Ха, я это недавно читал у Ходасевича без ссылок на оригинал! Но Иванов же в мемуарах все вообще придумал?

https://t.me/docsandstuff/1052

Ну, все не все - а многое!

Джими Хендрикс на отдыхе

Что меня давно и пугало, и впечатляло в 20-м веке (преимущественно - в европейском двадцатом веке) - так это то как вся та цветущая сложность начала прошлого столетия, (в какой угодно сфере, но, прежде всего, в политической и культурной), была выхолощена и выпита досуха Первой мировой войной. Что потом и привело к появлению каких-то на удивление примитивных и плоских режимов, перемещавшихся на костылях и бывших абсолютными духовными инвалидами. Понятно, что везде были свои нюансы; понятно, что не все и везде было плоско и примитивно. Но в целом падение какое-то невероятно депрессивное.

Если поставить себя на место жителя Петербурга (или Вены, или Берлина), прожившего в своем городе первую половину 20-го века, то нельзя себе не посочувствовать - как на место сложной, многооттеночной жизни пришла какая-то железобетонная убежденность в конечной правильности избранного пути. Вот все были какие-то поиски, какие-то партии, какие-то находки и откровения - а теперь все: все загадки разгаданы, все ответы найдены, сиди со всепобеждающим учением Маркса (или с тысячелетним Рейхом, или с дуче - там, конечно, свои особенности, но суть-то та же, - словом с какой-то очень простой и доступной массам идеей).

Жизнь для образованного человека в это время - это, конечно, жизнь в условиях общей культурной и политической деградации, совмещенной, при этом с технологическим и бытовым прогрессом (опять же, где как, но общий контекст такой) - и это такое удивительное противоречие, в котором для меня и скрывается всегда значимость гуманитарных и социальных наук: технологический прогресс совсем не обязательно предполагает наличие прогрессивного политически общества вокруг себя. Примеров этому вокруг множество: мало что ли каких-нибудь религиозных фанатиков, лихо записывающих и монтирующих ролики с отрубанием голов, используя всякие модные технические вещи, чтобы все выглядело позавлекательнее.

Вообще, если представить, что мы из своего сегодняшнего 2017 года попадаем в Россию в или Германию года этак 1937-го, то мы ведь умерли бы со скуки. Литература скучная и безликая, недостаток информации, цензура. Кино, в котором доминируют довольно простые ленты (в 1937 году, правда, в СССР было немного повеселее с кино, но все равно). Вот эта культурная однообразность и примитив, равно как и политический примитив - это ведь очень страшно, так как показывает, что реального предела падению нет. Образованный человек, видевший жизнь в сложносочиненном обществе, наполненном политическими партиями и скандалами, частными предприятиями, бизнесом, общественными инициативами, благотворительностью - да и много чем еще - должен был чувствовать себя задыхающимся в обществе, в котором все куда ходят маршем, поют и читают только правильную и одобренную литературу.

Да и что там СССР или Германия. Если представить себе жизнь в Северной Корее, то ведь тоже околеешь - не столько со страху, сколько со скуки и однообразности.

Понятно, что тут есть много дополнительных факторов - и новое массовое общество, отличающееся от общества начала века, когда оно только зарождалось и развивалось. И новые политические доктрины, и иная обстановка, новая международная ситуация. Но все равно, вот эта удивительная обедненность политической и культурной жизни, совмещенная с техническим прогрессом меня пугает. Конечно, кому-то повезло больше, кому-то меньше. Но, в целом, это как раз та самая ситуация, которую так любили потом разворачивать в своих произведениях бесконечные антиутописты - диктатура болванов, с инстаграмом и айфоном в кармане.

А на ночь всем советую почитать интересное интервью Алексея Миллера о том, могла ли Россия не вступать в Первую мировую или не могла:

"Алексей Миллер

«Либерально-националистический синтез вокруг панславизма» — для меня это непонятный конструкт, не имеющий какого-либо отношения к действительности. Но дискутировать об этом сейчас мне бы не хотелось.

Вопрос поставлен методологически неверно. Увлеченность панславизмом — не вопрос идеологических предпочтений. На консервативном фланге ещё в 1870-е годы Константин Леонтьев камня на камне не оставляет от панславизма. У нас были панславистские консерваторы, панславистские либералы, были какие-то панслависты-революционеры, которых описывал, скажем, Николай Тургенев.

Действительность строилась по-другому. Показательно, что среди либералов противников войны практически нет. Это важный момент. Среди консерваторов они есть. Среди левых они есть. И как бы просто это не звучало, дело всего лишь в умственных способностях. Умный человек в 1914 году не мог не понимать, что влезать в войну — это, значит, совершать самоубийство. Что это просто глупо. Мы до сих пор не понимаем, что для того, чтобы удержаться от соблазна войны, достаточно было политического разума, обычной прагматической смекалки. Отсюда все разговоры про поддельность записки Дурново. Мы до сих пор не можем представить, что человеку всё было предельно понятно в феврале 1914 года. Просто потому, что он, извините, включил мозги".

http://politconservatism.ru/interview/zhalost-k-serbii-nadumannyj-predlog

"Неудивительно поэтому, что наркотики стали сопутствующим элементом культуры модерна в России. Столичная богема в начале века увлекалась курением опиума и гашиша. Георгий Иванов, поэт «серебряного века», вспоминал, как ему из вежливости пришлось выкурить с известным в предреволюционное время питерским журналистом В. А. Бонди толстую папиросу, набитую гашишем. Бонди, почему-то разглядев в Иванове прирожденного потребителя гашиша, клятвенно обещал поэту «красочные грезы, озера, пирамиды, пальмы... Эффект оказался обратным — вместо грез тошнота и неприятное головокружение». Накануне Первой мировой войны в Россию стал проникать и уже очень модный в Европе кокаин."

А вот так отвечали Герман и Лунгин журналистам из Cahiers du Cinema.

"Планы совместной постановки есть и у А. Германа: «У меня есть идея фильма о Сталине. О деле «убийц в белых халатах»… Мы боимся, что здесь нас не поймут, если появится Сталин с лицом Джека Николсона. … Мы также отказываемся снимать на французской пленке: она все делает красивым. Нашу реальность надо снимать на нашу пленку». Замыслы П. Лунгина и А. Германа странным образом пересекаются: обоих страшит поднимающий голову русский фашизм. П. Лунгин: «Есть большая разница между немецким фашизмом и русским: немецкий — это поиски порядка, а русский — выжженная любовь, выжженная душа, это не поиск порядка, а оправдание, месть. Я думаю, что русский фашизм гораздо опаснее немецкого, он эмоциональнее, страстнее».

А. Герман: «Антисемитизм поразил большую часть интеллигенции. Особенно тех писателей, которые претендуют на то, что создают русскую литературу. А русская литература — это Набоков, Солженицын, Ахматова, Платонов, Гроссман, Пастернак… а вовсе не эти писатели. Чтобы существовать, они объединяются под лозунгом «По меньшей мере, мы русские» (…) Наши со Светланой семьи были жертвами антисемитизма. Мой отец, чистокровный русский, написал книгу «Подполковник медицинской службы», где положительный герой был евреем. (…) Его (отца) должны были арестовать, но ему повезло».

«Мой отец дважды обедал со Сталиным и был под очень большим впечатлением. Но когда я пришел сообщить о его смерти, он забегал по кабинету, бормоча: «Подох, подох, подох, хуже не будет». Он был совершенно голым, но не замечал этого». «Отец Светланы погиб на войне. Она была воспитана театральным критиком, писателем и евреем, одним из самых известных «космополитов»… Поэтому дело «белых халатов» касается судеб наших семей. … Мы хотим поставить в центр всего этого молодого левого западного журналиста, который ничего не понимает в ситуации. Мы хорошо знали такого человека, моя семья чуть не погибла из-за него»".

Есть такой великий паблик "Орбита-4", в котором выкладываются всякие изюминки телевидения 90-х и начала 2000-х - неоценимый источник знаний о недавнем прошлом России. Есть у него и представительство в телеграме - @orbita_4

И вот нашел видео, которое было бы идеально подошло бы этому паблику. Когда зимой 2016 года Михалков вдруг обрушился с критикой на Ельцин-центр, сотрудники мемориала довольно быстро ответили тем, что нашли небольшое видео, в котором Михалков сам, лично, прямо перед Ельциным агитирует за него голосовать - говоря, что Ельцин - русский мужик, а Россия - женского рода, поэтому ей нужен мужик (что, конечно, помимо прочего немало нам говорит о внутреннем мире великого советского режиссера).

То видео я видел, но не знал, что есть еще и длинное - почти часовой разговор на ТВ6 в июне 1996 года о Ельцине, где Михалков выступает гораздо более развернуто. Там-то, конечно, жира побольше. Никита Сергеевич сообщает следующее:

-"Если не Ельцин, то кто?" (буквально);
-Только Ельцин думает о будущем страны и только он может взять ответственность на себя;
-Ельцин мог бы сидеть в Политбюро, а он пошел против всех
-Только Ельцин может помочь православию и не допустить его гибели.

Ну и много всего остального, посмотрите.

У видео до обидного мало просмотров, так что очень рекомендую. А если кратко и по сути, то Никита Сергеевич когда-то был удивительно хорошим режиссером и актером, а вот как человек - это что-то невероятно запредельно чудовищное. Ельцин-центр - лжив, а сам Ельцин-то был еще хуже.

https://www.youtube.com/watch?v=7a3KMEWuuQQ

Вот если меня попросить ответить как на духу, какой фильм я считаю эталоном - только один - я бы после долгих мучений и размышлений назвал бы "На последнем дыхании" (очень тяжело было бы выбрать, особенно в конце - между "Самураем" и "Последним дыханием". Если выбирать только один - то его, идеальный 90-минутный шедевр в котором есть все, что только нужно. Как говорил не менее великий режиссер Сэмюэл Фуллер в "Безумном Пьеро" - "кино - это поле битвы. Любовь. Ненависть. Действие. Смерть. Одним словом - эмоции". И найти более мощный эмоциональный заряд чем "На последнем дыхании" довольно сложно.

Как рассказывал Бельмондо, когда он согласился на роль, то попросил у Годара сценарий. Тот протянул ему три страницы, на которых было написано следующее: "Он покидает Марсель. Он угоняет машину. Он хочет еще раз переспать с девушкой. Она не хочет. В конце он или выживет или умрет - еще не решено". И каддый день Бельмондо узнавал, что сегодня будет делать его герой - никакого плана заранее не было.

А операторская работа! Рауль Кутар, любимый оператор Годара, огромный мужичище, 11 лет проведший во Вьетнаме - и как легионер, и как фотокорреспондент. С годаром они прекрасно работали вместе, даже когда Годар стал самым левацким леваком на свете - ультра-правые взгляды Кутара не мешали сотрудничеству. Кутар говорил так: "Жан-Люк — левый фашист, а я правый фашист. Но Жан-Люк сказал: "Мы снимем фильм как репортаж". Поскольку я был фотожурналистом, это мне подошло".Он ушел от Годара только тогда, когда Годар сказал, что не будет брать денег у буржуа.

Об этом фильме можно говорить практически бесконечно. Но что меня поражает и впечатляет больше всего - этот фильм был фантастически коммерчески успешным. При затратах в 400 тысяч франков, фильм заработал в 50 раз больше, во Франции его посмотрело почти 3 миллиона человек. Господи, да ведь даже "Безумный Пьеро" был коммерчески успешен. Можно ли такое представить себе сейчас? Сомневаюсь.

Из мемуаров министра иностранных дел Австро-Венгерской империи времен Первой мировой Оттокара Чернина - о переговорах с большевиками в Брест-Литовске. Читая это нужно делать поправку на личность Чернина (крупный землевладелец, аристократ из старинного чешско-немецкого рода, консерватор), на время, в которое он эти мемуары писал (опубликованы в 1919 году, писались - Парижская мирная конференция еще идет, Сен-Жерменский договор еще не подписан, идут разнообразные политические процессы), ну и в принципе на отношение к коммунистам аристократа в реалиях 1919 года.

Очень познавательно, все равно - например, рассказ о том, сколь важно было и австрийцам поскорее закончить переговоры - Вена страдала от дефицита продовольствия и остро нуждалась в украинском хлебе, но на пути поставок стояли переговоры - и с большевиками, и с представителями УНР.

"После обеда у меня было первое длинное совещание с господином Иоффе. Вся его теория основана на установлении во всем мире самоопределения народов, на самом широком базисе и на внушении этим народам начал любви. Иоффе не отрицает, что это движение, безусловно, вовлечет государства всего мира в гражданскую войну, но считает, что такая война, которая должна привести к осуществлению идеалов всего человечества, справедлива и достойна намеченной цели.

Я сказал, что если он намерен и дальше настаивать на своем утопическом желании насаждения и у нас своих идей, то было бы лучше, если бы он уехал со следующим же поездом, потому что в таком случае мир все равно немыслим. Иоффе удивленно посмотрел на меня своими кроткими глазами и затем сказал мне дружеским, я бы сказал даже, просящим голосом, которого я никогда не забуду: «Я все-таки надеюсь, что нам удастся вызвать у вас революцию»".

<...>

Радек имел сцену с немецким шофером, и она имела последствия. Генерал Гофман предоставил русским автомобили для катания; на этот раз автомобиль запоздал и Радек устроил шоферу грубую сцену, Тот пожаловался, и Гофман принял его сторону. Троцкий, по-видимому, согласен с точкой зрения Гофмана; он запретил всей делегации вообще всякое катание. Так им и надо. Они это заслужили. Никто и не пикнул. Вообще у всех священный трепет перед Троцким. И на заседаниях никто не смеет и рта раскрыть в его присутствии.

<...>

C тех пор, как в Вене начались беспорядки, украинцы знают, как у нас обстоят дела, и что мы должны заключить мир, чтобы получить хлеб. Теперь они требуют выделения восточной Галиции. Вопрос должен быть решен в Вене и решающее слово должно остаться за австрийским кабинетом. Зейдлер телеграфирует, что, если украинский хлеб не прибудет, в ближайшем будущем неминуема катастрофа. Зейдлер говорит, что если не помощь извне, то с будущей недели должно начаться массовое волнение. Германия и Венгрия больше ничего не поставляют.

<...>

Как я и ожидал, на мой вопрос Троцкому о том, признает ли он, что право обсуждать вопросы о границах Украины принадлежит одним только украинцам, я получил ответ резко отрицательный. На это, после некоторых пререканий, я предложил прервать заседание и созвать пленарное заседание с тем, чтобы дать киевлянам возможность первоначально обсудить эти вопросы с петербуржцами.

<...>

Я поэтому прошу Троцкого сказать мне прямо и откровенно, какие условия он бы считал приемлемыми. На это Троцкий ответил мне совершено ясно и определенно, что он отнюдь не столь наивен, как мы думаем, что он отлично знает, что нет лучшей аргументации, нежели сила, и что Центральные державы вполне способны отнять у России ее губернии. В совещаниях с Кюльманом он несколько раз пытался перекинуть мост и указывал ему, что дело идет не о свободном самоопределении народов в оккупированных областях, а о грубой голой силе, и что он, Троцкий, вынужден преклониться перед силой. Он никогда не откажется от своих принципов и никогда не согласится сказать, что он признает такое толкование самоопределения народов. Пускай немцы скажут без всяких оговорок, какие границы они требуют, а он тогда объявит всей Европе, что дело идет о грубой аннексии, но что Россия слишком слаба, чтобы защищаться".

Был такой офицер СС - Фриц Клингенберг. Самое известное его свершение - взятие Белграда практически в одиночку.

"Во время Балканской кампании в апреле 1941-го Фриц был командиром 2-й роты 2-го разведывательного мотоциклетного батальона СС дивизии «Дас Райх». 11 апреля Клингенберг далеко оторвался от основных танковых сил. Дороги после затяжных дождей и мокрого снега превратились в кашу; много мостов было разрушено отступающими югославскими войсками. Гауптштурмфюрер Клингенберг отмечал всё это на карте, продолжая сближаться с городом. Достигнув самых дальних пригородов у разбухшего Дуная.

Фриц Клингенберг нашёл брошенную моторную лодку и вместе с унтер-офицером и пятью рядовыми пересёк холодный полноводный Дунай. Попытка отправить двоих солдат обратно за подмогой потерпела неудачу — лодка затонула, солдаты вернулись к Клингенбергу. Так, во главе отряда в семь человек, гауптштурмфюрер Клингенберг отправился брать Белград.

Навстречу группе попались два грузовика и автобус с 20-ю сербскими солдатами, которые, однако, без единого выстрела сдались Фрицу. Переодевшись в форму югославской армии, Клингенберг и его группа благополучно миновала несколько КПП, обезвредив и захватив в плен их охрану. Надо заметить, что город с 6 по 10 апреля уже подвергался сильным бомбёжкам, в результате которых погибло и было ранено около семнадцати с половиной тысяч человек. Поэтому силы белградской обороны и гражданское население города были уже весьма деморализованы и готовились скорее к длительной осаде, чем к штурму, и так быстро увидеть немецких солдат в городе никто не рассчитывал.

Добравшись за несколько часов до окраинных улиц, Клингенберг был единственный раз обстрелян. В результате погибло и было ранено несколько пленных; единственным же ущербом группы гауптштурмфюрера можно было считать вывых кисти у одного из эсэсовцев.

Клингенберг приказал демонстративно вывесить нацистский флаг вместо югославского на главной улице. Слух о том, что в город вошли немецкие части, молниеносно разнёсся по Белграду. Менее чем через час мэр города во главе магистрата запросил переговоры. Блефуя, гауптштурмфюрер Клингенберг озвучил условия капитуляции, угрожая в случае сопротивления продолжением бомбардировок, началом артиллерийского обстрела и штурмом города танковыми частями, которые, якобы, подошли к сербской столице. На удачу Клингенберга в небе появились самолёты — разведчики люфтваффе. Фриц Клингенберг заявил, что лично от него зависит продолжение или непродолжение авиаударов.

Так, 12 апреля 1941 года, в 5 часов вечера был подписан приказ о капитуляции Белграда. Оружие сложили 1300 солдат национальной армии и ополчения".

Американский плакат времен ВМВ советует не увлекаться случайными половыми связями.

Каждый раз, когда я смотрю какие-нибудь лекции на Постнауке или Арзамасе, я размышляю о том, почему люди, делающие столь классные и крутые штуки, не хотят закрыть комментарии к лекциям на ютубе.

Потому что комментарии эти выглядят запредельно чудовищно. В этом убедиться несложно. Там варианты такие. Либо в такой тональности: "а, понимаем-с, профессор из ВШЭ, либерасты лгут", "опять не любят сталина, понятно, евреи, наверное". Либо так: "лектор страшный/картавый/лысый". Либо (это в лингвистических и литературоведческих разделах чаще) и вовсе какой-то триумф невежества - "ну и чо? Зачем нам знать про редупликацию или выяснять значение слова "облучок"?"

А, ну и конечно там есть комментаторы, грезящие древними мирами славяноариев, рептилоидов, а также продавшие свой разум альтернативным историкам и требующим относиться к своему гипербреду всерьез.

Безусловно, есть там и нормальные комментаторы, но это всегда 1-2 человека из 10. Зачем сохранять всю эту цветистую красоту - не знаю.

Когда в конце 1920-х годов советская власть стала сворачивать НЭП, это немедленно ударило по качеству жизни рабочих и крестьян. Начались перебои с хлебом. Но власти еще и подливали масла в огонь - обманывали крестьян, рассказывая, что если они перевыполнят план по зерну, то излишек могут оставить себе. Вот как это выглядело на практике:

"В то же время, в хуторе Свободном (в 10 верстах от ст. Воронежской), населенном преимущественно бывшими красными партизанами-иногородними, выделившимися в 1921 г. из хут. Железного, январское и февральское задания по заготовкам выполнили полностью с превышением в 200 пудов. Приезжавшие на хутор работники по хлебозаготовкам уверяли на собраниях, что после выполнения февральского плана зерно выкачиваться уже не будет, в частности так обещал и предстансовета станицы Воронежской. Но после получения извещения о том, что на март по хутору предложено заготовить 700 пудов, население стало заметно волноваться, и на общегражданском собрании 2 марта чуть не были избиты предстансовета и уполномоченный по хлебозаготовкам. Как и в станице Воронежской, застрельщиками выступили женщины-беднячки и середнячки.

3 марта милиционер арестовал трех середняков, членов сельсовета, подстрекателей выступления. При попытке здержать еще одного бедняка хуторяне чуть не избили милиционера, а на распоряжение арестовать двух бывших партизан, особенно выделявшихся в толпе своими выкриками, и доставить их в станицу Усть-Лабинскую, толпа человек в 150-200 ответила: “Расстреливайте всех, нам все равно пропадать. Нас грабят. Мы не дадим везти поодиночке, нас всех заберут”. Партизан пришлось оставить на свободе. 4 марта на хутор прибыл секретарь райкома ВКП(б) и на бедняцком собрании разъяснил ситуацию, предложив вывезти хлеб тому, у кого еще имеются излишки, а двум крестьянам добровольно явиться в район. Общегражданское собрание никакой резолюции по этому вопросу не вынесло.

14 марта 1928 г. в с. Новоселки Новоселковской вол. Владимирской губ. на базар из Арзамасского уезда Нижегородской губ. прибыл хлебный торговец, привезший для продажи хлеб на трех подводах, имея патент лишь на одну подводу. Милиция при проверке патентов обнаружила это и предложила торговцу для разбора дела идти в ВИК. Присутствовавшие на базаре торговцы выступили в его защиту, заявляя: “Ему в ВИКе нечего делать”. Поднятый шум привлек толпу торговцев, кричавшую: “Не ходи, милиция ничего не сделает”. В результате подстрекательств торговцев толпа пришла в возбужденное состояние. По адресу милиции и местных работников раздавались выкрики “бей их”. На призывы двух членов ВИКа разойтись, толпа, возросшая к этому времени до 1000 человек, не обращала внимания.

Прибывшие представители волкома ВКП(б), ВИКа и следователь нарсуда были встречены выкриками “бей их”. Преследуя их, толпа направилась к зданию ВИКа. Прибывшие с целью восстановить порядок 10-12 человек милиционеров вынуждены были произвести вверх шесть залпов из винтовок. Лишь после этого постепенно толпа стала расходиться. Через полчаса милиция пыталась вновь арестовать приезжего торговца, но собравшаяся группа крестьян и торговцев пыталась ареста не допустить. Милиционер, явившийся для производства ареста, был избит доской@

Сталин на похоронах жены

Уважаемый Егор! Пеняю Вам за некорректную подпись! Пока не открыл, был уверен, что речь идет о похоронах Светланы, а не Като.

Каюсь!

О революционерах в 19-м веке

"В обществе порой считали, что конечная цель «социалистов» — уничтожение частной собственности и «разрушение тех начал, которыми поддерживаются права на эту собственность», «полная демократизация», «всеобщее уравнение в отношении имущественном и общественном» и т.п. Встречались и совсем фантастические мнения: «социалисты» желают, «набив себе карманы», сделать переворот в государстве, «уничтожить [...] такие предметы, как религия, семья, поэ- зия, нравственность, философия и прочие достояния цивилизации».

В одном из анонимных писем, полученных В.А. Долгоруковым, было сказано, что террористы «добиваются сделать революцию и потом ре- спублику и президента ее Константина Николаевича [вел. кн., брата Александра II. — Ю.С.]». Сложным для представителей общества был вопрос о конституции. «Народная воля», стремясь заручиться поддержкой интеллигенции и молодежи, неоднократно заявляла, что прекратит террор в случае введения в стране представительной формы прав- ления. Общество стремилось понять, насколько искренними были подобные заявления. В частной беседе министр юстиции Д.Н. Набоков убеждал книгоиздателя М.О. Вольфа: «...революционерам даже конституции было бы мало». Г.А. де Воллан шел в своем недоверии еще дальше, уверяя читателей, что революционеры боятся введения конституции, которая положит конец их существованию, и потому специально толкают власть к реакции с помощью убийств в те моменты, когда та начинает делать шаги в сторону реформы.

Требование конституции можно было толковать и в ином ключе, как это делал статский советник Т.Т. Кириллов, писавший в январе 1881 года, что революционеры «примирились» с конституционализ- мом, так как рассматривают его в качестве «переходной ступени к социалистической революции», которая позволит им создать легальную социалистическую партию и добиться «низвержения Династии и государства»".

В 1787 году началась русско-турецкая война. Причин у нее было немало - и присоединение Крыма к Российской империи, которое сильно ослабило позиции Османской империи на Черном море, и Георгиевский трактат, который ударил по турецким и персидским интересам на Кавказе, да и русско-австрийский союз, ярким выражением которого стала поездка Екатерины по присоединенному Крыму и встреча там с Иосифом II, пугал и настораживал Османскую империю. В Стамбуле усиливалась "партия войны" - султан Абдул-Хамид договорился с Британией о поддержке в случае военного конфликта с Россией.

Конфликт был неизбежен, более того - он форсировался с обеих сторон. Якову Булгакову, послу России в Турции, императрица Екатерина повелела потребовать от султана следующего: чтобы границы царя грузинского, как подданного Российской империи, никогда не беспокоились турками;
чтобы беглые русские не оставлялись в Очакове, а отсылались за Дунай; чтобы кубанцы не нападали на российские границы.

Все это турецкую сторону нисколько не устраивало, выполнять такие требования она не собиралась, поэтому потребовала выполнения не менее абсурдных условий - Порта, со своей стороны, требовала, чтобы российское правительство вовсе отказалось от Грузии, уступило Турции 39 соляных озёр близ Кинбурна и предоставила Порте иметь своих консулов в российских городах, в особенности же в Крыму, чтобы турецкие купцы платили пошлины не более 3 %, а российским купцам запрещено было вывозить турецкие произведения и иметь на своих судах турецких матросов.

В общем, так или иначе, началась война. Австрийская империя, выполняя союзнические обязательства, также присоединилась к конфликту на стороне России. Иосиф II отдал приказ собирать войска. Но сбор войска шел очень плохо - австрийцы потеряли десятки тысяч убитыми, ранеными и больными от малярии, поскольку их лагерь в Белграде располагался на болотистой местности. В итоге войско было собрано (из немцев, венгров, хорват, румын и сербов) и направлено под Карансебеш (румынский город в Банате). Однако битва, мягко говоря, оказалась проиграна с треском, да еще и по смешной причине.

Армия дожидалась подхода турецкого войска. "В это время гусары наткнулись на группу цыган, которые предложили солдатам подкрепиться после переправы; гусары купили у них несколько бочек шнапса. Другая австрийская пехотная рота потребовала налить всем солдатам личного состава хотя бы по кружке шнапса. Гусары отказались делиться и стали сооружать баррикаду из бочек. Кто-то выстрелил, началась стычка, многие были убиты или ранены. В итоге часть пехотинцев и часть гусар сбежала на свой берег, преследуемая своими противниками.

Подходившие к переправе войска завидели бегущих солдат. А тем временем кто-то из пехотинцев, то ли пытаясь отвлечь внимание, то ли пытаясь неуместно пошутить, громко закричал «Турки! Турки!» (сербохорв. Turci! Turci!). Последствия этой шутки оказались смертельными: гусары решили, что приближается турецкая армия, и ринулись прочь вместе с пехотой. Нарастала паника в рядах многонациональной австрийской армии. В самый ответственный момент офицеры закричали на немецком: «Стой! Стой!» (нем. Halt! Halt!). Однако солдаты, плохо знавшие немецкий, почему-то решили, что это были крики на турецком «Аллах! Аллах!» (тур. Allah! Allah!), что было и боевым кличем некоторых турецких частей.

В итоге рухнул мост через реку, многие были убиты, погиб адьютант императора Иосифа II, а сам оне еле спасся, так как упал в реку. Солдаты разбежались от страха. Погибших и раненных было около 10 тысяч человек. Подошедшие турки так и не поняли, что именно произошло с австрийскими частями, но после обнаружения позиций австрийцев быстро добрались до Карансебеша и легко взяли его. Всех пленных визирь велел обезглавить, обещая платить по 10 дукатов за каждого казнённого.

Двенадцатый эпизод "Твин Пикса" и мой скромный рекап его на "Сеансе" - француженки, водка, тайные знаки и семейные сцены. Спешите читать! (и берегитесь спойлеров)

"Мы снова увидели экзальтированное ютуб-выступление доктора Джакоби — он говорил о девятом круге ада. Там, как известно, находятся предатели — родины, близких, друзей, благодетелей, морали и Бога. В наказание за свои грехи вморожены в лед по шею. Именно предательство стало важным лейтмотивом серии, начавшейся с прекрасной сцены, в которой Линч словно посмеивается над нашими ожиданиями. Красная комната, красные шторы, внутри двое мужчин и женщина, которые разговаривают друг с другом. Гордон и Альберт принимают молодого агента Тэмми в узкий круг людей, знающих о таинственном проекте Blue Rose, в рамках которого ФБР пытается разгадывать мистические происшествия. Атмосфера и обстановка встречи — чистое совпадение (таким же совпадением должны быть любые отсылки к «Секретным материалам»).

Тема же предательства возникает ровно в тот момент, когда в комнате появляется Дайан, которая просит налить ей водки со льдом. Мы знаем: она рассказывает гораздо меньше, чем знает; об этом знают и агенты, обсуждающие ее переписку с двойником Купера. Но никто не подает вида — Дайан соглашается на время стать частью команды расследователей, все вместе выпивают и именно Дайан говорит сакраментальное Let’s rock!"

http://seance.ru/blog/twin-peaks-12-recap/

Царские забавы.

Цесаревич Николай проявил интерес к японским традиционным ремёслам, а в Нагасаки сделал себе татуировку, последовав за модой, распространившейся со второй половины XIX в кругах высшей английской аристократии. На одном из официальных мероприятий цесаревич обратился к принимающей стороне с неожиданной просьбой — представить ему местных мастеров татуировки, об искусстве которых он прочитал в туристическом справочнике. На следующий день на борт флагмана русской эскадры доставили двух мастеров из Нагасаки, один из которых нанёс рисунок на руку греческого принца, а второй — на правое предплечье русского цесаревича. Болезненная операция длилась семь часов. В её результате Николай обзавёлся изображением чёрного дракона с жёлтыми рожками, зелёными лапками и красным брюхом.

Интересно, что первой британской монаршей особой, сделавшей себе татуировку был принц Эдвард, будущий король Эдвард VII, "дядя Европы". Еще будучи наследником, он сделал себе на груди татуировку в виде Иерусалимского креста. Потом татуировки сделали себе его сыновья - Георг (будущий король Георг V) и Альберт Виктор - они для этого также отправились в Японию, считалось, что лучшие мастера татуировок работают именно там.