Тут все обсуждали очередную годовщину протестов 2011 года, то обвиняя друг друга в их провале, то пытаясь найти причину этого провала, то просто предавались ностальгии. И вот я читал эти мемуары, а думал о другом.
У нас в России часто можно встретить мнение по многим поводам, что опыт России уникален и неповторим, никто такого никогда не переживал и не сталкивался. Это касается не только разговоров об "особом пути", но и многих других размышлений - политических ли, культурно-исторических ли, журналистских и каких угодно еще. Иногда эти мысли правдивы - действительно, есть совершенно уникальные события, ни на что не похожие и трудно объяснимые.
Но вот что касается российского политического режима... За последние несколько месяцев я познакомился с большим количеством людей из, скажем, стран с гибридными и не очень свободными режимами. И когда я общаюсь с ними, спрашивая об их стране, об их опыте, об их политической жизни и об их государстве, я слышу вещи, которые очень похожи на тот опыт, с которым сталкиваемся мы в своей стране. Лживые пропагандистские медиа? Есть и в Македонии, и в Турции, и в Черногории. Безумные законы принимаемые парламентом? Тоже есть. Церковь, основанная в советское время, представители которой работали осведомителями местной службы безопасности? Бывшие югославы прекрасно поймут вас. Так можно продолжать очень долго, пока не поймешь, что в главном все эти режимы ужасно похожи, а то что они расходятся в каких-то деталях - иногда важно, но не критически.
Раньше у меня была иллюзия, что в маленьких странах побеждать такую несправедливую и нечестную систему проще. Потому что можно надеяться, что тебе помогут, что тебя поддержат, что хотя бы в силу размеров твоей страны на нее проще оказывать давление большим и крупным игрокам. Но это все не так, а Евросоюзу, например, по-большому счету наплевать на то, какой там у кого политический режим и что он делает с местными жителями. ЕС, конечно, будет грозить пальцем и осуждать, а также выпускать большое количество докладов на тему того, как все плохо в той или иной стране с правами человека, но докладами о состоянии прав человека пока что еще никто ни одну несправедливую систему не победил. И не победит.
Я, честно говоря, не знаю, какой тут может быть позитивный вывод. Я много об этом думаю, но кроме банальных мыслей про то, что глупо уповать на чью бы то ни было помощь в решении твоих проблем, я пока не продвинулся. Хотя по сравнению с мышлением некоторых из наших соотечественников, которые практически на религиозном уровне убеждены, что помощь придет извне (или должна прийти извне) и добрый дядя из-за рубежа поможет сделать страну справедливее и свободнее, это и так прогресс. Самим сделать страну лучше - вот это задача.
А вздыхать о протестах - бессмысленно. Они закончились провалом, они проиграли, к сожалению, пострадало немало людей. Нужно сделать выводы и идти дальше, потому что сейчас декабрь 2016, а не 2011.
Не о чем вздыхать.
У нас в России часто можно встретить мнение по многим поводам, что опыт России уникален и неповторим, никто такого никогда не переживал и не сталкивался. Это касается не только разговоров об "особом пути", но и многих других размышлений - политических ли, культурно-исторических ли, журналистских и каких угодно еще. Иногда эти мысли правдивы - действительно, есть совершенно уникальные события, ни на что не похожие и трудно объяснимые.
Но вот что касается российского политического режима... За последние несколько месяцев я познакомился с большим количеством людей из, скажем, стран с гибридными и не очень свободными режимами. И когда я общаюсь с ними, спрашивая об их стране, об их опыте, об их политической жизни и об их государстве, я слышу вещи, которые очень похожи на тот опыт, с которым сталкиваемся мы в своей стране. Лживые пропагандистские медиа? Есть и в Македонии, и в Турции, и в Черногории. Безумные законы принимаемые парламентом? Тоже есть. Церковь, основанная в советское время, представители которой работали осведомителями местной службы безопасности? Бывшие югославы прекрасно поймут вас. Так можно продолжать очень долго, пока не поймешь, что в главном все эти режимы ужасно похожи, а то что они расходятся в каких-то деталях - иногда важно, но не критически.
Раньше у меня была иллюзия, что в маленьких странах побеждать такую несправедливую и нечестную систему проще. Потому что можно надеяться, что тебе помогут, что тебя поддержат, что хотя бы в силу размеров твоей страны на нее проще оказывать давление большим и крупным игрокам. Но это все не так, а Евросоюзу, например, по-большому счету наплевать на то, какой там у кого политический режим и что он делает с местными жителями. ЕС, конечно, будет грозить пальцем и осуждать, а также выпускать большое количество докладов на тему того, как все плохо в той или иной стране с правами человека, но докладами о состоянии прав человека пока что еще никто ни одну несправедливую систему не победил. И не победит.
Я, честно говоря, не знаю, какой тут может быть позитивный вывод. Я много об этом думаю, но кроме банальных мыслей про то, что глупо уповать на чью бы то ни было помощь в решении твоих проблем, я пока не продвинулся. Хотя по сравнению с мышлением некоторых из наших соотечественников, которые практически на религиозном уровне убеждены, что помощь придет извне (или должна прийти извне) и добрый дядя из-за рубежа поможет сделать страну справедливее и свободнее, это и так прогресс. Самим сделать страну лучше - вот это задача.
А вздыхать о протестах - бессмысленно. Они закончились провалом, они проиграли, к сожалению, пострадало немало людей. Нужно сделать выводы и идти дальше, потому что сейчас декабрь 2016, а не 2011.
Не о чем вздыхать.
О том, как случайности спасают людям жизнь
Прочитал интервью с Соррентино о том, почему Марадона и "Наполи" так для него важны.
В 1987 году, когда ему было 16 лет, Соррентино, страстный болельщик "Наполи", поехал на выезд - посмотреть как "Наполи" будет играть с "Эмполи". Обычно на выходных он с родителями ездил в их небольшой домик в горах. В этот раз ему очень хотелось посмотреть на игру Марадоны и он отпросился на игру. Родители отпустили и Соррентино отправился на север, во Флоренцию
Наполи сыграло вничью - ни одного гола не было забито. Но это была лишь мелкая неприятность. Худшим было то, что в загородном доме, где проводили выходные родители, произошла поломка в системе отопления. Родители Соррентино умерли во сне из-за утечки газа.
Наполи выиграл тот чемпионат, а Марадона с тех пор стал так важен для Соррентино - как человек, который спас ему жизнь.
Прочитал интервью с Соррентино о том, почему Марадона и "Наполи" так для него важны.
В 1987 году, когда ему было 16 лет, Соррентино, страстный болельщик "Наполи", поехал на выезд - посмотреть как "Наполи" будет играть с "Эмполи". Обычно на выходных он с родителями ездил в их небольшой домик в горах. В этот раз ему очень хотелось посмотреть на игру Марадоны и он отпросился на игру. Родители отпустили и Соррентино отправился на север, во Флоренцию
Наполи сыграло вничью - ни одного гола не было забито. Но это была лишь мелкая неприятность. Худшим было то, что в загородном доме, где проводили выходные родители, произошла поломка в системе отопления. Родители Соррентино умерли во сне из-за утечки газа.
Наполи выиграл тот чемпионат, а Марадона с тех пор стал так важен для Соррентино - как человек, который спас ему жизнь.
Набрел на коуб-канал кинокритика Дмитрия Буныгина и восхищаюсь. Ну гениально же, а.
http://coub.com/view/iw46l
http://coub.com/view/iw46l
Coub
Я воскресну и спою
Разницы нет сейчас вообще никакой; знающие домохозяйки рассказывают, что Финский Фейри расходуется экономней и лучше пенится и моет
Forwarded from КАШИН
Интересно, почему именно финские липтон и бытовая химия такой петербургский фетиш - сам много раз с этим сталкивался и не очень верю в разницу.
О том, что своя рубашка ближе к телу
Жил да был такой человек в довоенной Франции по имени Фернан де Бринон. Он родился в 1885 году в Либурне в богатой аристократической семье (история семьи велась с 14-го века - сначала они были князьями в герцогстве Бурбонском, затем маркизами). Де Бринон учился в Париже - изучал право и политологию, после учебы стал работать адвокатом, совмещая это занятие с журналистикой.
Его супругой стала Жанна Луиза Франк - парижская светская львица, дочь крупного бельгийского еврейского фабриканта. Жанна Луиза (или, как она впоследствии стала называться - Лизетта) де Бринон активно вращалась в политических кругах - среди ее знакомых был как левый политик Леон Блюм, так и ультра-правый Пьер Дриё де ла Рошель. Дворюродным братом Лизетты был Эммануэль Берл, автор нескольких ранних речей маршала Петена.
Однако выбор ее пал именно на де Бринона.
Интересный момент заключается в том, что де Бринон был человеком очень и очень правых взглядов, а также про-германских. В своих статьях после Первой мировой войны он неоднократно отстаивал необходимость дипломатического и торгового сближения с Германией. Тогда же, в 1920-х годах, де Бринон познакомился с Риббентропом, будущим министром иностранных дел Нацистской Германии. Кроме того, после того как Гитлер стал канцлером Германии, де Бринон стал первым французским журналистом, которому Гитлер дал интервью. В 1930-х де Бринон и Гитлер встречались 5 раз - по приглашению Гитлера.
После падения Франции и появления режима Виши де Бринона вызвал к себе Пьер Лаваль, премьер-министр Вишистской Франции. Он предложил де Бринону стать официальным представителем Виши при немецком командовании в Париже. Де Бринон согласился без колебаний.
При его сотрудничестве во Францию из Вены были перевезены останки Наполеона II, того самого "Орленка", сына Наполеона Бонапарта. Однако в остальном действия де Бринона больше играли на руку немцам, чем помогали Франции.
Тем не менее, он не забыл о своих надобностях - его жена была еврейкой и ей грозил концлагерь. Однако он смог вытребовать у немцев специального статуса - Бринон ссылался на свой статус (фактически, он был третьим человеком в режиме Виши), а также на свою искреннюю поддержку нацистской политики. Лизетт де Бринон провозгласили "почетной Арийкой" и угроза концлагеря миновала - однако ей все равно нельзя было посещать Париж.
Однако когда к де Бринону обратился с похожей просьбой Жорж Дюамель - поэт, писатель, член Французской Академии - де Бринон не помог ему. Причем Дюамель просил не за себя, а за Леона Райна - музыканта и сына известного коллекционера искусства. Де Бринон не смог или не захотел помочь. Райна умер в Освенциме в 1944 году.
В 1944 году, спасаясь от наступления союзных войск, Де Бринон вместе с женой сбежал в Германию, в Зигмаринген, присоединившись к правительству Виши в изгнании. Этот период истории Франции хорошо описан у Селина в романе "Из замка в замок". В 1945 году де Бриноны были арестованы; сначала они содержались вдвоем, затем Лизетт была отпущена.
Де Бринона судили и приговорили к расстрелу в 1947 году (к посту прикреплено фото с процесса; чуть дальше за Бриноном сидит маршал Петен). Лизетт же жила в Тулузе, ни в чем себе не отказывая, и очень сильно дружила с другим французским коллаборационистом и правым политиком Жаком Бенуа-Мешаном. Умерла она в 1982 году.
Жил да был такой человек в довоенной Франции по имени Фернан де Бринон. Он родился в 1885 году в Либурне в богатой аристократической семье (история семьи велась с 14-го века - сначала они были князьями в герцогстве Бурбонском, затем маркизами). Де Бринон учился в Париже - изучал право и политологию, после учебы стал работать адвокатом, совмещая это занятие с журналистикой.
Его супругой стала Жанна Луиза Франк - парижская светская львица, дочь крупного бельгийского еврейского фабриканта. Жанна Луиза (или, как она впоследствии стала называться - Лизетта) де Бринон активно вращалась в политических кругах - среди ее знакомых был как левый политик Леон Блюм, так и ультра-правый Пьер Дриё де ла Рошель. Дворюродным братом Лизетты был Эммануэль Берл, автор нескольких ранних речей маршала Петена.
Однако выбор ее пал именно на де Бринона.
Интересный момент заключается в том, что де Бринон был человеком очень и очень правых взглядов, а также про-германских. В своих статьях после Первой мировой войны он неоднократно отстаивал необходимость дипломатического и торгового сближения с Германией. Тогда же, в 1920-х годах, де Бринон познакомился с Риббентропом, будущим министром иностранных дел Нацистской Германии. Кроме того, после того как Гитлер стал канцлером Германии, де Бринон стал первым французским журналистом, которому Гитлер дал интервью. В 1930-х де Бринон и Гитлер встречались 5 раз - по приглашению Гитлера.
После падения Франции и появления режима Виши де Бринона вызвал к себе Пьер Лаваль, премьер-министр Вишистской Франции. Он предложил де Бринону стать официальным представителем Виши при немецком командовании в Париже. Де Бринон согласился без колебаний.
При его сотрудничестве во Францию из Вены были перевезены останки Наполеона II, того самого "Орленка", сына Наполеона Бонапарта. Однако в остальном действия де Бринона больше играли на руку немцам, чем помогали Франции.
Тем не менее, он не забыл о своих надобностях - его жена была еврейкой и ей грозил концлагерь. Однако он смог вытребовать у немцев специального статуса - Бринон ссылался на свой статус (фактически, он был третьим человеком в режиме Виши), а также на свою искреннюю поддержку нацистской политики. Лизетт де Бринон провозгласили "почетной Арийкой" и угроза концлагеря миновала - однако ей все равно нельзя было посещать Париж.
Однако когда к де Бринону обратился с похожей просьбой Жорж Дюамель - поэт, писатель, член Французской Академии - де Бринон не помог ему. Причем Дюамель просил не за себя, а за Леона Райна - музыканта и сына известного коллекционера искусства. Де Бринон не смог или не захотел помочь. Райна умер в Освенциме в 1944 году.
В 1944 году, спасаясь от наступления союзных войск, Де Бринон вместе с женой сбежал в Германию, в Зигмаринген, присоединившись к правительству Виши в изгнании. Этот период истории Франции хорошо описан у Селина в романе "Из замка в замок". В 1945 году де Бриноны были арестованы; сначала они содержались вдвоем, затем Лизетт была отпущена.
Де Бринона судили и приговорили к расстрелу в 1947 году (к посту прикреплено фото с процесса; чуть дальше за Бриноном сидит маршал Петен). Лизетт же жила в Тулузе, ни в чем себе не отказывая, и очень сильно дружила с другим французским коллаборационистом и правым политиком Жаком Бенуа-Мешаном. Умерла она в 1982 году.
Рубрика - как надо жить
Одна из лучших книг, которую я прочитал в этом году - это "Кинотеатр военных действий" Михаила Трофименкова. Впрочем, что мелочиться - эта книга в принципе входит в мой личный список лучших книг, прочитанных мной в жизни. Отлично написанная, наполненная множеством взаимосвязанных историй и сюжетов, мелких деталей и подробностей, о которых ты бы в жизни не узнал, если бы не Трофименков и не издательство "Сеанс".
Там много вещей, которыми хочется поделиться. Вот сейчас захотелось процитировать отрывок про нежно любимого мной Делона, его военное прошлое и дружбу с оасовцами (право-радикальными террористами, если очень кратко) и занятных знакомых:
"... Вокруг звезды, воевавшей в Индокитае (Ален Делон - Е.С.), всю жизнь кишат борцы за "французский Алжир" причудливых судеб. Так, рецидивистов Жака "Овернца" и Мишеля Маршаля допрашивала полиция по делу об убийстве телохранителя актера Стефана Марковича (сентябрь 1968 года - очень громкая история, похоронившая политическую карьеру Жоржа Помпиду, потому что у убитого телохранителя вроде как были фотографии жены Помпиду, снятые во время группового секса - Е.С.).
В мае 1992 года уже Делона допросили по делу налетчика Жака "Каркассонца" Лафая. Они подружились на съемках "Борсалино" (1970), где Лафай играл австрийского боксера Ханса Петруса. Брутальный Лафай очаровал звезду: оасовец, воевавший в саудовской армии против йеменских республиканцев и в отряде наемника Рольфа Штайнера на стороне сепаратистов в Биафре. В 1967 году он вместе с Сюзини намеревался финансировать группировку для борьбы с левыми экстремистами. Благое начинание завершилось тем, что казначея OAS полковника Гореля (по кличке "Кладбище") нашли мертвым, а казна подполья исчезла. Подозревали Лафая. После Борсалино их дружба продолжилась, несмотря на частые отлучки "Каркассонца". Он, когда не сидел в тюрьме, то с десантом Боба Денара атаковал Котону, столицу Бенина (1977), то - с тем же Денаром и "крабом-барабанщиком" Гийомом - захватывал Коморские острова.
Фильмов на тему практически нет но миф о криминальном оасовце настолько силен, что Мельвиль гордился тем, что удержался от искушения сделать в "Самурае" (1967) героя-киллера (Делон) - "пара" - парашютистом-десантником. Но в "Красный круг" (1970) он вставил реплику для посвященных . Комиссар брюзжит по поводу беглого преступника: "Он же не Клод Тенн. Я не могу просить министра перекрыть из-за него все дорого Франции".
Клода тенна, взявшего в Иностранном Легион имя "Мари Тенар", в ноябре 1967 года ловили 150 тысяч стражей порядка. В 1961 году этот боевик OAS был захвачен, тяжело раненным, два месяца лежал в коме, его едва не похитили из госпиталя барбузы.
3 ноября 1967 года он бежал из каторжной тюрьмы на острове Ре - в чемодане! При помощи подполья OAS перебрался в Швейцарию, дал в Риме интервью Paris Match (1968), ставшее европейской сенсацией. Рассказывал, что его безопасность блюдут десятки боевиков, но во время беседы сжимал в руке пистолет, завернутый в газету. В номере гостиницы он наглядно продемонстрировал, как можно упаковать себя в чемодан. После интервью перебрался в безопасную для оасовцев Испанию, где опубликовал книгу "Дьявол марширует с нами".
Вернувшись во Францию, работал рабочим, пока снова не попал в тюрьму (1983) - уже за "бытовуху" - и не отсидел восемь лет. Мыкался без работы, хотя в тюрьме освоил несколько специальностей. 7 января 1996 года, ровно в полночь, Тенн выстрелил себе в сердце на одной из площадей Тулузы.
Таких судеб-баллад много. Жан де Брем штурмовал Суэц, а на гражданке стал журналистом Paris Match и L'Esprit public. Поэт, он написал на смерть Бастьена-Тири "Кавалькаду" - свою версию немецкой песни "У меня был товарищ" (Жан-Мари Бастьен-Тири - офицер OAS, организатор и участник неудачного покушения на де Голля, был осужден и расстрелян - Е.С.). Историк, он написал 600-страничную "Историю Европы", опубликованную посмертно.
Одна из лучших книг, которую я прочитал в этом году - это "Кинотеатр военных действий" Михаила Трофименкова. Впрочем, что мелочиться - эта книга в принципе входит в мой личный список лучших книг, прочитанных мной в жизни. Отлично написанная, наполненная множеством взаимосвязанных историй и сюжетов, мелких деталей и подробностей, о которых ты бы в жизни не узнал, если бы не Трофименков и не издательство "Сеанс".
Там много вещей, которыми хочется поделиться. Вот сейчас захотелось процитировать отрывок про нежно любимого мной Делона, его военное прошлое и дружбу с оасовцами (право-радикальными террористами, если очень кратко) и занятных знакомых:
"... Вокруг звезды, воевавшей в Индокитае (Ален Делон - Е.С.), всю жизнь кишат борцы за "французский Алжир" причудливых судеб. Так, рецидивистов Жака "Овернца" и Мишеля Маршаля допрашивала полиция по делу об убийстве телохранителя актера Стефана Марковича (сентябрь 1968 года - очень громкая история, похоронившая политическую карьеру Жоржа Помпиду, потому что у убитого телохранителя вроде как были фотографии жены Помпиду, снятые во время группового секса - Е.С.).
В мае 1992 года уже Делона допросили по делу налетчика Жака "Каркассонца" Лафая. Они подружились на съемках "Борсалино" (1970), где Лафай играл австрийского боксера Ханса Петруса. Брутальный Лафай очаровал звезду: оасовец, воевавший в саудовской армии против йеменских республиканцев и в отряде наемника Рольфа Штайнера на стороне сепаратистов в Биафре. В 1967 году он вместе с Сюзини намеревался финансировать группировку для борьбы с левыми экстремистами. Благое начинание завершилось тем, что казначея OAS полковника Гореля (по кличке "Кладбище") нашли мертвым, а казна подполья исчезла. Подозревали Лафая. После Борсалино их дружба продолжилась, несмотря на частые отлучки "Каркассонца". Он, когда не сидел в тюрьме, то с десантом Боба Денара атаковал Котону, столицу Бенина (1977), то - с тем же Денаром и "крабом-барабанщиком" Гийомом - захватывал Коморские острова.
Фильмов на тему практически нет но миф о криминальном оасовце настолько силен, что Мельвиль гордился тем, что удержался от искушения сделать в "Самурае" (1967) героя-киллера (Делон) - "пара" - парашютистом-десантником. Но в "Красный круг" (1970) он вставил реплику для посвященных . Комиссар брюзжит по поводу беглого преступника: "Он же не Клод Тенн. Я не могу просить министра перекрыть из-за него все дорого Франции".
Клода тенна, взявшего в Иностранном Легион имя "Мари Тенар", в ноябре 1967 года ловили 150 тысяч стражей порядка. В 1961 году этот боевик OAS был захвачен, тяжело раненным, два месяца лежал в коме, его едва не похитили из госпиталя барбузы.
3 ноября 1967 года он бежал из каторжной тюрьмы на острове Ре - в чемодане! При помощи подполья OAS перебрался в Швейцарию, дал в Риме интервью Paris Match (1968), ставшее европейской сенсацией. Рассказывал, что его безопасность блюдут десятки боевиков, но во время беседы сжимал в руке пистолет, завернутый в газету. В номере гостиницы он наглядно продемонстрировал, как можно упаковать себя в чемодан. После интервью перебрался в безопасную для оасовцев Испанию, где опубликовал книгу "Дьявол марширует с нами".
Вернувшись во Францию, работал рабочим, пока снова не попал в тюрьму (1983) - уже за "бытовуху" - и не отсидел восемь лет. Мыкался без работы, хотя в тюрьме освоил несколько специальностей. 7 января 1996 года, ровно в полночь, Тенн выстрелил себе в сердце на одной из площадей Тулузы.
Таких судеб-баллад много. Жан де Брем штурмовал Суэц, а на гражданке стал журналистом Paris Match и L'Esprit public. Поэт, он написал на смерть Бастьена-Тири "Кавалькаду" - свою версию немецкой песни "У меня был товарищ" (Жан-Мари Бастьен-Тири - офицер OAS, организатор и участник неудачного покушения на де Голля, был осужден и расстрелян - Е.С.). Историк, он написал 600-страничную "Историю Европы", опубликованную посмертно.
6 марта 1963 года 27-летний де Брем застрелил - "Это тебе от Бастьена-Тири!" - крупнейшего банкира Анри Лафона перед его домом. Считается, что Лафон был финансистом OAS, переметнувшимся к алжирцам. Экономический советник и сотрапезник де Голля, он принял на работу в свой банк его брата Пьера. OAS якобы хотела использовать компромат, имевшийся на него у Лафон, чтобы спасти Бастьена-Тири от казни, но банкир отказался.
Де Брема убили 18 апреля 1963 года при попытке угнать автомобиль рядом с Пантеоном. Якобы ему, мертвому, разрезали горло, чтобы достать некую проглоченную записку".
Вот такой вот Ален Делон не пьет одеколон.
Де Брема убили 18 апреля 1963 года при попытке угнать автомобиль рядом с Пантеоном. Якобы ему, мертвому, разрезали горло, чтобы достать некую проглоченную записку".
Вот такой вот Ален Делон не пьет одеколон.