Меня ошибочно принимали и за Кита Ричардса, и за Ронни Вуда (оба — гитаристы The Rolling Stones). Но как-то я летел самолетом в шляпе с загнутыми полями и с прибранными волосами. Так сосед, что проболтал со мной четыре часа, в итоге сказал: «Дайте мне автограф, мистер Пачино». Пришлось расписаться как Аль Пачино — чего людей расстраивать?

"Израиль должен помнить, что Пакистан - это не Катар. Мы устроим им взбучку, если нашим дипломатам в любой точке мира будет причинен какой-либо вред"

Первым на ум приходит Китай с его "Золотым щитом", он же "Великий китайский файрвол". Это полноценная цифровая экосистема, где почти для каждого заблокированного популярного ресурса имеется свой аналог — Youku вместо YouTube, Baidu вместо Google, WeChat вместо WhatsApp и так далее.

Это не столько блокировка интернета, сколько его локализация — китайские пользователи могут пользоваться VPN для обхода "Золотого щита", но 90% из них в этом не нуждаются, так как могут закрыть все свои цифровые потребности за счёт китайских сервисов. Государство же получает подконтрольное пространство, где может легко контролировать соблюдение цензуры. Это имеет негативные последствия для бизнеса и науки, а также ведёт к нарушению прав граждан и ограничению свободы слова, однако государство готово мириться с такими потерями ради ощущения контроля.

Можно считать эту модель ролевой для Кремля, который тоже хочет построить "суверенный интернет" — без оглядки на разницу в емкости рынка и в технических возможностях.

Блокировки интернета могут быть и бессистемными — постоянными, но хаотичными. Такой подход практикует Индия, где присутствуют точечные блокировки ресурсов, но при этом доступ в интернет в целом свободен от ограничений. В то же время власти могут в любое время отключить от интернета целые штаты под предлогом "национальной безопасности", что может включать в себя как предотвращение беспорядков, так и борьба со списыванием на экзаменах.

Блокировки наносят Индии весомый экономический ущерб, порядка $2-3 млрд ежегодно. Шатдауны оспариваются в судах, суды запрещают проводить блокировки, но власти штатов все равно их проводят — самостоятельно, без приказа Дели.

Следующей идёт иранская модель. Она предполагает наличие "Национальной информационной сети" (НИС) — подобия "Великого китайского файрвола", но которая включается и выключается по приказу Тегерана. НИС далеко до китайской Сети, она предполагает наличие минимального количества ресурсов, которые должны поддерживать функционирование банков и госструктур.

В обычное время иранцы хоть и существуют в условиях ограниченного интернета, они всё равно могут при помощи VPN получить доступ к любым интернет-ресурсам. Но если начинаются протесты или другие внутренние волнения, власти полностью отключают страну от внешнего интернета "щелчком рубильника". Сейчас в Иране уже 27 дней уровень доступа к интернету составляет 1%. Помогают только терминалы Starlink, которые власти в то же время глушат при помощи китайских и российских технологий, а их владельцев разыскивают иранские силовики, чтобы обвинить в шпионаже.

Хотя в России уровень протестов сейчас далёк от иранских, именно к этой модели ближе всего то, что происходит сейчас в России. Популярные интернет-ресурсы заблокированы, но население по умолчанию может пользоваться VPN или другими способами обхода блокировок. Однако в любой момент власти под предлогом угрозы БПЛА могут ввести "белые списки" в любом регионе на неопределённый срок, не считаясь с издержками.

А издержки при такой модели высоки. Даже один день в режиме kill switch может стоить экономике страны десятки миллионы долларов. В Иране потери оцениваются примерно в $37 млн в сутки, в России — только в Москве — один день без мобильного интернета оценивается примерно в миллиард рублей экономических потерь. Так, в Бангладеш после оценки потерь от интернет-шатдауна в 2024 году на фоне студенческих протестов суд запретил правительству отключать интернет.

В этой модели "рубильник" выступает средством борьбы с протестами, нарушая их координацию. Но в долгосрочной перспективе масштабные блокировки интернета приводят к уходу иностранных компаний и снижению инвестиций, росту "серой экономики", утечке квалифицированных кадров. Общий экономический ущерб превышает краткосрочные политические выгоды.

Экзотическая модель блокировки интернета реализована в Туркменистане. Здесь интернет изначально строился как контролируемый, цензурируемый и урезанный. В стране только один провайдер, госмонополия на интернет, уровень проникновения интернета менее 40%, а его качество крайне низкое при высокой стоимости. Инфраструктура в стране сознательно не развита, так что интернет здесь не является массовым явлением.

Использование VPN в стране также неразвито, за пользователями ведётся прямая слежка. При этом чиновники могут продавать доступ к Сети, так что это является платной привилегией. Последствия выражаются в экономической стагнации, неразвитости общества, отсутствии шансов на развитие IT-технологий.

Сравнительный анализ показывает, что интернет-блокировки — это не стратегия развития, а всегда инструмент кризисного управления. С их помощью можно краткосрочно подавить протесты или обезопаситься от беспилотников, но в долгосрочной перспективе это означает поражение в конкурентной борьбе с другими странами, свободными от блокировок. Даже в случае построения полноценной суверенной цифровой экосистемы как в Китае потери могут перевешивать потенциальные выгоды.

ЕС потребовал, чтобы Специальной антикоррупционной прокуратуре наконец разрешили расследовать коррумпированных "слуг народа". Но результата нет. То же самое касается критикуемой Евросоюзом практики автоматически прекращать судебные разбирательства против подозреваемых в коррупции после истечения сроков предварительного расследования — карт-бланш для бюджетных воров. Это придает Украине образ мафиозного государства

С глубоким прискорбием сообщаем, что 28 марта с.г. на 102-м году жизни в Алма-Ате скончался ветеран Великой Отечественной войны — Василий Иванович Зинченко