На тему налетов дирижаблей на Лондон вспомнилось из Энглунда

"Цеппелины потерпели фиаско в ноябре 1916 года, когда большая эскадрилья ночью летела к Лондону и какой-то гений додумался до того, что предложил подобраться к городу неслышно, с выключенными моторами.

Мощный ветер подхватил цеппелины и пронес их над половиной Европы. А один воздушный корабль долетел аж до Алжира."

Все знают про трагедию блокадного Ленинграда - про голод и бомбежки, про артиллерийские обстрелы и про Дорогу Жизни. А вот про голод спецпоселенцев, который случился в начале 1930-х знают гораздо меньше - все это как-то умещается в короткое слово "коллективизация" и "борьба с кулаками" - и так проще об этом думать. Вот как это было.

"Установленны е центральны м и властями нормы продовольственного снабж ения были предельно малы. Всех спепцпереселениев-«едоков» разделили на три «разряда»: «трудоспособные» (работающ ие) получали паек 1-й или 2-й категории, а «нетрудоспособные» (неработаю щ ие) — паек 3-й категории. В 1930 году «трудоспособным» полагалось («по норме на человека») 500 граммов меченого хлеба в день (с добавкой 20 граммов крупы), «нетрудоспособным же выделялось почти вдвое меньше — 300 граммов хлеба. Воистину — «рацион смертника». Но и эти голодные «нормы» беспощадно «урезались» ведомственными и местными чиновниками.

Очень часто реальная выдача продуктов была гораздо ниже декларированных «центром» цифр. Например, с августа 1931 года по решению союзного Правительства нормы снабжения спецпереселенцев, занятых в лесной промышленности, а также их иждивенцев должны были составлять (на человека в месяц): мука — 9 килограммов, рыба — 1,5 килограмма, крупа — 9 килограммов, сахар — 0,9 килограмма.Однако с января 1933 года («в связи с массовым голодом и нехваткой продовольствия») ведомственным решением Союзнаркомснаба эти и без того мизерные нормы были резко сокращены: мука — 5 килограммов, крупа — 0,5 килограмма, рыба — 0,8 килограмма, сахар — 0,4 килограмма. Выжить при таком месячном пайке было просто невозможно.

Вот как выглядела трагедия голодомора на примере отдельных регионов «кулацкой» ссылки. Северный край — Вологодская, Архангельская области и территория ны неш ней Республики Коми. Сюда с конца февраля до середи ны апреля 1931 года завезли 45 000 выселенных семей (158 000 человек), а к концу года — 294 000. Но на местах совершенно не были готовы к приему такого гигантского количества спецпереселенцев — крестьян-хлеборобов (в основном из Ю жной и Центральной России), совершенно не приспособленных к работе на лесоповале.

Перебои в снабжении приводили к тому, что люди в течение нескольких дней не получали даже хлеба. Спасаясь от голода, употребляли в пищу всяческие суррогаты: мох, траву, кожу, старые кости и трупы животных. Из старых истлевших березовых стволов делали нечто вроде отрубей иод названием «гнилушка» и, добавляя туда (на четверть или даже менее того) настоящей муки, пекли эрзац — «березовый хлеб". И нередко от такого «хлеба» вымирали целыми семьями. Отмечались случаи людоедства. Сознательно шли на совершение преступлений (кражи, порча казенного имущества, членовредительство и т.п.), чтобы попасть в тюрьму или в лагерь, где узников хоть как-то, но все-таки кормили. Летом обменивали на хлеб теплые веши, а зимой погибали от холода... Умерших хоронили в братских могилах, без гробов.

В 1933 году в спецпоселениях на территории Коми А ССР вымерли от голода и эпидемий не менее 10 процентов «учтенного контингента». Это — «по официальной статистике. Реальная же численность переселенцев, погибших голодной смертью в 1930— 1933 годах, была, несомненно, значительно выше выверенных во всех бюрократических инстанциях «отчетных показателей». Лишь с конца 1933 года продовольственное снабжение в переселенческих спецрезервациях несколько упорядочилось, а зам етный перелом к лучшему наступил только в 1935 году — после отмены карточной распределительной системы.

И вот ведь что характерно: даже в 1931 году, несмотря на голодом ор, на полную нищету обитателей спецпоселков, там под мощным нажимом местных властей вовсю «распространялись» облигации Госзайма «третьего решающего года пятилетки»."

А вот тут я на "Меле", в компании других прекрасных людей, немного рассказываю о том, что нужно делать, если у вас вдруг появится мысль и желание поехать поучиться в Венгрии (а также о том, можно ли прожить в Венгрии, не зная венгерского - спойлер: да, можно):

"Я, например, практически не говорю по-венгерски. Но хорошего английского мне более-менее хватало. Немецкий тоже может пригодиться: всё-таки по соседству Австрия, и этот язык среди венгров весьма популярен. Правда, это не значит, что с венгерским языком не придётся знакомиться. Хотя бы на минимальном бытовом уровне его придётся выучить — это упростит жизнь и добавит больше возможностей для комфортного проживания. Но внутри языковой среды язык будет учить проще: не пройдет и пары недель, как вы будете легко пользоваться словами вроде köszönöm («спасибо»), igen («да») и bocsánat («простите»)."

https://mel.fm/obrazovaniye/5234810-hungary_edu

Показательная, мне кажется, разница. Если мы возьмем и откроем amazon,com и взглянем на самые популярные книги в разделе Russian history, то что мы там увидим? Вот первые 5 позиций:

1. Nicholas and Alexandra. Robert K. Massie - классическая (немного клюквенная) биография Николая II c супругой, за авторством историка.
2. A People's Tragedy: The Russian Revolution: 1891-1924. Orlando Figes - ну, про Орландо Файджеса и скандалы связанные с ним, прочитать можно везде - и про плагиат, и про фальшивые отзывы на Амазоне. Но "Трагедия народа" - вполне приличная книга, читать можно. Плюс тема революции - отсюда популярность
3. Сталин. Двор красного монарха . Симон Себаг Монтефиоре - ну, всем известный труд, нечего прибавить.
4. Former People: The Final Days of the Russian Aristocracy Hardcover. Douglas Smith. Довольно интересный научно-популярный труд о русской аристократии fin de siecle и русской революции.
5. Гулаг. Энн Эпплбаум. Не то чтобы блестящая книга, но довольно неплохая, пусть и тенденциозная и основанная преимущественно на узкой мемуарной базе (а не архивной). Но читать интересно - и полезно.
Следующие пять позиций тоже вполне логичные и понятные - Пайпс о Русской революции (сомнительный, но популярный труд), Шейла Фицпатрик, Брюс Линкольн о русской аристократии и т.д.

А теперь заходим на Озон, идем в раздел книг по истории России и смотрим самые популярные. Что мы там видим?

1. Трансформатор. Дмитрий Портнягин. Кто такой Дмитрий Портнягин? Причем тут трансформатор? В аннотации объясняют, что в книге есть 40 шагов бизнес-мудрости. ну-ну.
2. Империя должна умереть. Михаил Зыгарь. Ну тут все понятно.
3. Вся кремлевская рать. Михаил Зыгарь. Тут тоже.
4. Азиатская европеизация. История государства российского. Борис Акунин. Тут уже было сказано так много, что и добавить нечего.
5. Красный Шторм - Октябрьская революция глазами российских историков. Составитель - Дмитрий "Гоблин" Пучков. Опять же, мне нечего добавить.

Ну и что тут скажешь? То ли все плохо у массовой публики в России с интересом к более серьезной исторической литературе, то ли издатели не пытаются даже этот интерес как-то подогреть, научить читателя чему-то новому. В результате имеем то, что имеем

Егор Сенников на канале @docsandstuff (который, кстати, необходимо читать, если вы ещё не!) сравнивает топ продаж по истории России на озоне и на амазоне: оказывается, на амазоне достойные книги, а на озоне Зыгань, Акунин и «Гоблин» Пучков. Делает вывод: «То ли все плохо у массовой публики в России с интересом к более серьезной исторической литературе, то ли издатели не пытаются даже этот интерес как-то подогреть, научить читателя чему-то новому» (https://t.me/docsandstuff/1749).

Думаю, здесь уважаемый автор ошибается – и ошибка эта хорошо знакома экономистам! Она называется смещение выборки (selection bias), и учёные тратят много сил, чтобы её избежать. Суть её проста: если вы хотите установить причинно-следственную связь, вам нужен эксперимент, который в социальных науках провести непросто. Поэтому вам приходится очень внимательно следить, чтобы две выборки, которые у вас есть, были «похожи» во всех отношениях, кроме того фактора, который вы изучаете.

На примере с книгами непростое понятие смещения выборки становится очевидным. Ведь кто читает англоязычные книги о России? По-видимому, те, кто на русском не читают, но интересуются историей этой далёкой заснеженной страны. С другой стороны, книги о России на озоне и на русском языке может купить (и покупает) человек самый случайный. Поэтому правильно сравнивать топ продаж книг по истории России на озоне с топом продаж книг по истории США на амазоне. И, конечно, американцы о своей истории читают тоже всякую ерунду: две позиции из пяти сейчас занимает книга «Fire and Fury» Майкла Вольфа (буквально их аналог Зыгаря). В топ 10 вошла биография Гамильтона (потому что мюзикл!), какие-то истории про мужественных солдат в Афганистане.

В обратную сторону смещение тоже работает: самые популярные на озоне книги по истории США весьма приличные – качественный нон-фикшн про убийство Джона Кеннеди, «Заклятые друзья» Ивана Куриллы, изданные высоколобым «Новым литературным обозрением», на первом месте – очевидный Оливер Стоун (ну тут сам президент порекомендовал).

Так что не надо считать отсутствие интереса к серьёзной исторической литературе у массовой публики чем-то специфически российским – у них всё не лучше. Как пробудить этот интерес – как заменить на полках россиян Фоменко на Воскобойникова, а «Гоблина» на Хлевнюка? У меня хорошего ответа нет: но думаю, что популярные постнауки и арзамасы помогают лишь до какого-то момента, и мы к этому моменту уже подошли.

Черчилль прикидывается гангстером

Про Первую мировую, Кайзера и странные предложения

"В ноябре 1913 года короля Бельгии Альберта пригласили в Берлин, так же как девять лет тому назад его дядю. Кайзер устроил в его честь королевский обед, стол был украшен фиалками и накрыт на пятьдесят пять гостей, среди которых были военный министр генерал Фалькенхайн, министр имперского флота адмирал Тирпиц, начальник генерального штаба генерал Мольтке и канцлер Бетман-Гольвег. Бельгийский посол барон Бейенс, также присутствовавший на обеде, отметил, что все это время король имел необычно мрачный вид. После обеда он видел, что король разговаривал с Мольтке.

Лицо Альберта, слушавшего генерала, с каждой минутой все больше темнело. Покидая дворец, король сказал Бейенсу: «Приходите завтра в девять. Я должен поговорить с вами». Утром он совершил прогулку с Бейенсом от Бранденбургских ворот мимо блестевших белым мрамором и застывших в героических позах скульптур Гогенцоллернов, укутанных, к счастью, туманом, до Тиргартена, где они смогли поговорить «без помех». Альберт признался, что уже в начале своего визита он был шокирован Вильгельмом, когда на одном из балов тот указал ему на генерала — этим генералом оказался фон Клук, — который, по словам кайзера, выбран «возглавить марш на Париж».

Затем вечером накануне обеда кайзер отвел Аль¬ берта в сторону для личной беседы и разразился истерической тирадой против Франции. По его словам, Франция не прекра¬ щает провоцировать его. Как результат подобного отношения, война с ней не только неизбежна, она вот-вот разразится. Французская пресса наводнена злобными угрозами в адрес Германии, закон об обязательной трехлетней военной службе явился явно враждебным актом, и движущая сила всей Франции кроется в ненасытной жажде реванша. Альберт попытался разубедить кайзера — он знает французов лучше, каждый год посещает эту страну и может заверить кайзера в том, что французский народ не только не агрессивен, но, напротив, искренне стремится к миру.

Напрасно — кайзер продолжал твердить о неизбежности войны. После обеда этот припев подхватил Мольтке. Война с Францией приближается. «На этот раз мы должны покончить с этим раз и навсегда, Вашему величеству трудно представить, каким неудержимым энтузиазмом будет охвачена Германия в решающий день». Германская армия непобедима; ничто не в силах противостоять furor Teutonicus, натиску тевтонцев; ужасные разрушения отметят их путь.

Вернувшись в Брюссель, король Альберт немедленно потре¬ бовал представить ему доклад о ходе разработки мобилизационных планов, но узнал, что никакого прогресса в этом деле не достигнуто. Исходя из того, что ему стало известно в Берлине, король добился согласия де Броквиля на составление плана кампании, основанного на предположении германского вторжения. Ему также удалось назначить ответственным за эту работу своего протеже, которого поддерживал также и Гале, — энергичного полковника де Рикеля. Разработку планов намечалось закончить в апреле, но к этому сроку она не была выпол¬ нена. Тем временем де Броквиль назначил другого офицера, генерала де Селье де Моранвиля начальником генерального штаба, тем самым поставив его по должности выше де Рикеля. В июле все еще продолжалось рассмотрение четырех независимых планов концентрации".

В континентальной Европе первое метро появилось в Будапеште. Его открыли в 1896 году, за четыре года до Парижского метрополитена

Во второй половине ХХ века власти Будапешта решили построить линию М4. Но руки и средства дошли только к середине 2000-х, поэтому архитекторам, которые взялись за станции «Сент-Геллерт тер» и «Фёвам тер», пришлось нелегко. От них требовали создать современное пространство, основываясь на проекте, который был заложен еще в 80-е годы.

Правда, плюсы у такого промедления тоже нашлись: современные технологии строительства позволили выкопать над платформой гигантский кубический объем и уравновесить его с помощью железобетонных балок. Композицию из опор заливает дневной свет — потолок у станции стеклянный.

Получился пример хорошей архитектуры, которой так не хватает в новых московских и питерских станциях.

Советская кадровая политика восхищает - через два года этого Кабакова, выглядящего как уркаган, расстреляют, город переименуют, а фамилию упоминать запретят.

Отрывки из книги, посвященной XVI съезду ВКП(б), 1930 год. Запредельно безумный текст, запредельно