Так странно возвращаться в родной город после почти годового отсутствия - и чувствовать себя туристом, в то же время удивляясь тому, что за этот год почти ничего не изменилось. Но все же есть некоторые вещи, о которых высказаться очень хочется.

1. Безусловно, все те люди, которые получали деньги от Газпрома, отмазывая проект его чудовищного небоскреба; все те люди, которые говорили, что "небоскреба почти не будет видно", все те люди, что торговали своей репутацией и лицом, рассказывая, какой чудесный проект у Газпрома; все те люди, которые говорили, что будет красиво, а "город должен развиваться" все те люди, которые разрабатывали, согласовывали, спонсировали и строили эту отвратительную башню, которая, черт возьми, видна даже из Приветнинского (дальше я пока не заезжал), торчит рядом с Петропавловкой и вообще портит примерно любой классический вид в городе - все эти люди получат свое возмездие за свои дела, правда, скорее всего на том свете - все эти люди совершили преступление, а Господь видит все их поступки и не забудет их на том свете.

2. Эра суши-ресторанов, мелких суши-воков и всего такого прочего уходит, на смену ей пришло эра грузинского стрит-фуда. Хорошо ли это, что теперь на каждом углу можно повстречаться с лавашом и хачапури, вместо роллов и суши? Не знаю, но вообще к этому давно шло, так что это даже неудивительно.

3. Китайцы, китайцы everywhere. Масштабы уже и в прошлом году были понятны, но в этом все стало еще заметнее. Здесь был долгий пассаж про китайцев, который меня не красит и был написан необъективно и под сильным влиянием эмоций, и я извиняюсь перед теми, кого мог задеть. Больше всего же меня взволновало именно то, что судя по расследованию Фонтанки и собственным наблюдениям, китайские бизнесмены все устроили таким образом, чтобы деньги зарабатывали только они сами (они даже в Петропавловке умудрились нелегальный магазин янтаря открыть), деньги пролетают мимо петербургского бизнеса и городской казны - как можно пропускать по 20 миллиардов рублей мимо казны, принимая, при этом, тысячи туристов, я не очень понимаю. Надеюсь, что с этим что-нибудь придумают.

4. Продолжающаяся азиатизация городских окраин. Переход из Будапешта в Москву и последующий путь из Внуково до Киевского вокзала мне сразу же показал разницу в массовой застройке между Европой и современной Россией. Все эти фантастически мерзотные домищи на Парнасе и вообще за КАДом в Петербурге - это апофеоз жадности застройщиков и презрения к людям. Человек должен жить в доме, а не в бетонной конуре без солнца и зелени. В крайнем случае в малоэтажном многоквартирном доме. Если есть какие-то другие причины кроме жадности строителей, объясняющие почему такие дома как на Парнасе появляются повсеместно, то просветите меня.

5. Черт его знает, но когда они говорят о самой низкой инфляции в истории, а потом я захожу в любой обычный магазин, то у меня несостыковаются две реальности. Вообще, все подорожало чуть ли не в разы, и по ценам вполне себе обгоняет тот же Будапешт. Но при этом нет никакого ощущения запустения - всюду какие-то кабаки открываются, клубы, вообще, жизнь течет, идет, бежит.

P.S. В Москве успел полюбоваться на разгромленное Садовое кольцо и магазин Германа Стерлигова. Сочувствую вам, москвичи, и держитесь там. Постараюсь скоро нагрянуть в ваш прекрасный город.

Все знают, что в 1968 году войска Организации Варшавского договора вошли в Чехословакию и остановили "пражскую весну" (отказались участвовать только румыны, которые все время были себе на уме). Не все знают о том, что если для чехов советские танки и их вход в Прагу стал однозначно трагической страницей истории, то для словаков, в общем, исход этой операции стал, скорее, положительным. Если вам попадется словацкий националист, то он, скорее всего, с этим согласится (по крайней мере, те, с кем я общался - соглашались).

Почему же такая разница? Есть несколько причин.

Во-первых, чешские коммунисты стремительно потеряли доверие Москвы - так как открыто выразили нелояльность и отказались от ключевых для Москвы вещей. Отношения Москвы со странами Восточной Европы в значительной степени строились по имперской модели - это когда местные элиты (в данном случае - коммунистические) имеют значительную долю автономии и возможностей для маневра, а значительное количество проблем вообще решают самостоятельно, без какого-либо вмешательства из центра. Ответ на 1968 год был в чистом виде имперским - divide et impera. Чехословакия стала федерацией, а многие ключевые посты в партии и государстве были отданы словацким коммунистам, включая пост руководителя КПЧ, который достался Густаву Гусаку, этническому словаку, который в годы сталинистских чисток в Чехословакии сел в тюрьму как "буржуазный словацкий националист".

Во-вторых, как раз о словацких националистах. Гусак был далеко не единственным "буржуазным словацким националистом" - чехи довольно много их посадили в тюрьму. Официально, конечно, за национализм - в реальности они скорее использовали чистки как повод для борьбы с конкурентами в борьбе за лидерство в партии. [Гусак, кстати, подавал в свое время просьбу о помиловании, но президент Чехословакии Новотны счел, что это слишком опасно]. Сажали их и позже - в 1963 исполком КПЧ официально осудил "словацкий буржуазный национализм" как опасное явление (вообще, у этого конфликта долгая и интересная предыстория, расскажу как-нибудь потом).

После 1968 года оставшиеся буржуазные националисты реабилитированы, получают возможность свободно работать и занимать руководящие посты - но сильнее всего они стали влиять на культуру. Среди словаков сильно продвинувшихся по карьерной лестнице после 1968 года есть такие люди, как Василь Биляк, активно поддержавший ввод советских войск в Чехословакию, Петер Чолотка, который стал главой Словакии, Йозеф Ленарт, который на 25 лет стал одной из центральных фигур чехословацкой политики, и многие другие.

В-третьих, поддержка словаков оказалась не только политической, но и экономической. После 1968 года в Чехословакии началась политика "нормализации" - возвращение страны в ситуацию до реформ Дубчека. Реформистов выдавливали с их постов, продвигалось идеологическое единство, контроль партии и государства над всеми сферами стал гораздо жестче. Все это сказалось и на экономическом развитии. Однако, так как центром политических и экономических реформ, приведших к Пражской весне, была Прага, то по Словакии "нормализация" ударила гораздо сильнее - там было посвободнее в политическом и экономическом плане, и экономический рост был выше, чем в чешской части Чехословакии.

После распада Чехословакии, правда, это сыграло злую шутку - в Словакии больше строили военных заводов, чем в Чехии, так как она была дальше от предполагаемой линии фронта. Поэтому после 1993 года возникли проблемы с конверсией. Однако словаки удачно смогли найти способ привлечь западных автомобилестроителей и теперь по подушевому ВВП по ППС практически наравне с Чехией, которая исторически всегда была сильно богаче.

В общем, для словаков 1968 год оказался весьма важным событием, которое они смогли использовать в позитивном для себя ключе. Учитесь у словаков тому, как надо выгрызать свои национальные интересы при каждой возможности - даже в случае военной интервенции.

Написал для "Мела" про знаковые российские учебники, которые сыграли большую роль в истории школы. Начинаю там с Иловайского, но еще важнее было включить туда Галахова.

"«Полная русская хрестоматия» была настоящим прорывом. Галахов включил в свой учебник работы современных ему писателей — Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Тургенева. Этот шаг был неоднозначно воспринят общественностью. Например, профессор Московского университета Шевырев выступил с публичной критикой такого подхода, но Галахов защищал своё детище. Сама книга была поделена на два тома: в первом рассказывалось о прозаических произведениях, во втором — о поэзии и её типах. Произведения сопровождались биографией писателя или поэта, которая показывала основные темы и идеи, которые их интересовали. Учебник был не только хрестоматией основных текстов, но и справочником.

Это было не единственное пособие, которое разработал и написал Галахов. Позднее он выпустил «Историческую хрестоматию», «Русскую хрестоматию для детей», «Учебник истории русской словесности» и «Историю русской словесности, древней и новой». Это тоже были успешные книги, которые неоднократно переиздавались, но достичь высот «Полной русской хрестоматии» не удалось ни одной из них — она стала главным учебником по русской литературе второй половины XIX века".

http://mel.fm/istoriya_obrazovaniya/8175092-textbooks

Витрина магазина в оккупированном немцами Харькове, 1942 год

При Сталине был такой порядок, что в день сходило с рельс по 9 поездов.

"В 1934 году на советских железных дорогах произошло 61 142 аварии и крушения, в которых было разбито или повреждено 6832 паровоза и 65 304 вагона. Основными причинами аварий и крушений поездов в 1934 году являлись разрывы и саморасцепы поездов (21 265 крушений и аварий), проезд закрытых семафоров (3847), сход поездов с рельсов (3225), приём поезда на занятый путь (2313) и столкновения поездов (2158 крушений и аварий".

Две небольших мысли про кино.

1. Когда вышла "Омерзительная восьмерка" кто-то написал шутливый пост в жж, что дескать Тарантино стырил сюжет у советского кино - типа, некая потерянная жемчужина советского кинопрома. Кто-то даже поверил, а малахольные издания даже бахнули новости о том. что тайна раскрыта (хотя понять, что это шутка, смог бы и ребенок).

Шутки шутками, но меня с тех пор как я посмотрел "Восьмерку" не отпускает мысль о том, что начало "Восьмерки" до удивления схоже с началом аскольдовского"Комиссара" - долгий панорамный план на религиозную скульптуру (у Тарантино - на распятии, у Аскольдова - на Богоматери), потом под довольно пронзительную музыку (у Тарантино - под Морриконе, у Аскольдова - под Шнитке), нам показывают проезд людей (у Таратино - небольшого экипажа, у Аскольдова - отряд красноармейцев). Честно, я несколько раз пересматривал начало двух фильмов исключительно для сравнения и вот меня реально мучает вопрос - видел ли Тарантино Аскольдова или нет; простое ли это совпадение или цитата?

2. Еще иногда размышляю о том, почему в Советском Союзе было так плохо с экранизациями Чехова. Нет, я понимаю, что он постоянно шел в театрах, но ведь при всем многообразии постановок, неужели никому было неинтересно снять по пьесам кино?

То есть если взять самые известные и популярные пьесы, со множеством зарубежных экранизаций, то что мы увидим (телеспектакли не считаем)? "Вишневый сад" - в СССР не экранизировался. "Дядя Ваня" - экранизировался Кончаловским (при почти 10 зарубежных фильмах). "Три сестры" в СССР экранизировался Самсоновым. "Чайка" экранизировалась один раз. Ну и "Свадьбу" экранизировали один раз, во время войны, на Тбилисской киностудии. Рассказы, мультфильм по "Каштанке" - и вот как-то все. Странно.

не понял, с чем ты споришь, с ЖИЗНЬЮ? почитай воспоминания, интервью позднего Керенского, Берберовой, кого угодно, там общий тезис - "надо было пожёстче", "а вот большевики" и т.д. https://t.me/kashinguru/7151

Прочитал реплики Простакова, Кашина и Васюнина о большевиках и их роли в модернизации России и очень хочется высказаться, потому что это именно та тема, о которой я много и часто думаю. Я не эксперт (хотя я много об этом читал и думал), мое мнение не претендует на окончательность и безусловность и, наверняка, у меня могут быть ошибки и заблуждения. Изложу тезисно.

1. Прежде всего, я лично совсем не уверен, что Россия в конце 19-го - начале 20-го века зашла в тупик и остро нуждалась в модернизациии. Если речь идет исключительно о технологической модернизации, то она шла полным ходом, причем в некоторых направлениях такими темпами, которые потом были Советским Союзом не достигнуты. Если же речь идет о модернизации культурно-политическо-социальной, то мне, на самом деле, тоже не кажется, что все было беспросветно плохо. Первая Русская революция, последующая правительственная реакция, столкновения между гражданским обществом и властью - все это, на мой взгляд, скорее отражает стремление российского общества меняться. Безусловно, в принципе политическая повестка в те годы была сильно смещена влево, но, это никак не означает, что большевики были единственным возможным ответом на все проблемы (кто такие большевики в 1912 году? Да, в общем-то, никто), кто бы там что ни писал в своих мемуарах (в любом случае - ретроспективных и предвзятых). Вообще, я бы не смешивал модернизацию техническую и социальную - хотя они, конечно, во многих моментах связаны.

2. В принципе, ситуация в течение войны, революции и Гражданской - это столкновение консервативных и радикальных сил (радикальных - не значит прогрессивных). Если очень сильно огрублять, белые (и их аналоги в других странах) стремились сохранить некий условный порядок, хотя бы на символическом уровне. В этом смысле Колчак, Маннергейм, Хорти, Пилсудский, Скоропадский - это политики одного типа (да они и во многом другом похожи, кстати). Стремление сохранить порядок могло быть чисто декларативным, под ним могли скрываться разнообразные вполне модерные проекты (прежде всего, национализм, но не только он).

Противостояли же всему этому не столько какая-то прогрессивная и цельная идеология прогресса, сколько микс из разрозненных повесток и идей - от либеральных до эсеровских, от большевистских до анархических. Сила большевиков, на мой взгляд, была не столько в идеях, сколько в личных политических талантах Ильича и сектантском характере партии, которые, с одной стороны, позволяли совершенно неожиданные политические пируэты (прыжок от военного коммунизма в НЭП, например), с другой стороны, делали большевиков абсолютно лишенных хоть каких-то сантиментов к стране, ее истории и людям.

3. "Были единственной силой способной модернизировать" и "оказались единственной силой способной модернизировать" - это совершенно разные ситуации, кто бы что об этом не думал. Убить и выгнать лидеров всех альтернативных повесток гораздо проще, чем предложить действительно самую популярную альтернативу. Большевики пошли по первому пути, потому что со вторым у них не сложилось - те же выборы в Учредительное собрание тому доказательство.

4. Все как обычно упускают из виду национальный вопрос, который появился на свет моментально - стоило рухнуть имперской власти, как тут вот он и встал в полный рост. Большевики, кстати, это прекрасно понимали - поэтому русских националистов видели своими самыми злейшими врагами, убивая и выдавливая их всеми возможными способами.

5. Самое же важное, на мой взгляд, это вопросы, на которые каждому нужно дать ответ - стоила ли форсированная технологическая модернизация (и стоит ли в принципе), тех жертв, которые были в ее имя принесены? Оправдала ли она себя? Убийство и уничтожение деревни в ходе коллективизации - справедливо ли это, стоит ли это всеобщей грамотности? Где вы проводите грань, выбирая между развитием страны и человеческой жизнью?

Об Одессе 1920-х годов и коренизации

"Студенчество Одессы также было разделено на конкурирующие группы, по-разному относившиеся к политике украинизации. «Сре ди студентов-неукраинцев выделилось две группы», - сообщалось в сводках ГПУ. Для одних украинизация была вынужденной необхо­ димостью, они пытались учить украинский язык. Вторая, «более зна­ чительная часть студенчества» относилась к украинизации негатив­ но. Русские студенты иногда демонстрировали «русский шовинизм» и отрицали саму возможность преподавания специальных предметов на украинском языке. В среде одесских студентов ходили слухи, что «украинизация - преходящее явление», при этом, как отмечалось, «значительная часть студентов-украинцев говорит на русском, чтобы не прослыть петлюровцем» (студенты ОСХИ).

В вузах Одессы среди студентов евреев было до 50 % (в некото­ рых вузах их численность доходила до 75 % всех студентов). Украин­ цы составляли 15-20 % (в ОИНО и ОСХИ - до 30 %) от всей массы студенчества. Можно сказать, что украинизацию приветствовало не более 15 % студенчества города.

<...>

В сентябре 1924 г. для абитуриентов вузов ввели новый, ставший обязательным экзамен по украинскому языку. Из одесских студентов- первокурсников украинским языком владело 50-58 %, в то же время среди старшекурсников таких было не более 25-29 %. В 1925 г. сту­дентов, не владевших украинским языком, перестали переводить на старший курс. Преподаватели одесских вузов, под угрозой увольне­ ния, без предупреждения (приказ НКО УССР) обязывались перейти на украинский язык с 1 сентября 1926 г. Впрочем, со временем этот срок перенесли на 1 сентября 1927 г., потом на 1 сентября 1929 г. Од­нако и позже около 20 % одесских преподавателей упорно продолжа­ ли читать лекции и вести семинары на русском языке.

Осенью 1925 г. Комиссия по украинизации в ходе проверки 121 учреждения Одессы обнаружила, что из 7 тыс. работников хо­ рошо знают украинский язык только 260 человек, удовлетворитель­ но - 530. При этом делопроизводство на 70 % было уже переведено на украинский язык, в то время как 90 % чиновников этого языка не знали [22]. Одесский окружной отдел комиссариата образования в 1925 г. охарактеризовал условия украинизации в Одессе как «специ­ фические» и пришел к выводу, что для ее успеха потребуется больше времени, чем в других регионах".

Время от времени я даю здесь ссылки на телеграм-каналы, которые мне кажутся интересными, правильными или необычными. Ну или занятные каналы своих знакомых. Давно не делился ничем таким, так что время пришло.

@euspb - телеграм-канал Европейского университета - лучшего гуманитарного университета России, который (вроде как, тьфу-тьфу-тьфу) пережил те атаки, что продолжились в течение всего последнего года и, как мне известно из достоверных источников, будет нам теперь рассказывать не только об итогах очередных судов, но и прекрасном, интересном и захватывающем.

@etosuperfomina - телеграм-канал Екатерины Фоминой с бэкграундом ее репортажей и путешествий по Матушке-России. Я Катю очень уважаю за ее тексты и репортажи, по-хорошему ей профессионально завидую, так как сам я репортажи писать не особо умею, но преклоняюсь перед теми, у кого такой талант есть. В общем, советую подписаться.

@pageturner - Телеграм-канал "Переверни страницу", в котором рассказывается об искусстве, новостях из мира искусства, даются ссылки на интересные лонгриды и коллекции оцифрованных картин, манускриптов и всего-такого. Я такое люблю и вам советую такое любить.

@domiki_everyday - канал об архитектуре. Еще одно направление человеческой творческой мысли, за которым мне всегда было интересно наблюдать, но в котором я понимаю гораздо меньше по-настоящему ею увлеченных. Но стараюсь кругозор расширять.

@vyatkawalks - тот случай, когда ты случайно на это натыкаешься, а потом тебя переполняет уважение к людям, делающим такие вещи. Если кратко - есть просветительский проект, который организует бесплатные экскурсии прогулки по Кирову, рассказывая об истории домов и жителей этого старого русского города (из которого, кстати, родом мои предки и которому, по-хорошему, стоило бы вернуть его настоящее имя - Вятка; Киров же в нем даже не бывал). Я такое не могу не уважать, к тому же вообще-то есть и очень интересный сайт с рассказами об истории Вятки. Вот это прекрасно, такое нужно поддерживать и об этом должно знать как можно больше людей.

Ну и из того, что я уже рекомендовал и хотел бы порекомендовать еще раз - это канал @iveseensomeopera - с увлекательными рассказами и рецензиями на различные постановки опер. На этом на сегодня все.

Читаешь про Венгрию 1930-х - и везде видишь такие знакомые повороты и сюжеты, что аж дух захватывает:

"Система Хорти в некотором смысле была более демократична, имела расширенную избирательную базу и представителей крестьянских и рабочих партий в парламенте, но при этом стала менее либеральной, а общественная жизнь оказалась под усиленным полицейским контролем и жестким надзором цензуры. Антисемитизм, то усиливаясь, то несколько ослабевая, стал частью официальной политики властей. К тому же надо иметь в виду, что Хорти не был единственным архитектором послевоенного государственного устройства.

Известно мнение, что не меньшая, если не большая роль здесь принадлежит двум его премьер-министрам, руководившим кабинетом в 1920-х гг., — графу Палу Телеки и особенно графу Иштва- ну Бетлену. Оба они являлись выходцами из старинных трансильванских родов, оба искренне восхищались достижениями либерализма после 1867 г. Однако послевоенные события привели их к выводу, что либерализмом тоже следует управлять. По их представлениям, Центральная и Восточная Европа, включая Венгрию, еще не созрела для демократизации ее парламентской системы, которую они тем не менее рассматривали в качестве единственно приемлемой формы правления. Поэтому и Телеки, и Бетлен ратовали за «консервативную демократию» под эгидой аристократии и землевладельческой знати как политическую систему, соответствующую условиям региона в демократические времена. Они противостояли любым попыткам как расширить, так и ограничить либеральные права, освященные парламентаризмом эпохи дуалистической монархии.

Либеральная демократия представлялась им чисто механическим действием принципа большинства, подрывающим политическую ответственность граждан и стабильность общества. Они отвергали коммунизм и с подозрением относились к социал-демократии из-за ее покушения на частную собственность. Наконец, они сражались против праворадикальных и фашистских течений в лице Дьюлы Гёмбёша и других «защитников расы», заявлявших, что парламентаризм изжил себя и его должно заменить авторитарное правление, которое облегчит перераспределение экономических функций за счет еврейской буржуазии в пользу венгерских христиан из средних классов.

<...>

Правительство предприняло энергичные меры, чтобы разогнать как правых, так и левых экстремистов. Оно покончило с бесчинствами офицерских «особых отрядов», запретив некоторые из них и арестовав нескольких деятелей, через какое-то время, правда, нашедших себя на государственной и административной работе.

Принятый в 1921 г. закон о поддержании порядка в государстве и обществе в основном был направлен против коммунистов, однако время от времени срабатывал также в борьбе с правыми радикалами: будущие диктаторы Венгрии, облаченные в разные политические цвета, Матьяш Ракоши в 1925 г. и Ференц Салаши в конце 1930-х гг. получили сроки тюремного заключения именно на основании этого закона. Он не давал возможности бывшим вождям Венгерской Советской республики поддерживать деятельность подпольной организации, которой они руководили сначала из Вены, а затем из Москвы.

Масштаб активности организаций рабочего класса, насчитывавшего в своих рядах около четверти населения страны, систематически сужался, пока не остались только официальные партийные организации, финансировавшиеся из бюджета и не имевшие сколь-либо широкой опоры в массах".

Золотоносов о Берггольц. Советский литературный мир - это какой-то бесконечный Черный Вигвам.

"В 1937 г., когда развернулся «большой террор», в писательской среде его провели под знаменем 5-летия постановления ЦК о перестройке литературных организаций. Главным обвинением была не только близость к руководству РАПП до 1932 г., но и соучастие уже после 1932 г. в попытках сохранить структуры РАПП внутри ССП СССР, законсервировав их в виде тайных «троцкистских групп».

Берггольц оказывается виновной даже в том, что в 1926 – 1927 годах была женой Бориса Корнилова, в 1937 г. объявленного врагом: не проявила, выйдя за него замуж в 16 лет, партийной бдительности. Виновна и в том, что ее сестра Мария – жена Юрия Либединского, которого в Ленинграде объявили троцкистом и врагом народа.

Стиль выступлений трех писателей, специально явившихся на «Электросилу», чтобы поддержать обвинения Берггольц, характеризует обстановку в Ленинградском отделении Союза советских писателей СССР. Например, Решетов явно шпионил за Авербахом и Берггольц – явился в гостиницу и застал их во время полового акта, о чем рассказал на заседании. А в 1956 г., после ХХ съезда, уже изображал из себя старого друга Берггольц.

Капица – член парткома парторганизации ЛО ССП, известно, что он написал ложный донос на А. Горелова, который в 1934 – 1937 гг. руководил ЛО ССП. Последний подвиг Капицы – участие в травле Иосифа Бродского в 1963 – 1964 гг.

Помимо трех писателей еще восемь человек, присутствующих на заседании, – это члены парткома. И еще восемь – парторги цехов.

Партком «Электросилы» поручил выяснить обстоятельства дела в Союзе писателей Волкову и Смирнову, двум парторгам цехов, утвержденным на заседании парткома 20 мая 1937 г. "

Великий, конечно, ТАССовский плакат.

10-й эпизод Твин Пикса был милым, камерным и полным скрытого зла. В общем, почитайте мой разбор серии на "Сеансе".

"Эпизод завершается совместным выступлением Ребеки дель Рио и Моби — у обоих долгая история отношений с Дэвидом Линчем. Дель Рио пела знаменитую арию в театре «Силенсио», а Моби еще в 1990 году так проникся сериалом, что использовал «Тему Лоры Палмер» для своего сингла Go, который сделал его знаменитым. Вместе они поют песню No Stars, которую Ребекка написала вместе с Линчем — композиция элегантно подытоживает основные темы часа:

My dream is to go
To that place
You know the one
Where it all began
On a starry night
On a starry night
When it all began

«Я мечтаю о том, чтобы попасть в место где все началось, в ту звездную ночь, где все началось». Об этом мечтаем и мы — но что же будет, если не будет звезд и останется только тьма?"

http://seance.ru/blog/twin-peaks-10/

Механизм репрессий - это вот так:

"Полная перековка человека как гражданина также была основной задачей образовательной и культурной политики государства. Самые важные шаги по обретению монополии в сфере идеологии были предприняты коммунистами в процессе национализации церковных школ и отмены обязательных уроков богословия. Тем не менее коммунисты нуждались и в последующих шагах, чтобы сократить влияние церкви, которое, по их верным оценкам, было еще очень велико, и установить контроль над священнослужителями.

Во-первых, от духовенства потребовали присяги на верность новой конституции. Когда же высшие чины католического духовенства отказались от подобной процедуры, началось новое наступление «на пятую колонну империализма» (очередное клише, означающее то же, что и «церковная реакция»). Благодаря вмешательству покорных режиму священников, которые высказались против «политики холодной войны», проводившейся папской курией, и которые поэтому приобрели известность как «мирные попы», Йожеф Грёс, архиепископ Калочи, по рангу уступавший только Миндсенти, согласился подписать в августе 1950 г. договор, признающий политическую систему Венгерской Народной Республики и гарантирующий, что религиозные чувства людей не будут использоваться духовенством в целях ослабления этого режима.

Монашеские ордены были распущены, за исключением одного женского и трех мужских монастырей, монахи которых преподавали в нескольких школах начального и среднего образования, не подпавших под национализацию. Поскольку большинство епископов все равно не спешили присягать на верность режиму, Грёс и еще несколько человек были посажены в тюрьму после очередного показательного процесса в июне 1951 г. Был также создан специальный Комитет по делам религии, наделенный полномочиями назначать на должность и снимать всех церковных иерархов, а также осуществлять общий контроль над деятельностью духовенства с помощью министерских комиссий. После этих мероприятий церковь утратила всякую самостоятельность, осталось только глухое сопротивление со стороны отдельных священников всевластию «мирных попов».

Но еще до уничтожения автономии церквей была разрушена другая ключевая для интеллектуальной жизни организация — Венгерская академия наук. Октябрьский переворот 1949 г. смогли пережить очень немногие из ее членов, перенесших даже начальный период, когда власти пытались чинить им препятствия и всячески нарушали их права. В октябре штат сотрудников академии был сокращен вдвое. Поменялся состав и сократилось число отделений. Цель была ясна: создать карманную научную организацию, очищенную от политически проблемных и незрелых элементов.

Три четверти из сокращенных сотрудников были членами академии, принятыми еще до 1945 г. Особенно пострадали отделения общественных и социальных наук, считавшиеся наиболее трудно воспитуемыми. Их сократили на две трети как по количеству сотрудников, так и по числу институтов. Верность учению марксизма-ленинизма стала главным критерием, на основании которого старым академикам дозволялось сохранять свои звания и должности, а новым — их приобретать, продвигаясь вверх по только что внедренной иерархической научной лестнице советского образца".

Ну такое.

Чем больше интересуешься революцией, тем больше поражаешься тому, насколько там все было переплетено - особенно люди.

Вот пример. Жил да был до революции такой Павел Николаевич Малянтович. Успешный политический адвокат - он защищал рабочих Морозовской фабрики, защищал многих участников рабочих демонстраций (в том числе и Павла Заломова - прообраза Павла Власова из горьковского романа "Мать"). Малянтович защищал Баумана, Стасову, Троцкого и моряков с "Памяти Азова". Он вел процесс против наследников Морозова и отсудил завещанные тем большевикам 100 тысяч рублей - и лично передал потом деньги Красину.

Малянтович был хорошо знаком и иногда сотрудничал с другим успешным присяжным поверенным и политическим адвокатом Александром Керенским. А еще с 1915 года помощником Малянтовича стал юрист Андрей Вышинский - будущий сталинский генеральный прокурор.

В сентябре 1917 года Керенский приглашает Малянтовича во Временное правительство и делает его министром юстиции. Вышинский же в тот момент - комиссар милиции Якиманского района. Следуя указаниям сверху (в том числе и от Малянтовича), Вышинский подписал «распоряжение о неукоснительном выполнении на вверенной ему территории приказа Временного правительства о розыске, аресте и предании суду, как немецкого шпиона, Ленина» и расклеил этот приказ на территории своего района.

Малянтовича арестовывают вместе со всем остальным Временным правительством 25 октября 1917 года - но на следующий день отпускают. Малянтович уезжает в Москву. Там с ним весной встречается Иван Бунин:

"12 марта.
Встретил адвоката Малянтовича. И этот был министром. И таким до сих пор праздник, с них все как с гуся вода. Розовый, оживленный:
-Нет, вы не волнуйтесь. Россия погибнуть не может уж хотя бы по одному тому, что Европа этого не допустит: не забывайте, что необходимо европейское равновесие."

Затем Малянтович жил на юге России; возвращался в Москву - его пытались протежировать Луначарский и Курский. Помимо всего прочего он еще и был консультантом на съемках фильма "Ленин в Октябре". Несколько раз арестовывался.

Но конец был немного предсказуем. В ноябре 1937 его вновь арестовали. Вышинский не отвечал на письма Малянтовича и его жены. В 1940 году Малянтовича приговорили к смертной казни и расстреляли. А его жена-гречанка к тому времени была уже парализована и ослепла.

P.S. А с творчеством сына Малянтовича вы почти все знакомы - он был режиссером-мультипликатором многих советских мультфильмов - например про Незнайку и про Волшебника изумрудного города.

Уже выкладывал это давно, но не могу не поделиться еще разок.

Очень люблю это место из мемуаров Шпеера: Шпеер достроил для Гитлера персональную квартиру (дело было в 1933 году) - выдержанную в лаконичном стиле, все было просто, масштабно и без излишеств.

В то же время, Геринг как раз закончил ремонт своей собственной квартиры, что стоило государству (а, он, конечно же, делал это все за государственный счет) весьма и весьма дорого). Геринг все обставил в пышно-барочном духе, с маленькими комнатками, тяжелыми бархатными обоями, массивной мебелью.

И вот Гитлер приезжает, видит это и говорит:
«Темно! И как только можно жить в темноте! Сравнить с этим работу моего профессора! Везде светло, ясно и просто!»

И хотя Герингу очень нравился предыдущий вариант, он тут же попросил Шпеера все переделать (в только что доделанной квартире) и сделать так, чтобы все было "как у фюрера".

Из чего можно сделать два вывода:

1. Жилищный вопрос остро стоял не только в Советском Союзе, но и в Германии, если первое, что стали делать люди после обретения власти - это строительство квартир.

2. Фантастическая неэффективность - родовая черта всех авторитарных и тоталитарных режимов.