доверяют?
— Тебя они мало знают. Ты «детский» режиссёр. Прочти... Попробуем сделать ещё один заход... Это Головань тебя придумала.
— А кто автор?
— В «Новом мире» печатается... «Русский хлеб» читал?
— Черниченко?! — изумился я.
Ленинградская очеркистка Ирина Павловна Головань была человеком известным и уважаемым в городе на Неве. Почти тридцать лет она проработала главным редактором киностудии «Ленфильм» — до Хрущёва, при Хрущёве, после Хрущёва, но уже недолго. Мужественно отстаивала либеральные позиции ленинградской интеллигенции, которую постоянно упрекали если не во враждебности, то в мелкотемье.
«Мелкотемье» было клеймом и знаменем нашей студии!
И тут вдруг такой замах! Политическое кино — моя мечта времён режиссёрских курсов начала сбываться.
* * *
Ещё в середине 1950-х, окончив Московский университет, мой ровесник, молодой журналист Юрий Черниченко отправился на целину. И в сценарии он со всей возможной откровенностью и беспощадностью описывал обстоятельства освоения этой целины: писал о человеческих потерях, о пресловутых «чёрных бурях», когда земля вставала стеной и улетала за сотни километров. Жёсткий, правдивый сценарий о гиганской авантюре в государственном масштабе. Это была смелая политическая позиция.
Я поехал в Москву.
Юрий Дмитриевич жил на Воробьёвых горах в небольшой квартирке в блочном доме. Курить и обсуждать сценарий мы ходили на проспект Косыгина мимо жилых правительственных коттеджей, вниз асфальтовыми дорожками к Москве-реке.
Он часто раскланивался с местными знакомыми. Те выгуливали породистых собак. Запомнился академик-химик, нобелевский лауреат Николай Николаевич Семёнов, выводивший английского сеттера.
Если мы встречали его утром, он говорил:
— Идём читать утренние газеты... (Имелось в виду обнюхивание всех углов.)
Если мы встречали их вечером, он с серьёзным видом сообщал:
— Идём читать «Вечернюю Москву»...
Черниченко был страстным и стойким борцом и радетелем за советское, русское крестьянство. Вся его публицистика была пронизана острым состраданием к нему. И в своём сценарии он не мог отступить от этой позиции. Нам предстояло при помощи эзопова языка хоть как-то завуалировать какие-то уж вовсе крамольные смыслы, заложенные в сценарии. Владение эзоповым языком было обязательно для любого творческого человека в то время — куда более обязательно, нежели нынче владеть беглым английским! Но беда в том, что мы оба — и Черниченко, и я — были совсем не по этому делу. И потому этот этап работы проходил с мучениями.
Тем не менее наш вариант сценария во второй раз успешно прошел Ленинградский обком, которому «Ленфильм» обязан был показывать все сценарии перед отправкой их в Москву.
А в Госкино сценарий застрял капитально. И тогда доброжелатели нам тихо посоветовали забыть об этой затее. Окольными путями мы узнали, что сценарий наш никогда не будет разрешён, ведь у власти уже стоял Брежнев, который именно во времена освоения целины был первым секретарем ЦК Казахстана.
— Баста! — сказал я себе. — Никакой конъюнктуры, никакой политики и «злободневности», никаких заказов и памфлетов! Буду делать только то, что мне близко и по-человечески интересно.
— И что же вам, Игорь, интересно? — спросила меня главный редактор объединения Фрижетта Гукасян, когда я вернулся из Москвы после поражения с «Целиной» и заявил о своём решении заниматься «мелкотемьем».
— Детских сценариев пока нет, — добавила Фрижа. — Козинцев говорил, что вы любите автомобили... «Волгу», например...
— Очень... — выдавил я из себя.
— В таком случае посмотрите вот это...
Фрижетта Гургеновна вынула из своего стола сшитую рукопись, на обложке которой стояло название «Мы с автомобильного»."
— Детских сценариев пока нет, — добавила Фрижа. — Козинцев говорил, что вы любите автомобили... «Волгу», например...
— Очень... — выдавил я из себя.
— В таком случае посмотрите вот это...
Фрижетта Гургеновна вынула из своего стола сшитую рукопись, на обложке которой стояло название «Мы с автомобильного»."