Желание одного сноведения:
"Антихрист должен умереть на кресте и не воскреснуть".

Хотя Сорокин или Зиновьев и обнажили в своём письме жанрово-театральную составляющую текста "Soviet party lifestyle", тем не менее, стоит помнить, что сама возможность такого письма появились не в "позднее время", а одномоментно с его становлением:

"Кроме того, у меня еще была бесценная драма об Иосифе Сталине.
— Вы никогда об этом не вспоминали.
— Потому что я ее потерял! С женой мы перевернули вверх ногами весь дом. Мне постоянно кажется, что она где-нибудь выплывет.
— Это была настоящая драма?
— Нет, это была большая насмешка. В этом произведении выступал некий Мичуренко, ученик Лысюрина, который выращивал кактус, скрещенный с коровой, так что его можно было доить. К сожалению, властям это не понравилось, а один знакомый Мичуренки, очень нервный энкавэдист по фамилии Анихвилитэгонерадзе,[26] отговаривал доить этот кактус. И была там пани Авдокия Недонагина Праксивсихина, муж которой поехал в Америку подсмотреть, как там делают гашеную соду, но когда подглядывал в замочную скважину, один капиталист вязальной спицей выколол ему глаз, так что ему пришлось ни с чем возвращаться в Союз (смеется), где происходили последующие безумия, обнажающие неблагонадежность и неспособность Мичуренки, которым начинают интересоваться органы…
— Это была пьеса в стихах?
— Нет, проза. Но самым важным был конец, когда на красном фоне появлялся товарищ Сталин, «нечеловечески улыбающийся и сверхчеловечески гениальный», говоря: «Ну, таварищи, немножко отклонились от линии. Но все-таки…» Драма кончалась оптимистично, потому что Сталин вовсе не приказывал оторвать всем ноги и яйца, а проявлял сверхчеловеческую снисходительность. Это был апогей моего соцреалистического взлета. Я не только это написал, но на старом магнитофоне еще и сыграл все роли. Позже мы с женой нашли эту пленку, вставили в магнитофон, а там только какой-то свист… Такая старая была, что не удалось ничего восстановить."

Не устаёт поражать настойчивость, с которой тому или иному стороннику пытаются снова и снова выбить почву из-под ног "ветхозаветным пророчеством", что "психоанализ устарел". Комичен даже не пресловутый уровень знаний, который может продемонстрировать собеседник при более-менее вменяемом уровне дискуссии (в лучшем случае, осведомлённость в рамках учебника 70-х годов по общей или экспериментальной психологии или плохо переваренного винегрета из корыта научно-популярной журналистики о доказательной медицине и нейронауках). Даже если визави отмечен достоинством владения языком формального описания и инструментальными навыками исследования в выбранной предметной области, тем не менее, то и дело от него можно услышать о довольно странных вещах. Подобными лицами может выражаться - от пиетета до нескрываемой любовной страсти - отношение к таким практикам (методам, приемам, подходам etc), которые у аналитиков "апостольской школы" могли бы вызвать недоумение - если представить, что последних пригласили полюбоваться на "прогресс в деле врачевания души". Мы тоже можем присоединиться к этому изумлению. Так, "современные" клинические решения - такие, например, как: осознанная медитация, метод принятия и ответственности, десенсибилизация и контробусловливание и др., - парадигматически были отвергнуты Фрейдом ещё на заре формирования психоанализа (гипноз, суггестия/ "мягкое" наставничество, теория совращения и катарсис - соответственно). Как можно было бы объяснить столь причудливый хиазм: настойчивое и устойчивое "желание доказать" фрейдов нафталин и, по другую сторону, "открытие" и укоренение в ископаемом шлаке? Быть может, существуют такие "редуценты" в "клиническом" гумусе, - что особым образом "ферментируют" отшлаковку и засчёт этого делают её "доказано эффективной"? Если такое допустить, то "фермент" этот крайне прихотлив и капризен. Красноречива здесь плацебофобия (к слову, о которой пока не додумались создать диагноз и начать её лечить): когда фиксация малейшей групповой разрядки способна поставить под вопрос данные о такой, казалось бы, "материальной" и "научно-фиксируемой" субстанции, как фармакология. Вопросы эти - непреходяще открытые.

Итак, мы снова сталкиваемся с импровизацией пословицы: "Закон — что дышло: куда повернул, туда и вышло".
То, что фигурирует у Лакана под обозначением "синтом" - вполне может претендовать на статус гапакса со всеми раздающимися эхом настоятельности полновесными эффектами. И в таком случае "синтом" - пробный камень для аналитиков, что претендуют попробовать свои силы для разработки концепта, и, заодно, одна из точек манифестации аналитического симтома. Того места, что могло бы "официровать" другого аналитика и его исследовательскую оптику: того, кто не достаточно оглушён клиническими цимбалами. Мы обнаруживаем, что как минимум одна толковательная разработка - как иронической перформативной репрезентации коллизии торможения на "суд"большого Другого - даже не упоминается: по всей видимости, списывается в мусорную свалку "нерелевантности". Хочется задать вопрос: а на каких основаниях и каким-таким "арбитражем" выносится подобное суждение?
И указания на атрибуты этой инстанции - далеко не случайные - можно обнаружить в тексте: не просто "позднее", а - "позднейшее" учение Лакана, - характер акцента на этом различительном уточнении, наделяет этот произвольно назначенный период Лакана ценностью диахронической "свежести". В "русскоязычной" среде есть хорошая аллегория на этой случай жизни: Если бы "Поехавший" после того, как разбудил "Братишку" и преподнёс тому блюдо "покушать" вторичной свежести - стал бы последний так бурно реагировать? Ведь вроде бы принято, что знаком проявления любви служит именно свежеподаный круассан в качестве завтрака. И, в таком случае, поддержка вящего достоинства"несуществования" сексуальных отношений - это реверсивная связь между продуктом и референции к регрессивному (ad infinitum) характеру указания на его "наисвежайшесть". И отсюда возникает вполне банальный историкографический вопрос: как обходится Лакан с концептом "расщепление Я"? Разве после того, как Фрейд умер, - из относительной "содержательной пустотности" этого понятия - следовало, что нужно опрометью нестись и всаживать "шпайтунг" в "практику" - "с далеко идущими клиническими последствиями"? Или, быть может, топики были - методичками, домкратом или (почему нет?) точкой Архимеда - для клиники?
И уж совсем дело отягчает фигуративность толкования. Давайте попробуем поиграться со [шрифтами] эксплитивного "не" - воспользовавшись полюбившимся примером Лакана: "Я боюсь, как бы он ни..."?
Итак: "Я боюсь, как бы синтом не случился: в смысле, в языке, в понимании-представлении".
Двусмысленность такого определения заключается еще и том, что, пусть это и банальное соображение, синтом-таки здесь определяется вполне банальным языком, - т.е. в символическом. И, самое интересное, что, пользуясь апофатическим способом определения места, "где" это "событие случается" - мы, по всей видимости, проносим контрабандой идею Бога. Того самого, что был: "вне закона" - исключительный, что утверждает закон, неспредставим/понимаем и, на сладкое, бессмысленно жесток. Мы помним - хотя и крайне грубо спрямляя - как "credo quia absurdum" Авраама "наследуется" в требовании Иисуса: "Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем".
И, памятуя о "книге плоти" Лакана: где, после поедания книги, "плоть земная" отчуждается и утрачивается, "обращаясь" в означающее - мы можем лишь развести руками в недоумении. к/Каким образом, тогда, образом, йазык ратифицируется в отношении Другого аналитического? Возможно, последний вопрос - следствие нашей персональной "русскоязычной" [экспертной] некомпетентности.
Посему выходит, что клинический оммаж психотикам, что исходит от "ЖАМовских" последователей, - "блудных сыновей и дочерей", блуждающих по тропам "Реального жусанс" - призывает нас к буквализации означающего: "все бредят". И, вместе стем, параллельная попытка завернуть в саван "эпоху имени-отца" - в так проломленной перспективе не должна рассматриваться как недоразумение. Скорее, это сродни попытке произвести "контрольный - в голову".

Полагаем, не нужно быть 7-ми пядей лаканистом во лбу, чтобы отдавать себе отчёт в том, что имя-отца - это гарант, заноза в заднице господина, которому не получается "сделать" дискурс "герметичным контейнером" в своей самотождественности: из него выпадает малое а. Соответственно, пожав плечами, тому приходится сойти со сцены - залезть "под". И, если "зов Касандры" Лакана о том, что "Вы получите господина" так и остался погребённым в туне, то это произошло не-без некоторой заинтересованности "не-понимания". По справедливости, ранее было отмечено: если господин и вернётся, то неизвестно, в каком облике, поскольку теория упёрлась в предел представления о "старой форме" о нём в состоянии отсутствия, теоретического "голода" концептуальных средств осмысления. Мы осмелимся сказать, что подобные утверждения неоправданно оптимистичные. Как не бы сталось так, что "источник призыва" господина в первую голову не исходил из той области, где в его "влияние" была сделана попытка вмешательства, абстинирующего истину. Мы не забыли предостережение о том, что: психотик в анализе превращается в господина и производится соответствующая "работа, страсть к лечению". Но это мало сказать. Некоторые круги аналитиков топологической направленности посмеиваются над "мистичностью" формулировок последователей "господина-зятя". Однако мы бы, со своей стороны, хотели позволить себе сделать в их адрес дружеский упрёк в некотором легкомысленном отношении, проявляющемся в таких суждениях. На наш взгляд, речь идёт не о случайных благоглупостях, а - о том, к чему следует присматриваться с известной долей настороженности и серьёзности. Нам кажется, что сочетанность "мистичности" языковых средств + своеобразная "этика Реального" как приоритета в работе над определённой группой субъектов - требует изучения.
И напоследок, мы хотели бы предварить, превентивно обозначить своё отношение (на манер "прививки") к подобным раскладам. Хотя и была попытка выпада в сторону "специфически и фиксированно" понятого субъекта бессознательного, мы не видим причин, по которым есть основания и необходимость выказывать довольно ханжеское пренебрежение. По меньшей мере, "субъект бессознательного" - это носитель такого знания, которое "о себе ничего знать не может" - но именно по этому и возможен аналитик. И аналитик, исходя из этого знания, утверждает, что Бог - мёртв и был мёртвым всегда, собственно, как и отец". И этим аналитиком был отец психоанализа. Именно поэтому нет никакой необходимости заниматься вознёй с "погребальной церемонией" Имени-отца как с нечто таким, что явилось "открытием в клинике", "новым словом" в истории теории. Потому что креационисткая перспектива, обозначенная Лаканом, гласит примерно следующее: что нет ничего, что выходило за рамки последствий смерти Бога - вся "игра" ведётся на "поле" в соответствие с заданными "правилами" по отношению к акту "смерти".

Поздравляем наших читателей с наступающим новым годом. И желаем вам становиться достаточно хорошо желанными для своих: близких, любимых, друзей, аналитика, кушетки и самих себя. Быть - достаточно дикими, райхнутыми в своих амбициях. Наше почтение - и до встреч в грядущем году. Ваш ЗлоПс.

#кейс

- Бедный котик у О., кашляет как человек.
- Кашляет ли человек как котик?
- Вы говорите тоже самое. У них болячки такие же - всё, как у людей.
- Кашлял ли какой-то человек как котик?
-... Да, Г. - у него рак легких. После химиотерапии и болезни у него осталось одно лёгкое. Да и то часть. Он - в ремиссии, но продолжает курить, не хочет бросать.
- Что Вы об этом думаете?
- Я бы не хотела, чтобы он курил больше. С ним интересно разговаривать. Я не хочу, чтобы он умирал.
-... Вы бы желали, что бы он умер - потому как тогда бы с ним можно было говорить, не слыша кашля.

В данном отрезке стоит обратить внимание на то, где аналитик совершил переворачивание метафорического отношения и каким образом этот жест дал иную траекторию ходу ассоциаций и последующей интерпретации.

why not?

Для аналитика рано или поздно встаёт вопрос, каков статус женского объекта в клинике невроза навязчивости. Согласно устойчивым наблюдениям, наличие этого объекта то и дело ставится под вопрос: по крайней мере, либо его "полным" отсутствием - попыткой демонстрации индифферентности, либо обнаружением вытесняемого гомосексуального влечения - неудача в вытеснении которого "резервирует" своё почётное место в ассортименте навязчивых мыслей о "границах благопристойности". Нам бы хотелось попробовать придать специфики такому положению дел одним замечанием. Сформулировать его можно в первом приближении довольно грубо: каково количественное соотношение предложения "генитального дара", предъявления знака кастрации - со стороны субъекта более-менее вызревшей обсессии и латентной "индифферентности" либо истерического отрицания - со стороны сексуации предположительно женской (в воображаемом обсессионела)? Вопрос этот нарочито поставлен столько гротескно и вот почему: когда речь заходит о "реализации" фундаментального фантазма, по отношению к объекту которого невротик вытанцовывает предзаданный сценарий - это, со всей очевидностью, вопрос сугубо "персональной" структурой конфигурации. Когда же речь заходит о тенденциях "расползания" латентности, мы имеем в виду наблюдение о языковом поле как таковом. Более-менее становится понятным, какого рода "несовпадение" может обнаружится: ведь известно, как долго обсессик может откладывать своё "решение" и в каких комичных формах уклонения от символических обязательств, связанных с матримониальной перспективой, подобное поползновение, оно выражается. Несмотря на ту воображаемую ажитацию, с которой невротик однажды вдруг предпринимает свои "решительные действия" по отношению к объекту, он сталкивается с "непристойный изнанкой" функционирования публичной ситуации как таковой, - её тривиальностью и даже обыденностью. Хотя для последнего обнаруживаемое "разрушение ожиданий" - вполне становится основанием для краткого психотического эпизода. Выбирая "сквозь призму" своего анального фантазма самый "специфический, необычный" объект - он то и дело садится в лужу, встречаясь с тем самым, имя чему, по всей видимости, ещё не выработано. Известно, что фрейдовская эпоха сопровождалась идиопатическим всплеском т.н. большой истерии, за который последовало своего рода "затишье". Сейчас же - специалисты говорят о "new wave", однако могут лишь указать на "существенное" различие от классики Доры или гомосексуальной пациентки - в доминировании "нарциссического компонента". Что последнее означает, как сказано ранее, - ещё внятно теоретического описания феномен не получил и потому выбор в введении термина носит, скорее, "этикеточную" необходимость.
Завершая, мы должны отметить, что, в случае закономерного отказа (если невротик не демонстрирует уступку истерическому требованию, а - признаки сепарации от объекта), он, на свой манер, сам подвергается истеризации, идентифицируясь с содержанием требования: устранения нехватки в том, чем не обладаешь, но не-без чего. В подобном разрезе, кастрационные фантазии: об ампутации яичек, головки пениса или всего органа и т.п., - вполне "закономерны" и аналитику надлежит формировать гипотезы с прицелом на описанное измерение. Хотя Лакан и говорит, что воображаемая кастрация - это лишь повод совладать с тревогой, мы, следуя ему навстречу, можем заметить, что в некоторых моментах: это один из немногих "доступных" обсессику способов обращения с тревогой в его тупиковом существовании.

Позволим себе немного истеризоваться - в очередной раз.
Об этом не следует толковать - подобно тому, как не принято говорить об известном предмете в доме висельника? Конечно, сор из избы не выносят, но замалчивание [отрицание] - лишь делает этот элемент "привилегированным очагом запретов".
С самим жестом - "не болтать лишнего" - мы бы могли солидаризоваться почти полностью, однако есть маленькая загвоздка, маленький пунктик. Нам кажется двусмысленным - накладывать "отцовский" ограничитель на операцию отбрасывания имени-отца. На каком-то уровне, этот жест подобен прещению, возлагаемому известными структурами на публичное афиширование суицидальных случаев - дабы не провоцировать т.н. феномен Вертера.
Ну и напоследок. На наш наивный взгляд, есть методологическая трудность. Подобно тому, как "структурный феномен" содержания сноведения может обнаружиться не ранее, чем Фрейд не просто вознамериться записать и истолковать своё сновидение, но и - сделать его состоянием широкой публики, и уже, свою очередь, сделать доступным для того же анализа Деррида - чтобы продемонстрировать "имманентность" тех же самых структур на уровне теории, что и в описании сновидения, - мы ничего не сможем сказать или ничего не говорить о психозе, поскольку сами эти возможности конституируются не ранее, чем акт высказывания "возникнет в перспективе" желания аналитика. В противном случае, мы можем наступить на витгенштейновскую этическую "бритву". И мы помним, к какому "структурному феномену" Лакан относил автора "Трактата".

Когда не можешь сделать выбор - выбирай то, что ближе 😏

Тот момент, когда можно задуматься 😈

Мы не можем согласиться с предложенным жестом "выхода" и выносимым высказываниям суждениям, однако крайне любопытна сама позиция: на что необходимо опереться, чтобы установить некоторую дистанцию к тревожащему феномену. И жест этот исходит именно от представительницы одного из направлений феминизма.

То, как фрейд был одержим на сложности и глубине невроза - захвачен желанием выяснить истину вытесненного желания - сам его драйв и экспрессия непреходяще остаются невыносимыми. Сегодня - как и раньше - мы можем наблюдать обратную ситуацию. С психотиком возятся по-невротически: это и оказалось вывернутой действительностью аналитической работы, её "непристойной изнанкой" желания тех, кто Фрейду "пытался, но обломался" наследовать и предал, в конечном итоге. Стоило бы задаться вопросом - в неизвестность: что вы будете делать в практике, если столкнётесь с желанием анализанта как законом? Когда аналитик "пытается договориться" с анализантом - вот тот знаковый момент, когда позиция первого упущена. Ведь с тем, у кого нет закона желания - можно заниматься чем угодно: лечением, поддержкой, ставить баночки, стоять на голове или психодраматически танцевать и лепить папье-маше. Но как раз-таки Рельному психоза - это будет как с гуся вода. Зато - хорошее "алиби" для аналитика: прикрытием его вероломства по отношению к Фрейду. А "дела" невроза навязчивости и истерии - подшиваются и сдаются в архив для дальнейшей мукулатурной переработки с заботой о благе окружающей среды.

Уважаемые подписчики, сегодня, 16 февраля, значимая дата для одного из авторов Злобса - ему исполнилось 30 лет. Так сложилось, что родились мы с разницей в один день в один и тот же год. Стоит ли считать подобные совпадения - случайными или же судьбоносными, - всегда остаётся на откуп интерпретации😵‍💫В любом случае, мы хотим пожелать Сергею творческих успехов и самых интересных и непредсказуемых следствий из его желания. С днём рождения!