Друзья, так сложилось, что апрель насыщен значимыми датами (в прочем, как и май).
Сегодня - 28 апреля 1902 года - родился Александр Владимирович Кожев.
Сложно переоценить ту немалую степень влияния, которое этот исследователь оказал на французскую мысль (скажем, наравне с Мартином Хайдеггером, Александром Койре и Зигмундом Фрейдом).
Предложив иное прочтение Гегеля, Александр "отрыл" совершенно оригинальный подход к наследию великих мыслителей прошлого. Перефразируя шутку скандального комика: "Гегеля никто не открывал, потому что его никто не закрывал", - так и мы можем сказать, что реактулизировать (сублимировать) ту или иную фигуру потенциально можно всегда. Дело лишь остаётся за часом прихода соответствующего желания.
С днём рождения!
P.S. а вот и Александр в Японии - вместе с совой.
Сегодня - 28 апреля 1902 года - родился Александр Владимирович Кожев.
Сложно переоценить ту немалую степень влияния, которое этот исследователь оказал на французскую мысль (скажем, наравне с Мартином Хайдеггером, Александром Койре и Зигмундом Фрейдом).
Предложив иное прочтение Гегеля, Александр "отрыл" совершенно оригинальный подход к наследию великих мыслителей прошлого. Перефразируя шутку скандального комика: "Гегеля никто не открывал, потому что его никто не закрывал", - так и мы можем сказать, что реактулизировать (сублимировать) ту или иную фигуру потенциально можно всегда. Дело лишь остаётся за часом прихода соответствующего желания.
С днём рождения!
P.S. а вот и Александр в Японии - вместе с совой.
Forwarded from La Pensée Française
Луи Альтюссер. О Фрейде без наследства (из текста «Фрейд и Лакан»).
Фрейд ощущал обязательство мыслить свои открытие и практику, прибегая к понятиям, импортированным или заимствованным из доминирующей в те годы физики энергии, политической экономии и современной ему биологии. Его мысль не становится законной наследницей чьих-то более ранних разработок, хотя исключением из этого становится набор философских понятии, состоящий из сознания, предсознания и бессознательного. Последние скорее сковывают, нежели оказываются плодотворными, поскольку отмечены классической проблематикой сознания вкупе с её ограничениями. Итак, мы не находим здесь «фонда», унаследованного от каких бы то ни было предков. Предшественниками оказываются скорее писатели: Софокл, Шекспир, Мольер, Гёте. От них же он наследует общие сентенции. Таким образом, в теоретическом плане Фрейд совершал свои разработки в одиночку: он делал это, создавая собственные, «домашние», понятия под покровом понятий, импортированных из существующих естественных наук, и погруженных, следует это сказать, в определённую идеологическую обстановку.
Freud dut penser sa découverte et sa pratique dans des concepts importés, empruntés à la physique énergétique, alors dominante, à l’économie politique et à la biologie de son temps. Pas d’héritage légal derrière lui : sauf un lot de concepts philosophiques (conscience, pré-conscient, inconscient, etc.) peut-être plus encom¬ brants que féconds, car marqués par une problématique de la conscience, présente jusqu’en ses restrictions; aucun fonds légué par quelque ancêtre que ce soit : pour tout devanciers, des écrivains : Sophocle, Shakes¬ peare, Molière, Gœthe, — des sentences, etc. Théori¬ quement, Freud a monté seul son affaire : produisant ses' concepts propres, ses concepts « domestiques », sous la protection des concepts importés, empruntés à l’état des sciences existantes, et, il faut bien le dire, dans l’hori¬ zon du monde idéologique où baignaient ces concepts.
Фрейд ощущал обязательство мыслить свои открытие и практику, прибегая к понятиям, импортированным или заимствованным из доминирующей в те годы физики энергии, политической экономии и современной ему биологии. Его мысль не становится законной наследницей чьих-то более ранних разработок, хотя исключением из этого становится набор философских понятии, состоящий из сознания, предсознания и бессознательного. Последние скорее сковывают, нежели оказываются плодотворными, поскольку отмечены классической проблематикой сознания вкупе с её ограничениями. Итак, мы не находим здесь «фонда», унаследованного от каких бы то ни было предков. Предшественниками оказываются скорее писатели: Софокл, Шекспир, Мольер, Гёте. От них же он наследует общие сентенции. Таким образом, в теоретическом плане Фрейд совершал свои разработки в одиночку: он делал это, создавая собственные, «домашние», понятия под покровом понятий, импортированных из существующих естественных наук, и погруженных, следует это сказать, в определённую идеологическую обстановку.
Freud dut penser sa découverte et sa pratique dans des concepts importés, empruntés à la physique énergétique, alors dominante, à l’économie politique et à la biologie de son temps. Pas d’héritage légal derrière lui : sauf un lot de concepts philosophiques (conscience, pré-conscient, inconscient, etc.) peut-être plus encom¬ brants que féconds, car marqués par une problématique de la conscience, présente jusqu’en ses restrictions; aucun fonds légué par quelque ancêtre que ce soit : pour tout devanciers, des écrivains : Sophocle, Shakes¬ peare, Molière, Gœthe, — des sentences, etc. Théori¬ quement, Freud a monté seul son affaire : produisant ses' concepts propres, ses concepts « domestiques », sous la protection des concepts importés, empruntés à l’état des sciences existantes, et, il faut bien le dire, dans l’hori¬ zon du monde idéologique où baignaient ces concepts.
Тут встаёт много вопросов:
являлся ли искуситель соседом?
неужели в Эдеме не было заборов, кроме прямого запрета?
То, что "по ту сторону собственности" - "не воровоство", а желание? Это ли признаётся официальной инстанцией?
Будет ли запретный плод после такого "жеста доброй воли" - желанным?
Является ли подобный жест - кукишом религиозной установке?
#юмор
являлся ли искуситель соседом?
неужели в Эдеме не было заборов, кроме прямого запрета?
То, что "по ту сторону собственности" - "не воровоство", а желание? Это ли признаётся официальной инстанцией?
Будет ли запретный плод после такого "жеста доброй воли" - желанным?
Является ли подобный жест - кукишом религиозной установке?
#юмор
Как говорят: если погонишься за двумя зайцами, то ни одного не поймаешь. @RalinStrelkova - стала кем-то вроде деда Мазая: собрала всех зайцев разом в одной лодке.
В опубликованном сегодня интервью содержатся ответы на вопросы, которые копились у заинтересованной аудитории годами. И имеется также "добавка" - сверх ожидаемой "потребности услышать".
Рекомендуем "расслабиться и получать удовольствие", поскольку "выбор платья" - действительно имеет Реальные последствия:
https://youtu.be/2uZ2IdwRAg8
В опубликованном сегодня интервью содержатся ответы на вопросы, которые копились у заинтересованной аудитории годами. И имеется также "добавка" - сверх ожидаемой "потребности услышать".
Рекомендуем "расслабиться и получать удовольствие", поскольку "выбор платья" - действительно имеет Реальные последствия:
https://youtu.be/2uZ2IdwRAg8
YouTube
Александр Смулянский, психотизирующие институции и ядовитые желания
Александр Смулянский - психоаналитик, философ, ведущий семинара «Лакан-ликбез».
(дата интервью: октябрь 2022)
00:00 О чем выпуск?
00:00:43 Про вхождение в психоанализ и мечту быть писателем
00:05:03 Что такое писатель?
00:05:31 Психоаналитик и известность…
(дата интервью: октябрь 2022)
00:00 О чем выпуск?
00:00:43 Про вхождение в психоанализ и мечту быть писателем
00:05:03 Что такое писатель?
00:05:31 Психоаналитик и известность…
Дьяков: "Тем не менее, Фуко стал одним из немногих французских философов, которые хорошо разбирались в машинах. Сартр,
например, никогда не садился за руль, а Делёзу хватало «желающих машин»."
#юмор
например, никогда не садился за руль, а Делёзу хватало «желающих машин»."
#юмор
Британскими учёными неопровержимо доказан тезис о том, что "раньше было лучше": по крайней мере, (как сказали бы социологи повседневности) в символической матрице при отправлении одной социальной практики - наблюдалась классовое равенство.
#юмор #сортирныйЖижек
#юмор #сортирныйЖижек
Подборка статей и заметок, на которые мы обратили внимание в последнее время и которые, на наш взгляд, эвристичны в рассматриваемом предмете:
1) Жак Лакан. Импровизация о желании смерти, сне и бодрствовании (перевёл Никита Архипов)
https://telegra.ph/ZHak-Lakan-Improvizaciya-o-zhelanii-smerti-sne-i-bodrstvovanii-05-28
2) Глеб Напреенко. Образ Реального? Прикрытие, проступание, схватывание
https://spectate.ru/image-of-real/
3) Артур Середин “О психоанализе Жака Лакана и перверсии.”
https://vk.cc/copGx3
1) Жак Лакан. Импровизация о желании смерти, сне и бодрствовании (перевёл Никита Архипов)
https://telegra.ph/ZHak-Lakan-Improvizaciya-o-zhelanii-smerti-sne-i-bodrstvovanii-05-28
2) Глеб Напреенко. Образ Реального? Прикрытие, проступание, схватывание
https://spectate.ru/image-of-real/
3) Артур Середин “О психоанализе Жака Лакана и перверсии.”
https://vk.cc/copGx3
Telegraph
Жак Лакан. Импровизация о желании смерти, сне и бодрствовании.
Примечание: большую часть времени термин «rêve», имеющий привычный перевод «сновидение», трактуется как «грёза». Термин переводится как «сновидение» лишь один раз в первом абзаце. Желанию спать соответствует затормаживающее физиологическое воздействие. Таким…
Forwarded from ND - Новости Дня
Первый чемпионат Европы по сексу состоится в Швеции
Швеция первой зарегистрировала секс как вид спорта и решила устроить турнир. Он состоится в Гетеборге 8 июня 2023 года. Участие примут 20 представителей из разных стран Европы. Чемпионат продлится несколько недель, а соревнования будут ежедневно по 6 часов.
Будет 16 дисциплин, в которых участники будут набирать очки. Среди них: проникновение, креативность в изменении поз, выносливость и количество оргазмов за определенное время и куча другого.
Швеция первой зарегистрировала секс как вид спорта и решила устроить турнир. Он состоится в Гетеборге 8 июня 2023 года. Участие примут 20 представителей из разных стран Европы. Чемпионат продлится несколько недель, а соревнования будут ежедневно по 6 часов.
Будет 16 дисциплин, в которых участники будут набирать очки. Среди них: проникновение, креативность в изменении поз, выносливость и количество оргазмов за определенное время и куча другого.
Клиника кастрации, благую весть о которой могут нести те или иные апостольские представители новой церкви, ставит серьёзный вопрос о том, какие следствия имеет для невротика трансляция подобного знания в публичности в качестве связки требование-перенос: как воображаемой компоненты вхождения в анализ.
Даже если фрейдова интенция и могла в себе содержать ноты "дотягивания" на пресловутую 3 стадию со второй, тем не менее нельзя сказать, что это было его педагогикой. Что возращает нас к моменту, каким образом "считывается" желание Фрейда — в качестве его презентации. Есть ли ему/его место или нет в принципе в той или иной "штудии".
Во всяком случае, "слоновьи капризы" требования "продемонстрировать кастрацию", исходящие от "восполняющей структуры", в своей реализации на уровне содержания высказывания, может удивительно мимикрировать под различные инициативы "отцов", включая и психоанализ.
В свою очередь, "карнавальные акты", что могут предприниматься на "Агоре" аналитической мифологии, заставляют нас задуматься, какова историчностная функция подобных "судеб влечения"
Даже если фрейдова интенция и могла в себе содержать ноты "дотягивания" на пресловутую 3 стадию со второй, тем не менее нельзя сказать, что это было его педагогикой. Что возращает нас к моменту, каким образом "считывается" желание Фрейда — в качестве его презентации. Есть ли ему/его место или нет в принципе в той или иной "штудии".
Во всяком случае, "слоновьи капризы" требования "продемонстрировать кастрацию", исходящие от "восполняющей структуры", в своей реализации на уровне содержания высказывания, может удивительно мимикрировать под различные инициативы "отцов", включая и психоанализ.
В свою очередь, "карнавальные акты", что могут предприниматься на "Агоре" аналитической мифологии, заставляют нас задуматься, какова историчностная функция подобных "судеб влечения"
Telegram
чело/век психоанализа
ещё один клинический извод фрейдовского уравнения ребёнок=фаллос в лакановских координатах кастрации, как перехода от бытия фаллосом к (не)обладанию им:
тому, кто сохраняет позицию бытия фаллосом сложно стать отцом, поскольку это предполагает докастрацию…
тому, кто сохраняет позицию бытия фаллосом сложно стать отцом, поскольку это предполагает докастрацию…
В теме о "принятии кастрации Другого" — мы волей-неволей обнаруживаем, как постепенно из теоретической предпосылки она, эта тема, приобретает статус болтовни или толков. Вставая на рельсы определённого дискурса, уже невозможно миновать эффекты необратимости, что задаёт инерция дискурсивной трассировки означающих и вытекающей из неё инфляции желания при общей коррумпированности распределения наслаждения в публичном поле. Или как мы выражались менее изящно ранее: подключение к общему корыту наслаждения. Получается довольно странная и даже злоироничная ситуация, в которой содержательное чесание языком о пресловутом "принятии", само по себе несёт за собой отрицание "кастрации" — на уровне акта высказывания при попытке элиминировать их рассогласование.
Дело не только — даже не столько в том, — что мы сталкиваемся с двойной невозможностью в виде отрицания или изоляции собственной нехватки субъекта и обслуживанием либо бичующим рессентиментом нехватки Другого, сколько с тем предельным сопротивлением психоаналитическому процессу, над которым Фрейд так сокрушается в "Я и Оно" под швом или спайкой между "Сверх-Я" и "Оно". И, судя по всему, структурные эффекты публичности несут за собой уже не "отрыжку отцовской кастрации "осадочной породы", но мы регистрируем одну из мощнейших концентраций сопротивления психоаналитическому дискурсу в момент его выведения на сцену Фрейдом, которое и работает по сей день. Когда молодой Фрейд — ещё в пору написания и публикации "этюдов по истерии" — оглашает "наслажденческий заговор", в котором настаивает на примате субъектного измерения и тем самым выставляет публичный отказ наслаждаться истеричке/ой как объекту/ом — ему, ещё не отсвечивающему авторитет Брейера, только предстоит столкнуться синхронией эффектов, которые он наметил топически, чтобы самостоятельно реконструировать и символизировать то наслаждение, что им и было же обнаружено. Говоря иначе, на уровне его аппаратных схем — от "наброска" до "3 топики" — попытка теоретически оформить эффекты публичности в психический аппарат. То есть "Оно" — не рекапитуляция филогенеза каннибала с дубинкой, но ближайшая действительность и её — "дикий" ответ публики. Нам можно понять, отчего Фрейд давал иногда давал слабину, производя поползновения в строну метафизики или внеисторичностности. С этим unheimlich он столкнулся один на один. И проблема в том, что желающих последовать этой тропой нашлось не больше, чем землекопов в советском мультике.
Создаётся впечатление, что ещё до недавнего времени немая зона обсуждений среди аналитиков о завершении анализа связана с тем, на наш взгляд, глубоким пессимизмом, что завещал Фрейд по поводу перспектив теории и техники психоанализа в последних работах: меланхолия не только в виду невозможности прямой передачи и развития учения, но и то, что на место нехватки теоретического описания, неизбежно приходит дискурс христианского "сочувствия, спасения и принятия". Проще говоря, всё то же благо.
Даже если и Лакан решил однажды сделать свой вклад на содержательном уровне, метафоризировав выход из анализа через "Эдип в Колоне", то сделал это не для "использования", но для того, чтобы выбранными средствами описания мифа намекнуть на невозможность говорить об этом прямо (и/или — сейчас).
Хотя Деррида, подобно танатонафтам, плутает по ту сторону, размыкая в своей мессианической манере генеральное означающее "сопротивление" анализу, мы не можем быть настолько лиричны и оптимистичны, поскольку акт, учреждённый Фрейдом, будет преследуем призраком рессентимента. Аналитику то и дело будет предприниматься попытка вменить в вину то наслаждение, что он, видите ли, посмел себе огласить. Невротик вдруг пробуждается от "анального сна" своей скромной индивидуальности — как в шутке про "белое пальто" — и таки подаёт голос: жаждет "учинить кастрацию и поставить на место" того, кто слишком много себе позволяет, взяв на себя полномочия "Сверх-Я". Вот потому-то говорить о принятии кастрации в качестве настояния и преждевременно, и уже поздно, поскольку сам Фрейд в своей сексуации покинул её горизонт, лишь теоретически не успев это оформить.
Дело не только — даже не столько в том, — что мы сталкиваемся с двойной невозможностью в виде отрицания или изоляции собственной нехватки субъекта и обслуживанием либо бичующим рессентиментом нехватки Другого, сколько с тем предельным сопротивлением психоаналитическому процессу, над которым Фрейд так сокрушается в "Я и Оно" под швом или спайкой между "Сверх-Я" и "Оно". И, судя по всему, структурные эффекты публичности несут за собой уже не "отрыжку отцовской кастрации "осадочной породы", но мы регистрируем одну из мощнейших концентраций сопротивления психоаналитическому дискурсу в момент его выведения на сцену Фрейдом, которое и работает по сей день. Когда молодой Фрейд — ещё в пору написания и публикации "этюдов по истерии" — оглашает "наслажденческий заговор", в котором настаивает на примате субъектного измерения и тем самым выставляет публичный отказ наслаждаться истеричке/ой как объекту/ом — ему, ещё не отсвечивающему авторитет Брейера, только предстоит столкнуться синхронией эффектов, которые он наметил топически, чтобы самостоятельно реконструировать и символизировать то наслаждение, что им и было же обнаружено. Говоря иначе, на уровне его аппаратных схем — от "наброска" до "3 топики" — попытка теоретически оформить эффекты публичности в психический аппарат. То есть "Оно" — не рекапитуляция филогенеза каннибала с дубинкой, но ближайшая действительность и её — "дикий" ответ публики. Нам можно понять, отчего Фрейд давал иногда давал слабину, производя поползновения в строну метафизики или внеисторичностности. С этим unheimlich он столкнулся один на один. И проблема в том, что желающих последовать этой тропой нашлось не больше, чем землекопов в советском мультике.
Создаётся впечатление, что ещё до недавнего времени немая зона обсуждений среди аналитиков о завершении анализа связана с тем, на наш взгляд, глубоким пессимизмом, что завещал Фрейд по поводу перспектив теории и техники психоанализа в последних работах: меланхолия не только в виду невозможности прямой передачи и развития учения, но и то, что на место нехватки теоретического описания, неизбежно приходит дискурс христианского "сочувствия, спасения и принятия". Проще говоря, всё то же благо.
Даже если и Лакан решил однажды сделать свой вклад на содержательном уровне, метафоризировав выход из анализа через "Эдип в Колоне", то сделал это не для "использования", но для того, чтобы выбранными средствами описания мифа намекнуть на невозможность говорить об этом прямо (и/или — сейчас).
Хотя Деррида, подобно танатонафтам, плутает по ту сторону, размыкая в своей мессианической манере генеральное означающее "сопротивление" анализу, мы не можем быть настолько лиричны и оптимистичны, поскольку акт, учреждённый Фрейдом, будет преследуем призраком рессентимента. Аналитику то и дело будет предприниматься попытка вменить в вину то наслаждение, что он, видите ли, посмел себе огласить. Невротик вдруг пробуждается от "анального сна" своей скромной индивидуальности — как в шутке про "белое пальто" — и таки подаёт голос: жаждет "учинить кастрацию и поставить на место" того, кто слишком много себе позволяет, взяв на себя полномочия "Сверх-Я". Вот потому-то говорить о принятии кастрации в качестве настояния и преждевременно, и уже поздно, поскольку сам Фрейд в своей сексуации покинул её горизонт, лишь теоретически не успев это оформить.
Даже бессознательный ИИ знает, что дело пахнет керосином. Чего уж говорить о субъекте бессознательного.
#юмор
#юмор