Читаешь про Турцию, Советскую Россию и Ататюрка - и вдруг бац:
"Кулак, отсеченный Аллахом…
…Если бы не он, Турция была бы связана не Севрским мирным договором, а указами царя, территории от Стамбула до Измита, Восточная Анатолия вплоть до Искендеруна были бы под русскими, а остальное поделили бы Англия, Франция и Италия, туркам ничего не досталось бы, только долина Хаймана…
…Но Аллах вдруг отсек этот кулак от запястья и на мгновение даровал турку-мусульманину право жить, возможность думать и действовать. Если же урок не будет усвоен, Аллах может сделать кулак этот еще более разрушительным…"
"Эти слова принадлежат ярому русофобу, исламскому писателю Неджипу Фазылу Кысакюреку. В своей книге под названием «Московит» он с первых строк до самого конца без устали мечет громы и молнии, ругая русских и живописуя те беды, которые они испокон веков доставляли туркам. Лишь в одном месте он вынужден прерваться и сбавить накал – в той точке, где рассказ пошел о периоде, когда течение истории словно повернуло вспять.
Воплощение «помощи Аллаха», ставшее поводом для «отсечения кулака» – это «безбожники»-большевики, а за словом «он» в фразе «Если бы не он…» кроется октябрьский большевистский переворот 1917 г.
Мустафа Кемаль-паша и возглавляемые им национальные силы должны были стать теми, кому суждено воплотить в жизнь «дарованное на мгновение турку-мусульманину право жить, возможность думать и действовать»."
"Кулак, отсеченный Аллахом…
…Если бы не он, Турция была бы связана не Севрским мирным договором, а указами царя, территории от Стамбула до Измита, Восточная Анатолия вплоть до Искендеруна были бы под русскими, а остальное поделили бы Англия, Франция и Италия, туркам ничего не досталось бы, только долина Хаймана…
…Но Аллах вдруг отсек этот кулак от запястья и на мгновение даровал турку-мусульманину право жить, возможность думать и действовать. Если же урок не будет усвоен, Аллах может сделать кулак этот еще более разрушительным…"
"Эти слова принадлежат ярому русофобу, исламскому писателю Неджипу Фазылу Кысакюреку. В своей книге под названием «Московит» он с первых строк до самого конца без устали мечет громы и молнии, ругая русских и живописуя те беды, которые они испокон веков доставляли туркам. Лишь в одном месте он вынужден прерваться и сбавить накал – в той точке, где рассказ пошел о периоде, когда течение истории словно повернуло вспять.
Воплощение «помощи Аллаха», ставшее поводом для «отсечения кулака» – это «безбожники»-большевики, а за словом «он» в фразе «Если бы не он…» кроется октябрьский большевистский переворот 1917 г.
Мустафа Кемаль-паша и возглавляемые им национальные силы должны были стать теми, кому суждено воплотить в жизнь «дарованное на мгновение турку-мусульманину право жить, возможность думать и действовать»."
Forwarded from Город и Сны
а это карта Санкт-Петербурга (1903г), в которой показан уровень потребления алкоголя по полицейским участкам.
Фоновая краска - потребление водки, столбики - вино.
Максимальное потребление - II Спасский участок - 3,5 ведра на человека- это практически тот самый "уголок Достоевского", где писатель проживал, планируя написать роман Пьяненькие (а написал в итоге Преступление и наказание).
Фоновая краска - потребление водки, столбики - вино.
Максимальное потребление - II Спасский участок - 3,5 ведра на человека- это практически тот самый "уголок Достоевского", где писатель проживал, планируя написать роман Пьяненькие (а написал в итоге Преступление и наказание).
Про палачей и карьерные перспективы
"С древних времен палачами могли бытьтолько свободныелюди, об этом говорила статья 96 21-й главы Уложения 1649 г., а также боярский приговор 16 мая 1681 г., в котором уточнялось, что речь идет о свободных посадских людях. Решение бояр объясняется трудностями сдобровольцами для этой работы. При отсутствии охотников власти насильно отбирали в палачи «из самых молодчих или из гулящих людей, чтобы во всяком городе без палачей не было». Олеарий пишет, что при нехватке палачей власти брали на эту работу мясников. В армии обязанности палача выполнял профос—служащий военно-судебного ведомства. Всю же экзекуционную службу в полках возглавлял генерал-экзекутор.
В обществе к палачам относились с презрением и опаской, хотя законы утверждали, что палачи «суть слуги начальства». В России, как и в Западной Европе, общества кнутобойцев и палачей честные люди избегали, но работа эта была выгодной и денежной. Примечательна запись в журнале Тайной канцелярии от 1738 г.: «Объявление заплечных мастеров Федора Пушникова, Леонтия Юрьева при котором привели в Тайную канцелярию города Ядрина посацкого человека Дмитрея Братанцова в назывании онаго Юрьева разбойником».
Палаческие обязанности являлись пожизненными и, возможно, потомственными. Среди палачей были свои знаменитости. Исследователь Сибири СВ. Максимов пишет, что распространенная в Сибири фамилия Бархатов принадлежит потомкам знаменитого московского ката. Об обер-кнутмейстере (старшем палаче) Петра I рассказывает в своем дневнике Берхгольц. Этого человека называли «виташий» (термин непонятный, но, как пишет Берхгольц, «было бы слишком грязно рассказывать и при этом достаточно известно»). Он упал с лестницы и умер, что очень огорчило императора, которому он служил не только на эшафоте и в застенке, но и при дворе, исполняя роль шута.
Палачу нужно было иметь и крепкие нервы — под взглядами тысяч людей, на глазах у начальства он должен был сделать свое дело профессионально, т.е. быстро, сноровисто. Из некоторых источников видно, что в момент казни палач испытывал большую психологическую нагрузку. Как вспоминает современник, во время чтения приговора о казни полковника Евграфа Грузинова, Ивана Апонасьева и других их товарищей в Черкасске 27 октября 1800 г. «сделалось так тихо, как будто никого не было. Определение прочитано, весь народ в ожидании чегото ужасного замер... (добавим от себя, что в момент казни люди снимали шапки. — Е. А.). Вдруг палач со страшною силою схватывает Апонасьева и в смертной сорочке повергает его на плаху, потом, увязавши его и трех товарищей-гвардейцев, стал, как изумленный, и несколько времени смотрит на жертвы... Ему напомнили о его обязанности, он поднял ужасный топор, лежавший у головы Апонасьева. И вмиг, по знаку белого платка, топор блеснул и у несчастного не стало головы».
В XIX в. найти людей, готовых браться за топор, стало непросто. Все чаще вместо вольнонаемных заплечных мастеров палаческие функции стали исполнять преступники, которым за это смягчали наказание. Так, сосланный в середине XVII в. в Сибирь убийца Данилко Коростоленок был «поверстан в палачи и в бирючи». Из материалов 1830 г. следует, что власти предписывали назначать преступников в палачи, «не взирая уже на их несогласие» и с «обязательством пробыть в этом звании по крайней мере три года». Тогда же столичных палачей стали командировать в провинцию для совершения экзекуций. Позже, когда начались казни народовольцев и эсеров, поиск палачей превратился для правительства в огромную проблему".
"С древних времен палачами могли бытьтолько свободныелюди, об этом говорила статья 96 21-й главы Уложения 1649 г., а также боярский приговор 16 мая 1681 г., в котором уточнялось, что речь идет о свободных посадских людях. Решение бояр объясняется трудностями сдобровольцами для этой работы. При отсутствии охотников власти насильно отбирали в палачи «из самых молодчих или из гулящих людей, чтобы во всяком городе без палачей не было». Олеарий пишет, что при нехватке палачей власти брали на эту работу мясников. В армии обязанности палача выполнял профос—служащий военно-судебного ведомства. Всю же экзекуционную службу в полках возглавлял генерал-экзекутор.
В обществе к палачам относились с презрением и опаской, хотя законы утверждали, что палачи «суть слуги начальства». В России, как и в Западной Европе, общества кнутобойцев и палачей честные люди избегали, но работа эта была выгодной и денежной. Примечательна запись в журнале Тайной канцелярии от 1738 г.: «Объявление заплечных мастеров Федора Пушникова, Леонтия Юрьева при котором привели в Тайную канцелярию города Ядрина посацкого человека Дмитрея Братанцова в назывании онаго Юрьева разбойником».
Палаческие обязанности являлись пожизненными и, возможно, потомственными. Среди палачей были свои знаменитости. Исследователь Сибири СВ. Максимов пишет, что распространенная в Сибири фамилия Бархатов принадлежит потомкам знаменитого московского ката. Об обер-кнутмейстере (старшем палаче) Петра I рассказывает в своем дневнике Берхгольц. Этого человека называли «виташий» (термин непонятный, но, как пишет Берхгольц, «было бы слишком грязно рассказывать и при этом достаточно известно»). Он упал с лестницы и умер, что очень огорчило императора, которому он служил не только на эшафоте и в застенке, но и при дворе, исполняя роль шута.
Палачу нужно было иметь и крепкие нервы — под взглядами тысяч людей, на глазах у начальства он должен был сделать свое дело профессионально, т.е. быстро, сноровисто. Из некоторых источников видно, что в момент казни палач испытывал большую психологическую нагрузку. Как вспоминает современник, во время чтения приговора о казни полковника Евграфа Грузинова, Ивана Апонасьева и других их товарищей в Черкасске 27 октября 1800 г. «сделалось так тихо, как будто никого не было. Определение прочитано, весь народ в ожидании чегото ужасного замер... (добавим от себя, что в момент казни люди снимали шапки. — Е. А.). Вдруг палач со страшною силою схватывает Апонасьева и в смертной сорочке повергает его на плаху, потом, увязавши его и трех товарищей-гвардейцев, стал, как изумленный, и несколько времени смотрит на жертвы... Ему напомнили о его обязанности, он поднял ужасный топор, лежавший у головы Апонасьева. И вмиг, по знаку белого платка, топор блеснул и у несчастного не стало головы».
В XIX в. найти людей, готовых браться за топор, стало непросто. Все чаще вместо вольнонаемных заплечных мастеров палаческие функции стали исполнять преступники, которым за это смягчали наказание. Так, сосланный в середине XVII в. в Сибирь убийца Данилко Коростоленок был «поверстан в палачи и в бирючи». Из материалов 1830 г. следует, что власти предписывали назначать преступников в палачи, «не взирая уже на их несогласие» и с «обязательством пробыть в этом звании по крайней мере три года». Тогда же столичных палачей стали командировать в провинцию для совершения экзекуций. Позже, когда начались казни народовольцев и эсеров, поиск палачей превратился для правительства в огромную проблему".
О самоубийствах, фальшивой статистике и политическом режиме
"Во времена Веймарской Республики Гитлер и нацисты связывали рост количества самоубийств с поражением Германии 1918 года, Версальским договором и Веймарской конституцией. 17 мая 1933 года Гитлер, уде будучи канцлером, заявил: «С момента подписания этого договора ... 224 900 человек, мужчин, женщин, пожилых людей и детей добровольно покончили с жизнью по большей части из-за нищеты и лишений!» Цифры, приводимые Гитлером, были почти точными. В период с 1918 по 1933 год в Германии официально зарегистрировано 214 409 самоубийств.
Гитлер полагал, что экономические страдания, вызванные репарациями, предположительно увеличили число самоубийств, в то время как ожесточенная борьба нацистов с безработицей, должна была их сократить. Предполагаемое укрепление народного единства посредством нацистского правления, по словам Гитлера, должно было привести к сокращению числа самоубийств. Действительно, в своей речи, посвященной годовщине Мюнхенского пивного путча 8 ноября 1939 года, Гитлер похвалил себя и нацистскую партию за преодоление «времен великой безработицы и невероятного числа самоубийств в Германии».
На самом деле этим надеждам не суждено было сбыться. Уровень самоубийств оставался примерно таким же, каким он был в поздний Веймарский период и оставался таким до 1939 года, последнего года для которого была доступна национальная статистика. Несмотря на то, что экономика восстанавливалась, уровень самоубийств не снижался. Ни в один момент в Третьем Рейхе уровень самоубийств не опускался ниже относительно высокого уровня последних двух лет Веймарской республики. В течение большей части 1920-х годов этот уровень был ниже. За эти семь лет не было четкой статистической разницы.
Имеющийся статистический материал содержит грубую разбивку по полу. Уровни самоубийств среди мужчин и женщин были примерно стабильными в соответствии с обычно низкими колебаниями уровней самоубийств. Уровень самоубийств среди мужчин постоянно возрастал и был примерно на 10% выше, чем в 1913 году. Показатели для женщин значительно колебались и были на 40% выше, чем в 1913 году. Это, должно быть, отражало тот факт, что военные вдовы были одними из самых обедневших слоев общества.
В 1936 году немецкий экономический журнал утверждал, что "создание новых рабочих мест для немецкого рабочего, объединение предпринимателей в их борьбе за выживание и не в последнюю очередь защита земли для немецкого крестьянина, подзарядили нацию, а также ее желание жить". Было много предсказаний о том, что показатели самоубийств из-за экономических причин будут снижаться. Но этого не произошло, как показывают данные из Мюнхена. Согласно статистике полиции, 15 процентов из 327 самоубийств, зарегистрированных в Мюнхене в 1936 году, по-прежнему мотивировались «экономическими страданиями». Фактически, безработица оставалась проблемой до середины 1930-х годов, а уровень жизни значительно не увеличился для подавляющего большинства населения.
Но уровень самоубийств по-прежнему оставался высоким даже в конце 1930-х годов, в период относительно низкой официальной безработицы. Некоторые историки утверждают, что уровень самоубийств отражает то, в какой степени немцам трудно было справляться с экзистенциальными проблемами и психологическим стрессом во время Веймарской и нацистской эпох, и, конечно же, Третий Рейх создал много новых видов стресса и беспокойства.
Другие ученые утверждают, что уровень самоубийств оставался очень высоким в первые несколько лет Третьего Рейха из-за повышенного стресса, например жестокого обращения с политическими оппонентами и евреями (и других групп, подвергшихся дискриминации из-за их расы и поведения). Однако, евреев в Германии было сравнительно немного (менее одного процента населения) и маловероятно, что их самоубийства объясняют высокий уровень самоубийств; воздействие стресса было гораздо шире".
"Во времена Веймарской Республики Гитлер и нацисты связывали рост количества самоубийств с поражением Германии 1918 года, Версальским договором и Веймарской конституцией. 17 мая 1933 года Гитлер, уде будучи канцлером, заявил: «С момента подписания этого договора ... 224 900 человек, мужчин, женщин, пожилых людей и детей добровольно покончили с жизнью по большей части из-за нищеты и лишений!» Цифры, приводимые Гитлером, были почти точными. В период с 1918 по 1933 год в Германии официально зарегистрировано 214 409 самоубийств.
Гитлер полагал, что экономические страдания, вызванные репарациями, предположительно увеличили число самоубийств, в то время как ожесточенная борьба нацистов с безработицей, должна была их сократить. Предполагаемое укрепление народного единства посредством нацистского правления, по словам Гитлера, должно было привести к сокращению числа самоубийств. Действительно, в своей речи, посвященной годовщине Мюнхенского пивного путча 8 ноября 1939 года, Гитлер похвалил себя и нацистскую партию за преодоление «времен великой безработицы и невероятного числа самоубийств в Германии».
На самом деле этим надеждам не суждено было сбыться. Уровень самоубийств оставался примерно таким же, каким он был в поздний Веймарский период и оставался таким до 1939 года, последнего года для которого была доступна национальная статистика. Несмотря на то, что экономика восстанавливалась, уровень самоубийств не снижался. Ни в один момент в Третьем Рейхе уровень самоубийств не опускался ниже относительно высокого уровня последних двух лет Веймарской республики. В течение большей части 1920-х годов этот уровень был ниже. За эти семь лет не было четкой статистической разницы.
Имеющийся статистический материал содержит грубую разбивку по полу. Уровни самоубийств среди мужчин и женщин были примерно стабильными в соответствии с обычно низкими колебаниями уровней самоубийств. Уровень самоубийств среди мужчин постоянно возрастал и был примерно на 10% выше, чем в 1913 году. Показатели для женщин значительно колебались и были на 40% выше, чем в 1913 году. Это, должно быть, отражало тот факт, что военные вдовы были одними из самых обедневших слоев общества.
В 1936 году немецкий экономический журнал утверждал, что "создание новых рабочих мест для немецкого рабочего, объединение предпринимателей в их борьбе за выживание и не в последнюю очередь защита земли для немецкого крестьянина, подзарядили нацию, а также ее желание жить". Было много предсказаний о том, что показатели самоубийств из-за экономических причин будут снижаться. Но этого не произошло, как показывают данные из Мюнхена. Согласно статистике полиции, 15 процентов из 327 самоубийств, зарегистрированных в Мюнхене в 1936 году, по-прежнему мотивировались «экономическими страданиями». Фактически, безработица оставалась проблемой до середины 1930-х годов, а уровень жизни значительно не увеличился для подавляющего большинства населения.
Но уровень самоубийств по-прежнему оставался высоким даже в конце 1930-х годов, в период относительно низкой официальной безработицы. Некоторые историки утверждают, что уровень самоубийств отражает то, в какой степени немцам трудно было справляться с экзистенциальными проблемами и психологическим стрессом во время Веймарской и нацистской эпох, и, конечно же, Третий Рейх создал много новых видов стресса и беспокойства.
Другие ученые утверждают, что уровень самоубийств оставался очень высоким в первые несколько лет Третьего Рейха из-за повышенного стресса, например жестокого обращения с политическими оппонентами и евреями (и других групп, подвергшихся дискриминации из-за их расы и поведения). Однако, евреев в Германии было сравнительно немного (менее одного процента населения) и маловероятно, что их самоубийства объясняют высокий уровень самоубийств; воздействие стресса было гораздо шире".
Знаете, что такое беспросветный провинциализм? Это когда чиновники предлагают Петербургу становиться "российским Копенгагеном" и делать пешеходным Невский проспект, равно как и Большой проспект Петроградской стороны. О чем это говорит? О том, что у тех, кто такие идеи продвигает нет даже приблизительного понимания, что Петербург - это Петербург, он, вобще-то, самодостаточен и самоценен, ему не надо становиться Копенгагеном, Стокгольмом, Ригой и еще чем-нибудь (я со всем уважением к этим городам и к их жителям).
Если этого мало, то провинциализм - это желание изуродовать Большую Морскую в той части, которая идет от Невского до арки Главного штаба. Зачем и откуда в их головах берутся идеи о том, что там нужно установить каких-то уродливых бронзовых гвардейцев? Мы же не о каком-то придомовом участке говорим, а об одной из главных архитектурных достопримечательностей города - и не последнего города в мире, на минуточку. При этом, я уверен, что тем же чиновникам глубоко наплевать на чудовищную вывеску "Дома великана" на той же Большой Морской, рядом с Генштабом.
Я смотрю на все это и понимаю, что эти люди просто недостойны Петербурга.
https://78.ru/articles/2017-12-01/razvitie_peshehodnih_zon_v_peterburge_bezumie_apokalipsis_ili_ravnenie_na_london
Если этого мало, то провинциализм - это желание изуродовать Большую Морскую в той части, которая идет от Невского до арки Главного штаба. Зачем и откуда в их головах берутся идеи о том, что там нужно установить каких-то уродливых бронзовых гвардейцев? Мы же не о каком-то придомовом участке говорим, а об одной из главных архитектурных достопримечательностей города - и не последнего города в мире, на минуточку. При этом, я уверен, что тем же чиновникам глубоко наплевать на чудовищную вывеску "Дома великана" на той же Большой Морской, рядом с Генштабом.
Я смотрю на все это и понимаю, что эти люди просто недостойны Петербурга.
https://78.ru/articles/2017-12-01/razvitie_peshehodnih_zon_v_peterburge_bezumie_apokalipsis_ili_ravnenie_na_london
78.ru
Развитие пешеходных зон в Петербурге: безумие, апокалипсис или равнение на Лондон?
«Взять за горло» Невский, превратить Большой и Кронверкский проспекты в пешеходные зоны – таково намерение Смольного. Архитектурный критик Мария Элькина и архитектор Никита Явейн – об осуществимости этих планов и проблемах транспорта в Петербурге.
В пятничный вечер немного музыки - Фрэнк Синатра с Джимми Дюранте поет "Очи черные", Фрэнк поправляет Джимми - не поет нечто вроде "кака блю ивас", а "как лублу я вас". Энджой!
https://www.youtube.com/watch?v=yYXxRz-G74Q
https://www.youtube.com/watch?v=yYXxRz-G74Q
YouTube
Frank Sinatra - Dark Eyes
From the film "It Happened in Brooklyn" from 1947, Frank Sinatra and Jimmy Durante sing the Russian traditional song "Dark Eyes."
(I don't know why it's crunchy at the beginning!)
(I don't know why it's crunchy at the beginning!)
Про сексуальность и перемену норм
"Законодательные инициативы власти, западный и отечественный кинематограф, советская и зарубежная художественная литература повлияли на интимное поведение людей 1960-х годов, что выразилось, в частности, в стремлении обсуждать «запретные» темы. На рубеже 1950–1960-х годов молодежная редакция Ленинградского радио провела серию передач под общим названием «Береги честь смолоду». Слушатели стали активно делиться своими представлениями о степени свободы в интимной сфере, о чем свидетельствуют письма, приходившие в редакцию.
Автор одного из них, незамужняя женщина с высшим образованием, богатым духовным миром, которым, как выяснилось, мало интересовались мужчины, писала: «Им нужны были женщины, и они их находили. <…> …я не совершила ошибки в своей жизни, я боролась за сохранение своей девичьей чести. <…> Раньше я гордилась своей чистотой, а теперь перестала». С одобрением к добрачным связям относились и студентки Технологического института, писавшие в редакцию: «Почему мы до сих пор считаем, что сначала нужно расписаться в ЗАГСе, а потом уже отдаваться любимому? <…> Разве он поставит ей когда-нибудь в упрек то, что совершилось до свадьбы?».
Желание обсуждать вопросы сексуальности, а главное, получать информацию, которая могла бы помочь выработать правильную линию интимного поведения, зафиксировали социологические опросы начала 1960-х годов. Одна из респонденток, женщина-архитектор 29 лет, писала в своей анкете: «Почему в школах проводят только сладенькие диспуты „О любви и дружбе“. Почему тонкости взаимоотношений между мужчиной и женщиной юноши и девушки узнают или из уст видавших виды друзей и подруг или нашептываний теток и бабок? Почему на этих взаимоотношениях до сих пор лежит печать „стыдного“ (Это же от церковного „греха“!)».
Респонденты критиковали предыдущие поколения, склонные к замалчиванию проблем приватности. Студенческая супружеская пара писала в своей анкете: «Большинство молодых людей совершенно невоспитаны в понимании физиологических отношений между мужчиной и женщиной. „Знания“, приобретенные чаще всего на улице, из анекдотов, от сверстников, а не от умных, тактичных и опытных людей, в первую очередь создают в начале супружеской жизни тупики и вопросы. Это упрек поколению наших родителей, которые подчас умышленно обходили эту важную сторону дела».
Конечно, молодежь шестидесятых могла по-прежнему довольствоваться привычными для городских низов источниками информации о сексе. Об этом выразительно написала в своей автобиографии участница опроса финского социолога А. Роткирх, женщина 1946 года рождения: «Я росла в пригороде и с раннего детства много времени проводила на улице, играя с детьми разного возраста из разных семей. Из-за плохих жилищных условий, не очень высокого материального и культурного уровня этих семей дети рано были осведомлены о половых отношениях и в меру своего понимания делились своими знаниями с более младшими детьми».
Однако в контексте общей демократизации и гуманизации общественного уклада и мужчины и женщины в одинаковой мере стремились к более цивилизованным каналам знаний об интимной жизни. Опросы начала 1960-х годов подтверждают это. Двадцатилетний радиомонтажник писал в анкете: «Само собой разумеется, что подрастающему человеку хочется все узнать о такой интимной вещи, как любовь. Вот они начинают рыться в книгах, смотреть фильмы, прислушиваться к разговорам взрослых и сверстников. Так нередко складываются представления случайные и нежелательные» (Грушин 2001: 287). В ходе того же опроса женщина-педагог 46 лет высказала мысль о необходимости «создать пособия для учителей и врачей, а также научно-популярную литературу для юношей и девушек по физиологии и гигиене пола».
"Законодательные инициативы власти, западный и отечественный кинематограф, советская и зарубежная художественная литература повлияли на интимное поведение людей 1960-х годов, что выразилось, в частности, в стремлении обсуждать «запретные» темы. На рубеже 1950–1960-х годов молодежная редакция Ленинградского радио провела серию передач под общим названием «Береги честь смолоду». Слушатели стали активно делиться своими представлениями о степени свободы в интимной сфере, о чем свидетельствуют письма, приходившие в редакцию.
Автор одного из них, незамужняя женщина с высшим образованием, богатым духовным миром, которым, как выяснилось, мало интересовались мужчины, писала: «Им нужны были женщины, и они их находили. <…> …я не совершила ошибки в своей жизни, я боролась за сохранение своей девичьей чести. <…> Раньше я гордилась своей чистотой, а теперь перестала». С одобрением к добрачным связям относились и студентки Технологического института, писавшие в редакцию: «Почему мы до сих пор считаем, что сначала нужно расписаться в ЗАГСе, а потом уже отдаваться любимому? <…> Разве он поставит ей когда-нибудь в упрек то, что совершилось до свадьбы?».
Желание обсуждать вопросы сексуальности, а главное, получать информацию, которая могла бы помочь выработать правильную линию интимного поведения, зафиксировали социологические опросы начала 1960-х годов. Одна из респонденток, женщина-архитектор 29 лет, писала в своей анкете: «Почему в школах проводят только сладенькие диспуты „О любви и дружбе“. Почему тонкости взаимоотношений между мужчиной и женщиной юноши и девушки узнают или из уст видавших виды друзей и подруг или нашептываний теток и бабок? Почему на этих взаимоотношениях до сих пор лежит печать „стыдного“ (Это же от церковного „греха“!)».
Респонденты критиковали предыдущие поколения, склонные к замалчиванию проблем приватности. Студенческая супружеская пара писала в своей анкете: «Большинство молодых людей совершенно невоспитаны в понимании физиологических отношений между мужчиной и женщиной. „Знания“, приобретенные чаще всего на улице, из анекдотов, от сверстников, а не от умных, тактичных и опытных людей, в первую очередь создают в начале супружеской жизни тупики и вопросы. Это упрек поколению наших родителей, которые подчас умышленно обходили эту важную сторону дела».
Конечно, молодежь шестидесятых могла по-прежнему довольствоваться привычными для городских низов источниками информации о сексе. Об этом выразительно написала в своей автобиографии участница опроса финского социолога А. Роткирх, женщина 1946 года рождения: «Я росла в пригороде и с раннего детства много времени проводила на улице, играя с детьми разного возраста из разных семей. Из-за плохих жилищных условий, не очень высокого материального и культурного уровня этих семей дети рано были осведомлены о половых отношениях и в меру своего понимания делились своими знаниями с более младшими детьми».
Однако в контексте общей демократизации и гуманизации общественного уклада и мужчины и женщины в одинаковой мере стремились к более цивилизованным каналам знаний об интимной жизни. Опросы начала 1960-х годов подтверждают это. Двадцатилетний радиомонтажник писал в анкете: «Само собой разумеется, что подрастающему человеку хочется все узнать о такой интимной вещи, как любовь. Вот они начинают рыться в книгах, смотреть фильмы, прислушиваться к разговорам взрослых и сверстников. Так нередко складываются представления случайные и нежелательные» (Грушин 2001: 287). В ходе того же опроса женщина-педагог 46 лет высказала мысль о необходимости «создать пособия для учителей и врачей, а также научно-популярную литературу для юношей и девушек по физиологии и гигиене пола».
Действительно, сексологической литературы явно не хватало. В 1930–1950-х годах вопросы половой жизни рассматривались лишь в гигиеническом контексте и применительно к физиологии женщины (см. например: Половая жизнь женщины 1935; Гигиена беременной и кормящей женщины 1939). Этот подход к проблемам интимности преобладал и в начале оттепели. В книге «Домоводство», вышедшей в 1957 году, была очень небольшая – всего пять страниц – глава «Гигиена женщины», включавшая четыре раздела: «Гигиена девочки», «Гигиена беременной женщины», «Гигиена женщины в послеродовой период», «Климактерический период». Все материалы были выдержаны в санитарно-медикалистском духе. Проблемы сексуальности или, если следовать принятым в то время вербальным формам, половой жизни упоминались лишь один раз в разделе, посвященном послеродовой гигиене: «Начинать половую жизнь разрешается не ранее чем через 7–8 недель после родов. При нарушении этого правила могут появиться сильные маточные кровотечения и заболевания женских половых органов» .
О мужской интимной гигиене писать было не принято. Неудивительно, что информацию о взаимоотношениях полов образованная часть молодежи черпала из художественной литературы. Одна из респонденток опроса А. Роткирх, женщина 1937 года рождения, писала в сексуальной автобиографии: «Мы тайком в перемену читали Мопассана, „Яму“ Куприна – это нас волновало и чем-то неизвестным и загадочным манило».
При этом, судя по данным финской исследовательницы, искусство как источник сексуальных знаний использовали и мужчины и женщины.
И у тех и у других была серьезная потребность открыто, как в 1920-е годы, говорить «еще раз про любовь». Ведь ханжество пока еще не вывелось полностью из официального советского дискурса. И.С. Кон вспоминал: «В конце 50-х гг. на партийном собрании философского факультета Ленинградского университета мы слушали персональное дело 30-летнего студента, который в пьяном виде привел в общежитие проститутку и расположился с ней в коридоре у дверей соседней комнаты. Разумеется, мужику объявили выговор. А между собой преподаватели говорили: „Ну, а что ему делать? Пятилетнее половое воздержание в его возрасте затруднительно и вредно. В гостиницу не попадешь. В парке холодно, да и милиция. Единственный способ не нарушать норм советского права и коммунистической морали – заниматься мастурбацией“. Но публично это сказать, даже в шутку, было нельзя»".
О мужской интимной гигиене писать было не принято. Неудивительно, что информацию о взаимоотношениях полов образованная часть молодежи черпала из художественной литературы. Одна из респонденток опроса А. Роткирх, женщина 1937 года рождения, писала в сексуальной автобиографии: «Мы тайком в перемену читали Мопассана, „Яму“ Куприна – это нас волновало и чем-то неизвестным и загадочным манило».
При этом, судя по данным финской исследовательницы, искусство как источник сексуальных знаний использовали и мужчины и женщины.
И у тех и у других была серьезная потребность открыто, как в 1920-е годы, говорить «еще раз про любовь». Ведь ханжество пока еще не вывелось полностью из официального советского дискурса. И.С. Кон вспоминал: «В конце 50-х гг. на партийном собрании философского факультета Ленинградского университета мы слушали персональное дело 30-летнего студента, который в пьяном виде привел в общежитие проститутку и расположился с ней в коридоре у дверей соседней комнаты. Разумеется, мужику объявили выговор. А между собой преподаватели говорили: „Ну, а что ему делать? Пятилетнее половое воздержание в его возрасте затруднительно и вредно. В гостиницу не попадешь. В парке холодно, да и милиция. Единственный способ не нарушать норм советского права и коммунистической морали – заниматься мастурбацией“. Но публично это сказать, даже в шутку, было нельзя»".
Минутка офтопа и разговора о медиа
Тут кто-то собрал таблицу доходов российских медиа и вот по горячим следам пишут, что, представьте себе, сайт sports.ru убыточен. Открыли Америку - это и так всем известно. Чего в этой статье нет (и что сразу подрывает доверие), так это того, что у спортса уже несколько лет основной упор - на приложения, на которых они и зарабатывают. И не уверен даже, что эти приложения на российском юридическом лице.
А почему Дудь главное событие медиа в России в 2017 году - ну а как по-другому, ничего интереснее и веселее не появилось: ни по форме, ни, подозреваю, по просмотрам, ни по доходам, думаю.
Так что совет такой - нужно быть осторожнее со всеми такими рейтингами и, тем более, выводами.
https://t.me/redzion/10260
Тут кто-то собрал таблицу доходов российских медиа и вот по горячим следам пишут, что, представьте себе, сайт sports.ru убыточен. Открыли Америку - это и так всем известно. Чего в этой статье нет (и что сразу подрывает доверие), так это того, что у спортса уже несколько лет основной упор - на приложения, на которых они и зарабатывают. И не уверен даже, что эти приложения на российском юридическом лице.
А почему Дудь главное событие медиа в России в 2017 году - ну а как по-другому, ничего интереснее и веселее не появилось: ни по форме, ни, подозреваю, по просмотрам, ни по доходам, думаю.
Так что совет такой - нужно быть осторожнее со всеми такими рейтингами и, тем более, выводами.
https://t.me/redzion/10260
Telegram
Красный Сион
Один подвижник проделал титаническую работу: собрал официальные данные по доходам/расходам десятков российских СМИ. Понятно, что есть ещё доходы неофициальные, но в целом картина всё равно складывается. Краткие выводы:
- Те, кто в наших медиа считаются новаторами…
- Те, кто в наших медиа считаются новаторами…
Как надо жить:
""Желая непрестанно содержать в своем уме память смертную, блаженный Иоанн, приказал устроить для себя гроб, только не отделывать его. При этом он приказал экономам, чтобы они во все торжественные праздники приходили к нему и в присутствии всех громко говорили:
— Владыко! Твой гроб еще не доделан; прикажи его доделать, ибо смерть приходит, как тать, и ты не знаешь, в какой час она появится.
Так святый Иоанн имел постоянную память о смерти и всегда был готов к ней.""
""Желая непрестанно содержать в своем уме память смертную, блаженный Иоанн, приказал устроить для себя гроб, только не отделывать его. При этом он приказал экономам, чтобы они во все торжественные праздники приходили к нему и в присутствии всех громко говорили:
— Владыко! Твой гроб еще не доделан; прикажи его доделать, ибо смерть приходит, как тать, и ты не знаешь, в какой час она появится.
Так святый Иоанн имел постоянную память о смерти и всегда был готов к ней.""
Forwarded from ПРОСТАКОВ
Ещё раз напишу про выставку ленинградского модернизма 1920-1930 годов из собрания Романа Бабичева в Московском музее современного искусства. Вот представьте, в стране Ленин и Сталин, пятилетки, индустриализация, коллективизация, ГУЛАГ, русский Холокост. А в Ленинграде тем временем десятки художников рисуют пейзажи и натюрморты. Было ли это эскапизмом? Наверное, да. Но совершенно иной эффект от картин возникает, когда видишь даты жизни художников. У большинства она кончается в 1937-1938 годах и 1941-1942 годах. И эти пейзажи становятся гораздо сильнее. А Большая История еще раз показала, что она настигает всех. В общем, очень рекомендую сходить.
Про унисекс в условиях дефицита и коммунистического строя
"С лета 1928 года на улицах советских городов стали мелькать юноши и девушки в одинаковой полувоенной одежде. Идея ее создания принадлежала будущему секретарю ЦК ВЛКСМ А.В. Косареву, в то время возглавлявшему одну из московских комсомольских организаций. Он писал в «Комсомольской правде» в июне 1928 года: «Образец формы предлагаем московский (гимнастерка с откладным широким воротником, с двумя карманами по бокам, с двумя карманами на груди, брюки полу галифе, чулки и ремень, можно портупея). Форма цвета темноватого хаки. Эта форма и ее фасон наиболее приемлемы, так как она не марка, прочна, дешева… удобна – не стесняет движений, проста – не криклива, изящна».
На такую юнгштурмовку возлагались большие социально-экономические надежды. Она должна была решить проблему гардероба части молодых людей. Введение единой формы для комсомольцев выглядело как полное отрицание внешних образов бытовой культуры нэпа. ЦК ВЛКСМ считал, что форма «дисциплинирует комсомольцев», позволит «воспитать чувство ответственности у комсомольца за свое пребывание в комсомоле, примерность поведения у станка, на улице, дома… способствует военизации комсомола» (Комсомольская правда 1928).
Идея формы для комсомольцев была заимствована у молодежной немецкой организации «Юный Спартак». Юнгштурмовка предвосхитила появление «сталинки» – своеобразного гражданского мундира эпохи сталинизма. Как еще недавно кожанка, юнгштурмовка маркировала сопричастность человека системе новых социалистических ценностей. В студенческой среде, по воспоминаниям историка-востоковеда И.М. Дьяконова, в одинаковых одеждах цвета хаки с ремнем через плечо ходили все комсомольские активисты (Дьяконов 1995: 176). Старая профессура про себя называла их «саранчой» в первую очередь за тональность костюма. На исходе нэпа юнгштурмовка в организованном порядке возрождала нормы аскетизма военно-коммунистической эпохи, со свойственным ей пренебрежением к половой дифференциации.
Однако носили эту форму недолго. Уже в начале 1930-х годов в среде молодых модельеров высказывались мысли о недостатках такого обмундирования: «Юнгштурм – форма для коллективных выступлений, для военной учебы и т.д. В обычных бытовых условиях отдыха и труда, не требующего спецодежды, его нельзя считать видом нового костюма, ибо в нем не соблюдены требования гигиены в отношении правильного подбора ткани и покроя. А ношение портупеи, не выполняющей никакой функции в быту, следует признать не только бессмысленным, но и вредным явлением» (Изофронт 1931: 62).
Страна вступала в эпоху «сталинской культурности», когда на фоне «большого террора» развивался традиционалистский откат в сфере гендерных отношений. Стиль унисекс, со свойственным ему демократизмом, в целом диссонировал с нарочитыми сталинскими образцами мужественности и женственности. Но даже в тоталитарной повседневности можно было заметить его завуалированные проявления. Это так называемые английские костюмы у женщин – своеобразный вид официальной одежды.
Искусствовед М.Ю. Герман вспоминал заведующую кафедрой марксизма-ленинизма в Ленинградской академии художеств в начале 1950-х годов, даму с «обликом генеральской жены (каковой и являлась) и повадками лагерной надзирательницы. Она носила исключительно ответственные костюмы только двух цветов: красного и зеленого» (Герман 2000: 198). Примерно в таком же стиле известный оператор Б.И. Волчек приодел свою дочь Галину, отправляя ее в актерскую среду после окончания школы. Темно-синий пиджак и юбку даже шили у мужского мастера, правда, лучшего в Москве в 1950 году (Райкина 2004: 30–31). Сразу следует оговориться, что английские костюмы женщины носили и во времена оттепели. Правда, их жакеты, как и мужские пиджаки, претерпели ряд изменений. И в том и в другом случае ушли в прошлое фигурные лацканы.
"С лета 1928 года на улицах советских городов стали мелькать юноши и девушки в одинаковой полувоенной одежде. Идея ее создания принадлежала будущему секретарю ЦК ВЛКСМ А.В. Косареву, в то время возглавлявшему одну из московских комсомольских организаций. Он писал в «Комсомольской правде» в июне 1928 года: «Образец формы предлагаем московский (гимнастерка с откладным широким воротником, с двумя карманами по бокам, с двумя карманами на груди, брюки полу галифе, чулки и ремень, можно портупея). Форма цвета темноватого хаки. Эта форма и ее фасон наиболее приемлемы, так как она не марка, прочна, дешева… удобна – не стесняет движений, проста – не криклива, изящна».
На такую юнгштурмовку возлагались большие социально-экономические надежды. Она должна была решить проблему гардероба части молодых людей. Введение единой формы для комсомольцев выглядело как полное отрицание внешних образов бытовой культуры нэпа. ЦК ВЛКСМ считал, что форма «дисциплинирует комсомольцев», позволит «воспитать чувство ответственности у комсомольца за свое пребывание в комсомоле, примерность поведения у станка, на улице, дома… способствует военизации комсомола» (Комсомольская правда 1928).
Идея формы для комсомольцев была заимствована у молодежной немецкой организации «Юный Спартак». Юнгштурмовка предвосхитила появление «сталинки» – своеобразного гражданского мундира эпохи сталинизма. Как еще недавно кожанка, юнгштурмовка маркировала сопричастность человека системе новых социалистических ценностей. В студенческой среде, по воспоминаниям историка-востоковеда И.М. Дьяконова, в одинаковых одеждах цвета хаки с ремнем через плечо ходили все комсомольские активисты (Дьяконов 1995: 176). Старая профессура про себя называла их «саранчой» в первую очередь за тональность костюма. На исходе нэпа юнгштурмовка в организованном порядке возрождала нормы аскетизма военно-коммунистической эпохи, со свойственным ей пренебрежением к половой дифференциации.
Однако носили эту форму недолго. Уже в начале 1930-х годов в среде молодых модельеров высказывались мысли о недостатках такого обмундирования: «Юнгштурм – форма для коллективных выступлений, для военной учебы и т.д. В обычных бытовых условиях отдыха и труда, не требующего спецодежды, его нельзя считать видом нового костюма, ибо в нем не соблюдены требования гигиены в отношении правильного подбора ткани и покроя. А ношение портупеи, не выполняющей никакой функции в быту, следует признать не только бессмысленным, но и вредным явлением» (Изофронт 1931: 62).
Страна вступала в эпоху «сталинской культурности», когда на фоне «большого террора» развивался традиционалистский откат в сфере гендерных отношений. Стиль унисекс, со свойственным ему демократизмом, в целом диссонировал с нарочитыми сталинскими образцами мужественности и женственности. Но даже в тоталитарной повседневности можно было заметить его завуалированные проявления. Это так называемые английские костюмы у женщин – своеобразный вид официальной одежды.
Искусствовед М.Ю. Герман вспоминал заведующую кафедрой марксизма-ленинизма в Ленинградской академии художеств в начале 1950-х годов, даму с «обликом генеральской жены (каковой и являлась) и повадками лагерной надзирательницы. Она носила исключительно ответственные костюмы только двух цветов: красного и зеленого» (Герман 2000: 198). Примерно в таком же стиле известный оператор Б.И. Волчек приодел свою дочь Галину, отправляя ее в актерскую среду после окончания школы. Темно-синий пиджак и юбку даже шили у мужского мастера, правда, лучшего в Москве в 1950 году (Райкина 2004: 30–31). Сразу следует оговориться, что английские костюмы женщины носили и во времена оттепели. Правда, их жакеты, как и мужские пиджаки, претерпели ряд изменений. И в том и в другом случае ушли в прошлое фигурные лацканы.