Советский солдат в Праге, 1968 год

Небольшое объявление на случай блокировки телеграма

Так как ничего непонятно с тем, будет ли работать телеграм или не будет, запретят его или оставят в покое, на всякий случай предлагаю всем подписаться на запасную страницу канала - в Вк.

https://vk.com/docsandstuff

Она пока в спящем состоянии, постов там нет, но если вдруг что, то она сразу оживет. Не очень хочется, чтобы до этого дошло, но на всякий случай нужно быть к этому готовым. Жалко будет терять аудиторию и читателей, именно её интерес меня всегда мотивировал и мотивирует продолжать писать в этот канал.

Интересная таблица: республиканцы больше всего не любят Клинтон, Обаму и Байдена, демократы - Трампа, NRA и Fox News, и никто не любит Конгресс и банкиров с Уолл Стрит

Британский плакат, агитирующий идти добровольно служить в армии: "Посмотри мир - и получи за это деньги!"

Про то, как Миттеран просчитался во время путча в СССР и ошибся

"Сначала Миттеран был уверен, что путч провалится. «Горбачев назначил всех этих придурков (лидеров переворота) зимой, чтобы нейтрализовать их», - сказал он Ведрену. «Они кретины. Они не свергнут его, потому что они представляют только прошлое и ничего не понимают в современных советских реалиях».

Но в телефонных разговорах с другими западными лидерами он был гораздо более осмотрительным. Мэйджору и Бушу, которые осудили переворот как неконституционный, он просто сказал, что Запад должен напомнить Москве о «принципах и критериях» - дипломатический код для обозначения демократических и экономических реформ, которые Советский Союз должен был уважать, если бы пожелал «вести диалог с нами». Миттеран говорил так, как будто считал путч уже свершившимся фактом. Горбачев проиграл и как бы там ни было, Западу придется иметь дело с его преемниками.

В тот вечер на телевидении сказал то же самое. Франция, по его словам, ожидала, что «новые лидеры» будут выполнять свои обязательства. «Если они искренни и хотят сохранить шансы на мир в рамках, установленных Горбачевым, нет причин беспокоиться. Мы скоро узнаем ». Только в конце интервью, отвечая на вопрос, он сказал, что осуждает произошедшее в Москве.

Позже той ночью Буш выступил публично в поддержку призыва главы Российской Федерации Бориса Ельцина «о восстановлении законно избранных органов власти и возвращении Михаила Горбачева на пост президента». Ельцин поднялся на танк перед зданием российского парламента, призвав толпу из 20 тысяч протестующих, противостоять путчу и призвал к всеобщей забастовке. Правда о его сопротивлении, несмотря на цензуру режима, сумели найти свой путь на советское телевидение, и показали Ельцина как силу, вокруг которой могли бы сплотиться оппоненты переворота. На следующую ночь подразделения КГБ, поддерживаемые танками, были отправлены на штурм штаб-квартиры Ельцина, но отступили. Руководителям путча не хватало уверенности и сил для борьбы. На следующее утро все было кончено. Горбачев был освобожден из под домашнего ареста на своей вилле в Крыму, где он был в отпуске со своей семьей, когда заговорщики начала переворот, и полетели обратно в Москву. Янаева и его спутников арестовали.

Как Миттеран мог так плохо понять ситуацию?

Он был не одинок. Аналогичным образом отреагировал и канцлер Германии Гельмут Коль. Но у Коля было оправдание, так как для него важнейшим делом было воссоединение Германии.

Часть объяснений заключалась в том, что президент Франции ожидал, что Горбачева рано или поздно свергнут, так что, когда это произошло, это показалось логичным. Сам Горбачев неоднократно предупреждал, что он может быть отстранен от власти в результате государственного переворота. Миттеран думал, что он может «читать» Россию. Маятник качнулся слишком далеко и слишком быстро в направлении реформы, и теперь произошла неизбежная коррекция".

Почитайте мою рецензию на "Сеансе" на совершенно чумовой документальный сериал Netflix - "Wild, Wild Country" - совершенно безумная история, приключившаяся в небольшом орегонском городке, по соседству с которым в начале 1980-х последователи культа Ошо решили строить свой город мечты. Убийства, отравления невинных граждан, массовая закупка оружия, основание целого нового города, производство наркотиков, частные самолеты, больше сотни Роллс-Ройсов, основатель компании Nike, ФБР, прокуроры, теракты, религиозные фанатики и мирные граждане - столько всего здесь сплелось, что даже не верится, что все это взаправду произошло.

http://seance.ru/blog/wild-wild-country-review/

"Вот девушка из Австралии с мужем и двумя детьми решает, что ее путь — в следовании заветам Ошо. Она бросает дом и вместе с семьей, словно одурманенная, устремляется сначала в Индию, а затем в Штаты — чтобы жить и радоваться жизни. Дурман рассеивается, когда она соглашается ради Ошо убить человека, который ей ничего не сделал и не виноват ни в чем, кроме того, что стоит на пути у фанатичной Ма Ананд Шилы. Это потрясает героиню так сильно, что она бежит — не столько от преследователей, сколько от себя.

Вот успешный адвокат, который устал от корпоративной ценностей и ищет чего-то нового — он покидает Калифорнию и проводит почти 10 лет бок о бок с Ошо, представляя его интересы в суде и радуясь жизни. Для него это так важно, что он не может сдержать слез, рассказывая об этом на камеру. Вот полицейские и агенты ФБР, не ожидавшие особой прыти от какого-то небольшого индийского культа — и вынужденные готовиться едва ли не к войне в штате Орегон. Да и сами местные жители не так уж просты: тихий местный шериф вполне шерифского вида — сошел бы для «Твин Пикса» — оказывается сыном основателя компании Nike: орегонский городок на сорок жителей не хуже многотысячной секты показывает, как сложно устроен мир, как много в нем необычных совпадений."

Люди охвачены манией стать пианистами, после того как услышали звучание Стэйнвей на Всемирной выставке в Париже. Вот так реклама

Занятно

Площадь Стачек, 1972. Как определить дату? У милиционера ещё форма образца 1969, новую введут 3 июля 1972. На доме — реклама денежно-вещевой лотереи с розыгрышем 14 июля, а это 1972. Фото Дина Конгера

Про де Голля и его экономическую политику

"За те без малого одиннадцать лет, что он пробыл у кормила власти в стране, президент сделал практически все от него зависевшее ради экономического подъема Франции. В обществе рыночной экономики он не имел возможности запретить иностранные, особенно американские капиталовложения, однако сделал недвусмысленный упор на укрепление позиций национальных компаний.

Сумев избавиться, пусть и не сразу, от основных колоний, на которых во многом держалась прежняя модель французской экономики, он тем самым дал толчок ускоренному развитию наукоемких отраслей производства внутри бывшей метрополии, широкому внедрению самых современных технологий, неустанному поиску технических новшеств, способных обеспечить французским товарам успех в конкурентной борьбе с зарубежными товаропроизводителями.

Не ограничиваясь одними лишь патриотическими призывами и не уповая только на рыночную саморегуляцию экономики, президент обеспечивал широкую финансовую поддержку национальному капиталу, особенно в определяющих отраслях производства. Для этого у него имелся целый набор средств, приемлемых в привычной ему системе частного предпринимательства. Например, широко практикуемые и в США налоговые льготы (вплоть до временного полного освобождения от налога с прибыли) национальным компаниям, инвестирующим средства в определенные отрасли или в определенных регионах страны.

Или другой способ, практически не применяемый в США, зато распространенный в соседней Великобритании: национализация отдельных предприятий (а иногда и целых отраслей), важных для экономики, но малоприбыльных или же требующих слишком высоких начальных затрат. Обычно частным предпринимателям такой груз не по силам, а государство берет его на себя, затем — в некоторых случаях, — когда предприятие модернизировано и становится прибыльным, его можно снова передать в собственность той или иной частной компании. Во Франции и поныне действует немало государственных компаний, обеспечивающих нормальное функционирование экономики и не нуждающихся в иностранных инвестициях.

Не останавливался де Голль и перед прямым протекционизмом. Иными словами, на ряд импортных товаров, идентичных производимым внутри страны, но имеющих более высокое качество или продающихся по более низким ценам, устанавливались завышенные таможенные пошлины. После этого импортные товары автоматически теряли свою высокую конкурентоспособность, а отечественный производитель получал ощутимый выигрыш на рынке. Эта линия была тесно связана с возникновением Европейского экономического сообщества (ЕЭС), созданного незадолго до прихода де Голля к власти, но получившего реальное развитие именно в период его президентства.

Весь комплекс экономических мероприятий, проводившихся де Голлем и его правительством, позволил французским компаниям за время его пребывания у власти укрепиться настолько, чтобы не слишком опасаться влияния богатых США. Влияние, конечно, сохранялось, но оно уже не могло стать определяющим фактором в развитии Франции — этот козырь перешел в руки самих французов.

Одной из постоянных забот де Голля оставалась и нейтрализация более сильной в экономическом отношении Англии, к тому же слишком тесно связанной с американским капиталом. После Второй мировой войны очень многие компании на Британских островах превратились — фактически, а нередко и юридически — в филиалы американских корпораций. Английские правительства, периодически сменяющие друг друга, неизменно шли в фарватере политики США. Американских же военных баз в Великобритании было еще больше, чем во Франции.

Все это заставляло де Голля, не понаслышке знакомого с откровенно проамериканским курсом У. Черчилля и его преемников, с большой опаской относиться к любым инициативам британского правительства: зачастую они были инспирированы США ради того, чтобы прощупать возможную реакцию европейских стран на те или иные шаги, уже запланированные Вашингтоном. Как уже отмечалось, президент Франции категорически отклонил неоднократные попытки английского премьер-министра Г. Макмиллана склонить его к идее совместных англофранцузских ядерных сил. Так же упорно он отказывал англичанам в допуске в ЕЭС".

Чем пахнут отравляющие вещества? А вот чем

Этот канал стал на какое-то время ностальгическим, и я продолжаю вспоминать прошлый год. Как я уже писала, в августе в Зальцбурге я попала на потрясающего Ариоданте с Чечилией Бартоли, где Ариоданте превращается в женщину. Вот короткий ролик про эту постановку: https://www.youtube.com/watch?v=U6MS5yOasxw

Ничего себе

​​300+ фотографий Ленинграда в 1974-1977 гг, сделанных сыном американского консула Майклом Нойбертом.

Немного классики дождливым утром

С этим, наверное, не все согласятся, но хорошее документальное кино может быть гораздо интереснее практически любого художественного. Конечно, тот факт, что жизнь часто бывает сложнее и прекраснее выдумки, сложно назвать новым, но не все еще знают об этом. Во многом, именно поэтому в последнее время чаще смотрю документальное кино, а не художественное. И об одном из этих фильмов я расскажу сегодня.

Он называется «Cartel Land» («Земля картелей») и если бы был такой жанр, как завораживающая безысходность, то его стоило бы отнести именно к нему. Если же попытаться найти соответствие из жанров существующих, то, наверное, я не совру, если скажу, что это вестерн. Пусть реалии 21-го века вас не смущают – вестерн и его герои не сошли со сцены, они все еще тут. Фильм, кстати, номинировался в этом году на Оскар, но победила документалка про Эми Вайнхаус – также очень достойная. Вообще, документальные ленты на Оскаре в последние годы очень хорошие, чего не скажешь о художественных номинациях.

О чем все это? В общем, если упрощать, то о борьбе с мексиканскими наркокартелями. Только это не какое-то занудное процедуральное кино о буднях полицейских, нет. В этом фильме несколько основных героев, но вообще фильм о том, как простые люди собираются и пытаются дать отпор Злу – пусть Злу не абсолютному, но, безусловно, опасному, разъедающему социальную жизнь и надежды на лучшее.

Сами мексиканские наркоторговцы появляются на первых же кадрах. Люди с закрытыми платками лицами. Они сидят в ночи у горящих бочек и рассказывают о том, как они делают и продают наркотики. Чувствуется, что большинство этих людей оказались наркоторговцами не из-за большого желания, но волей обстоятельств и заниматься им кроме этого, в общем-то, нечем. Им бы можно было посочувствовать, но проблема в том, что они творят настолько жуткие вещи, что никакого сострадания не получается. Если вы забьете в гугле запрос «cartel killngs», то вам может стать очень нехорошо. Отрубленные руки, ноги, головы. Тела, истыканные ножами и топорами. Человеческие головы, с которых сняли кожу. Человеческие головы, которые привязаны к живой черепахе. Груды тел, с отрубленными конечностями и изуродованными лицами – чтобы не удалось опознать. Повешенные на мосту люди. Прилюдные казни с отрубанием голова (очень напоминает то, что делают игиловцы, но картели занялись этим раньше). Это ужасно, я поберегу вашу психику, но если вам любопытно, то все это находится буквально на расстоянии одного клика. В общем, наркоторговля стоит на таком кровавом основании, что как-то сложно думать о социальном измерении проблемы и пытаться увидеть в картелевцах людей. Все это какой-то бесконечный День Мертвых и ощущения вызывает тошнотворные.

Но в этом мире не все безнадежно. Картелям противостоят, с ними борются. Но речь пойдет не о государстве, а о людях. Которые устали от Зла, насилующего их жизнь, их детей, их быт – и так не самый счастливый и простой. Здесь появляются наши положительные герои.

Первыми появляются молчаливые американские активисты из Аризоны. Они борются с нелегальными переходами американо-мексиканской границы, за что их клеймит либеральная пресса, называя чуть ли не нацистами. Лидер этих активистов-ополченцев – человек с необычными лицом и заурядным именем Тим Фоли по кличке Nailer. В его голубых глазах видна мрачная железная решимость. Он и его коллеги похожи на таких типичных американских реднеков-южан, с прическами маллет, дурацкими кепками. Они живут в трейлерах, у них все сложно с работой, но в чем они точно уверены, так это в том, что они не хотят видеть на своей земле нелегальных иммигрантов, наркоторговцев и бандитов. Ради этого они берут отгулы на работе, одеваются в камуфляж, надевают бронежилеты, берут оружие – и идут в горы Аризоны. Чтобы отыскать иммигрантов и передать их в руки полиции. Их девиз – «Если не мы, то кто?». Впрочем, общественность все равно изливает на них потоп проклятий и видит в них чуть ли не ку-клус-клановцев.

С другой стороны границы мы видим еще более колоритных людей. В мексиканском штате Мичоакан хозяйствует группировка «Рыцарей тамплиеров» («Los Caballeros Templarios Guardia Michoacana»). Этот картель довольно молодой, он вырос на развалинах самого жестокого картеля Ла Фамилия, который фактически перестал существовать в 2011 году. «Тамплиеры» захватывают города, похищают людей, насилуют женщин, отмывают деньги – и все это помимо наркоторговли. Несмотря на то, что с 2006 года в Мексике идет война с наркотиками (и слово «война» здесь не для красоты ради – это действительно боевые действия, с применением авиации, спецназа и регулярных частей, со множеством убитых и пострадавших), успехи правительства очень относительны. Кроме того, государственный аппарат поражен коррупцией, многие члены правительства прямо связаны с картелями, поэтому борьба эта не очень успешна.

На фоне всех этих проблем появляется настоящий народный герой, который словно сошел в жизнь из фильмов про Мексику и ковбоев. Высокий, усатый, седовласый врач по имени Хосе Мануэл Мирельес Вальверде, владелец ранчо и землевладелец. После того как члены картеля похитили его и затребовали выкуп, а нескольких членов его семьи были убиты, он решил, что не может просто смириться с происходящим. Он хозяин своей земли и решает вести себя как хозяин, а не как трус. Он берет в руки оружие, собирает друзей и основывает движение Autodefensas – парамилитарное движение самозащиты. Хосе носит черную широкополую шляпу и ездит по городам своего штата. Приехав в новый город, он созывает людей на главную площадь города и рассказывает им кто он такой и зачем он здесь. Он театрально размахивает своей шляпой, он говорит о справедливости и борьбе, он созывает под свои знамена – и люди идут к нему, хотя понимают, что это очень опасно. Движение ищет и задерживает членов картеля, иногда и убивает, а официальные мексиканские власти тихо стоят в стороне и пока что особо не вмешиваются.

Если бы перед нами был художественный фильм, то все линии бы вели к хэппи-энду, в котором народный герой, пройдя через трудности, становится сильнее, побеждает наркокартели и уходит в закат в своей черной широкополой шляпе. Но перед нами не выдумка. А в жизни хэппи-энды случаются не очень часто.

У движения самозащиты начинаются проблемы. Сначала удар наносит правительство – оно заявляет, что будет бороться со всеми вооруженными группировками на территории штата, вне зависимости от того, являются ли они объединениями наркоторговцев или борцов с ними. Президент Мексики выступает и требует поставить все движения самообороны под контроль государства. С другой стороны, назревают проблемы и в самом движении. Оно стало слишком большим, оно захватило слишком много городов – и в него неизбежно стали проникать члены наркокартелей. Они прикрываются движением для того, чтобы заниматься тем же, чем занимались всегда – похищают и убивают людей, продают и употребляют наркотики. В движении назревает кризис. Но Хосе – не тот человек, который захочет под кого-то прогибаться. Но в этот момент совершается покушение, и он в тяжелом состоянии попадает в больницу, где впадает в кому.

Пока врачи спасают его жизнь, движение оказывается захвачено его ближайшим сподвижником по имени Эстанислао Бертран по кличке «Папа Смурф» (и он действительно похож на Смурфа). Бертран тут же сдает движение под контроль правительства – теперь это официальное движение, с единообразной униформой, зарплатой и прочими атрибутами государственного парамилитарного объединения. А Хосе обвиняют во всех прошлых недостатках движения, заявляют, что он и сам связан с картелями и смещают с поста руководителя.

Когда Хосе поправляется и выходит из больницы, то оказывается у разбитого корыта. У него нет ничего, его имя пытаются смешать с грязью. А еще у него парализована левая половина лица. Все это нисколько его не смущает. Его отец обнимает обнимает сына и просит прекратить заниматься такими опасными вещами. Но Хосе не хочет сдаваться и пытается начать все с начала. Вообще, в этот момент он немного идет вразнос, бросает свою семью и находит себе новую пассию. Пытается начать новое движение. Записывает видео, где обвиняет бывших соратников в предательстве. Это все почти не приносит результата. В итоге, в 2014 году его арестовывают, обвиняя в нарушении закона об оружии. Он, кстати, до сих пор сидит в тюрьме, несмотря на то, что в начале этого года все-таки извинился перед правительством, признал свою вину и добился снятия обвинений. Но из тюрьмы его так пока и не выпустили.

У американских ополченцев тоже проблемы, хотя и не такого масштаба. Их продолжают полоскать в прессе, называть нацистами и фашистами и вообще врагами рода человеческого. Все это их заботит очень мало и они продолжают заниматься отловом нелегальных мигрантов и небольшими перестрелками с членами наркокартелей, пересекающих границу.

Единственные персонажи, у которых все более-менее хорошо – это члены картелей. Да, их убивают и отлавливают, но они как гидра – там, где отрубается одна голова, сразу же вырастает две новых и пока что не видно ни конца, ни краю этой борьбе. Они продолжают производить наркотики, насиловать население Мексики, бороться с правительством и доставлять проблемы населению приграничных американских штатов.

Можно было бы счесть, что это кино не дает никакой надежды, ведь битва с наркокартелями не оказалась выигранной, а затеянное активистом-идеалистом движение оказалось разрушенным благодаря предательству сподвижников и хитрости противников. Но мне кажется, что главное достоинство этого фильма в том, что он показывает тот путь, по которому нужно идти, чтобы добиться победы. Те персонажи этого фильма, которые выступают против бандитов, очень похожи. Их объединяет не биография, не внешняя схожесть или отвага (хотя и это все присутствует). Главное заключается в том, что они ощущают себя хозяевами своей земли и своей судьбы. Они могут понимать, что выступают не с позиции силы, осознавать, что их враги сильнее и искушеннее, чем они сами. Но они знают, что они вправе взять винтовку и пойти бороться с захватчиками и паразитами, что пытаются захватить их дом. Им, в общем-то, плевать на то, что будут говорить о них другие люди, как на это отреагируют политики и журналисты в далекой столице. Они ни минуты не сомневаются в том, что их действия справедливы, а за их убеждениями стоит Правда.

Да, они могут проигрывать, могут оказаться преданными. Но это никак не повлияет на суть их борьбы, на то, что их дело правое. И поэтому они победят. Пусть не сейчас, пусть не сразу.

Но обязательно победят.