Восьмую серию "Твин Пикса" мы все еще долго будем переваривать и обсуждать, а теперь пришло время для девятой. Читайте и обсуждайте - мой новый обзор на "Сеансе".

"Именно сочетание двух этих умений — таланта к изображению запутанной сновидческой кинематографической реальности и рассказыванию простых трогательных историй — сделало оригинальный «Твин Пикс» настолько притягательным сериалом. Он привлекал своей уютной атмосферой человеческих отношений, из-под которой прорывался потусторонний ад, полный задумчивых великанов, танцующих карликов, говорящих рук и веселящихся демонов.

Вишневые пироги с кофе, «гармонбозия» и машинное масло — перемешались так, что одно уже не отделишь от другого. Новый «Твин Пикс» показывает, что Линч не только не утратил способность мастерски смешивать различные пласты реальности, но и развил ее. Девятый эпизод «Это кресло» («This is the chair») хороший пример того, как Линч сочетает все эти различные темы и умеет переходить от сюрреалистических полотен к самым обычным житейским ситуациям; и неслучайно именно этот эпизод сконцентрирован прежде всего на городке Твин Пикс. Ну а еще, в этом эпизоде Линч наконец начал давать хоть какие-то ответы, не забывая, правда, подкидывать другие загадки".

http://seance.ru/blog/twin-peaks-9/

Прочитал увлекательную книгу В. А. Гущина "Петергоф в газетной хронике". Там собраны очень интересные газетные заметки из местной прессы с 1864 года по 1900 год - рассказы о благотворительных концертах, объявления о продаже дач и домов, рассказы о визитах иностранных монархов и президентов, трагические истории и многое многое другое. Может быть попозже изложу свои ощущения от всего этого чтения, а пока хотел поделиться историей о том, как вели себя сектанты в 19-м веке и почему они воспринимались как опасная угроза.

На дворе 1869 год:

"Эта изуверская секта пустила корни и в нашем уезде. Недавно в некоторых местностях уезда найдены были оскопленные мальчик и девочка. О деле производится следствие, и как мы слышали, оскопленные дети твердо стоят на том, что не помнят, каким образом и кто произвел над ними эту варварскую операцию. Несколько из оскопленных рассказывают обыкновенную историю: пошел в лес за малиной, было это давно, когда не помню, встретил старика, который дал поесть чего-то сладкого, потом заснул, не чувствовал, как совершилась операция.

На днях, на поезде Ораниенбаумской железной дороги, мы встретили четырех мальчиков и одну девочку, из коих двум мальчикам 15 лет, одному 12 и одному 8, а девочке 11 лет, препровождаемых в Петергофскую тюрьму, и находившихся под следствием по производившемуся делу коих кастрировали. Трое этих детей из деревни Малая Ижора и двое из них из Латыгорья. Отец и мать двоих из этих детей находятся в бегах, и по объявлению одного из понятых, сопровождавших юных скопцов в тюрьму, отец является скоптическим попом. Дети с виду очень зрелые и крепкие, и кажется, вовсе не опечалены перспективой тюремного заключения".

Тем, кто не читал великую книгу Терри Мартина "Affirmative Action Empire", советую ее прочитать, а пока краткий пересказ от Алексея Миллера - об истоках национальной политики большевиков.

"Национальную политику СССР Мартин считает новаторской, уникальной для того момента, когда она проводилась, и уникальной вообще по масштабам ее применения.

Мартин выделяет четыре ключевые идеологические предпосылки, которые лежали у истоков советской национальной политики. К тому моменту, как большевики захватили власть, в их среде уже было согласие в отношении того, что национализм представляет собой крайне опасную мобилизующую идеологию, поскольку он может формировать надклассовое единство в борьбе за национальные цели. Опыт Гражданской войны еще больше убедил их в том, что именно национализм является главным конкурентом их собственной мобилизующей идеологии, адресованной классам; следовательно, простой вывод, сформулированный, в частности, Пятаковым, состоял в том, что национализм должен быть объявлен безусловным врагом, и с ним должна вестись бескомпромиссная борьба. Однако Ленин и Сталин предложили принципиально иную тактику. Если советская власть даст национальные формы, то есть в определенной степени удовлетворит требования национализма, она сможет расколоть надклассовое единство национальных движений, нейтрализовать притягательность национальных лозунгов и тем самым создать лучшие условия для проявления классовых противоречий и восприятла_большевистской идеологии.

Не менее важно, что в рамках такой политики можно было настаивать на принципиально новой, неимперской природе того политического образования, которое возникало на развалинах Российской империи. Большевики весьма прозорливо считали, что само клеймо империи в XX веке может иметь для советской власти весьма негативные последствия.

Во-вторых, Мартин отмечает модернизаторскую концепцию большевиков. Они считали, что нации возникают в период капиталистического развития и являются исторически преходящим явлением. Национальное сознание они считали неизбежной фазой развития общества, которую все народы должны преодолеть на пути к интернационализму. Будущее слияние наций возможно лишь через полное освобождение угнетенных народов. Опыт Австро-Венгрии, равно как и сила национальных движений после краха Российской империи, убеждал их в том, что национальная консолидация неизбежна и при социализме. Именно на опыт Венгрии, где в XIX веке города, которые были по преимуществу немецкими, стали венгерскими, ссылался Сталин, когда доказывал неизбежность украинизации и белорусизации по преимуществу русских городов в этих советских республиках. На восточных окраинах, где национализм был много слабее, национальное строительство провозглашалось частью процесса социалистической модернизации и стало рассматриваться не как уступка, а как часть положительной программы.

Третьей предпосылкой большевистского подхода стало убеждение, что национализм нерусских народов вызван прежде всего реакцией на угнетение царским режимом и недоверием к великорусам. Ленин считал необходимым различать национализм угнетающих и угнетаемых наций, из чего, вполне в духе антиколониального дискурса, вытекал тезис о преимущественной опасности «великорусского шовинизма» в сравнении с национализмом угнетенных народов. Сталин предлагал уточнение этого принципа, подчеркивая, что грузинский и некоторые другие национализмы также подавляли и эксплуатировали более слабые народы. Свои атаки на великорусский шовинизм он неизменно сопровождал упоминанием опасности, пусть и меньшей, местных национализмов.

Четвертым важным фактором в планировании советской национальной политики была ее связь с внешней политикой. Мартин, и национализм вслед за украинским большевиком Н. Скрыпником, называет «пьемонтским принципом» политический расчет на то, что поощряющая политика в отношении этнических групп, разделенных западной границей СССР (прежде всего речь шла об украинцах и белорусах, но также о поляках, финнах и евреях), привлечет на сторону СССР их соплеменников за рубежом и увеличит возможности Москвы влиять на западных соседей. Также и на Востоке призывы к восстанию угнетенных народов сопровождались ссылками на советскую политику положительного действия в отношении народов Востока в СССР".

Русский дневник Стейнбека читал в детстве, а сейчас вышло новое издание, купил и снова прочитал.
И это дико интересно, прямо бросается в глаза - вот в Москву приехал умный ироничный человек, который лишен западных стандартных предрассудков, легко замечает весь идиотизм, который вокруг творится, пишет честно и смешно. Но в какой-то момент натурально ломается и плывет, последняя треть книги - это такое "мы подтверждаем, что в СССР практикуются пытки - в грузинском ресторане нас так обильно накормили, что мы не могли встать", и уже как-то этому совсем не сопротивляется и на глазах утраичивает критическое восприятие, превращаясь в зомбака. Ужасно грустная книга в итоге.

Олег пишет о "Русском дневнике" Стейнбека - а вы почитайте, как подобное же произведение создавал Теодор Драйзер, которого возил по Советскому Союзу ВОКС (он кстати завел роман с американкой-гидом ВОКСА):

"По словам Кеннел, Динамов ожидал получить большое «удовольствие» от общения с американским писателем, творчество которого он так усердно изучал издалека, однако в беседе с Драйзером ему то и дело приходилось с трудом подыскивать английские слова для защиты идеологических догм. «При коммунизме Рокфеллер и Гэри будут получать столько же, сколько свинопас? Вы хотите низвести каждое человеческое существо до единого уровня», — обвинял Драйзер. Кеннел записала их спор в тайный личный дневник, который позже и процитировала в собственной книге: «Бедняга был совершенно измучен этим испытанием, но время от времени он (Сергей) порывался атаковать». В тот раз Динамов парировал: «Вы защищаете интеллектуальную аристократию от власти масс. Все, что вы слышите и видите в Со- ветском Союзе, вас не научило ничему. Мне стыдно за вас, Драйзер». Личное восхищение Динамова великим писателем уступило место уверенности, что лицезрение советского мира должно «научить» иностранца многому.

Большая часть наблюдений Драйзера были проницательны и критичны. Он смог разглядеть живучесть социальной и культурной иерархий в советском обществе и государстве. Он не уставал сравнивать советское образование и идеологию с хорошо знакомым ему католи- ческим вероучением и сетовал на заполняющее все вокруг серое единообразие, которое он объяснял советским «принудительным равенством». Другим попаданием в самую точку была его ремарка одному советскому журналисту, что СССР сначала должен решить проблему беспризорников, а уже потом тратить деньги на революцию за рубежом. К лаконичной записи Кеннел о «ленинских уголках» он добавил: «Я оцениваю численность статуй Ленина, населяющих Россию, как минимум в 80 000 000». Общаясь с Бухариным, так же как и с другими крупными или более мелкими советскими чиновниками, с которыми Каменева и БОКС устраивали ему встречи, Драйзер всегда защищал США, причем запальчиво. Он спорил с Бухариным о том, сколько миллионов советских граждан действительно согласны с идеологическими целями советского государства или хотя бы просто понимают их, и о том, отличается ли СССР в своем насаждении коммунистической идеологии от любого другого «рационального деспотизма».

Драйзеровские ассоциации России с Азией можно свести в три отдельных категории. Первая была экзотической: едва прибыв в Москву, он упоминает о «чудных восточных дрожках» и «экзотического вида» священниках в «странных шапках». Это чувство необычности позволяло ему вообразить Советский Союз не затронутым теми современными реалиями, которые ему не нравились в американской жизни, и лучшая тому иллюстрация — вопрос о браке и сексуальности. В книге «Драйзер смотрит на Россию» он одобрительно писал об отношении русских к сексу, выводя свои заключения наполовину из советской политики, наполовину — из представлений о «благородных дикарях»:

Любовь здесь не запретная тема... Взаимоотношения между мужчиной и женщиной нормальны и естественны... Истинное преступле- ние — насилие и убийство. Супружеская неверность уголовным преступлением не является... Думаю, что такой взгляд, пожалуй, самый здравый из всех, какие мне известны.

Вторая категория ассоциаций с Азией касается темы экономической отсталости, как с точки зрения защиты американского превосходства, так и с позиций признания необходимости советской модернизации. Глядя на «жалкое скопище авто» перед одним из московских вокзалов, Драйзер восклицал, что «в самом захолустном городишке Джорджии или Вайоминга нашлись бы [машины] получше. А люди! Смесь европейцев и азиатов!... Всюду нелепость, обветшание». Соответственно, насколько советское государство боролось со «стадным инстинктом» и первобытной нищетой старой России, настолько оно могло снискать искреннее одобрение Драйзера".

Поздний Советский Союз в худших своих проявлениях - это вот так:

"Молодой коллектив ВИА "Круг" берёт под опеку Анатолий Монастырёв, после чего у группы начинается активная успешная гастрольная жизнь, однако в августе 1982 года Министерство культуры СССР издаёт приказ о расформировании ряда супергрупп, таких как «Аракс», в том же приказе музыкантам «Круга» поимённо запрещалось работать вместе. От немедленной расправы группу спасло только заступничество заместителя главного редактора газеты «Советская культура», поэтессы Татьяны Квардаковой, жены Игоря Юрьевича Андропова, сына тогдашнего Генсека ЦК КПСС Юрия Владимировича Андропова. Она лично встретилась с заместителем министра культуры, популярным актёром Георгием Ивановым и убедила его отменить приказ, и тем не менее всю вторую половину 1982 и часть 1983 года группа просидела без концертов".

В Февральской революции не принимали участие профессиональные революционеры

Этот миф отчасти перекликается с мифом о спонтанности и неожиданности революции; также как и тот, он отчасти правдив – но лишь отчасти. Да, действительно, основные лидеры наиболее революционных партий не принимали непосредственного участия в революционных событиях февраля 1917 года, так как находились либо за границей, либо в ссылке, а революция, таким образом, представляется условным «творчеством масс», самостоятельно организовавшихся и начавших захватывать и громить ключевые места с точки зрения контроля над столицей.

Примерно в таком ключе подается история Февральской революции в учебнике по истории России за авторством Волобуева, Карпачева и Романова, вышедшего в 2016 году:

«Всеобщая стачка охватила столицу. Прекратились занятия в средних и высших учебных заведениях, остановилось движение городского транспорта, закрывались магазины. Несмотря на усилия властей, стало ясно, что <…> с волнениями справиться не удастся. <…> Волнения переросли в восстание. Собиравшиеся у казарм демонстранты призывали: «Братья-солдаты, идите к нам». Вооруженные солдаты вышли на улицы. Почти половина городского гарнизона была втянута в восстание. Солдатский мятеж слился с протестующим народом».

Однако, отсутствие лидеров в Петрограде совершенно не означает, что революционные партии не были представлены в произошедшем. Во-первых, эти партии и их члены давно уже привыкли действовать в подпольных условиях, выполняя указания лидеров дистанционно. Во-вторых, революционеры прекрасно умели действовать в зависимости от обстановки, поэтому пропустить такое событие как масштабная забастовка и выход десятков тысяч людей на улицы они не могли.

Из наиболее известных профессиональных революционеров, находившихся в Петрограде в те дни и принимавших активное участие в февральских событиях, первым необходимо назвать Александра Шляпникова. Он был в Петрограде с 1914 года – жил под подложным именем Жакоба Ноэ, притворяясь бельгийским поданным и работая на заводах столицы, Шляпников занимался революционной и протестной агитацией. В 1917 году он возглавлял крайне малочисленное Русское бюро ЦК РСДРП. Партия большевиков была под запретом с 1914 года, кроме того, в начале революционных событий многие известные полиции большевики были арестованы – из-за чего большевики не успели захватить серьезные позиции в Петроградском совете рабочих и солдатских депутатов. В дальнейшем Шляпников станет первым наркомом труда, вместе со Сталиным «выкачивал» хлеб из юга России в 1918 году; но с середины 1920-х он теряет позиции в партии, а в начале 1930-х и вовсе подвергается опале. Был расстрелян в 1937 году, спустя 20 лет после Февральской революции.

Другим значимым большевиком, находившимся в Петрограде в те дни и принимавшим участие во всех основных событиях, был Вячеслав Скрябин – более известный как Молотов. Вообще-то он должен был с 1915 года находится в Иркутской губернии, так как он был сослан за участие в революционных организациях, но Молотов благополучно оттуда бежал и жил в Петрограде по фальшивым документам, уклоняясь от призыва в армию и участвуя в работе Русского бюро РСДРП, входя в его руководящую тройку. В конце февраля 1917 года Молотов был введен в редакцию «Правды», начинает проводить активную пропаганду среди рабочих и солдат, уже в марте Молотова избрали в Исполнительный комитет Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов.

В Петрограде в те дни были и другие профессиональные революционеры: Елена Стасова – ветеран социал-демократического движения, была арестована в 1916 году и освобождена в ходе Февральской революции, после чего приняла активное участие в развитии работы Русского бюро ЦК РСДРП; Петр Залуцкий – пропагандист и организатор стачечного движения; Петр Стучка – латвийский коммунист и будущий участник работы Петроградского совета и комиссар юстиции Петроградской коммуны. Принимал участие в революционных событиях и Матвей Скобелев – депутат Думы от меньшевиков, после революции стал заместителем председателя Совета рабочих и солдатских депутатов.

О культурной революции и преодолении отсталости

"Так или иначе, в 1934 г. 148 представителей малых народов Севера окончили различные профессиональные училища20. Многие другие посещали краткосрочные курсы ликвидации безграмотности, организованные комсомольцами-«культармейцами». Разумеется, любые «кулыштабы», существовавшие на Севере, предназначались для русских, и добровольцам из числа некоренного населения требовались специальные «культпоходы», чтобы добраться до туземных стойбищ. Наиболее успешным таким походом была поездка «бригады», состоявшей из трех ленинградских студентов, в Дальневосточную область. Так как добраться до Чукотского, Охотского, Корякского и Сахалинского округов оказалось невозможным из-за их удаленности, бригада сосредоточила свою деятельность на окрестностях Хабаровска. Преодолев безразличие местного руководства и мобилизовав нескольких учителей и учеников из местных школ, ленинградцы провели три месяца в разгар путины, организуя курсы для «грамотных и малограмотных туземцев». Выпускники становились «культармейцами», ответственными за дальнейшее распространение просвещения. Чтобы преодолеть сопротивление со стороны «грамотных и малограмотных» туземцев, посещение занятий было сделано принудительным, а «культармейцам» были обещаны специальные удостоверения, дававшие им право «торговать в кооплавках без очереди». К концу похода в туземной «культармии» Дальневосточной области числилось 227 новобранцев.

Ценность этих людей как культуртрегеров и культармейцев неочевидна. Вот послужной список одного эвенкийского «ликвидатора безграмотности»:

При проверке наших достижений на курсах я показал своим чтением хороший результат. Прежде всего, читаю свободно, громко и понимаю, что прочитаю. Могу рассказать всем сородичам, что прочитал в книжке. Уже раз выступал на сцене после курсов, читал по тунгусскому букварю рассказ «Красная Армия». Прочитал опять-таки хорошо. Теперь поеду домой в колхоз и буду ликвидировать неграмотность на тунгусском языке среди своих колхозников".

Выдержки из списка одобренных Минкультом фильмов, которые получат господдержку. Вот так вот:

"«ГРЕХ» - костюмный фильм Кончаловского на итальянском языке о Микеланджело с Якобом Дилем (не в главной роли), множеством непрофессиональных итальянских актеров и бюджетом 780 млн. рублей.

«ПОДБРОСЫ» - режиссер «ЗООЛОГИИ» и «КЛАССА КОРРЕКЦИИ» о парне, который зарабатывает тем, что кидается под машины.

«ДЯДЯ САША» - метакомедия Александра Гордона с собой в главной роли, где он играет режиссера, который готовится к съемкам нового фильма. В остальных ролях Анна Слю, Никита Ефремов, Сергей Пускепалис и Агния Кузнецова".

Извините, но меня все не отпускает восьмая серия "Твин Пикса", по этому поводу несколько картинок

Так странно возвращаться в родной город после почти годового отсутствия - и чувствовать себя туристом, в то же время удивляясь тому, что за этот год почти ничего не изменилось. Но все же есть некоторые вещи, о которых высказаться очень хочется.

1. Безусловно, все те люди, которые получали деньги от Газпрома, отмазывая проект его чудовищного небоскреба; все те люди, которые говорили, что "небоскреба почти не будет видно", все те люди, что торговали своей репутацией и лицом, рассказывая, какой чудесный проект у Газпрома; все те люди, которые говорили, что будет красиво, а "город должен развиваться" все те люди, которые разрабатывали, согласовывали, спонсировали и строили эту отвратительную башню, которая, черт возьми, видна даже из Приветнинского (дальше я пока не заезжал), торчит рядом с Петропавловкой и вообще портит примерно любой классический вид в городе - все эти люди получат свое возмездие за свои дела, правда, скорее всего на том свете - все эти люди совершили преступление, а Господь видит все их поступки и не забудет их на том свете.

2. Эра суши-ресторанов, мелких суши-воков и всего такого прочего уходит, на смену ей пришло эра грузинского стрит-фуда. Хорошо ли это, что теперь на каждом углу можно повстречаться с лавашом и хачапури, вместо роллов и суши? Не знаю, но вообще к этому давно шло, так что это даже неудивительно.

3. Китайцы, китайцы everywhere. Масштабы уже и в прошлом году были понятны, но в этом все стало еще заметнее. Здесь был долгий пассаж про китайцев, который меня не красит и был написан необъективно и под сильным влиянием эмоций, и я извиняюсь перед теми, кого мог задеть. Больше всего же меня взволновало именно то, что судя по расследованию Фонтанки и собственным наблюдениям, китайские бизнесмены все устроили таким образом, чтобы деньги зарабатывали только они сами (они даже в Петропавловке умудрились нелегальный магазин янтаря открыть), деньги пролетают мимо петербургского бизнеса и городской казны - как можно пропускать по 20 миллиардов рублей мимо казны, принимая, при этом, тысячи туристов, я не очень понимаю. Надеюсь, что с этим что-нибудь придумают.

4. Продолжающаяся азиатизация городских окраин. Переход из Будапешта в Москву и последующий путь из Внуково до Киевского вокзала мне сразу же показал разницу в массовой застройке между Европой и современной Россией. Все эти фантастически мерзотные домищи на Парнасе и вообще за КАДом в Петербурге - это апофеоз жадности застройщиков и презрения к людям. Человек должен жить в доме, а не в бетонной конуре без солнца и зелени. В крайнем случае в малоэтажном многоквартирном доме. Если есть какие-то другие причины кроме жадности строителей, объясняющие почему такие дома как на Парнасе появляются повсеместно, то просветите меня.

5. Черт его знает, но когда они говорят о самой низкой инфляции в истории, а потом я захожу в любой обычный магазин, то у меня несостыковаются две реальности. Вообще, все подорожало чуть ли не в разы, и по ценам вполне себе обгоняет тот же Будапешт. Но при этом нет никакого ощущения запустения - всюду какие-то кабаки открываются, клубы, вообще, жизнь течет, идет, бежит.

P.S. В Москве успел полюбоваться на разгромленное Садовое кольцо и магазин Германа Стерлигова. Сочувствую вам, москвичи, и держитесь там. Постараюсь скоро нагрянуть в ваш прекрасный город.

Все знают, что в 1968 году войска Организации Варшавского договора вошли в Чехословакию и остановили "пражскую весну" (отказались участвовать только румыны, которые все время были себе на уме). Не все знают о том, что если для чехов советские танки и их вход в Прагу стал однозначно трагической страницей истории, то для словаков, в общем, исход этой операции стал, скорее, положительным. Если вам попадется словацкий националист, то он, скорее всего, с этим согласится (по крайней мере, те, с кем я общался - соглашались).

Почему же такая разница? Есть несколько причин.

Во-первых, чешские коммунисты стремительно потеряли доверие Москвы - так как открыто выразили нелояльность и отказались от ключевых для Москвы вещей. Отношения Москвы со странами Восточной Европы в значительной степени строились по имперской модели - это когда местные элиты (в данном случае - коммунистические) имеют значительную долю автономии и возможностей для маневра, а значительное количество проблем вообще решают самостоятельно, без какого-либо вмешательства из центра. Ответ на 1968 год был в чистом виде имперским - divide et impera. Чехословакия стала федерацией, а многие ключевые посты в партии и государстве были отданы словацким коммунистам, включая пост руководителя КПЧ, который достался Густаву Гусаку, этническому словаку, который в годы сталинистских чисток в Чехословакии сел в тюрьму как "буржуазный словацкий националист".

Во-вторых, как раз о словацких националистах. Гусак был далеко не единственным "буржуазным словацким националистом" - чехи довольно много их посадили в тюрьму. Официально, конечно, за национализм - в реальности они скорее использовали чистки как повод для борьбы с конкурентами в борьбе за лидерство в партии. [Гусак, кстати, подавал в свое время просьбу о помиловании, но президент Чехословакии Новотны счел, что это слишком опасно]. Сажали их и позже - в 1963 исполком КПЧ официально осудил "словацкий буржуазный национализм" как опасное явление (вообще, у этого конфликта долгая и интересная предыстория, расскажу как-нибудь потом).

После 1968 года оставшиеся буржуазные националисты реабилитированы, получают возможность свободно работать и занимать руководящие посты - но сильнее всего они стали влиять на культуру. Среди словаков сильно продвинувшихся по карьерной лестнице после 1968 года есть такие люди, как Василь Биляк, активно поддержавший ввод советских войск в Чехословакию, Петер Чолотка, который стал главой Словакии, Йозеф Ленарт, который на 25 лет стал одной из центральных фигур чехословацкой политики, и многие другие.

В-третьих, поддержка словаков оказалась не только политической, но и экономической. После 1968 года в Чехословакии началась политика "нормализации" - возвращение страны в ситуацию до реформ Дубчека. Реформистов выдавливали с их постов, продвигалось идеологическое единство, контроль партии и государства над всеми сферами стал гораздо жестче. Все это сказалось и на экономическом развитии. Однако, так как центром политических и экономических реформ, приведших к Пражской весне, была Прага, то по Словакии "нормализация" ударила гораздо сильнее - там было посвободнее в политическом и экономическом плане, и экономический рост был выше, чем в чешской части Чехословакии.

После распада Чехословакии, правда, это сыграло злую шутку - в Словакии больше строили военных заводов, чем в Чехии, так как она была дальше от предполагаемой линии фронта. Поэтому после 1993 года возникли проблемы с конверсией. Однако словаки удачно смогли найти способ привлечь западных автомобилестроителей и теперь по подушевому ВВП по ППС практически наравне с Чехией, которая исторически всегда была сильно богаче.

В общем, для словаков 1968 год оказался весьма важным событием, которое они смогли использовать в позитивном для себя ключе. Учитесь у словаков тому, как надо выгрызать свои национальные интересы при каждой возможности - даже в случае военной интервенции.

Написал для "Мела" про знаковые российские учебники, которые сыграли большую роль в истории школы. Начинаю там с Иловайского, но еще важнее было включить туда Галахова.

"«Полная русская хрестоматия» была настоящим прорывом. Галахов включил в свой учебник работы современных ему писателей — Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Тургенева. Этот шаг был неоднозначно воспринят общественностью. Например, профессор Московского университета Шевырев выступил с публичной критикой такого подхода, но Галахов защищал своё детище. Сама книга была поделена на два тома: в первом рассказывалось о прозаических произведениях, во втором — о поэзии и её типах. Произведения сопровождались биографией писателя или поэта, которая показывала основные темы и идеи, которые их интересовали. Учебник был не только хрестоматией основных текстов, но и справочником.

Это было не единственное пособие, которое разработал и написал Галахов. Позднее он выпустил «Историческую хрестоматию», «Русскую хрестоматию для детей», «Учебник истории русской словесности» и «Историю русской словесности, древней и новой». Это тоже были успешные книги, которые неоднократно переиздавались, но достичь высот «Полной русской хрестоматии» не удалось ни одной из них — она стала главным учебником по русской литературе второй половины XIX века".

http://mel.fm/istoriya_obrazovaniya/8175092-textbooks

Витрина магазина в оккупированном немцами Харькове, 1942 год

При Сталине был такой порядок, что в день сходило с рельс по 9 поездов.

"В 1934 году на советских железных дорогах произошло 61 142 аварии и крушения, в которых было разбито или повреждено 6832 паровоза и 65 304 вагона. Основными причинами аварий и крушений поездов в 1934 году являлись разрывы и саморасцепы поездов (21 265 крушений и аварий), проезд закрытых семафоров (3847), сход поездов с рельсов (3225), приём поезда на занятый путь (2313) и столкновения поездов (2158 крушений и аварий".

Две небольших мысли про кино.

1. Когда вышла "Омерзительная восьмерка" кто-то написал шутливый пост в жж, что дескать Тарантино стырил сюжет у советского кино - типа, некая потерянная жемчужина советского кинопрома. Кто-то даже поверил, а малахольные издания даже бахнули новости о том. что тайна раскрыта (хотя понять, что это шутка, смог бы и ребенок).

Шутки шутками, но меня с тех пор как я посмотрел "Восьмерку" не отпускает мысль о том, что начало "Восьмерки" до удивления схоже с началом аскольдовского"Комиссара" - долгий панорамный план на религиозную скульптуру (у Тарантино - на распятии, у Аскольдова - на Богоматери), потом под довольно пронзительную музыку (у Тарантино - под Морриконе, у Аскольдова - под Шнитке), нам показывают проезд людей (у Таратино - небольшого экипажа, у Аскольдова - отряд красноармейцев). Честно, я несколько раз пересматривал начало двух фильмов исключительно для сравнения и вот меня реально мучает вопрос - видел ли Тарантино Аскольдова или нет; простое ли это совпадение или цитата?

2. Еще иногда размышляю о том, почему в Советском Союзе было так плохо с экранизациями Чехова. Нет, я понимаю, что он постоянно шел в театрах, но ведь при всем многообразии постановок, неужели никому было неинтересно снять по пьесам кино?

То есть если взять самые известные и популярные пьесы, со множеством зарубежных экранизаций, то что мы увидим (телеспектакли не считаем)? "Вишневый сад" - в СССР не экранизировался. "Дядя Ваня" - экранизировался Кончаловским (при почти 10 зарубежных фильмах). "Три сестры" в СССР экранизировался Самсоновым. "Чайка" экранизировалась один раз. Ну и "Свадьбу" экранизировали один раз, во время войны, на Тбилисской киностудии. Рассказы, мультфильм по "Каштанке" - и вот как-то все. Странно.

не понял, с чем ты споришь, с ЖИЗНЬЮ? почитай воспоминания, интервью позднего Керенского, Берберовой, кого угодно, там общий тезис - "надо было пожёстче", "а вот большевики" и т.д. https://t.me/kashinguru/7151