Сгущение из сновидения: "фаллонатос".

Возбудитель фразы: том 10, гофмановский объект unheimlich.

Подобные приписки в лакановской оптике воспринимаются как возврат вытесненого

#юмор

BDSM — DSM

Как кажется, выпавшая из абревиатуры буква B (bandage — англ.) – это тот элемент, который четно пытается вернуть в различных формах медицинский консенсус в новых переизданиях, но который вновь и вновь оказывается ускользающим.
В фантазме о "смирительной рубашке", что могла бы быть интегрирована посредством фармако,нейро, – и поведенческих интервенций, по-прежнему выражается попытка восстановить утраченный объект и соответствующий по этому поводу аффект меланхолии.

#юмор

https://syg.ma/@alexander-rottensteiner/o-tiekhnikie-analiza-i-simvolichieskoi-kastratsii


Теперь мы и на Сигме.

Как оказалось, книга Жильбера Симондона была переведена и издана на русском языке. Хотя данный исследователь и отмежевался от психоанализа, тем не менее при внимательном и пристрастном чтении подобная философия может стать плодотворной для психоаналитического мышления.
https://www.labirint.ru/books/933214/

Описки — такие описки:
"структура жидипова комплекса"

#юмор

Если для эллина, жителя полиса, парресия и имела в своей перформативности реальные следствия на Агоре, то было это потому, что, по всей видимости, высказывание в режиме метафоры не давалось так за дёшево. Сократ, вопрошая видных полководцев своего времени, тем самым выявляя наличие связи между логосом и биосом, дарует такое наслаждение, условия для которого в "современном" типе высказывания отсутствуют ввиду выпадения "грязной истины" его, высказывания, акта. Посему "эра о гармоничном наслаждении" речевым высказыванием является фантазмом в том смысле, в котором конфигурация сцены, которое бы такую речь поддерживала, утрачена.
И для того, чтобы субъект смог открепиться наконец-таки от речи в режиме истины по требованию и явить желание, нужны особые искусственные условия, сконструированные желанием Фрейда.
Однако ставка на желание, предпринятая Лаканом, сама по себе ещё недостаточна: да, явление контуров желания в клинической практике благоприятны для отдельной атомарной желающей единицы, что речь продуцирует, однако такое положение дел ничего не говорит о политическом измерении существования психоаналитического дискурса.
И здесь мы можем предположить, от чего Лакан совершает теоретической крен, перемещая акцент ставки с желание на наслаждение, с другой же — намеревается перейти от высказывания на базе метафоры на режим метонимии. Делает он это не потому, что "метафора слаба, как слаб отец", не потому что вместо смысла метафоры мы выбираем силу бессмысленности Реального и т.п., — все эти толкования зачастую скатываются в рессентимент, персонализм и омут мистического безмолвия. Сколько потому что он "намерен" произвести такое вмешательство в режим высказывания и сконструировать такой его режим, который мы могли бы обозначить "культурным сеттингом". Говоря иначе, Фрейду это уже удалось, но вот к инструментарию подобной практики он подошёл лишь под конец жизни и нужен был " верный наследник", который бы подхватил эстафету передачи прометеева огня и данные обстоятельства прояснил на надлежащем теоретическом уровне.
Имя-Отца "не уходит" в закат — это утверждение опровергает клинический опыт на основе действенности интерпретации и создаваемых ей непредсказуемых эффектов явления наслаждения. Но как раз наоборот: инстанцию Имени-Отца необходимо "разгрузить" от интоксикации истины, которая, безусловно, связанна с инцестуозно-мистическим наслаждением витгенштейновского молчания, благодаря особой топологической логике, что поддерживала бы не-психотическое метонимическое скольжение, что задавало бы бытиё субъекту и "плодотворную почву" для работы желания.
И если между Сократом и психоаналитиком и было "отдалённое сходство", то не только потому, что первый что-то понимал в переносе и был объектом-отбросом, продуцирующим наслаждение, но и ещё потому, что Сократ не стеснялся иметь хюбрис, ставя под вопрос сложившийся символический порядок. Сократом была инициирована такая процедура высказывания, что особым образом модифицировала метафору отца и связанный с нею логос и тем самым неизбежно официровала публичность как таковую. Сократический трюк "преемственно" связан с современной публичной речью и желанием психоаналитика, как одного из её "акторов", с этикой "обнародования" тревоги.

Мы помним, кто носит Prada.
Страшный сон для агентов техно-капиталистической паранойи.

https://youtube.com/clip/Ugkx9_R1Yu-hoe3hg__nOu-krSXeyjG5MTlo?si=vO5inH4OG_PudBlk

Пожалуй, выразим солидарность Глебу Дёмину. Граф Лакана — довольно "капризный".

#юмор

Отредактировали и дополнили последнюю статью:

https://syg.ma/@alexander-rottensteiner/frieidova-forkliuziia

Дорогие друзья, в канал попал фрагмент личной любовной истории. Подчас психоанализ имеет свои ограничения и не всякий раз получается не делать личное — публичным. Лакан в интервью "Телевидение" отвечал Миллеру в вопросе: "на что можно надеяться субъекту, — что каждый может надеяться на то, что может, но что надежда подчас может приводить к трагическим следствиям. Мы от себя хотим добавить к этому соображению, что если субъекту остаётся уповать и опираться только лишь на надежду, то это следствие того, что никакой надежды не было изначально как причины сложившегося положения дел.

Хотим сообщить, что уже можно сделать предзаказ книги Габриэля Тупинамба "Желание психоанализа":

https://www.chitai-gorod.ru/product/zhelanie-psihoanaliza-3010297

https://book24.ru/product/zhelanie-psikhoanaliza-6805229/

Вообще, осень обещает быть насыщенной на новинки темы политического в психоаналитической литературе. Мы и ожидаем и следим за релизом книги "Капиталистическое бессознательное" Само Томшича, и, надеемся, книг Александра Смулянского.

"Отделаться малой кровью, например записать это формулой, где второе означающее «культуры» будет фигурировать дважды – в качестве одного из членов антиномии и в качестве функции, управляющей отношениями прочих членов, – не получится: сам выбор между культурным и природным является производным от того, что «культурой» называть уже нельзя, поскольку соответствующее ей означающее уже исчерпано в противопоставлении первого уровня."

По мере продвижения по тексту книги "Исчезающая теория" то и дело возникают "флешбэки", т.н. детские воспоминания. По крайней мере, одно из них, как кажется, имеет отношение к зафиксированному фрагменту. Суть его относилась к игрес теми или иными объектами, в которой разыгрывалась баталия — противостояние "злодея" и "героя", сопровождающееся его речевым сопровождением в процессе очередной "войнушки". Именно в один из подобных эпизодов было обращено внимание, что на фоне огромного числа достоинств, которым наделялся "протагонист", "антогонист" представал в "ущербности" и нуждался в своего рода компенсации, восполнении. Это сценарное "отступление" могло само по себе перетянуть на свою сторону всё внимание и заинтересованность. В последствие  дело могло заходить настолько далеко, что порождались фатназии о "перевоплощении злодея", а "главный " — специально получал небольшие увечья или получал частичное моральное унижение, однако сразу обнаруживался необъяснимый стыд, который не снимался соображением, что второй "позитивный герой" будет лишним. Скорее, на ту пору воспоминании стыд связывался с "оставленностью" того, кто изначально был наделен достоинствами "добра". Сейчас, скорее, можно предположить, что стыд связан с чрезмерным "заигрыаанием" со злодеем.
При всей забавности этой игры феноменологически была зафиксированна общая странность разворачивающегося действа, которую можно сформировать в следующем вопросе: откуда появляется необходимость "компенсировать ущербность злодея" через наделение его атрибутами "достоинства" того, кто по умолчанию является "примером для подражания"? В то время как такты игры подвергают очевидную однозначность, навязываемую педагогическим требованием, "расстановки сил" и фигуры, с которой необходимо идентифицироваться. Второй вопрос, что поддаётся внятной артикуляции после реконструкции только сейчас — отчего так неудобно возиться со "злодеем" и игра останавливается, как если бы кто-то другой мог со стороны пронаблюдать и осудить, высмеять или обесценить совершаемые манипуляции, хотя "объективные" условия "своей комнаты" исключали такую возможность вмешательства извне в действительности.
Третий вопрос, выводимый из первых двух: откуда у субъекта оказывается в распоряжении доступ к столь косвенным, абсолютно необязательных ни с точки зрения прагматизма, ни утилитаризма и ни к чему не приложимых практик "частной" игры, которые, казалось бы, можно было абсолютно позабыть без какого-либо ущерба для "индивидуального существования", однако обнаруживающим своё громадное значение совершенно в другое время и в другом месте?
То "интимное", что было уделом урывков времени от родительского внимания или "групповой активности" в пору детского сада или первого-второго класса начальной школы, наводило на странные соображения, что, как оказалось, явилось материей  столько специфической, сложно организованной и столь "широко" распространённой, что доступ к ней обретается только благодаря довольно изощрённым теоретическим инструментам и устойчивости довольно "извращенного" интереса и внимания.
Занятно, что подобный феноменологический кейс, описанный в статье "Экскурс в означающее", демонстрирует эффект столкновения субъекта с инстанцией акта высказывания и монтирования им довольно быстрой рационализации, что якобы через "народное суеверие" гасилс бы тревогу в ситуации невозможности, что обнаруживается, когда субьекту о намерении соискания своего блага необходимо совершить "публичное заявление".

Отговорка в духе: "Чтоб не сглазить", — лишь частный случай той неумолимости функционирования чего-то, что лежит за пределами его "здравого смысла" и с чем столкновения, пусть и время от времени, субъекту не избежать и на основе чего рано или поздно придётся определиться, как поступать при условии, что знание, которым его до того пичкали, обнаруживает свою полную беспомощность на путях "постижения"/реализации желания Другого.

"Профанное" и "священное" — подчас не является в анализе различением противостояния полюсов, но срабатывает как разница между речью и актом высказывания.

Можно заметить, как в описании "личного опыта" во втором видео на "практике" то и дело срабатывают "теоретические" тезисы из первого видео — о психоаналитической этике.

https://youtu.be/acD3UqjnXw4

(Ася Каконина)

https://youtu.be/eJEfQ4InvcI?si=KVhc7Sg_Q_7wUof8

(Иван Кудряшов, Алексей Кардаш —Insolarance Cult)

"Стоит вспомнить, что речь-то идет о Платоне, который при случае так хорошо умел повернуть миф с точки зрения его архео-логической или палео-логической значимости,
и начинаешь понимать всю непомерность и сложность этого последнего противопоставления.
И эта сложность отмечается—примеров сотня, мы же задержимся на одном,—в том,
что истина—происхождения—письма как фармакона с самого начала оставляется на попеченье мифа"

Ж.Д. Фармация Платона