Вечный сон

Да кто ты - чёрт тебя дери
Весь чужак до хруста кости
И в закате мрака до зари
От твоей стук гулкий трости
Будто сердце
расколоться
В осколки льда в груди
решило
А душа как ива
гнётся
И губы без вина
Ссушило

Черты твои в зеркальной глади
Ослеплены луны потоком
И шепчешь ты не Бога ради
Сплетая буквы древним слогом

Ну на что же дался я тебе, о нежить
Молю: оставь ты разум мой в покое!
Всем пылать лесам из терпкой хвои!
Из искры рта, что сечёт огнивом скрежет

Моих проклятий, что маршируют строй за строем
На побоище без конца и края
Все окончится бессильным воем
Моим - все заранее предрешено, я знаю

Когда ты в битве с отраженьем
Что в зеркале стеклом застыло
Во сне с неистовым рвением
Лишь на миг чтоб очи взор открыло

В мир дольний, где больше нет паскудной доли
Мертвящей статуей стоять по клятой воле
Навеки где Морфей в Нарцисса обратился
А как дар Олимпа - Стикс титанам в кубки лился

#апоэзис

"Если бы он не появлялся вообще, лишенный тела, голоса, лица и черт характера, был бы он менее правдивым? Существование вовсе не является обязательным атрибутом хорошего отца."
Я.Д. "Лёд".

La Kan't(or) vs дементор/лангольер/латуза

"— Ну-с? — Сказавши это, он нажал на кнопку, вращающееся кресло крутнулось, и доктор оказался ко мне спиною. Голова его поникла, руки, кажется, он сцепил на животе.
Мне оставалось только говорить. И во мне прорвалось что-то, разверзлись хляби, хлынули речи, все до донышка, с начала до конца, все, что я думал тому назад два года, и год тому назад, и что я думал о Бельбо, и что (как мне думалось) думал Бельбо, и все, что связано с Диоталлеви.
И в особенности что происходило с нами накануне, ночью Святого Иоанна. Вагнер ни разу не перебил меня, ни разу не поддакнул, не удивился. Можно было бы даже предположить, что он мирно проспал весь наш сеанс.
В этом, по-видимому, состояла его методология.
Я же говорил. Лечение речью. Потом я замолк и стал ждать.
Его речь, его ответ, его слово должны были меня спасти.
Вагнер медленно, медленно поднялся с кресла. Так и не глянув в мою сторону, он обошел письменный стол и стал у окна. И так стоял и смотрел через стекло, сцепив за спиною кисти, в глубокой задумчивости.
В молчании прошло десять, пятнадцать минут.
Потом, все так же продолжая стоять спиною, бесцветным, спокойным, увещевательным тоном он произнес: — Monsieur, vous etes foui. [136]
И продолжал пребывать в неподвижности. И я тоже. Прошло еще пять минут, и я понял, что больше ничего не будет. Прием окончен.
Я вышел, не прощаясь.
Секретарша одарила меня широчайшей улыбкой. И я снова оказался на авеню Элизе Реклю."

Аллюзия Умберто Эко - в "Маятник Фуко".

136 Месье, вы безумны (франц.).

С днём рождения, доктор Лакан

Истина - это структура воображаемого наслаждения, от которой в символическом (единственной конструируемой реальности) - субъект не может отказаться. Объект, - как всегда, - претендующий на всё воображаемое наслаждение, никогда не откажется от цели конечной. Пусть она и в реальном измерении - смерти, как никогда не удовлетворенная, - и будет никогда не достигнута. Перенос тут - на Женщину как знак смерти, открытие Фрейда: как связанность реального и сексуального, смерти и высоких затрат наслаждения ради наслаждения уже в том виде, что является хотя бы и временно, но превышающим удовлетворение, - весьма интересно. Но, как кажется, - никем далее этот момент не продвинут.

Также о недосказанном можно заметить следующее: что имеется в виду, когда аналитик, предпринимая акт авторизации, в качестве имени избирает "фрейдо-лакановский психоанализ"?
Скороспелый ответ гласит: "такой аналитик берёт лучшее из того, что может ему представить теория в качестве инструментария и опоры для ведения анализа; притом, неважно - теоретического или практического".
Конечно, можно ещё предположить, что означающие "Фрейд" или "Лакан" - служат для экранирования тревоги аналитика.
Но в приведённых толкованиях, на наш взгляд, сокрыт момент "неудобства", о котором предпочитают не говорить.
И неудобство это - ничто иное, как расщепление самого психоанализа.
Скажем: если фрейдовская клиника (как в случае с человеком-волком), может быть ориентирована на "исчерпание" субъективной структуры до её пределов в исторической диахронии, в то время как работа с означающим остаётся где-то по краям и "бессознательной"; то в лакановском подходе, говоря условно, диахронией можно пренебречь - в пользу "короткого кадра", установления купюры или разрыва означающим, в силу чего "перезапускается" влечение и иные траектории его отправления.
Но вопрос-то в том и состоит, что данная инверсия не является симметричной.
Когда аналитик задаётся вопросом: "не затягивается ли анализ и не нужно ли что-то предпринять из лакановского подхода для его формирования", - тут-то и принципиальный момент, когда он находится уже по ту сторону фрейдовского ареала" - и обсессивно старается залатать нехватку, присущую желанию Фрейда, какими-то экстравагантными фокусами из лакановского аппарата.
Когда же аналитика посещает мысль: "Не упускаю ли я смысл происходящего, не слишком ли много уделяю внимание формалистским штучкам вневременного сеттинга и расщепления означающего", - то в этот самый момент ему хочется "восполнить" то, что касается уже нехватки, явленной Лаканом в своей речи.
Иначе говоря, ассиметричность заключается в том, что клиника психоанализа была учреждена желанием Фрейда. И несмотря на то, что благодаря Лакановскому вмешательству, она приобрела "вторую смерть" и в каком-то смысле стала "второй" после французского "ренессанса", логически она была и будет оставаться - "первой".
Первой в том смысле, что в двух неодинаковых означающих "Фрейд-Фрейд" (в силу расщепления), может быть подставлена замещением второго означающего: "Фрейд-Лакан". Но с таким же (не)успехом может быть подставлено иное означающее, что репрезентирует желание аналитика: "Фрейд - х".
Однако обратная переходность означающего "Лакан-Лакан" - "Лакан - Фрейд (х)", - нам представляется невозможной. Именно непризнание такого положения дел, по всей видимости, служит фактором утраты аналитиком символического собственного дискурса.

Друзья, так сложилось, что апрель насыщен значимыми датами (в прочем, как и май).
Сегодня - 28 апреля 1902 года - родился Александр Владимирович Кожев.
Сложно переоценить ту немалую степень влияния, которое этот исследователь оказал на французскую мысль (скажем, наравне с Мартином Хайдеггером, Александром Койре и Зигмундом Фрейдом).
Предложив иное прочтение Гегеля, Александр "отрыл" совершенно оригинальный подход к наследию великих мыслителей прошлого. Перефразируя шутку скандального комика: "Гегеля никто не открывал, потому что его никто не закрывал", - так и мы можем сказать, что реактулизировать (сублимировать) ту или иную фигуру потенциально можно всегда. Дело лишь остаётся за часом прихода соответствующего желания.
С днём рождения!

P.S. а вот и Александр в Японии - вместе с совой.

Друзья, сегодня день рождения Зигмунда Фрейда. Пост, приуроченный этому событию, выйдет несколькими днями позже. А пока - мы хотим поздравить вас и Доктора Зигмунда с этим замечательным праздником. Ведь письмо - всегда приходит по назначению.

Старина Луи