Из мемуаров министра иностранных дел Австро-Венгерской империи времен Первой мировой Оттокара Чернина - о переговорах с большевиками в Брест-Литовске. Читая это нужно делать поправку на личность Чернина (крупный землевладелец, аристократ из старинного чешско-немецкого рода, консерватор), на время, в которое он эти мемуары писал (опубликованы в 1919 году, писались - Парижская мирная конференция еще идет, Сен-Жерменский договор еще не подписан, идут разнообразные политические процессы), ну и в принципе на отношение к коммунистам аристократа в реалиях 1919 года.

Очень познавательно, все равно - например, рассказ о том, сколь важно было и австрийцам поскорее закончить переговоры - Вена страдала от дефицита продовольствия и остро нуждалась в украинском хлебе, но на пути поставок стояли переговоры - и с большевиками, и с представителями УНР.

"После обеда у меня было первое длинное совещание с господином Иоффе. Вся его теория основана на установлении во всем мире самоопределения народов, на самом широком базисе и на внушении этим народам начал любви. Иоффе не отрицает, что это движение, безусловно, вовлечет государства всего мира в гражданскую войну, но считает, что такая война, которая должна привести к осуществлению идеалов всего человечества, справедлива и достойна намеченной цели.

Я сказал, что если он намерен и дальше настаивать на своем утопическом желании насаждения и у нас своих идей, то было бы лучше, если бы он уехал со следующим же поездом, потому что в таком случае мир все равно немыслим. Иоффе удивленно посмотрел на меня своими кроткими глазами и затем сказал мне дружеским, я бы сказал даже, просящим голосом, которого я никогда не забуду: «Я все-таки надеюсь, что нам удастся вызвать у вас революцию»".

<...>

Радек имел сцену с немецким шофером, и она имела последствия. Генерал Гофман предоставил русским автомобили для катания; на этот раз автомобиль запоздал и Радек устроил шоферу грубую сцену, Тот пожаловался, и Гофман принял его сторону. Троцкий, по-видимому, согласен с точкой зрения Гофмана; он запретил всей делегации вообще всякое катание. Так им и надо. Они это заслужили. Никто и не пикнул. Вообще у всех священный трепет перед Троцким. И на заседаниях никто не смеет и рта раскрыть в его присутствии.

<...>

C тех пор, как в Вене начались беспорядки, украинцы знают, как у нас обстоят дела, и что мы должны заключить мир, чтобы получить хлеб. Теперь они требуют выделения восточной Галиции. Вопрос должен быть решен в Вене и решающее слово должно остаться за австрийским кабинетом. Зейдлер телеграфирует, что, если украинский хлеб не прибудет, в ближайшем будущем неминуема катастрофа. Зейдлер говорит, что если не помощь извне, то с будущей недели должно начаться массовое волнение. Германия и Венгрия больше ничего не поставляют.

<...>

Как я и ожидал, на мой вопрос Троцкому о том, признает ли он, что право обсуждать вопросы о границах Украины принадлежит одним только украинцам, я получил ответ резко отрицательный. На это, после некоторых пререканий, я предложил прервать заседание и созвать пленарное заседание с тем, чтобы дать киевлянам возможность первоначально обсудить эти вопросы с петербуржцами.

<...>

Я поэтому прошу Троцкого сказать мне прямо и откровенно, какие условия он бы считал приемлемыми. На это Троцкий ответил мне совершено ясно и определенно, что он отнюдь не столь наивен, как мы думаем, что он отлично знает, что нет лучшей аргументации, нежели сила, и что Центральные державы вполне способны отнять у России ее губернии. В совещаниях с Кюльманом он несколько раз пытался перекинуть мост и указывал ему, что дело идет не о свободном самоопределении народов в оккупированных областях, а о грубой голой силе, и что он, Троцкий, вынужден преклониться перед силой. Он никогда не откажется от своих принципов и никогда не согласится сказать, что он признает такое толкование самоопределения народов. Пускай немцы скажут без всяких оговорок, какие границы они требуют, а он тогда объявит всей Европе, что дело идет о грубой аннексии, но что Россия слишком слаба, чтобы защищаться".

Был такой офицер СС - Фриц Клингенберг. Самое известное его свершение - взятие Белграда практически в одиночку.

"Во время Балканской кампании в апреле 1941-го Фриц был командиром 2-й роты 2-го разведывательного мотоциклетного батальона СС дивизии «Дас Райх». 11 апреля Клингенберг далеко оторвался от основных танковых сил. Дороги после затяжных дождей и мокрого снега превратились в кашу; много мостов было разрушено отступающими югославскими войсками. Гауптштурмфюрер Клингенберг отмечал всё это на карте, продолжая сближаться с городом. Достигнув самых дальних пригородов у разбухшего Дуная.

Фриц Клингенберг нашёл брошенную моторную лодку и вместе с унтер-офицером и пятью рядовыми пересёк холодный полноводный Дунай. Попытка отправить двоих солдат обратно за подмогой потерпела неудачу — лодка затонула, солдаты вернулись к Клингенбергу. Так, во главе отряда в семь человек, гауптштурмфюрер Клингенберг отправился брать Белград.

Навстречу группе попались два грузовика и автобус с 20-ю сербскими солдатами, которые, однако, без единого выстрела сдались Фрицу. Переодевшись в форму югославской армии, Клингенберг и его группа благополучно миновала несколько КПП, обезвредив и захватив в плен их охрану. Надо заметить, что город с 6 по 10 апреля уже подвергался сильным бомбёжкам, в результате которых погибло и было ранено около семнадцати с половиной тысяч человек. Поэтому силы белградской обороны и гражданское население города были уже весьма деморализованы и готовились скорее к длительной осаде, чем к штурму, и так быстро увидеть немецких солдат в городе никто не рассчитывал.

Добравшись за несколько часов до окраинных улиц, Клингенберг был единственный раз обстрелян. В результате погибло и было ранено несколько пленных; единственным же ущербом группы гауптштурмфюрера можно было считать вывых кисти у одного из эсэсовцев.

Клингенберг приказал демонстративно вывесить нацистский флаг вместо югославского на главной улице. Слух о том, что в город вошли немецкие части, молниеносно разнёсся по Белграду. Менее чем через час мэр города во главе магистрата запросил переговоры. Блефуя, гауптштурмфюрер Клингенберг озвучил условия капитуляции, угрожая в случае сопротивления продолжением бомбардировок, началом артиллерийского обстрела и штурмом города танковыми частями, которые, якобы, подошли к сербской столице. На удачу Клингенберга в небе появились самолёты — разведчики люфтваффе. Фриц Клингенберг заявил, что лично от него зависит продолжение или непродолжение авиаударов.

Так, 12 апреля 1941 года, в 5 часов вечера был подписан приказ о капитуляции Белграда. Оружие сложили 1300 солдат национальной армии и ополчения".

Американский плакат времен ВМВ советует не увлекаться случайными половыми связями.

Каждый раз, когда я смотрю какие-нибудь лекции на Постнауке или Арзамасе, я размышляю о том, почему люди, делающие столь классные и крутые штуки, не хотят закрыть комментарии к лекциям на ютубе.

Потому что комментарии эти выглядят запредельно чудовищно. В этом убедиться несложно. Там варианты такие. Либо в такой тональности: "а, понимаем-с, профессор из ВШЭ, либерасты лгут", "опять не любят сталина, понятно, евреи, наверное". Либо так: "лектор страшный/картавый/лысый". Либо (это в лингвистических и литературоведческих разделах чаще) и вовсе какой-то триумф невежества - "ну и чо? Зачем нам знать про редупликацию или выяснять значение слова "облучок"?"

А, ну и конечно там есть комментаторы, грезящие древними мирами славяноариев, рептилоидов, а также продавшие свой разум альтернативным историкам и требующим относиться к своему гипербреду всерьез.

Безусловно, есть там и нормальные комментаторы, но это всегда 1-2 человека из 10. Зачем сохранять всю эту цветистую красоту - не знаю.

Когда в конце 1920-х годов советская власть стала сворачивать НЭП, это немедленно ударило по качеству жизни рабочих и крестьян. Начались перебои с хлебом. Но власти еще и подливали масла в огонь - обманывали крестьян, рассказывая, что если они перевыполнят план по зерну, то излишек могут оставить себе. Вот как это выглядело на практике:

"В то же время, в хуторе Свободном (в 10 верстах от ст. Воронежской), населенном преимущественно бывшими красными партизанами-иногородними, выделившимися в 1921 г. из хут. Железного, январское и февральское задания по заготовкам выполнили полностью с превышением в 200 пудов. Приезжавшие на хутор работники по хлебозаготовкам уверяли на собраниях, что после выполнения февральского плана зерно выкачиваться уже не будет, в частности так обещал и предстансовета станицы Воронежской. Но после получения извещения о том, что на март по хутору предложено заготовить 700 пудов, население стало заметно волноваться, и на общегражданском собрании 2 марта чуть не были избиты предстансовета и уполномоченный по хлебозаготовкам. Как и в станице Воронежской, застрельщиками выступили женщины-беднячки и середнячки.

3 марта милиционер арестовал трех середняков, членов сельсовета, подстрекателей выступления. При попытке здержать еще одного бедняка хуторяне чуть не избили милиционера, а на распоряжение арестовать двух бывших партизан, особенно выделявшихся в толпе своими выкриками, и доставить их в станицу Усть-Лабинскую, толпа человек в 150-200 ответила: “Расстреливайте всех, нам все равно пропадать. Нас грабят. Мы не дадим везти поодиночке, нас всех заберут”. Партизан пришлось оставить на свободе. 4 марта на хутор прибыл секретарь райкома ВКП(б) и на бедняцком собрании разъяснил ситуацию, предложив вывезти хлеб тому, у кого еще имеются излишки, а двум крестьянам добровольно явиться в район. Общегражданское собрание никакой резолюции по этому вопросу не вынесло.

14 марта 1928 г. в с. Новоселки Новоселковской вол. Владимирской губ. на базар из Арзамасского уезда Нижегородской губ. прибыл хлебный торговец, привезший для продажи хлеб на трех подводах, имея патент лишь на одну подводу. Милиция при проверке патентов обнаружила это и предложила торговцу для разбора дела идти в ВИК. Присутствовавшие на базаре торговцы выступили в его защиту, заявляя: “Ему в ВИКе нечего делать”. Поднятый шум привлек толпу торговцев, кричавшую: “Не ходи, милиция ничего не сделает”. В результате подстрекательств торговцев толпа пришла в возбужденное состояние. По адресу милиции и местных работников раздавались выкрики “бей их”. На призывы двух членов ВИКа разойтись, толпа, возросшая к этому времени до 1000 человек, не обращала внимания.

Прибывшие представители волкома ВКП(б), ВИКа и следователь нарсуда были встречены выкриками “бей их”. Преследуя их, толпа направилась к зданию ВИКа. Прибывшие с целью восстановить порядок 10-12 человек милиционеров вынуждены были произвести вверх шесть залпов из винтовок. Лишь после этого постепенно толпа стала расходиться. Через полчаса милиция пыталась вновь арестовать приезжего торговца, но собравшаяся группа крестьян и торговцев пыталась ареста не допустить. Милиционер, явившийся для производства ареста, был избит доской@

Сталин на похоронах жены

Уважаемый Егор! Пеняю Вам за некорректную подпись! Пока не открыл, был уверен, что речь идет о похоронах Светланы, а не Като.

Каюсь!

О революционерах в 19-м веке

"В обществе порой считали, что конечная цель «социалистов» — уничтожение частной собственности и «разрушение тех начал, которыми поддерживаются права на эту собственность», «полная демократизация», «всеобщее уравнение в отношении имущественном и общественном» и т.п. Встречались и совсем фантастические мнения: «социалисты» желают, «набив себе карманы», сделать переворот в государстве, «уничтожить [...] такие предметы, как религия, семья, поэ- зия, нравственность, философия и прочие достояния цивилизации».

В одном из анонимных писем, полученных В.А. Долгоруковым, было сказано, что террористы «добиваются сделать революцию и потом ре- спублику и президента ее Константина Николаевича [вел. кн., брата Александра II. — Ю.С.]». Сложным для представителей общества был вопрос о конституции. «Народная воля», стремясь заручиться поддержкой интеллигенции и молодежи, неоднократно заявляла, что прекратит террор в случае введения в стране представительной формы прав- ления. Общество стремилось понять, насколько искренними были подобные заявления. В частной беседе министр юстиции Д.Н. Набоков убеждал книгоиздателя М.О. Вольфа: «...революционерам даже конституции было бы мало». Г.А. де Воллан шел в своем недоверии еще дальше, уверяя читателей, что революционеры боятся введения конституции, которая положит конец их существованию, и потому специально толкают власть к реакции с помощью убийств в те моменты, когда та начинает делать шаги в сторону реформы.

Требование конституции можно было толковать и в ином ключе, как это делал статский советник Т.Т. Кириллов, писавший в январе 1881 года, что революционеры «примирились» с конституционализ- мом, так как рассматривают его в качестве «переходной ступени к социалистической революции», которая позволит им создать легальную социалистическую партию и добиться «низвержения Династии и государства»".

В 1787 году началась русско-турецкая война. Причин у нее было немало - и присоединение Крыма к Российской империи, которое сильно ослабило позиции Османской империи на Черном море, и Георгиевский трактат, который ударил по турецким и персидским интересам на Кавказе, да и русско-австрийский союз, ярким выражением которого стала поездка Екатерины по присоединенному Крыму и встреча там с Иосифом II, пугал и настораживал Османскую империю. В Стамбуле усиливалась "партия войны" - султан Абдул-Хамид договорился с Британией о поддержке в случае военного конфликта с Россией.

Конфликт был неизбежен, более того - он форсировался с обеих сторон. Якову Булгакову, послу России в Турции, императрица Екатерина повелела потребовать от султана следующего: чтобы границы царя грузинского, как подданного Российской империи, никогда не беспокоились турками;
чтобы беглые русские не оставлялись в Очакове, а отсылались за Дунай; чтобы кубанцы не нападали на российские границы.

Все это турецкую сторону нисколько не устраивало, выполнять такие требования она не собиралась, поэтому потребовала выполнения не менее абсурдных условий - Порта, со своей стороны, требовала, чтобы российское правительство вовсе отказалось от Грузии, уступило Турции 39 соляных озёр близ Кинбурна и предоставила Порте иметь своих консулов в российских городах, в особенности же в Крыму, чтобы турецкие купцы платили пошлины не более 3 %, а российским купцам запрещено было вывозить турецкие произведения и иметь на своих судах турецких матросов.

В общем, так или иначе, началась война. Австрийская империя, выполняя союзнические обязательства, также присоединилась к конфликту на стороне России. Иосиф II отдал приказ собирать войска. Но сбор войска шел очень плохо - австрийцы потеряли десятки тысяч убитыми, ранеными и больными от малярии, поскольку их лагерь в Белграде располагался на болотистой местности. В итоге войско было собрано (из немцев, венгров, хорват, румын и сербов) и направлено под Карансебеш (румынский город в Банате). Однако битва, мягко говоря, оказалась проиграна с треском, да еще и по смешной причине.

Армия дожидалась подхода турецкого войска. "В это время гусары наткнулись на группу цыган, которые предложили солдатам подкрепиться после переправы; гусары купили у них несколько бочек шнапса. Другая австрийская пехотная рота потребовала налить всем солдатам личного состава хотя бы по кружке шнапса. Гусары отказались делиться и стали сооружать баррикаду из бочек. Кто-то выстрелил, началась стычка, многие были убиты или ранены. В итоге часть пехотинцев и часть гусар сбежала на свой берег, преследуемая своими противниками.

Подходившие к переправе войска завидели бегущих солдат. А тем временем кто-то из пехотинцев, то ли пытаясь отвлечь внимание, то ли пытаясь неуместно пошутить, громко закричал «Турки! Турки!» (сербохорв. Turci! Turci!). Последствия этой шутки оказались смертельными: гусары решили, что приближается турецкая армия, и ринулись прочь вместе с пехотой. Нарастала паника в рядах многонациональной австрийской армии. В самый ответственный момент офицеры закричали на немецком: «Стой! Стой!» (нем. Halt! Halt!). Однако солдаты, плохо знавшие немецкий, почему-то решили, что это были крики на турецком «Аллах! Аллах!» (тур. Allah! Allah!), что было и боевым кличем некоторых турецких частей.

В итоге рухнул мост через реку, многие были убиты, погиб адьютант императора Иосифа II, а сам оне еле спасся, так как упал в реку. Солдаты разбежались от страха. Погибших и раненных было около 10 тысяч человек. Подошедшие турки так и не поняли, что именно произошло с австрийскими частями, но после обнаружения позиций австрийцев быстро добрались до Карансебеша и легко взяли его. Всех пленных визирь велел обезглавить, обещая платить по 10 дукатов за каждого казнённого.

Двенадцатый эпизод "Твин Пикса" и мой скромный рекап его на "Сеансе" - француженки, водка, тайные знаки и семейные сцены. Спешите читать! (и берегитесь спойлеров)

"Мы снова увидели экзальтированное ютуб-выступление доктора Джакоби — он говорил о девятом круге ада. Там, как известно, находятся предатели — родины, близких, друзей, благодетелей, морали и Бога. В наказание за свои грехи вморожены в лед по шею. Именно предательство стало важным лейтмотивом серии, начавшейся с прекрасной сцены, в которой Линч словно посмеивается над нашими ожиданиями. Красная комната, красные шторы, внутри двое мужчин и женщина, которые разговаривают друг с другом. Гордон и Альберт принимают молодого агента Тэмми в узкий круг людей, знающих о таинственном проекте Blue Rose, в рамках которого ФБР пытается разгадывать мистические происшествия. Атмосфера и обстановка встречи — чистое совпадение (таким же совпадением должны быть любые отсылки к «Секретным материалам»).

Тема же предательства возникает ровно в тот момент, когда в комнате появляется Дайан, которая просит налить ей водки со льдом. Мы знаем: она рассказывает гораздо меньше, чем знает; об этом знают и агенты, обсуждающие ее переписку с двойником Купера. Но никто не подает вида — Дайан соглашается на время стать частью команды расследователей, все вместе выпивают и именно Дайан говорит сакраментальное Let’s rock!"

http://seance.ru/blog/twin-peaks-12-recap/

Царские забавы.

Цесаревич Николай проявил интерес к японским традиционным ремёслам, а в Нагасаки сделал себе татуировку, последовав за модой, распространившейся со второй половины XIX в кругах высшей английской аристократии. На одном из официальных мероприятий цесаревич обратился к принимающей стороне с неожиданной просьбой — представить ему местных мастеров татуировки, об искусстве которых он прочитал в туристическом справочнике. На следующий день на борт флагмана русской эскадры доставили двух мастеров из Нагасаки, один из которых нанёс рисунок на руку греческого принца, а второй — на правое предплечье русского цесаревича. Болезненная операция длилась семь часов. В её результате Николай обзавёлся изображением чёрного дракона с жёлтыми рожками, зелёными лапками и красным брюхом.

Интересно, что первой британской монаршей особой, сделавшей себе татуировку был принц Эдвард, будущий король Эдвард VII, "дядя Европы". Еще будучи наследником, он сделал себе на груди татуировку в виде Иерусалимского креста. Потом татуировки сделали себе его сыновья - Георг (будущий король Георг V) и Альберт Виктор - они для этого также отправились в Японию, считалось, что лучшие мастера татуировок работают именно там.

Послевоенный Ленинград и настроения его жителей

"Далеко не все ленинградцы, однако, разделяли эти верноподданнические чувства и славословия. Спорадически в послевоенные годы в городе распространялись «святые письма», листовки. Одна из них, например, была обнаружена в ноябре 1948 г. в почтовом ящике дома № 29 по 6-й линии Васильевского острова. Она была озаглавлена: «Ко всем рабочим, колхозникам, интеллигенции!» «Мы живем в середине XX века — века расцвета науки, техники мирового значения, — говорилось в ней, — но мы живем и в такое время, когда мир терзают губительные войны, несправедливость, зло, когда существует кабальная зависимость от денег, в наших животах переваривается сухой хлеб, картошка, и никто не смеет жаловаться на свою судьбу. Как известно, в нашей стране устранена всякая полемика...; народу предоставляют только право покорно соглашаться поднятием руки. Разве это не унижение прав человека?!...»

Анонимные авторы говорили далее об образовании организации «Счастье народа», цель которой состояла в том, чтобы помогать людям «правильно разбираться в важнейших политических, народно-хозяйственных вопросах, освещать причины нашей скудной жизни, вскрывать ошибки партии». Предполагалось в ближайшее время выпустить целую серию листовок «О настоящем и липовом социализме». «Когда мы построим действительно счастливую жизнь?» и др. Судьба, фамилии авторов пока не установлены.

Подобные выступления — и это следует подчеркнуть — в те годы все- таки были единичными. Что касается антисталинских настроений, то они были распространены шире. 9 декабря 1949 г., например, в самый разгар предъюбилейной шумихи, в партком Кировского завода поступила информация из цеха штампов. Кадровый путиловец Степанов в беседе с партгрупоргом жаловался на низкий заработок и отказывался от дополнительной работы. Парторг доказывал рабочему, что поступать так нельзя, особенно теперь, когда коллектив борется за выполнение обязательств, взятых к 70-летнему юбилею Иосифа Виссарионовича. На это Степанов «матерно выругался» и добавил: «Подумаешь, как царя величают. Это не царские именины. Вот попробуй на производстве отработать и дожить до 70 лет. Вот за это можно поздравить».

Факт не единичный. Порча портретов, предъюбилейных обязательств, вывешиваемых на видных местах, осуждение «скулежки о патриотизме», всякого рода призывов периодически повторялись.

Многие фильмы, которые входят в условный "золотой фонд" советского кино 1960-1970-х годов, были сняты совсем не советским способом. Речь прежде всего идет о комедиях Гайдая указанного периода ("Иван Васильевич", "12 стульев"), но не только о них - так же снимали "Белое солнце пустыни", "Рабу любви", "Землю Санникова" и еще почти 30 фильмов. Что же в них было несоветского?

Дело в том, что они были сняты Экспериментальной творческой киностудией. У истоков ее создания стояли Григорий Чухрай и Владимир Познер (не нынешний, а его отец). Если верить Чухраю, то идея у него появилась из-за коррумпированности и разваленности советской экономике, наполненной "приписками", ушлыми экономистами и снабженцами, что приводило к перерасходу средств и отсутствию экономии. Он стал размышлять о том, как бы можно было эту систему исправить; обсудив этот вопрос с Познером, они пришли к выводу, что внедрение элементов капиталистического подхода к кинопроцессу может исправить положение - времена, когда люди готовы были работать на чистом энтузиазме прошли, теперь стоило давать людям экономические стимулы: хорошо работаешь - много получаешь.

Познер в тот момент был в Госкино начальником главка по производству фильмов, Чухрай был очень заслуженным режиссером (на минуточку - номинант Оскара, дважды участвовал в Каннах, лауреат BAFTA), веса их в 1965 году хватило, чтобы продавить систему. Вот как описывает Чухрай встречу с Косыгиным:

"Обычная рабочая обстановка. За длинным столом сидели министры, во главе стола – А. Н. Косыгин.Мы некоторое время наблюдали, как он распекал задержавшуюся группку из какого-то комбината – распекал по делу и разумно. По репликам я понял, что Косыгин человек компетентный и умный. Потом, обратившись ко мне, он попросил объяснить коротко суть нашего предложения. Я собрался с мыслями и хотел было говорить, но меня опередил министр финансов Гарбузов.

– А суть в том, – сказал он с ухмылкой, – что сейчас режиссеры получают по максимуму 8 тысяч рублей гонорара. А они хотят получать гораздо больше.Эта хамская реплика меня возмутила.– Я не посмел бы прийти сюда как вымогатель и рвач, – сказал я с обидой. – Товарищ Гарбузов знаком с нашими материалами и знает, что сейчас по максимуму получает каждый второй, а по нашей системе по максимуму сможет получить каждый двухсотый... Может быть, министр финансов не разобрался в цифрах?! Косыгин прервал меня, сказав примирительно:– Мы рассмотрели ваши предложения и поддерживаем их."

В чем была особенность созданного Чухраем и Познером объединения? Прежде всего, в коммерческой направленности кинематографа: устанавливалась планка в 17 миллионов зрителей (это был порог самоокупаемости фильма, деньги с этих просмотров полностью уходили государству), с каждой тысячи просмотров сверх этого порога 4 рубля уходило ЭТК. Потом они пересмотрели подход к производству фильма - увеличили период подготовки к съемкам (в особенности сценарный), и сократили самый затратный - съемочный, к которому нужно было все идеально подготовить заранее (а не увеличивать дни съемок ради увеличения гонорара, как делали все). Кроме того, ввели у себя способ управления проектов, заимствованный из американской системы PERT (у нас стал называться ССПУ), разработали иной способ планирования съемок (а в качестве штрафа за переработку съемочных дней со съемочной группы снимался 1% гонорара).

ЭТК была крайне успешна и ей, конечно, все завидовали. Плюс у Чухрая были сложные отношения с киноначальством, а экономисты Госкино всюду говорили ою опасности коммерциализации кинематографа (да и время экспериментов с самоокупаемостью ушло). Особенно их взбесило то, что Гайдай за "Ивана Васильевича" получил 18 тысяч рублей гонорара, при том, что фильм в кино посмотрело больше 60 млн человек (это где-то 12 миллионов рублей дохода, если что). В 1975 году умер Познер, а ЭТК вскоре закрыли. Но она была суперуспешным экспериментом - и с художественной, и с коммерческой точки зрения.

Если так, вне предыдущего поста, то мне кажется, что ЭТК закрыли не столько из-за зависти, сколько из-за ее сверхуспешности и противоречии всем идеологическим советским стандартам - в том числе и неформальным. Там просто прикинули - то есть вот Гайдай, который издевается над нами в кино (пусть и тонко, но все же; кто сомневается, тот пусть пересмотрит его картины особенно внимательно, особенно первую часть "Операции Ы", где бригадир отплясывает и стелется перед уголовничком, милиционеры усиленно кормят его шашлыком, а умный студент получает пинки и кушает хлебушек с кефирчиком), так он еще мало того, что известный и популярный, он еще и богатый что ли будет, да и на честных основаниях, без "приписок" и "туфты"? Нет, такого допускать нельзя никак.

Ну и к разговору о советском кино в целом - многие почему-то очень удивляются, если им рассказать, что оно было построено абсолютно по коммерческим лекалам. Хотя ничего удивительного в этом нет. Вот отрывок из интервью Бориса Павлёнка, зампреда Госкино с 1970 по 1985 год:

"- Главной целью было извлечение прибыли?

- Пополнение бюджета. Кинематограф был абсолютно рыночной и прибыльной структурой. Получив темплан, я шел в Госплан, а потом в Минфин и выбивал лимит на производство фильмов. Hас всегда выручал министр финансов Василий Федорович Гарбузов. Он был большим любителем кино. Когда он смотрел комедии, с ним в одном ряду сидеть было нельзя: все кресла тряслись. И если возникали сложности, он безоговорочно решал вопрос. Обычно мы получали до 100 млн. рублей в год. Это было разрешение банку дать нам ссуду. Мы должны были их освоить и погасить банковский кредит. Студии продавали фильмы прокату (другой структуре Госкино), прокат продавал кинотеатрам, и деньги, полученные от сборов за билеты, мы возвращали в банк.

- А сколько возвращалось?

- Касса нам давала примерно 1 млрд. рублей.

- Действительно?

- Рентабельность советского кинематографа составляла 900% в год. Мы когда-то ставили с американцами «Синюю птицу», и у меня для журнала Variety брали интервью. Я им говорю, что кинотеатры в СССР посещают 4 млрд. зрителей в год. Они переспросили. Я снова: 4 млрд. Они попросили написать на бумаге, пересчитали нули и все-таки написали в журнале 1 млрд. Средняя цена билета была 22,5 копейки, вот и получались сборы 1 млрд. рублей со всей киносети. Этого хватало, чтобы вернуть кредит, вести производство, оплачивать тиражи фильмов. Примерно 550-570 млн. забирали у нас в виде налогов. Оставшегося хватало, чтобы делать такие картины, как «Война и мир» или эпопею «Освобождение», чтобы у нас с 1976 года ежегодно было 30 режиссерских дебютов. Мы создали на «Мосфильме» объединение «Дебют», условием работы в котором было: ставьте что хотите, снимайте как хотите, выход на экран зависит от проката - купит или не купит. Hо мы платили всему творческому составу повышенные ставки, чтобы они не были ущемлены по сравнению с теми, кто работает в «большом кино».

- Блестящие результаты повторялись из года в год?

- В среднем, чтобы фильм оправдывал себя, нужно было, чтобы его посмотрело 17 млн. зрителей. Hо далеко не все эту цифру вытягивали. Василий Шукшин снимал один в один, как снайпер: ни одного лишнего съемочного дня, ни одного попусту потраченного метра пленки. У него «Калина красная» стоила - сколько лет прошло, но я хорошо помню - 289 тыс. рублей, и посмотрело ее 140 млн. человек. В то время как какая-нибудь «Севастопольская эпопея», которую посмотрело - я помню тоже - 1,5 млн. человек, стоила 1,5 млн. рублей.

И чтобы поправить дела, мы, как у нас говорилось, «приглашали Бриджид Бардо». Это нормальный продюсерский ход. Hе важно, где я беру деньги, главное - рассчитаться с долгами и получить кредит на следующий год. Иногда звонил Ермашу управляющий Госбанком и говорил: «Слушай, купи какую-нибудь «Есению», у меня касса пустая». Покупали индийские мелодрамы, бросали в кинотеатры большой тираж и наполняли бюджет".

Ну и вообще интервью весьма и весьма стоящее, почитайте:
https://www.kommersant.ru/doc/370022

Москва зимой 1918 года

"Люди голодали в Москве, и, конечно, главным образом, «буржуи», хотя бы они и состояли на советской службе... Но провинция хотя и бедствовала, но не в такой степени. И поэтому служащие по временам выделяли из себя особые «продовольственные экспедиции», с разрешения начальства ездившие в провинции за продуктами.

Одна такая экспедиция была командирована служащими наркомвнешторга и при мне... Голод стоял адский, пайков почти не выдавалось. И вот однажды ко мне явился заведующий статистическим отделом М. Я Кауфман, он же председатель исполкома служащих комиссариата, просить разрешения на отправку такой экспедиции за продуктами. Конечно, я разрешил и распорядился приготовить все необходимые документы — разрешения и пр. Служащие собрали по подписному листу какую-то сумму, и выбранные ими две сотрудницы и один сотрудник поехали... Экспедиция эта окончилась печально. Провизии посланные привезли очень мало. Но зато все они дорогой, сидя в нетопленных товарных вагонах, наполненных больными сыпным тифом и вшами, заразились сыпным тифом и, больные уже, возвратились в Москву... Двое из них умерли через два-три дня, а третий, после долгой болезни, хотя и оправился, но остался инвалидом на всю жизнь...

<...>

Для работы вне дома советских, «свободных» граждан собирали в определенный пункт, откуда они под конвоем красноармейцев шли к местам работы и делали все, что их заставляли... В награду за труды каждый по окончании работы (не всегда) получал один фунт черного хлеба. И вот проходя в то время по улицам Москвы, вы могли видеть такие картины: группа женщин и мужчин, молодых и очень уже пожилых, под надзором здоровенных красноармейцев с винтовками в руках, разгребают или свозят на ручных тележках мусор, песок и прочее.

Все это «буржуи», т. е. интеллигенты, отощавшие от голода, с одутловатыми, землистого цвета лицами, часто едва державшиеся на ногах. Непривычная работа не спорится и едва-едва идет. Наблюдающие красноармейцы, по временам покрикивающие на «буржуев», насмешливо смотрят на неуклюже и неумело топчущихся на месте измученных людей, не имеющих сноровки, как поднимать тяжелую лопату с мусором, как вообще ею действовать..."

Раньше тоже умели использовать тему секса в рекламе - правда на вербовочном плакате в армию это увидеть немного неожиданно

В конце декабря 1905 года в знаменитой "башне" Всеволода Иванова произошел обыск. В "башне" нередко бывали люди, связанные с террористами-революционерами, (тот же Горький, например, был прямым соучастником теракта на даче Столыпина - взрывные снаряды были изготовлены в московской квартире Горького на Воздвиженке). Обыск прошел, жандармы задержав до утра мать Волошина. После обыска у Мережковского пропала шапка - и на следующий день он опубликовал памфлет "Куда девалась моя шапка?" в которой задавал вопросы о пропаже и, можно сказать, троллил власти. Шапка нашлась на следующий день день - завалилась за сундук. Но памфлет читал весь Петербург и смеялся над глупыми и вороватыми жандармами, якобы умыкнувшими шапку у литератора.

В этой истории наглядно показано все понимание политической жизни и "взрослость" политической позиции литераторами Серебряного века, этого ренессанса русской культуры. Для понимания политики, для того чтобы разбираться в политической жизни, нужна строгость ума, а вовсе не горячность, как кажется некоторым. И то, что самые яркие поэты и писатели Серебряного века в политике были полными профанами, с одной стороны хорошо - это только подтверждает то, что они были настоящими поэтами. Поэт вовсе не должен хорошо разбираться в политике, его путь - другой. Но с другой стороны, они, как звезды, мастера слова, знаменитости, успешные журналисты в известном смысле определяли общественное мнение, создавали ту среду, в которой хорошо себя чувствовали любые политики, умевшие более-менее цензурно сформулировать посылание правительства и монархии на три буквы.

Вот Александр Блок - ярчайший пример такой политической слепоты. Талантливейший поэт, признанный при жизни и друзьями, и врагами, и почитателями. Человек, даже не видевший, но чувствовавший жизнь, улавливающий какие-то эмоции и дух времени, переплавляющий свои собственные чувства в стихи. Но именно из-за этого "невидения" он никак не мог разбираться в политике и в этом плане был совершенным наивнейшим ребенком. Что только подтверждает его величие как поэта. "Музыка революции", "война - это прежде всего весело", смех, шутки, работа в протоЧК и допросы царских министров - все это результат абсолютной политической слепоты.

И почти все те поэты, что были тогда по-настоящему талантливы, поэты от Бога - все они страдали этой беспредельной наивностью, не видя, что их прекрасные друзья-революционеры, такие прекраснодушные борцы за свободу и радетели за народную правду - это убийцы, воры, обманщики, злые и циничные люди, актерствующие на публику. Знаете, как в той известной истории о Горьком, который в годы Русско-японской войны ходил по разным домам в Петрограде и рассказывал одну и ту же якобы достоверную историю - о несчастных русских солдатиках, гибнущих на Дальнем Востоке из-за бездарности командования; о русских солдатиках, повисших на колючей проволоке и погибших. И каждый раз из глаза Горького вытекала большая слеза.

А вот те из них, кто были талантливы - но не так, как Блок, не с таким размахом, те были трезвы и отдавали себе отчет в происходящем. Валерий Брюсов, в общем-то довольно механистический поэт, скорее собиравший свои стихи из конструктора - вот он быстро понимал, что нужно делать, куда нужно вступать и про что писать. И не умри он в 1924 году, то поди еще был в Союз Писателей вступил бы. Или Гиппиус, находившаяся на радикально другом фланге - она все поняла сразу же, еще в начале февральских событий. Ее дневники - это записки умного человека, видящего все наперед и понимающего дальнейшие последствия.

Надежда Павлович вспоминала, как на одном из последних выступлений Блока в Петрограде уговорила Блока прочитать "Заклятие огнем и мраком", "но строчка «Узнаю тебя, жизнь, принимаю» прозвучала не радостно и открыто, а как-то горько и хрипло. Проходя мимо меня по эстраде, он мне сказал: «Это я прочел только для вас»". Блок умер, Гумилев умер, а Надежда Павлович уехала в Оптину Пустынь, прожила там до самого ее закрытия, а потом всю жизнь (а жила она долго - до 1980 года) боролась за ее наследие и память.

О том, как важны матримониальные традиции

"Александр II открыто нарушил семейный порядок, символизировавший моральное превосходство самодержавия. К концу 1870-х годов его связь с Долгоруковой переросла в открытый второй брак. В 1878 г. он тайно даровал своим детям от Долгоруковой дворянское звание под именем Юрьевских, вероятно, имея в виду Юрия Долгорукого, потомка Рюрика и князя Владимира, который в действительности не был предком Екатерины Долгоруковой.

После смерти императрицы 22 мая 1880 г. Александр стал готовиться к венчанию с Долгоруковой, проигнорировав запрет русской православной церкви на вступление вдовца в брак в течение года после смерти супруги. Церемония состоялась в июле, меньше чем через два месяца после смерти императрицы, втайне; никто из членов императорской семьи на церемонии не присутствовал. Через полгода неопубликованным императорским указом ей была официально присвоена фамилия Юрьевская и титул светлейшей княгини.

Не обращая внимания на подобные предчувствия, Александр позволил Юрьевской исполнять церемониальные и семейные обязанности. 4 октября 1880 г. она впервые официально вышла вместе с императором во время развода казачьего конвоя, а их сын Георгий был одет в казачий мундир. Ее появление произвело на всех угнетающее впечатление, пишет Милютин. «Грустно и жаль его»70. Александр умолял наследника Александра Александровича принимать Екатерину и ее детей как членов семьи. Он представил его Георгию как «старшего брата», которого тот должен любить и слушаться. Он просил Александра Александровича написать новое завещание, учитывающее интересы «молодой семьи», и покровительствовать ей.

В конце траура, в январе 1881 г., Юрьевская появилась с Александром на большом дворцовом бале. По своей пышности бал был сравним с балами прошлых лет, великолепные драгоценности и блестящие мундиры ослепляли взор. Однако появление бывшей любовницы рядом с императором вызвало всплеск беспокойства и негодования. Во время ужина она играла роль хозяйки и ходила с императором вдоль столов, беседуя с гостями и приводя всех в замешательство. Великий князь Александр Михайлович вспоминал, что у нее подрагивало лицо и кривились губы. Она знала, как ее ненавидят, а заунывная музыка, звучавшая в зале, сгущала мрачную атмосферу.

Известие о нарушении матримониального порядка вышло за рамки двора, сея сомнения в будущем власти. Некоторым казалось, что ситуация напоминает начало Смутного времени в конце XVI столетия, когда династическая неопределенность привела к политическому и социальному хаосу. Нарушение запретов воскрешало в памяти зловещие легенды и предрассудки. Двести лет назад крестьянин-пророк предсказал смерть Романову, который женится на Долгорукой; Петр II умер в тот день, когда должен был жениться на Наталье.

Действительно, существуют свидетельства, что Александр собирался еще раз бросить вызов моральному и юридическому порядку, который он поклялся защищать: он собирался короновать свою новую жену как императрицу. Александр предпринял первые шаги — он направил князя Н. С. Голицына и Т. И. Филиппова, славянофила и специалиста по церковной истории, изучить архивные документы, касающиеся коронации Екатерины I. Они возвратились с добытыми материалами 1 марта. Сама Юрьевская заявила, что Александр в частной церемонии возложил ей на голову корону Екатерины I".

По возможности, старайтесь не быть Юрием Поляковым:

"На этом фоне, к примеру, нынешний «заблаговременный» предъюбилейный ажиотаж в связи с приближающимся столетием А.И. Солженицына, на мой взгляд, выглядит в какой-то мере неуместным. Не стану обсуждать литературно-художественные достоинства его творений, однако вынужден заметить: Солженицын не просто уехал в свое время из Советского Союза (а СССР, хотим мы того или нет, по сути одна из политических версий исторической России), но фактически призывал американцев начать против него войну. Никто не предлагает вычеркнуть Солженицына из списка выдающихся соотечественников, но и культовую фигуру из него лепить явно не следует. Чтобы деятели культуры молодого поколения не делали для себя заведомо порочных выводов. В противном случае власть всегда будет видеть перед собой потенциал для очередного «болота»".

А Мандельштам уехал во Владивосток. Сам.