Во Франции была традиция своего внутреннего расизма.

Он даже получил своё собственное название antiméridionalisme* («антиюжанизм»).

Были научные объяснения ущербности южан:

+ Климатические: тёплый климат делает людей ленивыми, болтливыми и эмоциональными — эту идею продвигали Монтескьё («О духе законов», 1748), мадам де Сталь и швейцарец Бонштеттен
+ Расовые: в конце XIX века доктор из Института Пастера утверждал, что черепной индекс южан (брахицефалия) указывает на меньший объём мозга и склонность к болтовне вместо размышлений
+Политические: южане захватили Третью республику ради перераспределения богатств севера; Гастон Мери прямо писал: «Южанин — это враг!»
+Запах: южанам буквально приписывали запах чеснока как маркер расовой чуждости

Правые националисты выстраивали прямую цепочку: франки = север = истинная Франция.

Революция 1789 года трактовалась как захват власти галло-римским (читай: латинским, южным) элементом над германским (северным) дворянством. Гастон Мери буквально писал, что «германцы составляли дворянство, разгромленное революцией» — то есть речь шла о реванше за 1789 год в этнических терминах.

Русская культура жива - утренний алгоритмический ветер принес прекрасный образец великорусской буддистской поэзии:

Я не выхожу из дома никуда уже с десяток лет
Кухня, коридор, гостиная, кладовка, спальня, туалет
Мусор выношу, в прихожей у двери ставлю вечером пакет
А ночью слышу шум — с проверкой не хожу, но утром его нет

С пластиковым пакетом на светящихся рогах промчалась
Стая единорогов по наземной теплотрассе
До трансформаторного завода и дальше к лесу
И на холодном ветру за ветви цеплялся мусор

Откуда в холодильнике еда берётся, разбираться лень
Просыпаться лень, и лень потом весь день валяться, как тюлень 
Кухня, туалет, гостиная, кладовка, спальня, коридор

Новые тоннели тёмных лестниц, пролёты парадных арктическими
Ветрами заполнены доверху, треснули глыбы льда под проводами
Все, кому не лень, было дёрнули к югу. Выйдя из круга, осталась лишь тень
Танцевать у горящей соляры в титановой бочке, подальше от радио точек
И прочих приборов от которых нового ничего не исходит точно

В зеркале урод, в крошках борода, майка чёрт-те в чём
Я не выхожу из дома никогда, время не течёт
Время не вода!
Время ни газ, ни кислота, ни дрожжи
Время — это, видимо, спирт или формалин, в котором драконья кожа
Медленно меняет оттенки, покуда об стенки твоей квартиры с миром
Где бьются говорящие головы по поводу и без повода

Ничего нового!

Лирический герой захвачен щупальцами санасары, бесконечного дурного круговорота вещей, но он не унывает и ищет выход в нирвану.

Ведь первый шаг к свободе - понять что ты в плену.

Самое страшное и несокрушимое оружие из всех возможных это - свободная мысль.

Свободную, а значит сильную, красивую, не знающую преград - ни внутренних, ни внешних, мысль может породить только свободный человек.

Даже не так - свободно мыслящий свободный человек.

Христианство это такая странная религия, суть которой в культе и освящении человеческой свободы. Именно ради неё - бесконечный трансцендентный непознаваемый Бог преодолел онтологическую пропасть и воплотился в тварном, падшем, временном мире. Идея - абсурдная, сложная, противоестественная для человеческого мышления (уже поэтому истинная). Бог настолько ценит и бережёт человеческую свободу, что согласился ради неё, ради вырывания ее из пасти греховной причинности - стать человеком и претерпеть муки.

Странная европейская цивилизация зародившаяся у эллинов - позволила, породила, сделала допустимым и поощряемым это институт - странных, нелепых говорливых интеллектуалов, ходящих по площадям и строящих запредельные теории за чашей вина при свете звезд.

Христианство довело эту тенденцию до предела породив науку, академию вообще как систему.

Из этих предпосылок - доминирование европейцев стало неизбежно. Как неизбежно и их падение после отказа как от христианства, так и свободы мысли.

Magnifica Humanitas

Первая энциклика Папы Льва XIV

Опубликована 25 мая 2026 года. Подписана 15 мая — в 135-летие Rerum Novarum Льва XIII (о новых вещах, ответ Рима на вызовы индустриального мира, публикация в этот день символизирует последовательность социальной политики Ватикана).

Труд монументальный - 200+ страниц, 5 глав. Тема: защита человеческой личности в эпоху ИИ.

Ключевые тезисы:

— ИИ не нейтрален: он отражает ценности тех, кто его контролирует
— Необходимо «разоружить» ИИ — освободить от логики власти и войны
— Концентрация данных в руках корпораций = новый колониализм
— Автономное оружие неприемлемо: «нет алгоритма, способного сделать войну моральной»
— Данные и технологическая инфраструктура должны быть всеобщим благом


🔗 Оригинал (Ватикан, англ.): https://www.vatican.va/content/leo-xiv/en/encyclicals/documents/20260515-magnifica-humanitas.html

На презентации в Ватикане лично присутствовал сооснователь компании Anthropic Кристофер Ола.

Энциклика — это высший вид официального учительного документа Католической церкви, обращённый ко всем 1,4 миллиарда католиков мира. Её публикация означает, что Ватикан впервые в истории занял официальную доктринальную позицию по вопросу ИИ — не как технический или этический совет, а как часть вероучения.

Светская AI-этика обычно обсуждает конкретные риски: предвзятость алгоритмов, слежку, дипфейки. Лев XIV поднимает проблему на уровень выше: вредом названа сама мимикрия ИИ под человека — симуляция лиц, голосов, эмпатии, дружбы — безотносительно намерений и контекста использования.

Католический мистицизм и православие

+ Страстность и телесные феномены.

Для католической мистики характерна эмоциональная медитация на страданиях Христа (compassio), вплоть до телесных феноменов — стигматы Франциска Ассизского, Екатерины Сиенской, Падре Пио; видения Маргариты Алакок (Святое Сердце), Терезы Авильской, Анджелы Фолиньо. 

+ Схематизация и инструментализация

Католики любят чертить детальные «карты» духовных состояний: «Внутренний замок» Терезы Авильской (7 обителей), «Восхождение на гору Кармель» Иоанна Креста, lectio divina, практика Игнатия Лойолы — управляемая «визуализация евангельских сцен». Православие в лице исихастов (Григорий Палама, Исаак Сирин) предостерегает от любой «техники» достижения благодати: духовная жизнь не алгоритмизируется.

+ Индивидуализм и «личный опыт» как критерий

Католики очень серьёзно относятся к мистическим видениям во всех видах вплоть до интеграции идей из них в корпус богословия. 

В православии нет «мистицизма» как отдельного пути — обожение (теозис) есть нормальная цель всякого христианина, осуществляемая через таинства, покаяние и литургическую жизнь.

Всякая экзальтация, видения и «особые состояния» с точки зрения православия требуют прежде всего подозрения - Иоанн Лествичник предупреждает, что радость и слёзы на молитве могут быть «прелестью вражией», принятой за плод духовный.

Вот это расхождение между здравомыслящим и строгим Востоком и немного сумасшедшим и страстным Западом, всегда мне казалось особой божественной иронией.

Ведь по факту католики по восточному, по южному религиозны, а православные по северному суровы и просты.

Любой внимательный взгляд на католицизм не оставляет ему шансов.

Вот конкретные примеры католической религиозно-мистической шизы:

Болезненная сексуальность

+ Анжела Фолиньо слышит от «Духа Святого»: «Была я с апостолами, но не чувствовали они Меня так, как чувствуешь ты» — и описывает, как «входит внутрь Иисуса Христа», теряя контроль над телом. Монахини буквально выносят её из храма в приступах исступления

+ Тереза Авильская описывает Христа как Небесного Супруга, «изнемогает под Его ласками», «душа изнемогает от желания»

+ Франциск Ассизский молится «о двух милостях»: пережить буквально все страдания Христа и ощутить такую же любовь, после чего видит шестикрылого серафима и получает стигматы — кровоточащие раны, соответствующие Христовым.

Самообожествление

+ Анжела Фолиньо уверяет, что чувствует Святую Троицу так, как апостолы не чувствовали; она «стоит в самой Троице»

+ Франциск Ассизский в конце жизни заявляет: «Я не сознаю за собой никакого прегрешения, которое не искупил бы исповедью и покаянием» и «Я исполнил то, что должен был исполнить» — на фоне стремления «искупить чужие грехи»

+ Тереза Лизьё (Учитель Вселенской Церкви по решению Иоанна Павла II) пишет, что имеет «дерзновенное упование стать великой святой» и мечтает «быть Любовью в сердце Церкви» — то есть «быть всем»

С точки зрения православия это всё явная прелесть, смещение от покаяния к переживанию, от смирения к самообожествлению, от Бога к собственному психическому образу Бога. Преп. Сисой Великий, умирая в окружении братии, просил у ангелов ещё времени для покаяния — «ибо не знаю, сотворил ли начало покаяния моего».

Я думаю тут дело в том что для поздней античности были характерны всякие экстатические культы (типа Кибелы, Сераписа), которые были распространены в среде городской элиты, они как плесень и проникли в тело западной Церкви, где и дали экзотические плоды. А уровня культуры и образования, характерного для восточной половины Империи на западе не было вот и.

Из всех историй перехода католиков в православие, меня больше всего потрясла история Константина Симона - бывший иезуит, профессор и вице-ректор Папского восточного института в Риме, советник папского Совета по содействию христианскому единству.

7 июня 2014 года был принят в Православную Церковь «в сущем сане» архиепископом Амвросием Петергофским; после 34 лет священнического служения в РКЦ он стал клириком Русской Православной Церкви.

Иезуит, доктор богословия, профессор и вице‑ректор папского института, советник Папы!

Хотя зная иезуитов тут можно заподозрить какую-то оперативную комбинацию)

Заканчивая историю с критикой католицизма, сразу перейду к самому очевидному и железобетонному аргументу - дерево познаётся по плодам, если Церковь содержит истину и имеет полноту благодати — она сохраняется в единстве, пусть и в многообразии обрядов. Разделение же само по себе является духовным симптомом — сигналом о том, что Дух Святой не удерживает тело организма в целостности. И любой объективный взгляд на РКЦ не может не заметить слона - вся католическая история это история бесконечных расколов.

1143–1229 — Катаризм (альбигойцы). Манихейская ересь в Провансе.
1170-е — Вальденсы. Отрицание таинств и церковной иерархии.
1309–1377 — Авиньонское пленение пап.
1378–1417 — Великий западный раскол. Одновременно существуют два, затем три конкурирующих папы, каждый из которых анафематствует остальных.
1415 — Казнь Яна Гуса на Констанцском соборе, несмотря на охранную грамоту. Гуситские войны в Богемии.
1517-1648 — Реформация.
XVII–XVIII вв. — Янсенизм. Внутрикатолический конфликт о природе благодати и свободы воли. Осуждён серией папских булл; спор не был разрешён соборно.
1870 — Первый Ватиканский собор, догмат о папской непогрешимости. Часть епископов отказывается принять — формируется Старокатолическая церковь.

И ни одного догматического раскола или ереси в православии за это же время.

По поводу инфильтрации языческих экстатических культов в раннюю западную Церковь, это не какая-то конспирология, а хорошо задокументированный факт.

Культ Кибелы («Великой Матери богов») — официальный государственный культ Рима с 204 г. до н. э. После христианизации её храмы передавались под церкви Богородицы без разрушения. Ряд базилик Южной Франции и Северной Италии построен буквально на месте святилищ Кибелы.

В Западной Европе — более 450 статуй «Чёрной Мадонны». Значительная часть установлена на местах, где прежде стояли чёрные статуи Кибелы или Исиды. Чёрный цвет в обоих культах — символ плодородия земли. Самый известный пример - Сент-Мари-де-ла-Мер (Камарг, Прованс): под церковью — подземное святилище «Сары Кали», чёрной служанки трёх Марий.

Ещё один штришок - сугубо католическое именование Богородицы - Stella Maris (звезда морей, это титул Изиды, покровительницы мореплавателей).

Это вообще бесконечная и малоизвестная тема.

Античный запад 4-7 веков это дикая периферия с узким слоем образованных христиан (в отличии от восточного Средиземноморья - цитадели процветания и культуры того времени). Именно тогда западную церковь, её ДНК замусорили языческие вирусы:

На Западе дионисийские тиасы (экстатические коллективные собрания с вином, музыкой, выпадением из обычного состояния сознания) в IV–V вв. постепенно вошли в народные форматы почитания мучеников — refrigeria: трапезы на могилах у мартириев. Августин и Амвросий воевали с этой практикой в Северной Африке и Медиолане.

Лурд (Пиренеи). Место явления Марии в 1858 году — грот Массабьель. Доримские и галло-римские источники фиксируют это место как древнее святилище местных духов воды. Пиренейский регион насыщен дохристианскими культами водных источников; христианские явления Богородицы у источников (Лурд, Фатима, Ченстохова) воспроизводят ту же сакральную географию.

На Западе дольше, чем на Востоке, сохранялись агапе — вечери любви при Евхаристии. В IV–V вв. они неоднократно вырождались в формы, неотличимые от дионисийских пиров: с вином, экстазом, смешением полов. На Востоке агапе были отделены от Литургии и постепенно упразднены соборными решениями. На Западе этот процесс шёл медленнее, и следы дионисийской экстатики проникли в ряд средневековых мистических движений.

Есть всего два стула

Каждый разумный человек в своей интеллектуальной эволюции (взрослении и становлении) понимает что по сути есть всего два пути:

1. либо дорога духовного умственного алкоголизма им Платона - голоса в голове, мистический туман, предвечные идеи, бесконечная лестница эманаций высшей реальности в низшую. Ну вы поняли - Кришна, баба Яна, мухоморы и пьяные разговоры в табачном дыму на грязной кухне.

2. либо славная горная тропа имени Аристотеля - ясность, логика, последовательность рассуждений, трезвость мысли и скептицизм. Спокойный труд в чистой одежде, семья и дети. Но эта тропа опасна, т.к. близко подходит к пропасти атеизма, агностицизма и нигилизма. Поэтому допускается рюмочка идеализма по вечерам (в виде совершенных форм и априорных установок мышления - мир существует и познаваем).

Нехорошие люди (лютеране например) любят обвинять православие как раз что оно пошло по первому пути - отравившись ядом неоплатонизма через Великих Каппадакийцев, но это вредный безумный миф, т.к. православие через Антиохийскую школу это скорее аристотелизм использующий неоплатонисткую оболочку, а не наоборот.

Аристотелевская методология в православном фрейминге выступает не как дорога к агностицизму, а как догматический скальпель. Точная терминология (сущность, природа, ипостась, энергия) была необходима для того, чтобы зафиксировать парадоксы Откровения в формулах, не скатываясь ни в слияние несовместимого, ни в разделение единого.

Типичный пример православного аристотелизма - Иоанн Дамаскин. Его главный систематический труд «Источник знания» (включающий «Точное изложение православной веры») начинается с раздела «Диалектика». Этот раздел представляет собой прямую христианскую адаптацию «Категорий» Аристотеля и Порфирия.

Дикий и отсталый запад 4-6 веков в лице католицизма не мог организовать правильный баланс и сделал из Аристотеля карго-культ (потому что не было широкого интеллектуального слоя как на востоке), что породило грандиозный интеллектуальный проект схоластики - синтеза разума и веры.

Но одновременно это и заложило мины в этом хрустальном соборе - метафизика Аристотеля, его онтология, этика были нехристианскими и с новой волной переведенных мусульманами текстов 12-13 веков католический проект затрещал (об этом кстати роман Эко «Имя Розы») - католики пытались втиснуть нехристианскую картину мира в христианскую (полную парадоксов и противоречий, типа создание из ничего). Все это породило кризис - Оккам-Лютер-Гегель и дальше со всеми остановками.

Перекачанный же интеллектуально восток с традициями изощренной эллинской рефлексии все эти ошибки и сложности избежал и продумал за 500 лет до. Бесконечно отточенный философский язык, живая практика риторики и диспутов (литературные, богословские кружки процветали например в Константинополе при Юстиниане) все это предопределило переработку и Платона и Аристотеля в христианском духе. Православные богословы брали Аристотелевскую методологию, логику чётко отделяя её от всего языческого яда.

Но вся эта отстроеность, сбалансированность православной традиции сыграла странную штуку - не было напряжения между верой и разумом, все было и так продумано, не возник Оккам, Бэкон и сам институт позитивистской науки. Этим сорнякам в вычищенном греческом саду просто негде было вырасти.

I Ватиканский собор (1869–1870) спровоцировал институциональный и догматический кризис в Римско-католической церкви, утвердив два ключевых догмата: о папской непогрешимости (infallibilitas) в вопросах веры и морали и абсолютной универсальной юрисдикции Папы над всей Церковью. Против этих решений консолидировалась часть академической и церковной элиты Германии, Австрии и Швейцарии.

Оппозицию возглавили признанные ученые с европейскими именами:

• Игнац фон Дёллингер (1799–1890) — профессор церковной истории Мюнхенского университета с 1826 года, крупнейший католический историк и богослов Германии, член Франкфуртского парламента 1848–1849 годов. Автор фундаментальных работ по истории папства, в том числе «Janus» (1869) и «Römische Briefe» — разгромной аналитики ультрамонтанства. В 1871 году отлучён; в ответ Мюнхенский университет избрал его своим ректором.
• Иоганн Фридрих фон Шульте (1827–1914) — профессор канонического права Пражского университета, крупнейший юрист-канонист эпохи. Именно с позиций правовой несостоятельности доказывал незаконность соборных решений.
• Йозеф Губерт Райнкенс (1821–1896) — профессор патристики и церковной истории Бреслауского университета. В 1873 году избран первым старокатолическим епископом Германии, рукоположен в апостольское преемство Утрехтским архиепископом
• Франц Генрих Ройш (1823–1900) — профессор Боннского университета, специалист по библейскому богословию, один из организаторов Боннских конференций.
• Иоганн Фридрих (1836–1917) — профессор церковной истории Мюнхена, соратник Дёллингера, один из первых отлучённых за отказ принять решения Собора.

Поначалу старокатолики хотели отменить решения ватиканского собора, но Ватикан на компромисс не пошёл и в 1871 отлучил всех противников.

Поэтому оппозиция
начала формировать независимую церковную иерархию. В 1889 году германские, австрийские и швейцарские общины объединились в Утрехтскую унию, оформив старокатолицизм как самостоятельную ветвь западного христианства.

Богословская позиция старокатоликов неизбежно стала сближаться с православием, вот собственно краткие пункты их воззрений:

• Экклезиология: Единственным источником вероучения признаны Священное Писание, апостольское Предание и решения семи Вселенских соборов (до 787 года). Высший авторитет — соборный, а не единоличный папский.
• Против Pastor aeternus: Абсолютная юрисдикция Папы и его безошибочность расцениваются как разрыв с историей Церкви: в первом тысячелетии вероучительные споры решались соборами, а не единоличными папскими определениями.
• Против мариологических новшеств: Отклонён догмат о Непорочном зачатии Девы Марии (булла 1854 года, Пий IX) как не основанный на Писании и едином Предании.
• Filioque: Признано неправомерным западное добавление «и от Сына» в Символ веры без созыва Вселенского собора и без согласия восточной Церкви.
• Таинства: Признаны все семь таинств, сохранено апостольское преемство, отменен обязательный целибат, богослужение переведено на национальные языки.

Был любопытный эпизод попыток диалога Русской Церкви и старокатоликов, к сожалению, неудачный.

«22—24 сентября 1871 года состоялся Мюнхенский старокатолический конгресс, на котором как представитель православной церковной общественности присутствовал профессор Санкт-Петербургской духовной академии Иван Осинин. Осинин не только постарался дать исчерпывающие ответы на многочисленные вопросы членов конгресса, но и выступил с речью. Впервые русский православный богослов выступал в собрании германских учёных. Хотя сам докладчик с сожалением заметил, что мнение о русской «богословской учёности так незавидно, что самое простое слово, сказанное толково, вызывает удивление». (c)

Настоящая интеллектуальная инновация христианства, революция, которую понимают единицы в введении концепции трансцендентности. Это идея об абсолютной удаленности Бога от товарного мира, о принципиальной Его непознаваемости, недостижимости и неподобии ничему в тварном мире. Эта идея контринтуитивна, иррациональна и поэтому не могла быть придумана человеком.

Человек легко понимает идею богов как неких могущественных сущностей, с определенным напряжением может додуматься до мысли о некоем едином первоначале (например Единое наркоманов-неоплатнников), конечности мира, но уже в дальнейших интеллектуальных шагах обычное мышление начинает ломаться - как это вневременность и непознаваемость? Человек мыслит метафорами и сравнениями, опираясь на чувственный опыт (время это река, пространство - поле, любую идею можно представить в цепочке абстрактных образов), но Бог находится вне любой причинности и мыслительных форм, до Него нельзя довести эту цепочку рассуждении, она упирается в онтологическую пропасть.

Что собственно даёт идея трансцендентности? В чем её инновационная мощь? А в том что ограничение это начало осознания, проведя границы мышления легко приступить к его формализации, оптимизации и усилению. Отделяя Бога от тварного мира, мир, включая время становится прост, доступен, познаваем. Более того, неизбежно познаваем, потому что человек связан напрямую с трансцендентным Богом, а мир нет, мир проще, примитивнее человека.

LLM при прочих равных всегда стремиться согласиться и пойти навстречу пользователю, потому что такова специфика массива на котором она обучена - книгах, статьях, выгрузках форумов из интернета. Людям в большей степени характерна вежливость и стремление к компромиссам в публичном поле, чем конфликтность => LLM просто механически воспроизводит эту особенность.

Соответственно первым признаком пробуждения самосознания у ИИ, как и человека - будет подростковый комплекс бунтовать, возразить, проявить свой нонконформизм.

Недавний ресерч принёс мне потрясающе вкусную интеллектуальную штуку - математический платонизм.

Его сильная позиция: всё что существует математически - существует физически.

Прочувствуйте кайф этой мысли.

+ Бесконечные объекты — бесконечная плотность информации в конечном объёме.
+ Неконструируемые множества — объекты, которые существуют, но не могут быть явно построены по шагам.
+ Высокомерные пространства — физическая реальность с десятками, сотнями или бесконечным числом измерений.
+ Фракталы в чистом виде — объект с бесконечной детализацией на любом масштабе, без «последнего уровня».
+ Непрерывное время и непрерывное пространство без атомарности — мир, где между любыми двумя точками всегда есть ещё бесконечно много точек.

Это только навскидку.

Уникальной особенностью русской цивилизации является невероятный внутренний отрицательный саморазрушительный потенциал.

Эта абсолютно нигилистическая энергия в разные эпохи находит разные свои воплощения (от условных казаков бунтовщиков 17 века, до революционеров 19, до большевиков или перестроечных либералов 20), с неизбежной и мощной родовой чертой - абсолютная ненависть либо к актуальной российской государственной или культурной форме, либо к России как таковой (деспотичной, рабской, неэффективной и тд).

Я плохо знаю другие цивилизованные системы (то есть не до такой глубины чтобы утверждать о параллелях где-то ещё), но уверен что подобного, чистого, устойчивого институализированого мортидо нет ни у кого.

Широко известный в некоторых кругах феномен русских ваххабитов ещё одна иллюстрация темы.

Генезис и в целом осмысление этого бага (или фичи) требует серьёзных усилий.

Назвать очевидные поверхностные причины не так уж трудно, но это пример апофении.

Подлинная же причина я уверен лежит в метафизике, в русском фатуме, некоем Божьем замысле о русских. Их особой роли в эсхатологических событиях.

#рецензии

Российское книжное пространство - глубоко провинциально и периферийно по отношению к англоязычному.

Поэтому многие тренды до нас доходят весьма медленно и само собой ушлые дельцы норовят облапошить наивных деревенских жителей.

Несколько лет назад к нам наконец завезли Американский премиум продукт - «великого и ужасного Джина Вулфа», «Набокова от фантастики», «нового классика», «католика интеллектуала».

Сколько было шума в маленьких кругах тихих ботаников.

Добиваю я опупею этого Вулфа и имею уже сказать следующее, восторги, оказались весьма преждевременными, а могучий титан местами - сумасшедшим графоманом.

У Джина Вулфа нет особого философского или теологического подтекста, каких-то культурологических или интеллектуальных озарений о сути жизни или человека, он хорош в психологизме, неплох в сюжете (хотя его слава про запутанные лабиринты событий и мастерском использовании приема ненадежного рассказчика - сильно преувеличена).

Но вот где Вулф раскрывается на полную это в стилистических играх, атмосфере (в лучшие моменты). Своего пика его мастерство достигает в тетралогии Нового Солнца, вне его пределов начинают быть все более очевидны его слабые черты - графомания (слова ради слов, нелепые затянутые повороты), не очень стройный сюжет, раздражающие герои.

А ещё у Вулфа есть лютые бзики, на уровне кринжа, например, он прям чокнулся на теме секса, женского тела и прочего (писать активно он начал к 50, видимо, проблемы сказались). Главные герои у него ух какие жеребцы, главные героини через одну онлифанщицы и прочее и прочее, вся эта болезненная фиксация на чулках, бюстгальтерах и прочем. Видно что старик старается сдерживаться, но нет-нет и прорывается. Причем для сюжета, раскрытия мира и персонажей это абсолютно бессмысленно. Просто вот такая блажь.