Книжка "Против выборов" Давида ван Рейбрука, про которую я когда-то писал на In Liberty, вышла по-русски. Она, конечно, не против выборов как таковых и - что особенно важно - не против выбора. Скорее речь о возвращении к смыслу и содержанию демократии, задушенной существующей сегодня формой - представительством в его нынешнем виде. Не только россияне, но и многие европейцы убеждены, что "их никто не представляет". Процедура волеизъявления, ставшая стандартом в конце XVIII века, была реакцией передовых граждан того времени на эксцессы абсолютизма старого режима. Но за последние 200 лет появились вещи, полностью изменившие весь процесс:
1 возникли массовые политические партии;
2 появлилось всеобщее избирательное право;
3 сформировалось организованное гражданское общество;
4 общественное пространство захватили коммерческие медиа;
5 наконец, социальные сети.
«Как много изобретений конца XVIII века до сих пор в ходу? Дилижанс, воздушный шар, табакерка?» — задается вопросом Рейбрук.
Изначально смысл демократии был в том, что управляющие и управляемые были одними и теми же людьми. В Афинах, это, конечно, были только граждане мужского пола. Современный мир это преодолел, но забыл о другом: гражданин мог на один день стать судьей, потом служащим на один год, а потом обычным гражданином. От 50 до 70% граждан в возрасте старше 30 лет в тот или иной момент служили в одной из магистратур, например в коллегии аподектов (аудиторов), гендеков (полицейских), стратегов (военачальников) или экзегетов, ответственных за толкование священного права. До шестисот из семисот магистратов выбирались - по жребию. В этом и есть - спорная - идея Рейбрука: дополнять обычные выборы, избранием по жребию, как в процедуре отбора коллегии присяжных.
Как писал Аристотель, нельзя хорошо править, не научившись повиноваться https://www.facebook.com/admarginem/photos/a.107786589241425.10629.107782405908510/1753964894623578/?type=3&theater

О том, как сталинская коллективизация привела города и деревни к голоду

"Сводки ОГПУ свидетельствуют о том, что ухудшение продовольственного снабжения в городах следовало за «приступами» коллективизации. Первые плачевные результаты развала крестьянского хозяйства городское население испытало весной 1930 года. Возобновление коллективизации осенью вызвало новое обострение продовольственного кризиса. «Головокружение от успехов» обернулось головокружением от голода.

В 1930 году остро встала мясная проблема. Развал мясного рынка был вторым большим шагом к голоду после развала хлебного рынка в стране. Мясное благополучие страны, как и хлебное, держалось на крестьянских плечах. Государственной мясной промышленности не существовало. Политбюро с удивлением обнаружило, что бойни находились в ведомстве Наркомата внутренних дел наряду с милицией, угрозыском, канализацией и водопроводом. И не случайно, ведь бойни являлись не предприятиями мясной промышленности, а помещениями, сдаваемыми в аренду.

«Бойни были в буквальном смысле слова убойным местом, — говорил Микоян на декабрьском пленуме 1930 года, — которое по камерам, по комнатам сдавалось в аренду прасолу Иванову, прасолу Сидорову, ЦРК и всем, кому требуется забить скот». В стране только треть из 75 наиболее оборудованных боен имели водопровод, пятая часть — канализацию и только 5% — станции для очистки сточных вод.

Американские специалисты, которые провели две недели на московских бойнях (лучших в стране), в ужасе заявили, что такого хаоса они нигде не видели. Политбюро только приступало к созданию мясной промышленности. По его заказу в Америке начали проектировать Московский и Семипалатинский мясокомбинаты. Но они пока оставались на бумаге, в то время как развал крестьянского мясного рынка уже стал реальностью.

В июле 1930 года Политбюро официально ввело карточную систему на мясо. Назвать ее всесоюзной, хотя она и определяла принципы снабжения городского населения всей страны, довольно трудно. Всего лишь 14 млн. человек из более чем 160 млн. населения СССР получали мясо по карточкам из государственных центральных фондов. В наилучшем положении находились рабочие Москвы и Ленинграда, а также шахтеры и рабочие горячих металлургических цехов. Им полагалось по 200 гр мяса в течение 20—22 дней в месяц, служащим тех же предприятий — по 100 гр.

Остальные города далее делились по степени индустриальной важности. Мясные нормы для рабочих в них составляли от 150 гр, выдаваемых 15 дней в месяц, до 100 гр в течение 10 дней, нормы служащих — от 100 до 75 гр в течение 10 дней в месяц2. Введя всесоюзную карточную систему на мясо, как и в случае с хлебом, Политбюро лишь упорядочило практику нормирования мясного снабжения, уже широко существовавшую в стране.

Развал в ходе коллективизации крестьянского рынка создал проблему и с овощами. В 1929 году частник обеспечивал около половины снабжения овощами и картофелем, а в 1930-м его доля в торговле упала до 5%. Не за горами были карточки на картофель — второй, после хлеба, продукт в рационе русских.

Обострение товарного дефицита вело к дальнейшей стратификации государственного снабжения. Прагматизм в централизованном распределении все более усиливался. Элементы социальной справедливости (привилегии детям, больным, низкооплачиваемым группам населения и пр.) существовали, но выглядели хилыми ростками на фоне мощного цветения производственного принципа — снабжать в первую очередь тех, кто делал индустриализацию. Пытаясь обеспечить индустриальный авангард, Политбюро и местная власть снимали с централизованного снабжения все новые и новые группы потребителей. Вслед за сельской беднотой сезонники, рабочие, имевшие хозяйство в деревне, а также многие второстепенные для индустриализации города и производства один за другим теряли право получать продукты из государственных фондов".

О диалоге с властью, частной собственности, абсолютной монархии, урбанизме, государственных проектах и расселении домов.

Вот, наверное, вы все знаете Исаакиевский собор (даже те, кто не был в Петербурге), и знаете, что перед ним через Мойку находится самый широкий в Петербурге мост, почти сто метров шириной, Синий мост.

И вот когда императором был Николай I, олицетворение реакции, сильной почти абсолютной самодержавной власти, "держиморда", душитель и гонитель, он решил, что перед исаакиевским собором, который все еще продолжал строиться, но должен был стать главным православным храмом России, символом имперской мощи, власти, блеска и силы, что перед этим собором надо как-то обустроить пространство.

И вот он решил подарить дочери на свадьбу дворец (который мы теперь знаем как Мариинский, и где находится законодательное собрание Петербурга), и заодно соединить Исаакиевскую площадь с дворцом архитектурно, и вообще - сделать новую красивую площадь столицы. Такой имперский урбанистический проект, Николай и Александр такими проектами славились.

ну так вот. А надо сказать, что Синий мост и раньше был, только он был обычным узеньким пешеходным мостиком через неширокую Мойку, как и остальные мосты через нее (кроме Певческого, тоже широкого). И вдоль Мойки стояли дома. Большие доходные дома. Кстати, тоже со славной историей, со знаменитыми жильцами (от князя Шаховского до Крылова). Но решено было их снести и расширить площадь, раскрыв вид на Исаакиевский и на дворец царской дочери Марии Николаевны. И сделав широкий мост, чтобы визуально площадь продлить (и, как вы знаете, это удалось, вы не чувствуете моста, так как он совпадает по ширине с дворцом, и кажется, что все это широкое пространство - одна целая площадь.

Нужно было снести пять домов.

Три из них были выкуплены казной достаточно быстро, причем владельцы не стеснялись, цену заломили будь здоров - дома большие, в центре столицы, приносившие хороший доход. Владельцы хотели 300 тысяч рублей (дело происходило в конце 30-х, начале 40-х годов девятнадцатого века).

Владельцы одного из домов (дома Гунаропуло, стоявшего прямо напротив собора), самого большого, писали: "Дом сей находится в центре Петербурга и не примыкает ни к какому соседнему строению, имея обширный светлый двор и четыре фаса: первый - на реку Мойку, другой на Вознесенский проспект, третий на Большую Морскую улицу, и четвертый - в переулок (вот этот переулок и вел к бывшему Синему мосту - А.С.) Самое здание построено на сводах в четыре этажа, вмещает 70 нумеров квартир". Также они считали, что нужно обязательно учесть и то, что " в этом доме жили и скончались деды наши".

Сторговались на двухстах тысячах. Торговалась казна. Т.е. царь, как вы понимаете.

Договорились и с владельцами еще двух домов.

А владелец еще двух домов, подпоручик Воеводский, ни в какую не хотел продавать свою ценную недвижимость, объясняя, что отличные дома в центре столицы, приносящие высокий доход, терять не хочет.
Начались долгие переговоры.

наконец, Воеводский выдвинул предложение, что отдаст оба дома за 115 тысяч рублей серебром.
Четыре года казна торговалась с подпоручиком Воеводским, из-за которого не могли начать расширение столичной площади перед главным православным собором и дворцом герцогини Лейхтенбергской, дочери Николая Первого, и постройку здания Министерства Государственных имуществ.

наконец, стороны пришли к соглашению.

Последняя монаршая воля равнялась 99 939 рублям 60 копейкам серебром.
на том и порешили.
Дома были выкуплены, сломаны, на их месте устроена великолепная площадь и здание Министерства, где теперь располагается институт Вавилова.
А поручик получил все до копейки.

Вестибюль «Горьковской» — типовой, такие же у «Парка Победы», «Электросилы», «Фрунзенской». Построены они по проекту архитекторов Арона Гецкина и Валентины Шуваловой. Фото 1960-х годов.

Про "невероятно эффективные" методы сталинского управления - на примере кинематографа

"В очередной попытке «решительно» поднять идейно-художественный уровень кинокартин выдвигался тезис, допускавший существование искусства, создающего лишь выдающиеся произведения. Самый главный «кинокритик» страны неоднократно высказывал мысль о том, что только длительная творческая работа позволяет подготовить «хорошие» картины, подтверждая эту идею примерами выдающихся представителей различных искусств, таких как Чарльз Спенсер Чаплин или Илья Ефимович Репин. Последний, как подчеркивал Сталин, одиннадцать лет создавал «Запорожцев». Давая указания по исправлению второй серии фильма «Иван Грозный», «кремлевский цензор» акцентировал внимание С. М. Эйзенштейна на необходимость сделать картину «скульптурно», даже если на это уйдет 3 года, и добавил: «Вообще мы сейчас должны поднимать качество. Пусть будет меньше картин, но более высокого качества». Формула была дана.

Как известно, неизменно соблюдалось правило «рецензирования» готовых кинокартин лично Сталиным. Здесь уместно вспомнить ситуацию вокруг фильма М. И. Ромма «Человек № 217», который был завершен в конце 1944 г. и еще до выхода на широкий экран получил признание в кругах кинематографистов. Более того, его выдвинули на присуждение Сталинской премии. Однако, по свидетельству заслуженной артистки РСФСР Е. А. Кузьминой (сыгравшей в фильме одну из главных ролей), судьба кинопроизведения оказалась под угрозой - по истечении пяти месяцев после окончания съемок «Человек № 217» не был выпущен в прокат, т. к. картину не просмотрел Сталин.

Перетасовка и ощутимое сокращение планов выпуска кинопродукции предпринимались в общесоюзном масштабе. Впечатляющими выглядят данные о сценариях, «списанных в убыток». В 1948 г. их число достигло 327. Размер гонораров, выплаченных за эти невостребованные работы, составил 7,4 млн руб. Параллельно с перекройкой темпланов осуществлялась производственная реорганизация и ликвидация ряда кинопредприятий. Так, Ташкентская и Рижская киностудии были объединены с местными студиями кинохроники, а на базе Свердловской студии игрового кино организована киностудия научно-популярных фильмов.

Лозунг «Лучше меньше, да лучше!» основывался на идее: если брать лишь масштабные темы, поручать их только (маститым и проверенным мастерам, осуществлять повседневный контроль за их деятельностью, то можно добиться производства исключительно эпохальных картин. Его ошибочность, очевидная для большинства представителей творческой интеллигенции, уже в скором времени стала явной для самих инициаторов «эксперимента».

С началом реализации «новой» программы прекратился естественный процесс профессионального выдвижения молодежи, нарушилась связь киноискусства с литературой. Не имея возможности реализовать постановку сценариев, многие писатели и драматурги перестали работать для кино. В то же время некоторые сценаристы и режиссеры вынужденно брались за «предлагаемую» работу вопреки своим творческим устремлениям, что отрицательно сказывалось на ее результатах.

Последствия данной политики оказались в буквальном смысле разрушительными: творческая деквалификация кадров кинематографии, уход из профессии сотен специалистов (монтажеров, осветителей, костюмеров, декораторов и т. п., которых годами готовили на практике, т. к. не существовало соответствующих среднеспециальных учебных заведений); апогей «сценарного кризиса», непреодолимый в течение ряда последующих лет; замедление развития производственно-технической базы кинематографии".

Анджело Бадаламенти. У старика сегодня, кстати, день рождения - стукнуло 81

Интересная штука - советские критические плакаты о дагестанцах. Там стихи, высмеивающие отсталость горских традиций, например такие:

"Что это?
Дед ведет за ручку
Внучку?
Э, нет! Презрев
Советские законы
Глубокий старец взял
Малютку... в жены!?"

http://humus.livejournal.com/3747549.html

Дагестанский плакат

В 1922 году в Польше избирали первого президента страны. С 1918 году страной руководил Пилсудский, но президентом он фактически не был. Конституция Польши была принята в марте 1921 года - вскоре после того, как немецкие части были выдворены с территории страны. Согласно Конституции президента должна была избирать Национальная ассамблея.

Собрание долго не могло определиться (интересно, что одним из отвергнутых по пути кандидатов был Бодуэн де Куртене, известный ученый-лингвист), но к финальному голосованию осталось два основных кандидата - Габриэль Нарутович, поддержанный депутатами-представителями меньшинств и частью левых, и граф Маврикий Замойский - кандидат, поддержанный национал-демократами, шляхтич, активно участвовавший в политической жизни еще в Российской империи (был депутатом Государственной думы).

Несмотря на то, что Маврикий Замойский лидировал в первом и последующих раундах голосований, в ходе окончательного голосования получил 227 голосов, а Габриэль Нарутович — 289 голосов и одержал победу. Нарутович тоже был дворянином, его отец был судьей и землевладельцем; отец, однако, поддержал Восстание 1863 года и был приговорен к году тюрьмы. Брат Нарутовича принимал участие в провозглашении независимой Литвы (его сына позднее советская власть сошлет на Алтай), а сам Габриэль тоже занимался политикой - помимо своей основной, инженерной, работы.

Избрание Нарутовича голосами меньшинств и левых вызвало взрыв недовольства со стороны польских правых. Сразу же против него была развёрнута кампания националистами, объявившими его «президентом евреев», «не знающим польского» и т.д. Президентство Нарутовича продлилось целых 5 дней - после чего его застрелил на художественной выставке в Варшаве экстремист Элигиуш Невядомский — критик-модернист и художник, придерживавшийся крайне правых взглядов и связанный с Национал-демократами. Невядомский был приговорён к смертной казни и расстрелян 31 января 1923 года в Варшавской цитадели. На похоронах убийцы присутствовало 10 тысяч человек, и националисты объявили его мучеником.

"Грех" - картина немецкого художника Штука. Завораживает.

Самый грустный короткий рассказ написал не Хемингуэй, а житель блокадного Ленинграда.

О разнице в национальном чувстве, приоритетах и отношении к родине

"26 июля 1914 года Государственная Дума собралась на весьма важное пленарное заседание. Один за другим представители различных партий и национальностей империи всходили на трибуну и от имени своих избирателей заявляли о полной поддержке начавшейся войны. Людвиг Люц, представлявший общины немецких колонистов, решительно объявил:

"Наступил, господа члены Государственной Думы, час, когда немцы, населяющие Россию, верноподданные Его Величества, сумеют защитить достоинство и честь великого государства и снять то оскорбление, которое могло быть нанесено одним предположением, что русско-подданные немцы могут изменить своему отечеству, чести и достоинства которого они никогда не забудут и никогда его не забывали".

Н.М. Фридман, выступавший как представитель российского еврейства, заявил, что, хотя «в исключительно тяжелых правовых условиях жили и живем мы, евреи, и тем не менее мы всегда чувствовали себя гражданами России и всегда были верными сынами своего отечества». Барон Г.Е. Фелькерзам провозгласил, что прибалтийские немцы, как и ранее, безусловно выполнят свой долг как верноподданные русского царя. Лидеры конституционно-демократической партии официально объявили о прекращении внутриполитической борьбы и о полной поддержке правительства и царя в общей битве с внешним врагом. Председатель Санкт-Петербургской городской думы либерал В.Д. Кузьмин-Караваев восторженно заявил, что «среди нас теперь ни национальностей, ни партий, ни различия мнений. Россия предстала перед германизмом как один великий человек». "

(Лор Э. Русский национализм и Российская империя)

В это же время В. И. Ленин написал статью "О поражении своего правительства в империалистской войне", в которой, в частности, писал:

"Революционный класс в реакционной войне не может не желать поражения своему правительству.

Это — аксиома. И оспаривают ее только сознательные сторонники или беспомощные прислужники социал-шовинистов. К числу первых принадлежит, например, Семковский из OK (№ 2 его «Известий»). К числу вторых Троцкий и Буквоед, а в Германии Каутский. Желание поражения России, — пишет Троцкий, — есть «ничем не вызываемая и ничем не оправдываемая уступка политической методологии социал-патриотизма, который революционную борьбу против войны и условий, ее породивших, подменяет крайне произвольной в данных условиях ориентацией по линии наименьшего зла» (№ 105 «Нашего Слова»).

Вот — образец надутых фраз, какими Троцкий всегда оправдывает оппортунизм. «Революционная борьба против войны» есть пустое и бессодержательное восклицание, на которое такие мастера герои II Интернационала, если под ней не разуметь революционные действия против своего правительства и во время войны. Достаточно чуточку подумать, чтобы понять это. А революционные действия во время войны против своего правительства, несомненно, неоспоримо, означают не только желание поражения ему, но на деле и содействие такому поражению. (Для «проницательного читателя»: это вовсе не значит, что надо «взрывать мосты», устраивать неудачные военные стачки и вообще помогать правительству нанести поражение революционерам.)

<...>

Возьмите пример Коммуны. Победила Германия Францию, и Бисмарк с Тьером победил рабочих! ! Если бы Буквоед и Троцкий подумали, то увидали бы, что они стоят на точке зрения войны правительств и буржуазии, т. е. они раболепствуют перед «политической методологией социал-патриотизма», говоря вычурным языком Троцкого.
Революция во время войны есть гражданская война, а превращение войны правительств в войну гражданскую, с одной стороны, облегчается военными неудачами («поражением») правительств, а с другой стороны, — невозможно на деле стремиться к такому превращению, не содействуя тем самым поражению."

Интересно еще и вот что. В июле 1914 года Ленин, по большому счету, никто (в плане влияния на российскую политику). Он лидер запрещенной социал-демократической партии, которая находится в меньшинстве даже в социал-демократических кругах (позиция крайнего левого интернационализма оказалась малопопулярной, так как большинство социалистов решили выступить в защиту родины, а не революции). В то же время, депутаты Госдумы, представлявшие меньшинства находятся в очень удобном положении и имеют большое количество возможностей по влиянию на политику - барон Фелькерзам является крупным землевладельцем, либерал Кузьмин-Караваев - известный и успешный юрист, большая фигура в масонских кругах Петербурга. Людвиг Люц владеет 700 десятинами землями, очень значимый человек в немецкой общине на Украине. Но пройдет всего три года - и непопулярный эмигрант Ленин окажется на коне, а успешные депутаты отправятся в эмиграцию - где и умрут. Это, конечно, один из самых удивительных парадоксов в русской истории.

А почитайте мою рецензию на совершенно шикарный фильм о Маяковском - театр, крики, фантазии, образы, молчаливый Сталин и отсутствующие лица - все на месте. Всем очень советую сходить, когда он в прокат пойдет.

http://seance.ru/blog/vmayakovsky-review/

"Писатель для отечественной культуры фигура всегда сакральная. О писателях нужно говорить с чувством, с толком, с расстановкой — строя основательные исторические декорации, выбирая исторические костюмы и фон, выписывая наиболее удачные цитаты из мемуаров и писем к друзьям. Поэт в России — больше, чем поэт, но именно из-за этого так часто у нас поэту отказывают в праве, собственно, быть поэтом. Да и просто человеком. Александр Шейн решил, что ему интереснее говорить о поэте не как о дидактически-назидательном наборе фактов из биографии, а как о феномене, явлении, не застывшем в янтаре конкретной исторической эпохи, не завязшем в школьном учебнике по литературе между двумя датами — «родился» и «умер». Его Маяковский — взрыв сверхновой; ярчайший свет, который пронзает время и пространство; поэт как явление, избавленное от мишуры времени, необходимых примет достоверности."

В международном рейтинге самых счастливых стран мира Венгрия плетется в хвосте, зато эксперты университета ELTE с 2016 года составляют рейтинг самых счастливых регионов Венгрии.

Короче, секрет венгерского счастья — близость к Австрии.

О дидактическом смысле советской рекламы и о буржуазных практиках в сталинском СССР

"Покровительство Микояна простиралось также на напитки, в особенности шипучие. «Какая же это будет веселая жизнь, если не будет хватать хорошего пива и хорошего ликера?» — вопрошал он. Позор, что Советский Союз так отстает от Европы в виноградарстве и виноделии; даже Румыния его опережает. «Шампанское — признак материального благополучия, признак зажиточности». На Западе только капиталистическая буржуазия может им наслаждаться. В СССР оно теперь доступно многим, если не всем: «Товарищ Сталин сказал, что стахановцы сейчас зарабатывают очень много денег, много зарабатывают инженеры и другие трудящиеся». Следует резко повысить производство, чтобы удовлетворить их растущие запросы, заключал Микоян.

Новая продукция часто рекламировалась в прессе, невзирая на общее сокращение газетных рекламных объявлений в конце 1920-х гг. Эти объявления были предназначены не столько для сбыта товаров — как правило, рекламируемой в них продукции не было в магазинах, — сколько для воспитания публики. Знания о потребительских товарах, так же как хороший вкус, входили в понятие культурности, которой требовали от советских граждан, особенно женщин, признанных экспертов в сфере потребления.

Одной из функций советской «культурной торговли» было распространение этих знаний с помощью рекламных объявлений, советов продавцов покупателям, покупательских совещаний и выставок0. На торговых выставках, организуемых в крупных городах СССР, демонстрировались товары, совершенно недоступные рядовому покупателю: стиральные машины, фотоаппараты, автомобили. («Все это очень хорошо, — сказал один раздраженный посетитель после осмотра выставки, — только в магазинах нет, и не найдешь».)

О дидактической функции рекламы явственно свидетельствует реклама кетчупа, еще одного нового микояновского продукта, изготавливаемого по американскому образцу. «Знаете ли вы, что такое кетчуп?» — вопрошал заголовок одного рекламного объявления. И далее пояснялось: «В Америке на каждом столике ресторана и у каждой хозяйки в буфете стоит бутылка кетчупа. Кетчуп — самая лучшая, острая и ароматная приправа к мясным, рыбным, овощным и другим блюдам. Требуйте кетчуп заводов Главконсерва в фирменных магазинах Союзконсервсбыта и в других продуктовых магазинах», — заканчивалось объявление на неоправданно оптимистической ноте (возможно, просто повторяя традиционную для американской рекламы фразу).

Одеколон тоже относился к товарам, пользовавшимся особым вниманием воспитательной рекламы в 1930-е гг. «Одеколон прочно вошел в обиход советской женщины, — заявлялось в специальном материале, посвященном парфюмерии, в популярном иллюстрированном еженедельнике. — Десятки тысяч флаконов одеколона требуют ежедневно парикмахерские Советского Союза». На сопровождающей текст фотографии парикмахер щедро обрызгивает одеколоном волосы клиентки. Как ни удивительно, рекламировались даже противозачаточные средства, которые в действительности было практически невозможно достать.

Женщин-коммунисток, в начале 1930-х гг. все еще тяготевших к одежде делового стиля, как можно больше напоминающего мужской, заставляли произвести такие же коррективы, Одна большевичка из старой гвардии, где-то в середине 30-х приглашенная в Кремль на банкет по случаю Международного женского дня, вспоминала, как в последнюю минуту им дали инструкции, «чтобы все наши деятельницы женского движения явились на банкет не нигилистками в строгих английских костюмах, с кофточкой и галстуком, а выглядели женщинами, и чтобы наряд был соответствующий. Наши активистки носились по Москве как угорелые, приводили себя в предписанный Сталиным вид»".

О перемене нравов ясно свидетельствует история Кости Зайцева, шахтера-уголыцика и комсомольского активиста с юга. Во времена нэпа Зайцев купил у старого аристократа шелковый пиджак с синими атласными отворотами и по вечерам гулял в нем по степи. За это он получил резкий выговор от комсомольской ячейки, обвинявшей его в буржуазном разложении. Однако в 1934 г. он не только спокойно носил пиджак и галстук, но и являлся обладателем «пары превосходных костюмов, дорогих часов, охотничьего ружья, велосипеда, фотоаппарата, радиоприемника». Он приобрел для своей комнаты турецкий ковер, покрасил стены и потолок".

Американцы в Италии

​​Случайно забрели к садоводству «Звёздочка» на Грибакиных — недалеко от метро «Обухово» и КАД. Шарапов искал отреставрированный дом братца Иоанна Чурикова (общество христиан-трезвенников). Сам дом — за исключением мемориальной доски — вполне обычный; в нём находится офис какой-то строительной компании. Мне больше понравилась местность вокруг. Во-первых, мемориализированный ДОТ оборонительного рубежа «Ижора», один из нескольких тут (другой, например, использовали как фундамент для дачи). Во-вторых, сами постройки СНТ — в частности, вот этот угольного цвета конус за ДОТом, с прилегающей пластиковой кровлей; а также беседка с орнаментом, которая на «Яндекс.Картах» выглядит так: